Light my fire

      Регулус с уверенностью мог сказать, что это была лучшая неделя в его жизни. Всё свое свободное время он проводил рядом с Лией.       Ему нравилось приносить ей завтраки и заставать её сонной и растрепанной. Нравилось делать за неё домашние работы, пока она разваливалась на диване рядом и, поглаживая кошку, болтала о каком-нибудь маггловском ужасе вроде машин, мини-юбок или телевизоров. Ему нравилось, что иногда она спрашивала его мнение, чтобы, разумеется, сделать всё наоборот. И, безусловно, ему нравилось, что его план продолжал работать.       Лия обнимала его. Лия перебирала его волосы, портя идеальную укладку. Лия целовала его.       Все было идеально. За исключением одного.       То, что происходило между ними было реально, но не до конца. Сквозь золотую дымку счастья пробивалась жестокая правда — мыслями Лия была не с ним.       Её смех часто затихал, становясь неестественным. Она то и дело теряла нить разговора, потом переводя все в шутку. И каждый раз, когда их представление для Сириуса заканчивалось, её голубые глаза теряли весь блеск. Их застилала пелена, как мгла утренне небо.       Она все ещё любила Сириуса. Это было очевидно.       Иногда Регулусу становилось слегка совестно. Разумеется, совестно перед Лией, а не перед Сириусом.       Регулус совсем не хотел, чтобы Лия страдала. Но он был твёрдо убежден: с ним ей будет куда лучше. Он не бросит её, не станет насмехаться и не поставит свою гордость выше её улыбки. Он будет тем, кем Сириус никогда не стал бы. Ни для кого.              Кассиопея часто повторяла Регулусу: «Если чего-то хочешь, возьми это. Как Блэк, ты имеешь на это право».       Сириус всегда так жил. Он брал, что хотел любыми способами, и все этим восхищались. Хлопали по плечу и говорили, какой он молодец. Жали ему руку, поздравляя с очередной победой.       Так почему Регулус не мог хоть раз в жизни поступить так же?       Тем более что Сириус вёл себя с Лией как последняя сволочь. Он травил её с начала года. Из-за него она попала в Больничное крыло. Он доводил и оскорблял её при каждом удобном случае, то обзывая Одноглазкой, то без конца преследуя по всему замку.       И Регулус был более чем уверен, что брат не удосужился даже извиниться за свое свинское поведение. Сириус, со своим вздорным нравом и буйной головой, не заслуживал Лию. Его уровнем были и всегда будут девицы вроде Маккинон.       Регулуса искренне забавляло, что когда у Сириуса появились чувства к Лии, вся его хваленая гриффиндорская гордость испарилась как по щелчку пальцев. Он струсил.       Брат не смог признаться ей. И никогда не сможет. За это Регулус был спокоен.       Ведь это было выше достоинства «великого Сириуса Блэка». И Регулусу было его совсем не жаль. Страх брата перед настоящими чувствами и привязанностью послужили лишь еще одним доказательством того, что Лие стоит поскорее забыть Сириуса. И обратить свое внимание на него. На Регулуса.       Уже который день Регулус день и ночь сгорал от желания поскорее объясниться перед Лией. Никогда ещё эмоции не взрывались у него в груди таким диким, огненным вихрем.       Стоило Лии оказаться рядом, как под рёбрами начинался сумасшедший танец. Регулус краснел, кусал изнутри щёки, чтобы не расплыться в идиотской улыбке, и ловил себя на том, что просто пялится на то, как отблески пламени камина играют в её белоснежных волосах.       Но труднее всего было сохранять маску безразличия не перед Лией (она-то думала, что он просто тушуется от её шуточек), а перед Краучем-младшим.       После поцелуя в Большом зале Крауч превратился в назойливую муху. Он приставал к Регулусу в спальне, в библиотеке и в душевой, пытаясь выведать пикантные подробности.       Крауч был туповат, однако быстро сложил два плюс два и понял, кто забыл куртку в их спальне. И с кем Регулус провел ночь. Такая неожиданная пронырливость сулила большие неприятности.       Пока Крауч считал Регулуса своим другом, он навряд ли стал бы трепать языком. Однако ничего не могло гарантировать, что на очередной попойке с Мальсибером и Розье Крауч не расскажет им, кому все-таки удалось «нагнуть» строптивую француженку.       Если об их ночи станет известно всему факультету, Лия его точно не простит. Потому что Регулус обещал ей сохранить всё в тайне. С Краучем нужно было что-то делать. И поскорее.       Каждый вечер перед сном, убедившись, что полог кровати крепко зашторен и его никто не потревожит, Регулус позволял себе окунуться в тайные и пленительные фантазии.       Он представлял, как они с Лией станут официальной парой. Как он сможет сам целовать её, когда захочет, просто потому что не будет в силах удержаться. Как будет приглашать её в Хогсмид на настоящие свидания, а не на дружеские вылазки. А с наступлением каникул покажет ей Лондон. Опера, лучшие рестораны, лавки Лютного, специализирующиеся на рунах и древней письменности, французские кондитерские, где Лия будет зажмуриваться от удовольствия, пробуя клубничное безе, знакомство с Нонной… И как ему, в конце концов, придётся представить Лию родителям.       Здесь прекрасные фантазии разбивались о жестокую реальность.       Не было ни единого шанса, что матушке понравится Лия. Ситуацию могла спасти только фамилия «Марсо» и безупречная репутация их рода. Но Регулусу и гадать не надо было: даже если облачить Лию в самые дорогие фамильные драгоценности и лучшую парадную мантию, стоит ей открыть рот, и иллюзия развеется. А совместный ужин превратится в подобие вечеров в компании Сириуса, когда тот признавался в любви ко всему маггловскому, заставляя матушку заходиться беззвучными рыданиями от ярости и унижения.       Но, с другой стороны, Нонна поддерживала Регулуса в его чувствах. Только это не означало, что мнение матушки насчет Лии поменяется. Скорее наоборот, одобрение Кассиопеии только ожесточило бы Вальбургу.       Хотя… был ещё отец. Регулус не был уверен, что хочет знакомить Лию с этим ничтожеством, однако нутро подсказывало, что Орион может встать на его сторону. Он просто обязан был хоть раз в жизни сделать что-то для своего сына в перерывах между распитием огневиски и тоской по своей американской полукровке.              К собственной досаде, Регулус ясно понимал, что его фантазии пока ещё далеки от реальности. Он не был до конца уверен, что Лия видит в нём кого-то большего, чем друга.       Однажды, терзаясь сомнениями, Регулус, затаив дыхание, на одно неуловимое мгновение коснулся её разума легилименцией. Не влезая в мысли, не читая их, а просто ощутив эмоциональный фон вокруг воспоминаний с его участием. И наткнулся на что-то тёплое и мягкое, как пуховое одеяло.       Лия определенно что-то чувствовала к нему. Нежность, привязанность, нотку легкого раздражения вместе с тревогой за него… Но самое главное, нечто, похожее на любовь. Такое же светлое и необъятное. Чувство, которое не укладывалось в простые слова, но от которого у Регулуса разом выбило весь воздух из легких.       После этого открытия Регулусу пришлось срочно придумывать причину, чтобы ретироваться к себе в спальню. Только заперевшись в ванной и несколько раз умыв лицо ледяной водой, он смог потушить мириады искр, что столпами вспыхивали у него в груди.       Теперь сомнений почти не осталось. Лия выберет его. Точно выберет.       После этого Регулус стал погружаться в фантазии даже на уроках и на собраниях старост.       Он представлял, как позовёт её на Часовую башню, откуда открывался поистине восхитительный вид на окрестности Хогвартса.       Он закажет из Лондона букет дельфиниумов, цвет которых невероятным образом повторял цвет её глаз. А может, зачарует розы, сделав их голубыми…       На нём будет лучший костюм, безупречно подчёркивающий грудь и плечи. А образ завершит одеколон, который оценила Лия, пусть окрестив его единственным в коллекции Регулуса, что не пахнет умирающими в своих роскошных поместьях стариками.       Регулус видел, как возьмёт Лию за руку и извинится от всего сердца за то, что украл её письма. Извинится за то, что когда-то был груб и говорил с ней свысока. А потом скажет, что любит её. Любит так, как никого никогда не любил.       Однако этот разговор пришлось отложить еще на какое-то время. Последние дни Лия была в ужасном настроении, которое, не стесняясь, демонстрировала всем вокруг. И дело было не только в Сириусе.       Ввиду некоторых обстоятельств ни один ритуал с магией крови у Лии так и не получился. Та была слишком капризна и, казалось, считывала её нестабильное эмоциональное состояние.       Лия чётко следовала всем указаниям, по несколько раз перепроверяла рунные круги, но результат так и оставался нулевым.       После очередной неудачной попытки Лия так вышла из себя, что заклинанием поразбивала все лампы в лаборатории. Регулус, наблюдавший за этим, внутренне содрогнулся. Он видел её злой, расстроенной, но в такой чистой и бешеной ярости — никогда.       По итогу Регулус предложил отложить на время всю работу с магией крови и заняться расшифровкой записей Альфарда.       К его огромной радости, в глазах Лии мигом вспыхнул любимый им огонёк любопытства и азарта. Прежний энтузиазм вернулся, и Регулус мог быть спокоен, что ни она, ни он, ни лаборатория не пострадают. По крайней мере, в ближайшее время.       

***

      После уроков Регулус устроился у гобелена неподалёку от кабинета Древних рун, нервно поглядывая на тонкие стрелки наручных часов. Каждая минута тянулась мучительно долго. Наконец дверь класса отворилась, и в коридор вышла Лия. Но не одна, а в компании Люпина.       Откровенно говоря, Регулусу не нравилось, что Лия общается с таким, как Люпин. Пусть он был не таким нахальным кретином, как Поттер, Регулус не испытывал к нему никаких теплых чувств.       Люпин, который о чем-то оживленно болтал с Лией, оставался последней ниточкой, связывающей её с компанией Сириуса.       К тому же Люпин был… мутантом. Существом, которое Дамблдор взял под свое крылышко и которому позволил учиться среди нормальных студентов. Такое пренебрежение их безопасностью было возмутительно. Однако Регулус сомневался, что этого обвинения будет достаточно, чтобы вытравить из директорского кресла старика-магглолюба.       От Беллы Регулус слышал, что многие стаи под предводительством Сивого уже переметнулись на сторону Тёмного Лорда. Разумеется, тот не собирался давать им никакую свободу. Оборотней просто посылали делать самую грязную работу, на которую было жалко тратить и каплю магии других последователей.       Но даже если такой, как Люпин, решит выбрать правильную сторону и попробует присоединиться к ним, настоящие оборотни его никогда не примут. Он был отщепенцем даже среди отщепенцев. Тем более гриффиндорцем и другом Сириуса. Хуже сочетания Регулус и врагу не пожелал бы.       Поправив манжеты рубашки, Регулус уверенным шагом направился прямо к ним.       — Привет, Лия, — поздоровался он, забирая у неё школьную сумку.       Девушка взглянула на него, и её лицо озарилось мягкой улыбкой, от которой у него внутри всё разом перевернулось с ног на голову.       — Привет, Рег.       — Я тогда пойду, — Люпин, чей рассказ оборвался на полуслове, провел рукой по волосам. — Хорошего вечера, Лия.       — Пока, Римус! — помахала ему она.       Но прежде чем развернуться и уйти, Люпин скользнул взглядом по лицу младшего Блэка. По спине пробежали ледяные мурашки. Регулус почувствовал чужое, острое любопытство, пытающееся заглянуть под гладкую поверхность его маски. На мгновение ему даже показалось, что гриффиндорец применяет к нему легилеменцию.       Чушь.       Такой, как Люпин, никогда бы не освоил искусство проникновения в чужое сознание. Это был абсолютно не его уровень. Но ощущение, что этот убогий оборотень видит его насквозь, никуда не делось.       На всякий случай укрепив ментальные щиты и погрузив самые сокровенные мысли в жидкий туман, Регулус повернулся к Лие. Его лицо смягчилось, став почти беззаботным.       — Ну что, идем? — он кивнул в сторону лестницы. — Я захватил с собой твои любимые клубничные леденцы.              Когда они добрались до лаборатории, Регулус открыл перед девушкой дверь и пропустил её вперед.       Лия быстрым взмахом палочки зажгла потемневшие от времени лампы на стенах, дошла до своей излюбленной парты и запрыгнула на неё, достав из кармана курительную трубку. Она закинула ногу на ногу, и складки её чёрной юбки мягко скользнули вверх, обнажив острые коленки.       Регулус, на всякий случай заперев заклинанием дверь, устроился на стуле напротив. Он старательно пытался игнорировать факт, что её ноги теперь находятся на уровне его глаз, но периферийное зрение упрямо фиксировало каждое её движение.       Пока Регулус, стараясь сохранить деловой вид, доставал из сумки папку с записями Альфарда, Лия от скуки начала стучать по столешнице ногтями, отбивая бодрую мелодию.       — А где мои обещанные конфеты? — спросила она, не прекращая стук.       — У тебя после них руки будут липкие, — ответил Регулус, аккуратно раскладывая пожелтевшие листы. — А эти записи невероятно ценные.       Лия напустила на себя угрожающий вид и ткнула в его направлении дымящейся трубкой.       — Регулус Арктурус Блэк, немедленно доставай конфеты.       Усмехнувшись, Регулус не стал спорить. Он вынул из внутреннего кармана мантии плоскую пачку в яркой обёртке и протянул ей.       — Только, пожалуйста, не сталкивай меня со стула.       — Будешь вредничать – столкну, — пообещала она.        Зажав мундштук между зубами, Лия ловко вскрыла пачку и выудила оттуда круглый леденец на палочке. Отложив трубку в сторону, девушка сначала медленно облизнула конфету, а затем засунула её в рот, зажмурившись от удовольствия. Её розовые губы блестели в свете ламп.       — М-м-м, вкуснотища! — протянула она, сладко причмокнув.       Салазар, я бы отдал всё, чтобы оказаться на месте этого леденца…       Шею и уши обдало жаром. Регулус быстро отвернулся, сделал вид, что поправляет воротник, и прочистил горло.       Чтобы хоть как-то охладить голову, он с преувеличенным вниманием принялся сортировать записи на две равные стопки. Когда каждый лист идеально сошелся уголками с предыдущим, Регулус достал из сумки наброски алфавита, которые они с Лией сделали до этого, и повернулся обратно к ней.       На лице девушки играла знакомая лукавая улыбка. Со своим леденцом она уже расправилась и теперь держала в руке новый, но уже без палочки. Розовый шарик покачивался у неё между большим и указательным пальцами.       — Открой рот, — скомандовала она.       — Зачем? — настороженно спросил Регулус.       — Поиграем в сладкий квиддич.       — Если ты промажешь, то испачкаешь мне рубашку, — слабо возразил он.       — Я – лучшая охотница во всем Хогвартсе! — с фальшивым возмущением парировала Лия. — Слово «промазать» ко мне вообще не относится! Так что открывай рот.       — Мне кажется, это плохая идея. А вдруг я поперхнусь?       — Рег. Открой. Рот.       В её тоне звучала смесь приказа и шаловливой угрозы, которой он не мог сопротивляться. Регулус вздохнул, будто делая что-то невероятно трудное, и послушно приоткрыл рот.       — Пошире!       — Ты секунду назад хвасталась, что лучше тебя охотниц в школе нет, — усмехнулся он.       — Ты сейчас со стула полетишь.       — Ладно, ладно, — капитулировал Регулус, сделав все, как она сказала.       Лия прищурила один глаз, прицелилась и ловким движением отправила леденец в полет. Тот описал четкую дугу и приземлился прямо ему на язык.       — Вкусно… — выдохнул Регулус, ощущая взрыв сладкой клубники.       — Мисс Марсо присуждается сто очков за столь блестящий бросок! — победно воскликнула Лия, широко улыбнувшись.       — Может, всё-таки Слизерину?       — Обойдетесь, — съязвила она. — Ну что, приступаем к записям?              Расшифровкой они занимались около двух часов, погрузившись в молчаливую, сосредоточенную работу. С готовым алфавитом процесс пошёл куда быстрее. Лия уверенно вырвалась вперёд, опережая Регулуса на пару листов, и это болезненно било по его репутации лучшего ученика профессора Бабблинг.       Однако у Регулуса было железное алиби для собственной нерасторопности. Он попросту не мог нормально сосредоточиться. Его внимание раз за разом ускользало к тому, с каким азартом Лия подкидывает оставшиеся леденцы в воздух, ловко ловя их ртом. И, разумеется, не забывая время от времени угощать и его.       Когда с последним листом было покончено, Лия с чувством выполненного долга спрыгнула со стола и сладко потянулась, привстав на носочки. Прежде чем Регулус успел собрать разложенные листы, она ловко выхватила из его рук готовую половину дневника.       — Готов узнать все грязные подробности школьных лет твоего дядюшки? — спросила она, озорно сверкнув глазами.       — Надеюсь, тебе хватит совести эти части пропустить.       — На мою совесть особо не рассчитывай.       Девушка сделала вид, что поправляет воображаемые очки на носу, глубокомысленно нахмурила лоб и начала читать:       31 августа 1942 года       …Не могу поверить, что лето закончилось. Хотя проводили мы его с Орионом со всеми почестями. Хорошо, что дядя Арктурус души во мне не чает — иначе в Лондон Ориона точно не отпустил бы.       Впрочем, некоторые детали прощания с каникулами лучше навсегда оставить между нами: маггловский паб, выпивка до рассвета и тот безумный заплыв в городском фонтане… Дядя с его гипертрофированным чувством фамильной чести такое точно не оценит…       Лия замолчала, подняв глаза на Регулуса. Её лицо светилось неподдельным восторгом.       — Смотри-ка, Рег, — протянула она. — Еще два Блэка, которые знали толк в развлечениях.       — Разгульный образ жизни не повод для гордости, — поджал губы тот. — Но если Альфард был таким безответственным, не удивительно, что он потом предал нашу семью и сбежал.       Лия ему на это ничего не ответила, а просто продолжила читать:       10 сентября 1942 года       …Встретился с Томом. Рад был, конечно, но в нём что-то изменилось. Или мне кажется? Он горит какими-то новыми идеями, говорит, что лето подарило ему «просветление», но в подробности не вдаётся. Что ж, не велика беда — мне всегда есть, чем заняться.       Вчера вечером я, наконец, поймал ту рыжую из Когтеврана, что так гордо отказывала мне весь прошлый год. Смешная девчонка: строила из себя недотрогу, а стоило угостить её огневиски — и её рубашка сама куда-то делась. Мы засели в Астрономической башне, и…       — Хватит! — вскрикнул Регулус, чувствуя, что стремительно краснеет.       Лия прищурилась, с трудом сдерживая смешок:       — Что такое, mon cher? Слишком откровенно для твоих утончённых ушей? Или рыжие не в твоем вкусе?       — Да, не в моем, — честно ответил Регулус, но очень быстро понял, что именно сейчас ляпнул. — Просто читай дальше, — проворчал он, отведя взгляд в сторону.       — Да ты сама вежливость, — фыркнула Лия. — Ладно, слушай…       24 сентября 1942 года       …Том провёл первое собрание в гостиной. Это было… впечатляюще. Три часа пролетели незаметно. Как ни крути, а Реддл — прирождённый оратор. Пришла добрая половина факультета. Он говорил о правах чистокровных, о грядущих переменах. Звучало убедительно. Орион в полном восторге. Да и я тоже.       Но странно: откуда у полукровки такой интерес к правам и проблемам чистокровных?..       — Том Реддл? — Лия изогнула бровь. — Ты знаешь, кто это?       — Нет, — покачал головой Регулус. — Я многое знаю о чистокровных семьях Англии, но не о полукровках.       — Судя по тому, какие у него были взгляды, вы бы стали лучшими друзьями.       — Я бы не стал дружить с полукровкой.       Явно не желая спорить, Лия просто закатила глаза и продолжила чтение:       1 октября 1942 года       …Том нашел в Запретной секции одну любопытную книгу. Сперва я удивился, зачем он посвятил в это именно меня. Но, вероятно, это потому что мы с ним единственные на курсе, кто серьёзно занимается Рунами и Нумерологией. Хотя сомневаюсь, что ему вправду нужна моя помощь для расшифровки схем в этой книге.       Но пока все когтевранки заняты, почему бы и не помочь ему?..       4 октября 1942 года       …Просидел над книгой несколько вечеров. Не знаю, кто был автор, но он — гений. То, что он пишет о магии крови… Не представляю, где Том об этом узнал, но теперь я рад, что он ко мне обратился. Мы всё чаще остаёмся наедине, и разговоры наши уходят далеко за пределы учёбы. Не понимаю, как я раньше не замечал, насколько он… интересен. А все когтевранки виноваты!       — У твоего дяди определено был типаж, — лукаво улыбнулась Лия. — Слизеринец предпочитающий когтевранок… о нем должны слагать легенды.       19 октября 1942 года       …Мы с Томом опробовали пару простейших ритуалов из книги. Это было нечто невообразимое. Я впервые почувствовал магию — не как инструмент, а как живую, бурлящую реку в собственных венах. Том полон грандиозных планов. Говорит, хочет привлечь к работе Кидманна и Миллера — у них острый ум и подходящее происхождение…       23 октября 1942 года       …Поссорился с Орионом. Ему не нравится, что я пропадаю и ничего ему не рассказываю. Чувствую себя гадко. Надо будет вытащить его в Хогсмид на выходных, загладить вину…       6 ноября 1942 года       …На собрание Тома пришла парочка чистокровок с других факультетов. Если Том прав (а он, как правило, не ошибается), то в будущем нас не ждет ничего хорошего, если не взять все в свои руки. Малфой и Роули предлагают Тому отправить одну из своих речей в «Пророк», чтобы распространить свои идеи на всю Британию…       Значит, Альфард узнал о магии крови благодаря некому Тому…       Регулус пока точно не знал, как относиться к этой информации. Разумеется, Реддл был полукровкой, но отрицать было глупо — личностью он был интригующей.       — Не нравится мне этот тип, — нахмурилась Лия. Её брови сдвинулись в резкую черточку. — Похож на очередного фанатика вашего Темного Лорда. Такой же псих с маниакальными наклонностями.       К выпадам в сторону Темного Лорда Регулус, скрипя сердцем, уже привык, так что оставил этот комментарий без внимания. Куда больше его зацепило другое. Оказывается, отец в молодости тоже увлекался идеями о правах чистокровных волшебников и построении нового мира.       И как он мог стать таким ничтожеством?       — Знаешь, Альфард был хорошим братом, — вдруг объявила Лия, задумчиво проведя пальцем по строчкам. — Он переживал о чувствах твоего отца.       — Если бы он был хорошим братом – не ушел бы из семьи.       В глазах Лии мелькнула нотка сочувствия, но тут же исчезла за привычной усмешкой.       — А представь на секунду, — лукаво протянула она, наклонившись к нему так близко, что он уловил тонкий аромат жасмина, — твой драгоценный Темный Лорд и есть этот загадочный Том. И они на пару с твоим дядей когтевранок по башням зажимали.       — Этого просто не может быть, — снисходительно посмотрел на нее Регулус, откидываясь на спинку стула. — Темный Лорд не полукровка.       — Откуда такая уверенность? — не отступала Лия. Она встала перед ним подбоченясь. — Разве ты все знаешь о его прошлом?       — Это не…       — И я не поверю, если ты скажешь, что ни разу не интересовался тем, откуда он вообще взялся. Для твоего огромного мозга это слишком интересная загадка, чтобы её проигнорировать.       — Ладно, — признал Регулус. — Мне было интересно. Однако о его прошлом почти ничего не известно.       Регулус помнил, как однажды попытался расспросить об этом Беллатрису. Та постоянно говорила о Темном Лорде с фанатичностью и неподдельным обожанием. А значит, могла знать что-то о его прошлом.       Но, к удивлению Регулуса, кузина выглядела крайне оскорбленной этим вопросом. Белла посоветовала ему запомнить раз и навсегда, что Темный Лорд — великий волшебник и всегда им был. Он очистит их мир от грязи, наведет порядок в волшебном мире и отправит магглов на их законное место. Впрочем, насколько Регулус знал, все Пожиратели так говорили.       Регулус, безусловно, разделял их видение будущего, но для его пытливого, систематизирующего всё ума этих общих фраз было мало.       — В любом случае, — сказал он, — Темный Лорд – чистокровный волшебник. Возможно, самый чистокровный во всей Европе. В этом не может быть сомнений.       — Но только после Блэков, — беззлобно усмехнулась Лия.       — Разумеется, — гордо расправил плечи Регулус.       Лия, запрыгнув на стол рядом с ним, продолжила чтение:       18 ноября 1942 года       …Продолжаем эксперименты с Томом. С ним я чувствую себя частью чего-то большего. Орион тоже увлекся, но Том попросил никому не говорить о наших открытиях. Мне это не понравилось. Между мной и Орионом никогда не было тайн…              27 ноября 1942 года       …Предложил Ящерице пригласить Тома в наш клуб. Он и слышать не хочет. Твердит, что полукровке среди нас не место. А мне кажется, ради такого ума блестящего ума можно сделать одно-единственное исключение…       — Ящерица? — Лия удивленно подняла бровь. — Это дружок Журавля и Куницы? Зоосад какой-то. Не хватает только Дикобраза и Утконоса.       — Я никогда не слышал ничего о клубе, где у участников были такие псевдонимы, — нехотя признал Регулус. О мире чистокровок он привык знать всё.       — Тайное общество, анонимность, собрания… — хмыкнула Лия. — Готова поспросить, что на каждое полнолуние они облачались в белые балахоны, зажигали черные свечи и приносили ягнят в жертву.       — Интересно, почему этот клуб прекратил свое существование… — Регулус задумчиво потер подбородок.       Сделав в голове пометку, что стоит расспросить об этом Кассиопею, он кивнул Лие, чтобы та продолжила чтение.       31 ноября 1942 года       …Сегодня Том предложил работать не в пустом классе, а в одном уединенном месте, которое он нашел. Оказалось, это легендарная Выручай-Комната! Когда я выразил удивление, он лишь усмехнулся. А чему, в сущности, удивляться? Разумеется, такой гений, как Том, не мог не найти это место. Комната предстала перед нами в виде кабинета с дубовыми столами, полками, заставленными книгами по темным искусствам (откуда она их берет?), и камином. Идеальное место. Хотя и мрачноватое. А эти резные змеи — настоящий ужас…              Том начинал нравиться Регулусу всё больше. Вероятно, для полукровки, обладающего столь большим умом, свободным от сантиментов, он сможет сделать одно маленькое исключение. Тем более раз Том смог отыскать Выручай-комнату.       О ней Регулус слышал лишь из туманных школьных баек, которые часто рассказывали друг другу первогодки. Первые два курса он и сам сам старался отыскать её, но долгие часы брожения по замку и перечитывание «Истории Хогвартса» ни капельки ему не помогли.       А вот Лия совсем не выглядела удивлённой. В её глазах лишь вспыхивали знакомые ехидные искорки. Она прекрасно видела, как в нем пробуждается восхищённое любопытство к таинственному Тому Реддлу.       — Быстро ты поменял своё мнение, — сладко протянула она. — У тебя глаза аж светятся. Уже готов простить ему столь низкое происхождение?       Регулус, поняв, что спорить бесполезно, лениво сделал вид, что ему всё равно.       — Том смог найти Выручай-Комнату. Это… впечатляющее достижение. Доказательство исключительных способностей, — произнёс он, аристократично растягивая слова, чтобы не выдавать весь восторг.       Лия пожала плечами с видом полнейшего безразличия.       — А разве это так удивительно? Мне казалось, это довольно популярное место.       — Ты там была?! — глаза Регулуса широко распахнулись.       — Да, — просто ответила она, не отрываясь от дневника. — И не один раз. Нашла её случайно, когда просто гуляла по замку.       В груди у Регулуса проснулась черная зависть. Лия, проведя в Хогвартсе меньше полугода, смогла найти то, что ускользало от него годами. Вселенная была к нему слишком несправедлива.       — Ты её кому-то показывала?.. — поддавшись порыву спросил Регулус, однако тут же пожалел об этом.       Разумеется, она была там с Сириусом. Более уединенного места во всем замке просто нет.       Лия недовольно зыркнула на него, поджав губы. Не желая углубляться в подробности, она выразительно откашлялась и продолжила читать.       3 декабря 1942 года       …Том зачем-то попросил рассказать ему больше о Блэках. Я упомянул, что Кассиопея тоже прекрасно разбирается в рунах. Том попросил его с ней познакомить. Не знаю, зачем ему это…       15 декабря 1942 года       …Снова разговаривал с Ящерицей о Томе. Тот упёрся. Говорит, его настораживает Реддл. Не понимаю его предубеждённости. Если уж мы допускаем в клуб чистокровок с других факультетов, то один блестящий полукровка — не такое уж страшное исключение…       16 декабря 1942 года       …Поделился с Томом отказом. Не понимаю, расстроен ли он. Наверное, нет — с Ящерицей он всё так же приветлив…       18 декабря 1942 года       …У Ориона появилась девушка! Просил меня на каникулах прикрыть его, чтобы они смогли встретиться. Я рад, что между нами снова всё хорошо. Правда, ему не нравится, что я постоянно сижу с рунами…       20 декабря 1942 года       …Решился на небольшую дерзость. Сегодня перед собранием Клуба добавил к нашим портретам небольшую фотографию Тома. Пусть Ящерица думает что хочет, но Реддл заслуживает быть среди нас. Его ум, его харизма, его видение будущего — это именно то, чего не хватало нашему кружку замшелых традиционалистов…       29 декабря 1942 года       …Познакомил Тома с Кассиопеей. Весь ужин ловил себя на мысли, что чувствую себя лишним. Между ними мгновенно возникло какое-то интеллектуальное напряжение. А может, и не только интеллектуальное. Надеюсь, у Тома хватит такта не пытаться очаровать мою тётку. Хотя очаровывать — его врождённый дар.       К моему удивлению, Том почти сразу завёл речь о нашей работе и попросил её совета. Кассиопея быстро нашла в одной из рунических цепочек две грубые ошибки. Хотя мне кажется, ей всё это не особо интересно…       Регулусу и гадать долго не пришлось, как Лия отреагирует на этот отрывок. Её губы медленно растянулись в широкой, абсолютно невинной, а потому вдвойне кокетливой улыбке.       — Так-так-так… Получается, блестящий Том – любитель дамочек постарше? — она закусила нижнюю губу, в упор смотря на Регулуса. — Или, может, твоя Нонна в юности была ценительницей… свежей поросли? Сколько ей тогда было? Лет тридцать? Зрелая, опытная женщина и талантливый, амбициозный студент… Да про это можно целый роман написать!       — Хватит, — Регулус чувствовал, как краснеют его щеки. — Я слушать это не могу!       Но Лия не собиралась его щадить. Её глаза блестели от неподдельного веселья.       — А может, у вас это семейное и мне стоит сообщить Слизнорту, чтобы спальни первокурсниц на ночь запирал? — она нарочито округлила глаза. — Мало ли где с утра найдут наследника великого рода Блэк! Это же будет позор вселенского масштаба!       — Лия! — в отчаянии взмолился Регулус, забыв про все манеры. — Я Силенцио на тебя наложу!       Девушка, наконец насладившись его страданиями, звонко рассмеялась. Решив, что пока с него хватит, Лия взяла в руки следующую страницу:       1 января 1943 года       …Встретили Новый год по-королевски. Мы с Ящерицей и Филином почти опустошили погребок у Лиса. Надеюсь, его отец ничего не заметит. Мой собственный родитель, впрочем, уже отчитал меня за неподобающий вид. Мелочи…       5 января 1943 года       …Заглянул к Кассиопее, поработали вместе. Её чай — сущая гадость!..       13 января 1943 года       …Снова Хогвартс. Всё время трачу на проект Тома. Насчет ЖАБА не переживаю — оценки у меня и так лучшие на курсе. Правда, Кидманн жалуется на чудовищную усталость после экспериментов. Тома это, кажется, совершенно не волнует…       2 февраля 1943 года       …Зашли в тупик с новой формулой. Предложил написать Кассиопее, попросить совета. Том сразу отверг эту идею. Странно…       16 февраля 1943 года       …Кидманн попал в Больничное крыло. Вина целиком на мне — формула была моя. Я хотел испытать её на себе, но Том запретил. Он настоял на Кидманне. Миллеру это тоже не понравилось, но он промолчал.       Только сейчас до меня дошло: сам Том ни разу не использовал магию крови. Он приносит материалы, работает с рунами, направляет, но никогда не проводит эксперименты…       28 февраля 1943 года       …Орион расстался с девушкой. Я слишком погружён в работу и упускаю его жизнь. Снова…       3 марта 1943 года       …Том начинает меня тревожить. Его речи на собраниях становятся откровеннее, жёстче и кровожаднее. Он говорит о чистках, о магии, о праве сильнейших — и всё это под аплодисменты. Орион аплодирует громче всех.       Не понимаю: он с детства падал в обморок при виде крови, а теперь с восторгом внимает речам о насилии. Надо поговорить с Томом. Наедине…       Регулус почувствовал, как брови сами сошлись на переносице. Альфард действительно был трусом и предателем. Как можно было отвернуться от такого человека, как Том? Особенно от его идей. Тот явно возлагал на Альфарда большие надежды.       23 марта 1943 года       …Лучше бы я не начинал этот разговор. Том, конечно, успокоил меня. Говорил мягко, логично, убедительно. Но теперь у меня чувство, будто за мной следят. Его присутствие витает в воздухе, как тень. Кажется, я потерял его доверие. Или это просто паранойя? Надо бы открыть бутылочку Огдена и отдохнуть.       Хотел провести вечер с Орионом, отвлечься, но Том был непреклонен. Возможно, Ящерица был прав с самого начала…       14 апреля 1943 года       …Сменил шифр в дневнике. Нутро подсказывает, что это не лишнее. Учёбу забросил окончательно, все силы уходят на проект Тома. Он окончательно сплотил вокруг себя всех, кроме Ящерицы, и торопит с завершением.       Завтра подопытным будет Миллер. Я всё больше сомневаюсь, что готов стать следующим…       30 апреля 1943 года       …Поговорил с Ящерицей. Извинился. Он сказал, что понимает. Мы пытались придумать, что делать дальше. Его авторитет в клубе тает на глазах, Том забрал всех.       Ящерица говорит, мне нужно вытащить Ориона из этой трясины и открыть ему глаза на жестокость, на которой строится мир Тома. Но услышит ли он меня теперь?..       5 мая 1943 года       …Сегодня я сообщил Тому, что ухожу из проекта. Но он сказал, что им, полкуровкам, без меня не справиться. Я ему уже не доверяю, но решил оказать последнюю услугу в память о нашей дружбе.       После этого наши пути должны разойтись. Надеюсь, навсегда…       10 мая 1943 года       …Проект завершён. Несмотря ни на что, чувствую гордость. Том ликовал. Он презентовал наши наработки Малфою, Паркинсону, Розье, Эйвери — всем тем, кто активно его поддерживает. Те в восторге. Устроили в его честь пир.       Том снова говорил со мной и убеждал остаться. Но после того, как он намекнул на суть следующего проекта, я отказался.       Уходя, забрал с собой несколько ключевых листов с расчётами. Магия крови слишком удивительна, чтобы использовать её для его идей. У неё может быть иное применение. Надеюсь, он ничего не заметит…       10 июня 1943 года       …Уже месяц не общаюсь с Томом. Внешне он сохраняет учтивость, будто ничего не произошло. Но иногда я ловлю его взгляд… Раньше я не замечал, насколько бездонными и пустыми могут быть его глаза. Нужно усилить защиту на этих записях. И на спальне…       13 июня 1943 года       …В школе произошло убийство. У меня плохое предчувствие. Нужно поговорить с Орионом. Может, он согласиться махнуть со мной во Францию, как мы обсуждали прошлым летом…       А во Франции Альфард познакомился с Ирмой Марсо…       — У вас в школе кого-то убили? — спросила Лия, закинув дневник на стол. — Какое варварство.       — Я слышал, что это была когтевранка, — рассеянно ответил Регулус. Его голова была занята совершенно другими вещами.       Во-первых, нужно было разузнать как можно больше о Томе Реддле. Такой талантливый студент точно должен был оставить след в истории школы. Можно было начать со Зала славы или поискать его имя среди награждённых особыми знаками отличия. Затем — библиотека.       Если Том был столь одарён в рунах, некоторые из его школьных работ могли сохраниться в школьных архивах. А возможно, он даже публиковал свои научные работы в каких-нибудь журналах…       Во-вторых, и это было даже важнее, необходимо было о многом поговорить с Кассиопеей. В письмах она, понятное дело, снова уйдёт от прямых ответов, отделавшись ироничными шутками и намёками. Но при личной встрече у него появится реальный шанс выудить хоть крупицу правды.       Регулус всегда знал, что его тётя талантлива во многих сферах магии, но даже представить не мог, что она разбирается в магии крови. И уж тем более не мог вообразить, что она лично знала этого загадочного, амбициозного Тома.       Правда, Регулус искренне надеялся, что дядя ошибся и их знакомство ограничилось только деловой сферой.       А вот сам Альфард…       Где-то под ребрами заерзало неприятное чувство. Зависть. У Альфарда и Ориона были прекрасные отношения в юности. А они ведь были не родными, а троюродными братьями, и тем не менее…       Не трудно было догадаться, что разрыв Альфарда с семьей для Ориона стал жестоким ударом. Но отец заслужил наказание и похуже за свой побег в Америку. И за предательство их матушки.       Однако, что конкретно произошло между ними, Регулус не знал. А спрашивать отца и показывать хоть какую-то заинтересованность его прошлым он не собирался. Слишком много чести.       Куда более острая злость на Альфарда проснулась, когда Регулус осознал простой факт: все ответы, а возможно, и другие дневники, находятся в его поместье. А то, в свою очередь, теперь принадлежало Сириусу.       А это значит, что Регулус при всём желании не сможет просто так попасть туда без разрешения брата. Фамильная магия, охраняющая такие места, а тем более сложнейшие магические контракты вроде завещания, намертво блокировали ему путь.       Вселенная опять была к нему несправедлива. И опять на пути стоял Сириус.       Но кое-что колючей волной отдавалось в Регулусе сильнее личных обид. Липкая, густая тревога.       Почему Том сам не использовал магию крови?       Казалось, ответ лежал на поверхности — он хотел проверить её действие на другом полукровке, Кидманне, как на подопытном кролике. Но, судя по рассказам Альфарда, Том был гением, а гении редко доверяют всю ключевую работу другим. Особенно если изначальная идея принадлежала им.       Регулус своими глазами видел, на что была способна магия крови, и сомневался, что перед такой силой кто-то мог добровольно устоять. Неужели Том знал что-то о магии крови, чего не знал сам Регулус? Было ли это что-то… опасное?       Он бросил быстрый, оценивающий взгляд на Лию.       Они оба были чистокровными волшебниками, а Кидманн, попавший в Больничное крыло, — всего лишь полукровкой.       Конечно, сам Регулус не ставил экспериментов, но единственная попытка, предпринятая летом, не принесла ему ничего, кроме разочарования от неудачи. Ни боли, ни ущерба магическому ядру, никаких других странных ощущений.       Значит, и с Лией всё будет в порядке.       Темный Лорд, мудрый и расчётливый, не стал бы подвергать опасности наследницу такой громкой фамилии, как Марсо. Тем более что её отец был одним из его верных соратников. Логика была железной.       Выдохнув и разложив в голове всё по полочкам, Регулус окончательно успокоился.       Погружённый в водоворот размышлений, он не заметил, как Лия, уставшая тщетно пытаться привлечь его внимание, подошла почти вплотную. Она поднесла руку и постучала костяшкой указательного пальца ему по макушке.       — Рег, эй, земля вызывает! Ты меня вообще не слушаешь!       Регулус вздрогнул и моргнул, фокусируя взгляд на её недовольном лице. Место, где её палец коснулся кожи, тут же нагрелось, оставив после себя крошечное, тёплое пятно.       — Прости, — пробормотал он, сбитый с толку. — Что… что ты говорила?       — Я говорила, что мне не нравится этот твой Том. Он очень, очень подозрительный тип, — она скрестила руки на груди. — И твой дядя это понял.       — Он просто упустил возможность стать великим исследователем и принести пользу волшебному миру, — возразил Регулус, встав и начав складывать листы в папку. — Я не знаю, что за проект придумал Том, но, вероятно, это было нечто, что помогло бы чистокровным волшебникам в борьбе за свои права.       Лия посмотрела на него как на идиота, но промолчала.       — Хотя, думаю, Альфард с его пристрастиями к когтевранкам и купаниям в фонтанах тебе понравился больше, — примирительно сказал Регулус, осторожно улыбнувшись.       Лия насмешливо изогнула бровь и качнула головой, отбрасывая прядь белых волос с лица.       — И как ты догадался? — немного помолчав, она подняла на него заинтересованный взгляд. — Как думаешь, где сейчас этот Том? Что с ним стало?       — Не знаю. Но такой талантливый и исключительный человек наверняка нашёл место среди тех, кто мыслит глобально. Скорее всего, он пополнил ряды соратников Темного Лорда. Его ум был бы бесценным оружием.       — Талантливый и исключительный? — Лия взяла в руки один из последних листов. — Да ты прямо проникся. Хотя знаешь, — в её голосе внезапно прозвучала неподдельная, тёплая нота, — даже несмотря на то, что мне этот Том не нравится, я тобой… почти горжусь.       Регулус замер, папка в его руках застыла в воздухе. Он уставился на неё.       — Это ведь первый полукровка, которого ты признал за человека! — закончила Лия. В её глазах плясали озорные чертики.       — Первый и последний, — поспешно парировал Регулус. — И вообще, я уверен, что у Тома прекрасная родословная. По магической линии. Наверняка его род уходит корнями в древность.       — А его отец или мать – маггл.       — Это просто… недоразумение, — упрямо пробубнил Регулус, избегая её взгляда. — Глупая ошибка. И всё.       — Как рьяно ты его защищаешь… — на распев протянула Лия. — Да ты часом не влюбился ли?       — Ты совершенно невыносима.       — Ты тоже. Mon petit lord.       Регулус невольно усмехнулся, почувствовав, как остатки легкой напряжённости между ними тают.       — Это уже, кажется, десятое прозвище, которое ты мне придумала.       — Не переживай, — подмигнула ему Лия. — У меня богатая фантазия.       Она собрала оставшиеся листы и протянула ему, но в самый последний момент, передумав, ловко выдернула их обратно.       У Регулуса на мгновение всё похолодело внутри. Было безумно лестно, что Лия теперь настолько ему доверяла, что ей даже в голову не пришло спросить о происхождении этих записей. Но если эта мысль всё же посетит её пытливый ум — это станет настоящей проблемой. Ведь правду говорить ей Регулус не собирался. Точно не сейчас.       На его счастье, все опасения оказались напрасны. Лия сунула ему под нос лист, указав пальцем на нужный абзац. Её глаза, горящие от предвкушения были похожи на два сапфира.       — А знаешь что? — заговорщицки прошептала она. — Давай попробуем попасть в ту самую версию Выручай-комнаты, где работали твой дядя и Том. Прямо сейчас!       Весь путь до Выручай-комнаты Регулус шёл как на иголках. Он ожидал увидеть что угодно, но только не гладкую каменную стену рядом с большим уродливым гобеленом, изображавшим неуклюжих троллей в балетных пачках.       Он остановился и недоумённо посмотрел на Лию, которая стояла рядом со сложенными на груди руками и самодовольной улыбкой.       — И что дальше? — спросил он, не скрывая разочарования.       — Когда я нашла Выручай-комнату в первый раз, я думала о месте, где смогу спокойно поработать.       — И чем она стала?       — Точной копией нашей с Люсьеном домашней лаборатории в Альби.       Значит, Сириус фактически был у неё дома…       С трудом сдержавшись, чтобы не закусить губу от досады, Регулус завертел головой по сторонам.       — Получается, нужно представить помещение, которое описывал Альфард.       — Вроде того, — кивнула Лия. — Нужно подумать о том, куда ты хочешь попасть. А потом пройти три раза вдоль стены. Как-то так это работает.       Чувствуя себя нелепо, Регулус расправил плечи, приняв максимально достойный вид, и неспешно зашагал вдоль пустой стены.       Мне нужен кабинет с камином, полками, заставленными старыми фолиантами, и массивными дубовыми столами… Нет. Не то.       Мне нужно место, где работал Том Реддл…       Мне нужен рабочий кабинет, где Том Реддл и Альфард Блэк работали с магией крови. Таким, каким он был тридцать пять лет назад…       На третий раз на гладкой поверхности стены начали проступать контуры. Перед ними появилась массивная дубовая дверь с ручкой в виде свернувшейся кольцом змеи. Её глаза были сделаны из изумрудов.       — Вкус у Тома был такой же жуткий, как он сам, — не удержалась Лия, подойдя ближе.       — А мне нравится, — возразил Регулус, с восторгом рассматривая дверь. — Прекрасная дань уважения своему факультету.       — Кто бы сомневался, что ты будешь в восторге, — хмыкнула Лия, открывая дверь. — Дамы вперед.              Помещение оказалось не очень большим. В центре, образуя букву «П», стояли несколько массивных дубовых столов с резными ножками. Между столами на каменном полу виднелись нарисованные мелом контуры рунических кругов.       Сводчатый потолок, уходящий ввысь, терялся в тени. Оттуда свисала тяжёлая люстра, выкованная в виде сплетённых змей с изогнутыми телами и раскрытыми пастями.       От пола до самого потолка тянулись бесконечные полки, до отказа забитые книгами в потёртых кожаных переплётах. К некоторым полкам были прислонены узкие библиотечные лестницы на колёсиках.       За головным столом — который, как сразу понял Регулус, принадлежал Тому, — на стене располагался искусно выполненный барельеф, изображающий Уробороса. Две змеи пожирали друг друга, образуя бесконечное кольцо.       У Регулуса сложилось стойкое впечатление, что их безжизненные глаза медленно поворачиваются, неотрывно следя за каждым его шагом.       — И ни одного окошка… — задумчиво сказала Лия, осматриваясь. — Тебе не кажется, что это место… давит? Словно разом весь кислород из комнаты выкачали.       Регулус, с интересом рассматривавший полустёртые символы на полу, даже не поднял головы.       — Нет, — ответил он. — Это место похоже на наши слизеринские подземелья. А мне они всегда нравились. Там намного лучше, чем в башнях.       Лия в ответ что-то неодобрительно пробормотала себе под нос и отвернулась к ближайшим полкам. Она медленно прошлась вдоль них, скользя пальцами по корешкам и зачитывая вслух названия книг:       — «Систематика проклятий», «Родовая магия», «Тёмные руны: теория и практика»…       Достав с полки объемный том в кроваво-красной обложке, девушка повернулась к Регулусу и спросила:       — «Священные двадцать восемь»? Рег, ты знаешь, что это?       — Справочник чистокровных волшебников, — ответил он, подойдя поближе. — Его издал в 30-е годы Кантанкерус Нотт.       — Отец Флоренс? — уточнила Лия.       — Её дядя, — поправил Регулус. — Очень эрудированный и разносторонний человек. Его труды считаются образцовыми.       Лия фыркнула, сморщив нос.       — Не продолжай, пожалуйста.       Она открыла книгу и небрежно пролистала несколько страниц, проиллюстрированных генеалогическими древами и гербами.       — Впрочем, не все семьи, попавшие в этот справочник, по-настоящему достойны в нём находиться, — не удержался от комментария Регулус, наблюдая за ней. — Уизли, Пруэтты, Абботы… Они открыто поддерживают магглорождённых и даже восторгаются магглами.       — С такими чистокровками я бы познакомилась, — с вызовом посмотрела на него Лия, захлопнув книгу. — Мне кажется, они – приятные люди.       — Они такие же кретины, как Поттер. Лишенные и капли собственного достоинства…       — Смотри, там на верхней полке стоит фотография! — Лия уже не слушала его, указывая пальцем вверх. — Подержи-ка лестницу, я её достану.       — Не проще использовать палочку? — возразил Регулус, с опаской поглядывая на лестницу.       — Но так ведь интереснее!       Пришлось подчиниться. С тяжёлым вздохом он подкатил лестницу к нужному месту и крепко ухватился за её основание, готовясь к худшему.       Лия ловко взобралась наверх, переступая сразу через две ступеньки. Регулус, которого тоже заинтересовала фотография — ведь на ней мог быть изображён сам Том, — вытянул шею, пытаясь разглядеть, что она там нашла. Он даже прищурился.       Сняв небольшую деревянную рамку с полки, Лия посмотрела вниз.       — Регулус Блэк, ты что, смотришь мне под юбку?! — воскликнула она с наигранным ужасом.       — Нет! — выпалил он, чувствуя, как лицо стремительно краснеет.       — А вот и да! Мелкий извращенец!       — Это неправда! Я смотрел на фотографию!       — Правда-правда! Я всё видела!       — Лия!       — Рег! — передразнила она, звонко рассмеявшись. В уголках её глаз выступили слезы, и девушка, смахнула их, убрав вторую руку с лестницы.       — Осторожнее!.. — воскликнул Регулус, но было уже поздно. Она летела вниз прямо на него.       Они рухнули на каменный пол с такой силой, что у Регулуса из горла вырвался сдавленный стон. Затылок пронзила резкая боль, а перед глазами заплясали белые пятна. В ушах стоял мерзкий звон.       Но острее всего ощущалась тяжесть и жар её тела, ёрзавшего на нём сверху. Регулус впервые в жизни пожалел, что в нём нет сириусовского нахальства. Желание прижать к себе Лию и впиться в её губы поцелуем адским пламенем разгоралось внизу живота.       Салазар, за что ты со мной так…       — Рег! Ты в порядке? О, чёрт, я не хотела… — Лия кое-как слезла с него и нависла сверху, положив его голову к себе на колени. Облако белых кудрей заслоняло свет люстры, щекоча нос.       — Все в порядке, — выдавил Регулус, приоткрыв один глаз.       Лия была слишком близко. Это было хуже пытки. Особенно когда она смотрела на него с неподдельной тревогой и нежно поглаживала холодными пальчиками по голове.       С трудом взяв себя в руки, он попытался приподняться, но резко зашипел, схватившись за локоть.       — Давай я тебе помогу, — засуетилась Лия.       — Я сам, — не желая терять перед ней остатки достоинства, отрезал Регулус. — Не так уж и больно.       Встав и пересев в кресло — пол, в отличие от его идеально выглаженной формы, был не особо чистым, — Регулус закатал рукав рубашки. На локте уже расцветал впечатляющее, стремительно синеющее пятно.       — Прости, — виновато посмотрела на него Лия. — Правда, нужно было магию использовать.       — Ничего, — отмахнулся он. — Главное, что ключица не сломана. Между прочим, «Костерост» создаёт резкий скачок кальция в организме, что негативно влияет на работу мозга.       — Жаль, что удар головой об пол не избавил тебя от привычки брюзжать, — усмехнулась Лия, покачав головой. — Спасибо, что успокоил.       — А фотография цела? — спросил Регулус, аккуратно потерев ушибленный локоть.       — Держи, — подсунула ему рамку Лия, устроившись рядом.       Альфарда на фотографии Регулус узнал сразу. Но вот второй юноша производил куда более сильное впечатление.       У него были безукоризненно правильные черты лица и острые скулы, которые выгодно подчеркивали убранные назад темные волосы. Том был настоящим красавцем.       Но куда больше внимания привлекали его глаза. Пронзительные, сосредоточенные, с холодной оценивающей глубиной. Он смотрел не в объектив, а куда-то в сторону, будто его мысли уже опережали текущий момент.       — Оу, — протянула Лия, заглядывая через его плечо. — А этот Том был ничего… Очень даже ничего. Неудивительно, что твоя Нонна перед ним не устояла!       — Лия! — возмутился Регулус. — Это все только твои домыслы! Кассиопея не стала бы интересоваться школьником.       — Зануда, — насупилась девушка, когда Регулус от греха подальше отставил рамку на другой конец стола.       Проводив такой удачный объект для насмешек печальным взглядом, голубые глаза вдруг зацепились за его оголенную руку.       — А это откуда? — спросила Лия, коснувшись кончиком пальца тонкой белой линии, которая шла наискосок от локтя почти до самой ладони.       — На первом курсе дядя Сигнус вернулся из экспедиции по Южной Америке и привёз мне и моим кузинам в подарок низзлов, — начал рассказ Регулус, поспешно одернув рукав. — Они похожи на крупных пятнистых кошек с львиными хвостами. Но Сириусу, разумеется, никто дарить ничего не стал.       Он сделал небольшую паузу, стараясь не выдать ликования от того, что у него появился еще один прекрасный шанс выставить брата в плохом свете. Хотя, говоря откровенно, тот и сам с этим прекрасно справлялся.       — После ужина в честь того, что я попал в Слизерин, Сириус поджёг кончик хвоста моему низзлу свечой. И тот меня оцарапал. А шрамы от их когтей не убрать ни одной мазью.       — Вот же свинья! — вспылила Лия. — Как так можно обращаться с животными?! Особенно с кошками!       — Ему просто не понравилось, что в тот вечер я был в центре внимания, — пожал плечами Регулус. — Сириус исполнял нечто подобное на каждом семейном празднике. Однажды устроил взрыв в дядиной потайной комнате с артефактами, чуть не обрушив половину дома.       — Мы с Люсьеном однажды тоже устроили нечто подобное… — печально улыбнулась Лия. Прочесть, что огорчает девушку: тоска по брату или по Сириусу, у Регулуса не вышло. — Как думаешь, в замке есть ещё какие-то тайные комнаты? — спросила она уже заметно бодрее.       — Есть, — возможность блеснуть знаниями Регулуса искренне порадовала. — Самая известная – это Тайная комната, которую построил сам Салазар Слизерин перед тем, как покинуть Хогвартс. И он запер там некое «немыслимое» чудовище.       Лия скептически на него посмотрела, приподняв бровь.       — Чудовище? Кто в здравом уме станет держать его в замке, полном детей? Это же абсурд. Ученики могут пострадать.       Кажется, у меня появился шанс навсегда отбить у неё желание общаться с Люпином…       — Знаешь, в замке есть ещё один монстр, — сказал он, ловя её взгляд.       — Да ну. И кто это?       — Римус Люпин, — невозмутимо отозвался Регулус.       — Даже если Римус гриффиндорец, это не повод называть его монстром, — осуждающе посмотрела на него Лия.       — Я не называю его монстром из-за факультета. Я констатирую факт. Люпин – оборотень.       В воздухе повисла плотная, гулкая пауза. Секунда, другая. А затем Лия звонко рассмеялась.       — Ты точно ударился головой, — выдохнула она, тряся серебряной гривой. — Это звучит совершенно неправдоподобно. Никто и никогда не позволил бы оборотню учиться в школе. Они же опасны! Это… это безумие!       — Дамблдор позволил бы, — уверенно парировал Регулус. — У него всегда была слабость брать под своё крылышко разного рода… существ.       — Нет, — Лия покачала головой, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — Ты ошибаешься. Римус… он прекрасный, добрый человек. С чего ты вообще это взял?       Регулус, разумеется, не собирался говорить о том, что первые два года в Хогвартсе с маниакальной одержимостью следил за каждым шагом шайки Сириуса. Он просто пожал плечами, делая вид, что это элементарная дедукция.       — Догадаться было нетрудно. Люпин каждый месяц, как по расписанию, оказывается в Больничном крыле. И каждый раз – в полнолуние.       — Может, это просто совпадение…       — Ты сама в это не веришь.       Лия не ответила. Регулус видел, как в её глазах сменяются эмоции: сомнение, недоверие, но самое главное — разочарование. Он представлял, как еще чуть-чуть, и её лицо скривится от отвращения.       Она дружила с оборотнем. Весело болтала с ним после уроков. Вместе ходила на Руны. Любимый всеми тихий и тактичный староста Люпин оказался мерзким мутантом. По-хорошему, у него следовало забрать палочку и навсегда исключить из Хогвартса.       Регулус терпеливо ждал. Ждал, когда эта мысль проникнет вглубь и сделает своё чёрное дело.       Но Лия вдруг резко тряхнула головой, будто отгоняя навязчивых мошек. Она подняла на него взгляд, и, к неподдельному шоку Регулуса, в её глазах не было ни страха, ни отвращения. Они горели вызовом.       — Знаешь что? — голос Лии был твёрже, чем он ожидал. — Римус – один из самых лучших людей, которых я встречала в этой школе. И то, что на его долю выпала такая страшная болезнь, – не его вина. Он не просил, чтобы его укусили. Он борется с этим каждый день. И если Дамблдор дал ему шанс учиться здесь, то он увидел в нём человека, а не монстра. В отличие от некоторых.       Она бросила на Регулуса взгляд, полный такого разочарования, что ему стало не по себе. Это было не то разочарование, на которое он рассчитывал. Это было разочарование в нём.       — Лия, он опасен, — как можно спокойнее возразил Регулус. — Мутанту-полукровке нечего делать с нами в одном замке.       — Ты ошибаешься.       — Такие как Люпин даже не способны себя полностью контролировать, — не сдавался он. — Я не понимаю, зачем ты его оправдываешь. Он – монстр.       — Я могу закрыть глаза, когда ты несёшь чушь про магглорождённых, — потеряла терпение Лия, — но оскорблять моих друзей я никому не позволю. Даже тебе. Понял?       Регулус опустил глаза, сглотнув. Его план провалился. Он не мог понять реакцию Лии. Но и чувствовать, как она злится на него, было невыносимо.       Решив, что у него еще будет возможность доказать свою правоту, Регулус решил отступить.       — Прости, — кивнул он, выпрямившись и высоко подняв подбородок. — Я… выбрал не те слова.       — То-то же, — хмыкнула Лия, встав напротив него. Она явно решала, стоит ли спустить ему это с рук или нужно преподать ещё один урок.       Но, разглядев в серых глазах Регулуса нотки раскаяния, Лия постепенно стала остывать.       Разумеется, Регулусу было немного стыдно. Но не перед этим проклятым Люпином. А за то, что он поддался порыву, не подумал наперед и допустил такую наиглупейшую ошибку. И дал ей повод разочароваться в себе.       Однако Лия не знала, о чём на самом деле думал Регулус. Для неё его потухший взгляд был знаком того, что он осознал всю жестокость своих обвинений.       И, конечно, она не видела, как внутри него бурлила досада — не на себя, а на несправедливость, что Люпин, это чудовище, ухитряется вызывать в ней такие теплые и нежные чувства.       Страдальчески вздохнув, Лия легонько ударила Регулуса кулаком в плечо.       — Ладно, умник, — она кивнула в сторону двери. — Хватит с меня на сегодня тайн и откровений. Я есть хочу. Пошли на кухню.