Light my fire

      Наутро Сириус проснулся от странного ощущения, будто что-то мягкое и настырное лезет ему прямо в нос. Он замычал, ещё не открывая глаз, и попытался перевернуться на другой бок. Но не вышло. Нечто тяжелое давило на грудь, будто туда положили гирю.       Открыв глаза, Сириус чуть не свалился с кровати от испуга.       Прямо у него на груди сидела большая пушистая белая кошка. Её голубые глаза, сверлящие Сириуса с абсолютной ненавистью, находились всего в паре дюймов от его лица.       Увидев, что он больше не спит, кошка протяжно замяукала. Звук был низким и недовольным, явно не сулящим ничего хорошего.       Какого чёрта кошка Марсо делала в башне Гриффиндора? И тем более — в его постели? Мысль о том, что кто-то пробрался в их спальню и подбросил ему это животное, казалась нелепой, но других объяснений у Сириуса не было.       Кошка, недовольная отсутствием реакции — а возможно, и самим фактом его существования, — занесла лапу с острыми коготками и царапнула Сириуса прямо по кончику носа.       — Ах ты, мелкое чудище! — взвыл он, оттаскивая от себя животное за шкирку.       Сириус резко распахнул полог своей кровати, намереваясь потребовать у друзей объяснений, но спальня была пуста. Утренний свет заливал пустые кровати, и только пылинки танцевали в солнечных лучах.       Посмотрев на часы, стоявшие на тумбочке, Сириус выяснил, что проспал аж до полудня. Что в целом было неудивительно, учитывая, что в замок он вернулся глубокой ночью.       Быстро умывшись ледяной водой, которая окончательно прогнала остатки сна, и натянув на себя мятый свитер, Сириус оглянулся в поисках кошки. Та исчезла. Лишь кончик белого хвоста торчал из-под кровати, дразняще покачиваясь.       Ну просто блеск.       Следующие десять минут он провёл, лёжа на полу и пытаясь выманить, а потом и вытащить животное из-под кровати, наглотавшись за это время пыли, паутины и белой шерсти, которая, казалось, была повсюду.       Разумеется, кошка отлично помнила, кто именно вчера за обедом превратил её в уродца с утиным клювом и паучьими лапами, и сдаваться без боя не собиралась. Она шипела, вырывалась и оставила на его руках и запястьях несколько свежих красных царапин.       В итоге, потеряв последние остатки терпения, Сириус аккуратно оглушил её и вытащил из-под кровати. Безвольное пушистое тело обмякло у него в руках.       Необходимо было как можно скорее найти друзей и узнать, какого черта вообще здесь происходит.       Спустившись в общую гостиную, Сириус замер на последней ступени, мгновенно насторожившись. У камина, словно ожидая его, сидели Римус, Джеймс и Эванс. Они переговаривались вполголоса, но разговор резко оборвался, стоило ему появиться.       Вид у всей троицы был невинный. Слишком невинный.       У Джеймс, который старательно отводил взгляд, на щеке алела ну очень подозрительная свежая царапина, аккурат в три параллельные полоски.       Руки Римуса, которые тот прикрывал, то и дело одёргивая рукава свитера, выглядели не лучше — на них виднелись красные следы, явно оставленные когтями.       Нахмурившись, Сириус подошел к ним, прижимая бесчувственное пушистое тело к груди.       — И что это? — прямо спросил он.       Джеймс, с трудом пряча улыбку, сделал удивлённо-невинные глаза.       — Кошка. По-моему, довольно очевидно, — ответил он.       — Я вижу, что кошка, — процедил Сириус, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. — Что она забыла у нас в спальне? И, что ещё важнее, как она туда попала?       — Может, пробралась сюда ночью через портрет? — непринужденно пожал плечами Римус. — Некоторые питомцы иногда гуляют по замку и могут заблудиться.       Они серьёзно думают, что это звучит хоть сколько-нибудь правдоподобно?       Подавив желание сказать друзьям пару ласковых — а точнее, очень неласковых — слов, Сириус ткнул пальцем в сияющую физиономию Джеймса.       — Отнеси её обратно. Твоя щека говорит, что вы уже успели познакомиться.       — Я не могу! — развел руками Джеймс. — Мы с Лили приглашены на рождественский приём к Слизнорту. Мне срочно нужно в Хогсмид за новой рубашкой.       — Да у тебя их целый шкаф, Поттер!       — Ничем не могу помочь.       — Ты же староста, Эванс! — Сириус повернулся к Лили. — Разве не ты должна возвращать потерянные вещи и следить за порядком в замке?       — Прости, Сириус, но я обещала помочь Джеймсу… Выбрать галстук. Это очень важно.       Сириус перевёл взгляд с одного притворно-невинного лица на другое. Всё стало предельно ясно. Он повернулся к последней надежде — Римусу.       — Ну ты-то, Рем! Ты же отнесешь эту пушистую гадину обратно хозяйке, верно? Хоть кто-то должен быть вменяемым.       Римус покачал головой с деланной грустью.       — Я обещал Бабси помочь ей с Астрономией, — он мягко улыбнулся. — Видимо, тебе придется самому вернуть кошку. Лично, — его взгляд вдруг ускользнул за плечо Сириуса. — Только для начала… сними её со шторы.       Сириус посмотрел вниз, на свои пустые руки. Кошка исчезла. Он резко поднял голову.       На дубовом карнизе, высоко под потолком, восседала Хвосторога. Она вылизывала лапу с видом королевы, взирающей на подданных, а её голубые глаза, полные холодного торжества, были прикованы к нему.       — Да чтоб тебя… — простонал Сириус, запуская руки в волосы.       Он повернулся к друзьям, чтобы излить на них весь накопленный запас ярости и потребовать, чтобы они сами разбирались с кошкой Марсо. Но у камина уже никого не было. Их и след простыл.       Когда я узнаю, кому в голову пришел этот гениальный план, я сверну ему шею…       Стиснув зубы так, что свело скулы, Сириус поднял голову к карнизу.       — Эй, пушистая гадина, — пробурчал он, стараясь говорить спокойно. — Иди сюда. Я не сделаю тебе больно.       Хвосторога прекратила вылизывать лапу и уставилась на него сверху вниз, всем своим видом демонстрируя, что не верит ему.       Сириус вздохнул и попытался еще раз, уже чуть мягче:       — Слезай. Мы оба не хотим, чтобы ты здесь торчала, верно?       В ответ кошка лишь громко и презрительно фыркнула, повернувшись к нему задом.       — Ну всё, — прошипел Сириус, доставая палочку. — Если по-хорошему не получилось…       Он прицелился, чтобы аккуратно отлевитировать её вниз, но едва шевельнул палочкой, как Хвосторога резко прыгнула с карниза. Но не вниз, а на соседнюю бархатную штору.       Когти впились в ткань, и кошка, как белый метеор, соскользнула вниз, раздирая дорогую материю на части.       — Эй! — вспыхнул Сириус. — А ну иди сюда!       Но кошка плевать хотела на его просьбы и приказы. Оказавшись на полу, она пронеслась по столу мимо нескольких ошарашенных гриффиндорцев, залив парочку чужих эссе чернилами. После неё на полу оставались маленькие черные отпечатки лап.       — Стой! — заорал Сириус, бросившись в погоню и чуть не свернув кресло вместе с диваном.       Игра в догонялки больше напомнила битву не на жизнь, а насмерть. Хвосторога, словно демон, носилась по всей гостиной.       Сначала она юркнула под диван, а потом с разбегу врезалась в стоявшую у камина стойку с кочергой и щипцами — те с грохотом рухнули прямо в огонь, подняв тучу искр и пепла.       Затем, попытавшись взобраться по гобелену на стене, она изодрала когтями портрет бородатого волшебника, который завизжал не своим голосом и принялся неистово ругаться.       Поймать кошку удалось лишь отбросив всякое достоинство и рухнув на неё сверху. Сириус так ударился локтями, что грязно выругался на всю гостиную.       Да чтоб вас всех! Ненавижу кошек!       С трудом встав, он поднял за шкирку трепыхающееся и шипящее создание, держа её на безопасном расстоянии от своего лица.       — Да успокойся ты! — рявкнул Сириус, глядя в её полные дикой ярости голубые глаза. — Я же не съем тебя! Я верну тебя твоей драгоценной хозяйке! И больше не буду тыкать в тебя палочкой, поняла?!       Кошка в ответ лишь резко дёрнулась, чуть не выскользнув из его хватки.       Сириус, игнорируя возмущённые крики и осуждающие взгляды пострадавших студентов, развернулся и влетел обратно в спальню, на всякий случай заперев дверь.       — Сиди смирно, — ткнул он в кошку пальцем, опустив её на край кровати.       Кошка, взъерошенная и недовольная, в ответ лишь возмущённо и громко мяукнула.       Сириус протяжно вздохнул, ощущая, как ноют ушибленные локти, а в ушах звенит от адреналина.       — Всего пять минут, — почти умоляюще сказал он, срывая с себя запачканный свитер. — Дай мне всего пять минут, чтобы переодеться. Договорились? — скрипя зубами, он добавил: — Пожалуйста.       К его удивлению, кошка тут же мирно развалилась на кровати, начав вылизывать себе хвост.       Нет, она однозначно вся в свою хозяйку!       Переодевшись в чистую одежду — чёрные джинсы и тёмно-серую футболку, — Сириус плюхнулся на кровать рядом с кошкой, с отвращением отряхивая белую шерсть с покрывала.       Достав из тумбочки Карту, которую Джеймс, судя по всему, заботливо туда подложил, Сириус быстро пробежался по ней глазами.       Точка с именем «Люсилия Марсо» сначала мерила шагами свою спальню, явно что-то с жаром рассказывая Нотт, точка с именем которой неподвижно застыла рядом. А потом девушки вместе вышли в гостиную и направились к выходу из замка.       Сириус перевёл взгляд на кошку, которая теперь мурлыкала, уткнувшись носом в свой хвост.       Он не собирался бежать за Марсо в Хогсмид. Тем более с кошкой.       Разумеется, Сириус мог просто подкинуть пушистое чудовище обратно в гостиную, и сделать вид, что он не при делах. Однако интуиция кричала, что Марсо уже знает, у кого оказался её питомец. Спасибо большое дорогим друзьям.       До её возвращения в замок была ещё уйма времени, которое можно было с пользой потратить на то, чтобы придумать, как линчевать этих предателей за то, что они суют свой нос куда не надо.       Хотя… Руки, лежавшие на коленях, вдруг задрожали. Лёгкая, едва заметная дрожь. Сириус уставился на них, нахмурив брови. С каких пор у него трясутся руки из-за девушки?       Из горла вырвался смешок. Ответ лежал на поверхности.       К черту! Если они так хотят, чтобы я сам вернул Марсо это чудище, я сделаю это!       Сириус швырнул Карту обратно в тумбочку, перевернулся на бок и ткнул пальцем кошку в мягкий бок, отчего та приоткрыла один глаз.       Они даже смотрели на него одинаково — Марсо и её кошка. С тем же холодным раздражением, смешанным с презрением.       Руки так и чесались обернуться псом, громко тявкнуть и напугать этот наглый комок шерсти до седых волос. Особенно учитывая, что кошка, как и её хозяйка, тоже предпочитала проводить время в компании его братца.       Хотя, справедливости ради, седых волос на этой белоснежной гадине всё равно никто бы не заметил.       В животе заурчало. Кошка открыла второй глаз и повернула голову, уставившись на Сириуса с красноречивым укором, будто обвиняя его ещё и в нарушении графика её кормления.       Отчего-то Сириусу вдруг стало смешно. Правда смех вышел сухим и слегка истеричным.       — Ладно, пушистая гадина, — сказал он, вставая с кровати. — Раз уж мы с тобой благополучно пропустили завтрак… — Сириус вновь бросил взгляд на часы, — и, кажется, уже половину обеда, может, отправимся на кухню? Я ещё должен успеть съесть свой «последний ужин» перед тем, как твоя хозяйка прикончит меня.       Разумеется, даже на кухне кошка не упустила возможности продемонстрировать свой характер и истрепать нервы всем, включая домовиков.       Пока Сириус с аппетитом налегал на огромную яичницу с хрустящим беконом, которую и троим было бы сложно осилить, Хвосторога демонстративно воротила нос от всего, что ей с готовностью предлагали суетливые эльфы.       Ни нежный паштет из куриной печёнки, ни отборное филе лосося, ни тонко нарезанные ломтики отварной говядины не удостоились её внимания. Она отворачивалась с таким видом, будто ей предлагали дохлых мышей из канализации.       Соизволить поесть кошка согласилась только тогда, когда Сириус, устав от её капризов и вспомнив сцену из Большого зала, пробурчал:       — А дайте-ка ей креветок. От вчерашних, если остались.       Идея оказалась верной. При виде аккуратной горки варёных креветок на фарфоровой тарелочке Хвосторога оживилась и приступила к трапезе с видом королевы, снизошедшей до общества плебеев.       Голубой крови в этой пушистой гадине явно было больше, чем в самом Сириусе. А может, во всех чистокровках вместе взятых.       После еды, когда кошка, умывшись, вновь забралась к нему на плечо, отказываясь идти самостоятельно, Сириус попытался придумать, что делать дальше.       Пушистую гадину однозначно было необходимо развлекать.       Годрик, до чего я докатился? Нянчусь с каким-то комком шерсти…       Сириус не мог быть уверен, что если оставит её без присмотра, кошка опять куда-нибудь не убежит. А если она себе что-нибудь сломает в процессе… Сириус очень сомневался, что мадам Помфри много знает о лечении кошек.       Сняв животное с плеча и удерживая его на сгибе локтя, он посмотрел в наглые голубые глаза.       — Раз твоя хозяйка не спешит бросаться на поиски, а прохлаждается в Хогсмиде, предлагаю устроить тебе экскурсию. Навряд ли ты видела что-то кроме сырых подземелий.       Кошка в ответ заинтересованно мяукнула. Ехидно решив, что они начнут с коридора, где висят огромные картины с охотничьими собаками, Сириус направился прямиком в главный холл.              Однако его подобие мирного настроения резко испарилось, едва они достигли подножия главной лестницы. Там стояли Регулус и Розье, о чём-то негромко переговариваясь. В руках у брата Сириус заметил бумажный пакет с логотипом дорогого хогсмидского ателье.       Сириус сжал зубы и уже приготовился пройти мимо, не удостоив их ни словом, ни взглядом. Но кое-что заставило его замедлить шаг. Взгляд брата.       Регулус смотрел на него не так, как обычно. Не с привычным холодным презрением, не с ядовитой ненавистью, на которую Сириус уже давно привык отвечать насмешками.       Его глаза — такие же серые, но при этом совершенно чужие — сверкали тихим, беззвучным торжеством.       От этого взгляда по спине Сириуса пробежал неприятный, липкий холодок.       — На что смотришь, Рег? — рыкнул он, резко останавливаясь и поворачиваясь к ним всем корпусом. — Что-то интересное увидел?       Регулус лениво скользнул взглядом по брату и изогнул тонкие губы в холодной, пренебрежительной усмешке.       — Ни на что особенное. Ты для меня как был пустым местом, так и остался, — отозвался он. — Хотя Лии, пожалуй, будет интересно узнать, кто именно украл её кошку.       — Ничего я не крал! Она сама… — выпалил Сириус, но запнулся, понимая, как глупо это звучит.       — Да ну? — продолжал забавляться Регулус. — То есть она волшебным образом исчезла из нашей гостиной и оказалась у тебя? Какая удивительная случайность.       — Не твоё дело, как она у меня оказалась! — отрезал Сириус, чувствуя, как нарастает знакомая, пьянящая ярость. — Она у меня сейчас, и я её верну. Сам. Тебе-то что?       — Отдай мне кошку, — вдруг сменил тон Регулус. Его голос стал тверже. — Я сам верну её Лии, пока ты опять её не изуродовал каким-нибудь варварским заклинанием.       Сириус инстинктивно прижал Хвосторогу к груди.       — Обойдёшься, — процедил он сквозь зубы. — К тому же, сомневаюсь, что у тебя хватит свободных рук, — Сириус с ядовитым смешком кивнул в сторону пакета из ателье. — Разве что твой лакей поможет тебе донести твои новые юбки.       — Ха-ха, как смешно, — закатил глаза Регулус. — Твоё чувство юмора так и осталось на уровне семилетки.       Но Розье шутку не оценил. Его лицо побагровело.       — Проваливай, Блэк, — процедил он, делая шаг вперёд. — Уверен, для тебя найдётся занятие по уровню твоего развития. У вас ведь с грязнокровками наверняка есть какой-нибудь кружок по интересам.       Сириус, нарочно медленно и издевательски ухмыляясь, перевел взгляд на Розье.       — Кружок? А в каком кружке состоишь ты, Эван? Ах, да, — он сделал преувеличенно озадаченное лицо. — Тебя ведь даже в полноценные члены туда не приняли, верно? Только и остаётся, что на побегушках у моего братца быть.       На лице Розье от бешенства вздулась и начала пульсировать толстая синяя вена. Его рука потянулась к внутреннему карману мантии, где лежала палочка.       — Не волнуйся, Блэк, — прошипел он, стараясь звучать опасно. Если бы только Сириус его боялся. — После окончания этой помойки у меня будет предостаточно шансов наверстать упущенное. А начну я с тебя и поттеровской подстилки… — его пальцы уже обхватили рукоять.       Свободной рукой Сириус и сам уже тянулся к своей палочке, спрятанной в кармане джинсов. Выпустить пар на этой чистокровной погани было очень, очень заманчивой идеей.       Он уже чувствовал вкус предстоящей драки, слышал свист заклинаний и то, с каким сладким звуком будущий Пожиратель врежется в стену…       Но Регулус, как всегда, всё испортил. Не повышая голоса, он посмотрел прямо на Розье и флегматично произнес:       — Он этого не стоит, Эван. Поверь, Слизнорт не обрадуется, если вместо его приёма ты будешь сидеть на отработке.       — Мне защитник не нужен! — рявкнул Сириус, бросая на брата взгляд, полный ненависти.       Регулус в ответ лишь коротко хмыкнул.       — Поверь, Сириус, ты и твои чувства – это последнее, о чём бы я стал переживать.       Он снова обратился к Розье, и в его тоне появилась лёгкая, но недвусмысленная повелительная нотка:       — Эван, лучше иди в гостиную. Я слышал, вы с Краучем планировали устроить шахматный поединок.       — Не тебе мне указывать, Блэк, — огрызнулся Розье, тяжело дыша. — Особенно с тех пор, как ты начал потакать той французской сучке…       — Не смей о ней так говорить! — рёв Сириуса прокатился по холлу, заставив пару проходящих первокурсников вздрогнуть и ускорить шаг. Кошка в его руках, словно эхо, громко и злобно зашипела в сторону Розье.       — Эван, — невозмутимо повторил Регулус, — мы не можем позволить себе устраивать очередные драки посреди школы. Мы куда лучше этих… грязнокровок и предателей, чтобы так марать руки. Мы – не они.       Розье, пыхтя от злости, с силой засунул палочку обратно в карман.       — Да пошёл ты, Блэк, — прошипел он в сторону Регулуса. — Пошли вы оба, — добавил он и зашаркал прочь, трясясь от гнева.       Глядя ему вслед, Сириус не спешил убирать руку с древка своей палочки.       — Как хорошо Розье тебя слушается, — съязвил он, переводя едкий взгляд на брата. — Да вы прямо сладкая парочка. На бал тоже вместе пойдёте?       — Нет, — с легкой полуулыбкой ответил Регулус. — Я иду на бал вместе с Лией.       Ч…что?       Мир вокруг будто выключили.       Всё вокруг растворилось в оглушительном белом шуме, зазвеневшем в ушах. Сбылись его самые страшные, самые кошмарные фантазии.       Марсо будет танцевать с Регулусом. Её рука будет лежать на плече его брата. Она будет смеяться его шуткам, её глаза будут сиять для него. Она будет счастлива проводить с ним время, улыбаться ему, говорить с ним…       Сириус сглотнул, чувствуя, как слюна превратилась во что-то кислое и противное. Животная ревность на живую вспарывала ему грудь, острым лезвием вонзаясь прямо в сердце.       В какой-то момент он понял, что уже не дышит, а просто стоит и с открытым ртом пялится на брата.       — …правда, мы идём туда как друзья. По крайней мере, пока, — донесся до него, как из-за стеклянной стены, голос Регулуса.       — Что значит… «пока»?       — Aujourd’hui, tout va changer.       — Что? — хрипло выдохнул Сириус. Он ненавидел этот проклятый язык каждой частичкой своей души.       — Сам подумай, почему бы нам не прийти на бал как пара? — продолжил Регулус, проигнорировав его вопрос. — Мы ведь уже стали достаточно близки. Чего только стоят поцелуи…       — Потому что она… — у Сириуса перехватило дыхание. — Она ничего к тебе не чувствует.       — Ты уверен?       Нет. Это не могло быть правдой. Регулус блефовал. Он специально говорил это, чтобы вывести его из себя, чтобы поиздеваться, показать свое превосходство.       Марсо не могла быть влюблена в Регулуса. Тот использовал её просто как орудие для мести. Она любила его, Сириуса. Так же безумно, так же яростно, так же разрушительно, как он… любил её.       Твою мать.       Блять.       Годрик.       Мысль, которой Сириус столько времени запрещал окончательно сформировываться в своем сознании, ударила с такой силой, что он пошатнулся.       Это было похоже на падение в ледяную воду. Сначала — шок, удар о поверхность, леденящий душу холод, выбивающий воздух из лёгких. А потом — медленное, неотвратимое погружение. Всё ниже и ниже, на самое дно.       Туда, где мышцы сводило болезненной судорогой от холода. От страха. От всех этих безумных, всепоглощающих чувств, которые, выпотрошили его полностью. От которых он больше не мог бежать. И не мог отказаться.       Если это правда была любовь… Нет, конечно, не она. Любовь — это для идиотов. Это слюнявые стишки и вечная улыбка.       Но… что тогда, если не она? Твою мать.       Сириус не умел любить кого-то так. Не как любил Римуса и Джеймса — с братской, простой, безоговорочной преданностью. То, что он чувствовал к Марсо, было другим.       Оно было острым, как лезвие. Болезненным, как незаживающая рана. И от этого не менее настоящим. Оно требовало не братской верности, а чего-то большего. Уязвимости. Слов. Возможности ошибиться и быть прощённым. Всего того, чего Сириус так яростно избегал.       Но теперь он ясно понял, что хочет этого. И что, наступив на горло своей гордости, должен для этого сделать.       Ещё не могло быть слишком поздно. Марсо не смела даже думать о том, чтобы начать что-то чувствовать к его брату.       Регулус, наблюдая за его стремительно бледнеющим лицом со скучающим видом, чуть повыше поднял пакет из ателье.       — Знаешь, мне показалось хорошей идеей, если мы с Лией придём на бал в чём-то… парном. Я, конечно, пока не видел её платье, но уже решил взять каталог с образцами, чтобы подобрать что-то подходящее.       Сердце загромыхало так, что почти пробило ребра. Кровь кипела, пенясь. Буря внутри требовала выхода.        И Сириус нашел его. Не думая, движимый чистой, животной яростью, он со всей дури врезал кулаком в стену рядом с собой.       Боль пронзила руку, но он её почти не почувствовал. Как и того, что кошка от испуга впилась ему когтями в предплечье.       — Ты не пойдёшь с ней ни на какой бал! — рявкнул он нечеловеческим голосом.       Регулус, глядя на эту вспышку, лишь безразлично фыркнул, будто наблюдал за сценкой из плохой пьесы.       — И как ты меня остановишь? — спросил он с лёгким, почти интеллигентным любопытством. — Лия уже сделала свой выбор. И он явно не в твою пользу.       Сириусу нечего было ответить. Он замер, тяжело дыша.       — Хотя знаешь, делай что хочешь. Мне так даже будет проще, — Регулус смотрел на него взглядом, полным превосходства. — Ты ведь никогда не изменишься, Сириус. Ты просто на это неспособен.       Маккинон вчера сказала ему ровно то же самое. У неё было право хотеть побольнее задеть его и отомстить, но в тот момент девушка не врала. Она правда так думала.       Думала, что он безнадёжен. Упрям. Эгоцентричен. Вспыльчив. Да и просто редкостная сволочь, неспособная и не желающая наступать на горло своей гордости.       Впрочем, многие так о нём думали. И были правы.       Сириусу всю жизнь говорили, что он не изменится.       Вальбурга, когда в который раз, истерично крича, называла его чудовищем и позором семьи. Друзья, которые всё спускали ему с рук, потому что «Сириус — это Сириус», смирившись с его взрывным характером, как с неизбежным стихийным бедствием. Регулус, который с детства стремился доказать, что он лучше, правильнее и достойнее.       И Марсо… которая не заслуживала того, чтобы он вёл себя с ней как эта самая редкостная сволочь.       Регулус между тем продолжал откровенно издеваться, уже не пряча самодовольную ухмылку.       — Думаю, мы будем хорошо смотреться на балу. Молодая, красивая пара… — он сделал паузу, давая картинке запечатлеться в воспалённом воображении брата, а затем добавил: — Mais même mieux on le regardera au lit.       Сириус чувствовал, как каждая мышца в его теле натягивается до предела, а адреналин заливает кровь ядом.       Ещё секунда — и он врежет этому засранцу по его слащавой, самодовольной роже. И плевать на кошку. Плевать на то, что этот маменькин сынок потом прибежит к Марсо, будет показывать синяк и рассказывать, как старший брат-дикарь напал на него без причины.       — Tu sais, ses gémissements étaient plus beaux que n’importe quelle musique. Et la tendresse avec laquelle elle me regarde… — продолжил Регулус, мечтательно прикрыв глаза, словно вспоминая что-то невероятно сладкое.       Да чтоб вы все сдохли вместе со своим проклятым французским!       Не в силах больше этого вынести, Сириус резким движением отбросил кошку в сторону, занёс кулак и с рёвом рванул вперёд.       Но его удар не достиг цели. Он налетел на невидимый защитный барьер, который отбросил его назад. Сириус осел на пол, ударившись локтями и копчиком о холодный камень.       И когда он успел вытащить палочку?       Сириус подскочил, как пружина, и попробовал ещё раз, с разбегу. И ещё. Но каждый раз защитный барьер отталкивал его, не давая даже приблизиться к брату.       Наконец Регулусу наскучило. Он смерил Сириуса, тяжело дышащего и готового разорваться на части, долгим и исполненным абсолютного презрения взглядом.       — Вот видишь, — усмехнулся он. — Ты никогда не изменишься. Просто сдайся, чтобы сохранить хоть какие-то остатки своей гордости.       Регулус смахнул воображаемые пылинки со своего пиджака, поправил воротник и, плавно развернувшись, пошел прочь.       Сириус с трудом поднялся, опираясь на стену и пытаясь отдышаться сквозь ком, застрявший в горле.       Кошка, сидевшая неподалёку и с самого начала наблюдавшая за этой дурацкой драмой, теперь уставилась на него. В её глазах читалось одно — идиот.       — Что? — огрызнулся Сириус, всплеснув руками. — Ещё скажи, что он этого не заслужил!       Хвосторога лишь фыркнула и повернула голову, всем видом показывая, что дискуссии с такими примитивными существами ниже её достоинства.       Взяв кошку обратно на руки, Сириус бросил взгляд на огромные старинные часы, висевшие в холле. Стрелки неумолимо двигались вперёд.       Он не знал точно, когда Марсо вернётся в замок из Хогсмида, но сидеть и ждать, пока эта треклятая ревность и ярость разорвут его изнутри, Сириус больше не мог.       Оставался единственный проверенный способ, как окончательно не свести себя с ума и не умереть от разрыва сердца после всех открытий, что он сегодня сделал.       Необходимо было напиться. И поскорее.       А когда Марсо появится в замке, он найдёт её, вернёт кошку и…       И чёрта с два я позволю ей пойти на этот идиотский бал с Регулусом!       

***

      Всё утро Лия потратила на бесплодные поиски. Она заглянула под каждую кровать, в каждый тёмный угол гостиной Слизерина, под всеми диванами и даже в кладовую, где хранились старые школьные принадлежности. Хвостороги нигде не было.       Та и раньше могла запрятаться в самых неожиданных местах, если Лия не уделяла ей достаточно внимания. Но за всё время, как они оказались в Хогвартсе, кошка ещё никогда не пропадала надолго и уж тем более не убегала из гостиной.       Тревога, сначала лёгкая, как щекотка, начала превращаться в холодный, тяжёлый комок в груди. Особенно после вчерашнего кошмара в Большом зале.       Когда после утренних поисков Лия вернулась в свою спальню, уже готовая отправиться на более масштабные поиски по замку, она застала там Нотт.       Та была уже полностью одета в элегантные тёмные брюки и водолазку, а в руках держала маленькую сумочку. Вид у неё был деловой и, что было ещё страннее, она явно ждала Лию.       — Ты куда-то собралась? — спросила Лия, снимая домашний кардиган и бросая его на кровать.       Нотт, не оборачиваясь, достала из шкафа тёмно-зелёное пальто с пышным песцовым воротником и накинула его на плечи.       — Не я, а мы, — поправила она, застёгивая пуговицы. — Мы идём в Хогсмид.       Лия скрестила руки на груди, возмущенно на неё покосившись.       — У меня кошка пропала, если ты не заметила. Я не могу просто взять и пойти по магазинам!       — Она не пропала, — отозвалась Нотт таким тоном, будто сообщала прогноз погоды.       — Ты что, знала, где она, и за всё утро мне так и не сказала?!       — Да, знала, — кивнула Нотт, отвлекаясь на выбор шарфика из ящика. — Она у Блэка.       Лия фыркнула, нервно проведя рукой по волосам.       — Рег сказал, что не видел её сегодня.       Нотт нашла нужный шёлковый шарфик и небрежно обмотала его вокруг шеи.       — Не у того Блэка. У другого. У Сириуса.       Что?!       — И ты молчала?! — Лия с трудом поборола желание вцепиться Нотт в плечи и хорошенько тряхнуть её. — Ты ведь видела, что он с ней вчера сделал? Превратил в какого-то монстра! А если он опять станет её мучить? Издеваться? Он же её ненавидит!       Не дав Нотт ответить, Лия решительно схватила с тумбочки свою палочку, сунула её в карман брюк и рванула к двери.       — Ты куда? — раздался за её спиной всё тот же спокойный голос Нотт.       — А ты как думаешь? — огрызнулась Лия, уже хватаясь за дверную ручку. — Хвосторогу спасать!       — Блэк сам её тебе вернёт. Сегодня.       Лия замерла и медленно обернулась.       — Откуда у тебя такая уверенность?       Нотт, наконец закончив свои сборы, повернулась к ней и посмотрела прямо в глаза.       — Когда её ночью забирали Люпин и Поттер, они мне это пообещали. Иначе я бы сообщила Макгонагалл, где по ночам бродят её любимые студенты.       Лия почувствовала, как на неё накатывает праведная ярость, смешанная с полнейшим недоумением. Чтобы не задумали Люпин и Поттер, они не имели права красть её питомца. И как вообще её подруга могла такое допустить?       В любом случае, они все дружно спятили, если решили, что она будет сидеть и просто ждать, пока Хвосторога находится в руках старшего Блэка.       Но Нотт, похоже, уже всё решила за неё. Она подошла к шкафу Лии, открыла его, без лишних церемоний достала оттуда норковую шубку и бросила её Лие прямо в руки.       — Не драматизируй, — скомандовала она. — Вернёт Блэк тебе кошку. А сейчас мы идём в Хогсмид. Тебе нужно платье. И для бала, и для завтрашнего приёма у Слизнорта.       — Как будто я собираюсь на какой-то скучный приём к этому толстяку.       — Собираешься, — возразила Нотт, поправляя на себе шарф. — Это обязательно. Там будет много интересных гостей.       Ну да, как же.       — В любом случае, — продолжила Нотт, — платья на бал у тебя нет. Ты ведь с Регулусом на него пойдешь?       — Да, — кивнула Лия, нехотя начав натягивать шубу. — Он пригласил меня на прошлой неделе.       Нотт немного помолчала, поправляя свое и так идеально уложенное каре, а потом, не меняя интонации, спросила:       — Он тебе нравится? Младший Блэк.       Лия на секунду потеряла дар речи. Шуба чуть не выскользнула у неё из рук.       — С чего ты вообще это взяла? — выдохнула она. — Мы просто друзья. И всё.       Нотт, наконец, медленно повернулась к ней. Её взгляд был непроницаемым.       — Вы ведь теперь всё время вместе, — произнесла она с ощутимой ноткой ревности. — В гостиной, на обедах, ужинах… Он постоянно рядом.       Лия, чувствуя, как земля уходит из-под ног от этого неожиданного поворота разговора, попыталась собрать мысли в кучу. Воздух в комнате вдруг показался ей густым и спёртым.       — Не неси ерунды, — наконец выдавила она, взмахнув серебряной гривой. — Мы просто друзья. И точка. После всего, что было с… — она запнулась, не желая произносить имя Сириуса вслух, — …после всего, приятно иметь рядом кого-то нормального. И все.       Затем Лия все же задумалась.       Ей нравился Рег? Или он должен был ей нравиться, потому что заботился о ней и всегда был рядом?       Конечно, она любила младшего Блэка. Эта любовь была искренней и тёплой, но она больше походила на то, что Лия чувствовала к своему брату. Или к Эдвину. Это была привязанность, дружба, благодарность. И уж точно она не шла ни в какое сравнение с тем безумным огнем, который вызывал в ней один только взгляд старшего Блэка.       Ей нравилось проводить с Регулусом время. Нравилось дразнить его и подкалывать. Нравилось видеть, как он, по чуть-чуть, но всё же перестаёт быть эталонным пуристом. Нравилось, когда он становился дерзким или до смешного язвительным, забывая про все манеры и образ первого наследника.       Чувство, которое Лия к нему испытывала, было сложно описать словами. Оно было светлым, мягким, как первые солнечные лучи ранней весной, которые греют, но не обжигают. Оно было безопасным.       Однако её сердце не замирало при мысли о встрече с ним. Ей не хотелось бросить все дела, лишь бы оказаться рядом. Рег забавлял и веселил её, но Лия не чувствовала никакого безумного трепета в груди. У неё не перехватывало дыхание. Не подкашивались ноги. Не дрожало все тело от макушки до пят.       Даже их совместная месть Сириусу, которая поначалу приносила ей горькое, ядовитое удовлетворение, теперь казалась пустой и утомительной.       Регулус помогал ей мстить из солидарности, а может, и из собственных, давних обид на брата. Все их объятия, заигрывания и поцелуи не несли в себе никакого подтекста и никакой настоящей страсти.       Она пошла на это именно потому, что Регулус был её другом. У них были свои причины ненавидеть Сириуса. А значит, между ними не возникло бы никаких сложностей.       Однако глупо было отрицать, что Сириус своими выходками полностью притупил все возражения здравого смысла. Вероятно, это было не совсем нормально — целовать своего друга назло другому.       Но Лия уже ничего не могла с собой поделать. Месть затягивала, обвиваясь вокруг сердца липкими щупальцами и заставляя забыть обо всех приличиях. Которые, говоря прямо, её вообще редко когда заботили.       Со старшим Блэком всё всегда было так — никаких полумер. С ним можно было только гореть, сжигая всё на своём пути, и в итоге сгореть дотла. Он превратил её в извращенку, которая хотела теперь только этого. Только его. И ни каплей меньше.       Нет. Она больше не должна была думать о Сириусе в таком ключе.       Не должна думать о вспышках молнии в его штормовых глазах, когда он возбуждался; о его ласкающем слух шепоте; о том, каким милым он был, когда улыбался.       Мерлин. Нет…       Лия никогда не задумывалась о том, каким видит своего идеального партнера. Но когда они с Блэком были вместе, именно он казался ей самым подходящим. Самым желанным. Самым… любимым.       Лия не хотела больше его любить. Но все эти чувства, с самой их первой встречи, были ей неподвластны. Она любила Блэка. И даже сейчас, когда у неё появился шанс стать свободной от него, Лия… совсем этого не хотела.       Только вот её желания никогда для Блэка ничего не значили.       Поняв, что она уже пару минут молчит, до крови кусая губу, Лия наконец выдохнула:       — В любом случае, у Рега нет ко мне таких чувств. Я бы сразу заметила.       Нотт скептически хмыкнула, её взгляд стал ещё более непроницаемым.       — Вы целуетесь на глазах у всей школы. Это немного странно, не находишь?       — Ты ведь знаешь, зачем это всё было, — возразила Лия, слегка покраснев. — Чтобы задеть Сириуса. Чтобы отомстить. И Рег это знает. Никакой романтики между нами нет и не было.       — А мне кажется, ты ему нравишься, — прямо в лоб сказала Нотт. — Не как друг.       — У него есть тот, кто ему нравится, — уверенно парировала Лия. — Он мне сам об этом сказал. Ну точнее, намекнул…       — И ты уверена, что это не ты?       — Хватит, — грубо оборвала её Лия. — Это сплошная чушь. Рег знает, кто он для меня.       Наверное, знает… О Боги, какого черта?!       Не в силах больше выносить этот бредовый разговор и пронзительный взгляд Нотт, Лия демонстративно швырнула норковую шубку на кровать и с размаху рухнула на неё сверху, уткнувшись лицом в прохладный мех.       — И чего ты разлеглась? — Нотт от нетерпения застучала каблуком по полу.       — Ты испортила мне настроение, — пробурчала Лия. — Я с тобой никуда не пойду.       Нотт, недолго думая, подошла к туалетному столику, достала из шкатулки длинную острую шпильку для волос и безо всякого предупреждения ткнула ею Лию в бок.       — Твою мать, Нотт! — взвизгнула та, подскакивая на кровати чуть ли не до потолка.       Пока Лия растирала уколотое место, Нотт лишь мило улыбнулась, держа шпильку, как фехтовальщик шпагу.       — Одевайся. Мадам Дюбуа ждёт нас через полчаса. Это лучший модельер в Англии, и я не собираюсь к ней опаздывать из-за твоего нытья.       — Она француженка? — в глазах Лии, ещё секунду назад полных негодования, тут же вспыхнул неподдельный интерес. Она тут же попыталась скрыть его, но вышло плохо.       Нотт, довольная такой реакцией, кивнула, возвращая шпильку на место.       — Да. Родом из Парижа. Не каждая даже чистокровная семья может позволить себе заказать у неё наряд, очередь расписана на полгода вперёд. Но моя может, — она оценивающе посмотрела на Лию. — Так что, надеюсь, и в банковской ячейке Марсо достаточно золота.       Идея потратить папашины деньги — а желательно неприлично много денег — пришлась Лие по вкусу.       В душе ещё шевелилась тревога за Хвосторогу, но отчего-то Лие казалось, что Блэк ей правда ничего не сделает. Да и если он правда собирался лично её вернуть… Ей следовало морально подготовиться к этой встрече.       А лучше покупки новой безумно дорогой одежды мог быть только квиддич. Но в такой холод этот вариант сразу же откладывался.       Встав с кровати, Лия накинула на себя тёплый кашемировый свитер тёмно-вишнёвого цвета, поверх — шубу, тщательно завязала шею шерстяным шарфом и засуетилась в поисках перчаток.       — Там даже снег уже не идёт, — Нотт, уже готовая к выходу, скептически изогнула одну бровь.       — О, поверь, я уже успела прочувствовать на себе все прелести английской погоды, — парировала Лия, натягивая на руки перчатки с меховой оторочкой. — И пришла к выводу, что она – полное дерьмо.       — Знаешь, ты хоть и ворчишь, как старая карга, но когда открываешь рот, за тобой интересно наблюдать.       — Звучит как оскорбление, замаскированное под комплимент.       — А как иначе? — девушка скользнула мимо неё к двери, хитро улыбнувшись. — Я же Нотт.       Когда они вышли в гостиную, там оказалось неожиданно многолюдно. Слизеринцы с разных курсов начали собираться вокруг камина, переглядываясь и усаживаясь полукругом.       Неужели кто-то открыл курс кройки и шитья?       — Что происходит? — спросила Лия, повернувшись к Нотт и замедлив шаг.       — Розье и Мальсибер хотят… произнести речь, — уклончиво ответила та.       — Речь? Да у этих двоих мозгов не хватит и обычное предложение сформулировать!       — Это… другая речь.       Пазл в голове Лии медленно начал складываться. А стоило в гостиную с важным видом войти Розье и Мальсиберу, как всё сразу встало на свои места. Но то, что несколько первокурсников принесли с собой тетрадки, всерьез собираясь конспектировать лекцию о способах убийства магглов, поразило её до глубины души.       Нотт же, застывшая рядом, продолжала старательно делать вид, что ничего интересного здесь не происходит.       — Пойдем, — нетерпеливо сказала она, потянув Лию за рукав. — Мы опаздываем.       — Да идем мы, идем, — огрызнулась та. — Только одну секунду, мне нужно кое-что сделать…       Она сложила руки рупором, встала на носочки и громко крикнула:       — Эй, Розье, Мальсибер, а на какой ставке вы у вашего Темного Лорда? Два кната в час?       Те дружно обернулись и смерили её убийственным взглядом.       — Или вам премия полагается по состоянию здоровья? — ухмыльнулась она. — Кто же знал, что самый могущественный темный волшебник ещё и умственно отсталых на работу берет!       Все слизеринцы неверующими глазами уставились на неё. Кто-то прыснул от смеха.       — Ну что ж, вперед в Хогсмид, — довольно улыбнулась Лия. — Здесь я точно не останусь.       — Зря ты так, — негромко сказала Нотт. — Они это точно надолго запомнят.       Всю дорогу до Хогсмида Лия ежилась от ледяного ветра и в который раз клялась себе, что больше до весны носа из замка не высунет. Шуба почти не спасала: сквозняк пробирался под воротник, руки коченели, а щёки жгло морозом.       Миновав шумные «Три метлы» и «Сладкое королевство» с запотевшими стеклами, девушки пересекли площадь и остановились у магазинчика мантий с вывеской «Шапка-невидимка».       Атмосфера внутри оказалась не слишком дружелюбной. Хозяйка магазина — кругленькая женщина с тугим пучком на затылке — стояла за стойкой, скрестив руки, и с неприкрытой враждебностью сверлила взглядом высокую худую блондинку в строгом сером костюме.       Та с ледяным достоинством раздавала приказы трём эльфам. Домовики, прыгая вокруг сундуков, вытаскивали оттуда образцы тканей, блестящие пуговицы, альбомы с пайетками всех форм, цветов и размеров и маленькие мешочки с кристаллами.       — Ах, ma chère! — завидев Нотт, мадам Дюбуа моментально преобразилась: её лицо расплылось в широкой, приветственной улыбке, а в глазах заискрилось искреннее облегчение. — Enfin, хоть одно приятное лицо в этом ужасном, сыром месте! Вы себе не представляете, ma petite, каково это – работать в таких условиях! Ни зеркал в полный рост, ни достойных примерочных, ни даже нормального угощения для уважаемых клиентов! — Она драматично взмахнула рукой, обводя взглядом скромное помещение. — Это всё равно что шить haute couture в сарае для метел!       Вместо ответа Нотт лишь скептически хмыкнула, а затем легким движением подбородка указала на Лию, которая с любопытством вертела головой по сторонам.       — Позвольте представить – ваша новая клиентка Люсилия Марсо. Надеюсь, вы её не разочаруете.       На миг лицо мадам Дюбуа дрогнуло. Она определённо знала эту фамилию. Но почти сразу женщина вернула себе профессиональный вид, расправила плечи и с почтительным наклоном головы произнесла:       — Quelle surprise… Для меня большая честь получить возможность сшить парадную мантию для юной волшебницы из столь… известной семьи.       — Надеюсь, вы шьёте одежду не только для монашек и чопорных старух, — протянула Лия, сбрасывая с плеч шубу и вспоминая парадную мантию Нотт. — У вас есть каталог?       Мадам Дюбуа щёлкнула пальцами, подзывая к себе одного из эльфов. Пока тот суетился, вытаскивая из сундука стопку глянцевых каталогов, Лия скинула с себя шубу и плюхнулась на низенький диванчик, стоявший у стены.       Нотт тем временем передала эльфу свое пальто и, убедившись, что тот аккуратно повесил его на плечики, повернулась к мадам Дюбуа.       — Платье для приема уже готово?       — Mais bien sûr, мадемуазель! — кивнула француженка, хлопая в ладоши. — Хочу напомнить, что на следующей неделе я буду ждать вас для финальной примерки вашего платья для Рождественского бала. А пока… — она щёлкнула пальцами, и другой домовик послушно раскрыл длинный лакированный сундук из тёмного дерева. — Apportez-moi modèle numéro dix-sept!        Из сундука показалось платье из тяжёлого лилового шёлка, который переливался на свету, словно крыло бабочки. Лиф и длинные, сужающиеся к запястью рукава были отделаны тончайшей золотой вышивкой в виде закрученных виноградных лоз.       Подол струился мягкими складками, с несколькими хитроумно скрытыми разрезами, которые должны были открывать ноги при движении. Талию обхватывал широкий пояс из той же ткани с массивной застёжкой в виде извивающейся золотой змеи с изумрудными глазами.       — Зачем так стараться ради какого-то приема? — поинтересовалась Лия, оторвавшись от каталога.       — На последний прием в году Слизнорт всегда приглашает важных гостей. Предприниматели, сотрудники Министерства, ученые… Для многих из нас это шанс завязать полезные знакомства ещё до окончания школы.       — Не продолжай, — перебила её Лия. — Мне уже стало скучно.       Нотт покачала головой, но не стала настаивать. Она повернулась к мадам Дюбуа, её взгляд скользнул по змеиной застёжке:       — Мне не нравится этот пояс. У вас есть ленты?       — Разумеется! Крамник, покажи мадемуазель Нотт нашу новую коллекцию лент из Лиона! Там есть прелестный узор с павлиньими перьями…       Лия снова опустила взгляд в каталог. Платье для приёма она выбрала почти сразу: тёмно-синее, с ажурными кружевными вставками на корсаже и жёстким, но элегантным силуэтом. Лиф был расшит мелким тёмно-синим бисером, создававшим иллюзию звёздного неба.       И, на её удивление, оно совсем не напоминало тот старушечий гардероб, к которому, судя по всему, тяготела вся английская аристократия.       А вот выбор платья для бала занял целую вечность. В итоге, перелистав добрую половину каталога, Лия остановила выбор на тёмно-бордовом платье из нежного шёлка, спадающем до пола мягкими складками. Оно держалось на тончайших лямках-бретельках.       Регулус, конечно, будет в полном «восторге»…       Развернув каталог на нужной странице, она лениво подвинула его в сторону мадам Дюбуа, которая как раз обсуждала с Нотт оттенок павлиньих перьев.       — Можно полностью оголить спину и добавить разрез на боку? — спросила Лия, ткнув пальцем в изображение.       Мадам Дюбуа приподняла тонко выщипанную бровь, оценивающе глядя на неё.       — Насколько высокий вы хотите разрез?       — До бедра, — без тени смущения ответила Лия.       Француженка что-то неодобрительно пробормотала сквозь зубы о «нарядах для парижского кабаре» и «невоздержанности молодого поколения», но заказ приняла. Быстро набросав эскиз с пометками, она выписала бланк для оплаты.       С удовольствием отметив, что сумма вышла немаленькой, Лия быстро вписала туда номер банковской ячейки Марсо.       Пусть его Темнейшество порадуется.       В голове всплыло недовольное лицо отца, который обнаружил, на что его дочь потратила целое состояние, и Лия не смогла сдержать ехидной улыбки.       Встав в центре магазинчика рядом с Нотт, она подняла руки, чтобы эльфам было удобнее снять с нужные мерки.       — А ты в чём на бал пойдёшь? — полюбопытствовала Лия, наблюдая, как Нотт с ноткой брезгливости отбирала ленты, пока мадам Дюбуа, стоя на коленях, подгоняла подол её лилового платья.       — У нас с Эйвери будут парные наряды, — без особого энтузиазма ответила та. — У меня изумрудное платье, а у него – костюм с изумрудной жилеткой и аксессуарами в тон. Его мать настояла.       — Ах, мадемуазель Гринграсс заказала похожее по крою платье для помолвки, — мадам Дюбуа, закончив с подолом, поднялась, сияя от гордости. — А какую вышивку мы готовим для мистера Мальсибера…       — Подождите… у этого гада есть невеста? — Лия во все глаза уставилась на Нотт.        — А что тебя так удивляет? — невозмутимо ответила девушка. — Он первый наследник своей семьи, к тому же чистокровный. Конечно, Реджи обязан жениться.       — Да он же фанатик и маньяк! — Лия взмахнула руками, забыв что вокруг кружат эльфы. — Ой! Простите…       — Арабелла изначально должна была выйти за моего брата, — вздохнула Нотт. — Мы в детстве часто представляли, как именно будет выглядеть их свадьба… А потом Тибериус взял и нашел себе другую женушку, — на последнем слове она скривилась, будто проглотила лимон.       Лия нахмурилась, стараясь уловить связь.       — И Гринграсс согласилась на Мальсибера?       — Тут согласие не играло особой роли, — Нотт покрутила в руках черную ленту. — Её родители были весьма огорчены и поэтому заключили с Мальсиберами Tabulae Nuptiales. Теперь их союзу ничто и никто не помешает. Мальсиберам нужна чистая кровь для наследников, а Гринграссам – их деньги и влияние.       — Заключили что?       — Брачный обет на крови.       Какое варварство!       Лия не могла поверить, что в двадцатом веке, в цивилизованной магической Европе, кто-то еще пользуется таким средневековым способом, чтобы заставлять своих детей производить на свет чистокровных потомков.       Конечно, браки по расчету были не редкостью и во Франции. Министерство такое не одобряло, но никогда не вмешивалось, поставив единственное условие — помолвку нельзя было заключать до окончания школы обоими наследниками. Это давало хотя бы призрачный шанс на иной выбор.       Но, судя по тому, что Нотт уже была помолвлена, Англия была настоящим царством идиотских традиций, диктующих, как и кому жить.       На секунду Лие даже стало страшно — а не подбирает ли за её спиной его Темнейшество и ей женишка? Но она прекрасно понимала, что лучше убьет себя, чем выйдет замуж по расчету.       — Но Реджи Арабелле вроде даже нравится, — задумчиво продолжила Нотт. — Хотя она ко всем хорошо относится… Иногда даже слишком хорошо.       — Замужество – это чушь, — отрезала Лия. — Тем более в семнадцать лет! Да ещё и по принуждению… — она осеклась на полуслове и медленно подняла взгляд на Нотт. — Подожди… выходит, у тебя с Эйвери тоже заключен Брачный обет?       Вместо ответа Нотт коротко кивнула.       — Почему тогда твой брат не был связан им с Гринграсс?       — Потому что Тибериус – первый наследник рода. Ему, как мужчине, доверяли. Никто и подумать не мог, что он способен нарушить данное Гринграссам обещание.       — Великолепно, — Лия скривила губы в гримасе отвращения. — Просто великолепно. Тебе самой не противно, что в вашем любимом светском обществе всем заведуют такие вот лицемеры и шовинисты? Мужчине можно всё, а у тебя даже права голоса нет!       Нотт продолжала молчать, неотрывно смотря на ленту в руках. Её лицо абсолютно ничего не выражало.       — Послушай, — Лия заговорила чуть мягче, — если твой брат выбрал жениться по любви, а не по расчету, разве он не встанет на твою сторону? Даже если Обет уже заключен.       — Не встанет, — безучастно отозвалась Нотт. — Тибериус сам недавно напомнил мне о моих обязанностях.       — Значит, он – настоящая свинья! Прости, но так поступать с сестрой…       — Марсо! — резко одернула её Нотт. — Тибериус… он хороший. По-своему. Не люби и не заботься он обо мне, думаешь, мне бы давали столько карманных денег, чтобы одеваться у лучших портных? Он всегда окружал меня всем самым лучшим.       — Видимо, только с выбором жениха промахнулся, — съязвила Лия.       Нотт возмущенно на нёе посмотрела, но в её глазах блеснула смешинка.       — Наверняка есть способ расторгнуть Обет, — уже мягче продолжила Лия.       Нотт тяжело, с какой-то безнадёжной усталостью, вздохнула и посмотрела на неё так, как смотрят на ребёнка, задающего глупые, но трогательные вопросы.       — Только если обе стороны будут согласны, — пояснила она. — И меня, честно говоря, удивляет, что ты не знаешь даже таких элементарных вещей.       — Я никогда не интересовалась браками по расчёту, — пожала плечами Лия.       — Хочешь сказать, ваш отец не искал вам подходящие партии? Даже не намечал кандидатов?       — О, он прекрасно знал, что если просто заикнется об этом, мы с Люсьеном сожжем дотла поместье.       — В любом случае, даже если бы я захотела… — Нотт, прикусив губу, вновь принялась перебирать ленты, — Эйвери не станут расторгать помолвку. И говорить об этом бесполезно.       Но Лия не хотела этого ни принимать, ни понимать. Возмущение снова закипело в ней, и она на мгновение забыла, что они вообще-то здесь не одни.       — Ты ведь не какая-то… самка для разведения потомства! — воскликнула она. — И потом, ты же сама сказала, что не хочешь выходить за него!       Нотт резко шикнула, покосившись в сторону мадам Дюбуа. Однако по её лицу было видно, что ей приятна такая пылкая и бестолковая забота со стороны Лии.       — В любом случае, — Нотт вручила эльфу выбранную ленту в цвет платья, — нам не обязательно даже жить вместе. Так что… могло быть и хуже.       — Какая прелесть, — фыркнула Лия, захлопав ресницами.       Нотт сделала вид, что не заметила её сарказма, обернулась к мадам Дюбуа и с привычным пренебрежением в голосе спросила:       — Вы же привезли с собой перчатки? Я пока не определилась с цветом.       Лию очень тянуло продолжить спор, но в итоге она просто молча уставилась на то, как Нотт возится в куче кожи, замши, бархата и ажурного кружева. Та все-таки была права — выбор новых нарядов хорошо помогал отвлечься от мрачных мыслей о пропавшей кошке и о грядущей встрече.       Лие всегда нравилось красиво одеваться. Пусть в Альби модных бутиков было раз-два и обчёлся, ничто не мешало Лие каждый каникулы приглашать в их дом швею прямо из Парижа.       Правда, их с Люсьеном запросы никогда не соответствовали чопорной моде волшебного мира, а уж тем более требованиям французского высшего общества. Но тугой мешочек галлеонов каждый раз быстро решал эту проблему.       Больше всего Лие нравилось заказывать для них с братом парные, но не идентичные вещи.       Например, одинаковые рубашки глубокого синего оттенка, но у Люсьена — с классическим воротником, а у неё — с острым, асимметричным. Или похожие по фасону кожаные куртки — прямого, немного мешковатого кроя для него и выразительно подчёркивающую линию талии, для неё.       А стоило добавить к образу пару маггловских аксессуаров — широкие браслеты, яркие шарфы или очки в крупной оправе — и в отражении зеркала на неё смотрела не наследница великой и страшной семьи Марсо, а простая парижская модница.       Надо бы выбрать подарок Люсьену на Рождество… Надеюсь, он додумается прислать мне новые серёжки или шарфик.       Повисшую тишину вдруг нарушил вежливый, почти извиняющийся кашель. Звук был таким неожиданным, что Лия и швея вздрогнули разом. Мадам Дюбуа, державшая в тот момент булавку нечаянно ткнула ею Нотт прямо в лодыжку.       — Вы что, слепая?! — взвизгнула девушка, дернув ногой и сверля женщину взглядом, полным праведного негодования. — Или вам нравится мучить клиентов? Ещё немного – и вы меня искалечите!       Мадам Дюбуа замахала руками, бормоча извинения на смеси французского и английского, но Нотт уже разошлась не на шутку:       — Вы должны смотреть, что делаете! Это же элементарно! Если вы не в состоянии…       Мысленно пожелав несчастной француженке удачи, Лия наконец повернулась к источнику шума.       Позади них, у самого входа, стоял мальчик. Лет тринадцати, не больше. Светловолосый, очень бледный, одетый в длинное, явно дорогое, но немного великоватое чёрное пальто. Он был так тщательно закутан в толстый голубой шерстяной шарф, что наружу выглядывал только кончик его носа, розовый от холода. Под мышкой он зажимал пухлую кожаную папку, туго набитую пергаментами, а в другой руке держал нечто, похожее на альбом для рисования.       — Тебе не идет лиловый, — бесстрастно объявил он, смотря прямо на Нотт. — Он делает тебя болезненно бледной. Слишком холодный оттенок для твоего типа кожи.       Нотт, оборвав на полуслове тираду в адрес мадам Дюбуа, резко повернулась, чтобы поставить на место того, кто посмел так с ней заговорить. Но застыла с открытым ртом.       — Олли! — воскликнула она, выйдя из ступора. Грубо отпихнув мадам Дюбуа в сторону, Нотт подошла к мальчику и крепко его обняла.       Для Лии стало невероятным открытием, что Нотт способна на такие порывы нежности. Конечно, та заботилась о ней уже которую неделю, однако все поступки были приправлены приличной дозой стервозности. Сейчас же Нотт выглядела совершенно… искренней.       — Раз ты приехал… — первой опомнилась слизеринка, отстранившись и пристально всматриваясь в его лицо, — значит, тебя наконец выписали? Окончательно?       — Вроде того, — мальчик поудобнее перехватил папку. — Мне разрешили приехать сдать все контрольные, и дядя хочет, чтобы я остался в Хогвартсе на пару дней. Он собирается на прием к Слизнорту. Все верит, что тот поможет ему пролезть в Министерство. Ну а потом я вернусь обратно в Мунго.       Губы Нотт сомкнулись в тонкую линию.       — Неужели все эти знаменитые целители так и не смогли нормально сделать свою работу?       — Лучше представь меня своей подруге, — проигнорировал ей вопрос мальчик.       — Это Оливер Яксли, — вздохнув, повиновалась Нотт. — Племянник Корбана Яксли.       Она смотрела на Лию так, будто этот факт должен был о многом ей сказать.       — Яксли? — переспросила та, приподняв бровь.       — О, во имя Мерлина! — закатила глаза Нотт. — Хоть ради приличия открой когда-нибудь «Справочник чистокровных семейств Британии», чтобы не позориться!       Оливер сдержанно усмехнулся и протянул Лие руку. Та пожала её, представившись в ответ. Ладонь Яксли оказалась обжигающе холодной.       — В замке я встретил Регулуса Блэка, — сказал Оливер, глядя прямо на неё. — Он искал тебя.       — Зачем?       — Не знаю, — пожал плечами мальчик. — Но вид у него был встревоженный. Он ждет тебя на Часовой башне.       Встревоженный?       Это слово меньше всего подходило для описания всегда собранного Рега.       А вдруг что-то случилось?..       — Я пойду в замок, — объявила Лия, быстро накинув на себя шубу.       — Все мерки я записала, мадемуазель, — отозвалась мадам Дюбуа. — Первое платье получите совиной почтой завтра утром. А на примерку второго я буду ждать вас на следующей неделе.       — Я заберу твою посылку, — хмыкнула Нотт, заметив, что Лию передернуло от упоминания птиц. — Олли, ты не останешься?       — Мне тоже нужно в замок, — ответил тот. Его взгляд плавно скользнул по Лие. — Я тебя провожу.       Девушка удивилась, но возражать не стала.       — А я думала, ты по мне соскучился, — Нотт притворно надула губы. — Тогда вечером ты должен мне партию в карты. И без отговорок.       — Как скажешь, Флоренс, — вежливо улыбнулся мальчик.       И открыв дверь перед Лией, пропустил её вперед на улицу, где бушевал ледяной ветер.       В замок они шли в тишине, то и дело поскальзываясь на заледеневшей тропинке. Наконец Лия, устав перебирать в уме все несчастья, которые могли приключиться с младшим Блэком, решила полюбопытствовать:       — Почему ты не учишься вместе со всеми?       — Два года назад, на втором курсе я заболел, — ответил Олли. — Я не хотел уезжать из Хогвартса, но мой дядя на этом настоял. Тогда я сам написал Дамблдору и спросил, могу ли я приезжать в замок сдавать все тесты и контрольные.       — И тебе разрешили.       — Да, — коротко кивнул Яксли. — Но всё зависит от моего самочувствия. К тому же Дамблдор пообещал, что как только мне станет лучше, я сразу вернусь в школу.       — И что вас всех так тянет в этот мрачный, сырой замок? — фыркнула Лия. — Будь у меня возможность – первым делом уехала бы туда, где светит солнце и нет снега, — она достала руку из кармана и обвела окрестности Хогвартса.       Оливер задумался на секунду, подбирая слова, а затем спокойно пояснил:       — Потому что это единственный дом, который у меня есть.       Черт!       Лия уже собиралась оправдаться, чтобы не выглядеть отпетой грубиянкой в глазах больного ребенка, но Яксли быстро её перебил.       — Не извиняйся, — он потер замерзший нос, — мне рассказали, что ты за словом в карман не полезешь. Мой приятель писал, как ты в начале года устроила разнос старшим слизеринцам прямо в гостиной. Меня это… очень позабавило.       — Спасибо… — растерянно протянула Лия, совершенно не зная, как реагировать.       Яксли говорил с ней в странной, отчуждённой манере, которая совсем не вязалась с его хрупкой внешностью. Он был похож на усталого от жизни взрослого, по нелепой случайности запертого в теле подростка. В этом было что-то жутковатое.        — Раз ты дружишь с Нотт, разве ты не должен быть в хороших отношениях с остальными слизеринцами? — осторожно спросила она, искоса изучая его профиль.       — Я знаю Флоренс с детства, — ответил Оливер, не глядя на неё. — Мы втроём с Арабеллой Гринграсс часто собирались в поместье Ноттов. Флоренс… хорошая. Даже если у неё есть все шансы стать тем, кого в обществе впоследствии вежливо назовут «одарённой любительницей крепких напитков».       Лия не сдержалась и тихонько рассмеялась.       — А у тебя тонкое чувство юмора.       — Спасибо, — серьезно ответил Яксли.       Впереди, наконец, показались огромные дубовые двери, ведущие в главный холл. Они синхронно ускорили шаг, подгоняемые одной мыслью — поскорее оказаться в тепле, где не воет ветер и не колют лицо ледяные иголки.       Но стоил им оказаться внутри, как Оливер вдруг затормозил.       — Мне нужно к мадам Помфри, — сказал он, методично развязывая свой толстый шарф. — Пора принять лекарства. Расписание нарушать нельзя.       — Хорошо. Тогда я… пойду? — неуверенно произнесла Лия, делая шаг в сторону коридора, ведущего к лестнице на Часовую башню.       — Подожди, — Яксли неожиданно приблизился к ней и понизил голос. — Если ты собираешься остаться в Англии после окончания школы, лучше не вступай в конфликт с такими, как Розье. Это бессмысленно. Никто из нас не сможет изменить того, что грядет.       — Ладно… — растерянно протянула Лия, совершенно не понимая, к чему он клонит. Указывать этим фанатикам, насколько они тупы, было одним из её любимых занятий.       — Тогда до свидания, Люсилия, — кивнул Оливер и, не оборачиваясь, направился в сторону Больничного крыла.       Преодолев сотни ступенек, ведущих наверх нужной ей башни, Лия уже мысленно представляла, как собственноручно швырнёт с неё Рега. Даже если ему захотелось подышать свежим воздухом, почему нельзя было просто выйти из замка? А не устраивать проверку её физподготовке.       Но всё раздражение отошло на второй план, когда она увидела его. Регулус выглядел и правда странно — он мерил шагами открытую площадку башни, то и дело поправляя и так безупречно завязанный галстук.       На нём был тёмно-серый, идеально скроенный костюм, под которым виднелась белоснежная сорочка. В руках он держал букет красивых голубых цветов, названия которых Лия не знала. Пахли они восхитительно.       На землю только-только опускались сумерки, и последние лучи холодного солнца золотили кончики его чёрных волос. Атмосфера была нарочито идеальной, как сцена из романтической пьесы.       Где-то глубоко внутри зашевелилось скверное предчувствие. Каждая деталь — костюм, цветы, время, место — кричала об одном, но разум отчаянно отказывался складывать все детали в единый пазл.       Бред. Это все Нотт виновата со своими бредовыми предположениями.       С трудом заглушив внутренний голос и привычно изогнув уголок рта в насмешливую полуулыбку, Лия вышла из тени лестницы.       — Что, Рег, собрался на свидание и хочешь послушать мое экспертное мнение?       Регулус вздрогнул, резко обернувшись. Но почти мгновенно на его лице вспыхнула ответная улыбка. Правда, получилась она какая-то кривоватая, больше похожая на гримасу.       — И каково же твоё экспертное мнение?       Лия подошла ближе и облокотилась на холодные перила.       — Чистокровки в обморок при виде тебя упадут, — констатировала она, водя взглядом от идеально начищенных туфель до безупречной линии плеч. — А если не секрет… что за повод?       — Это, — он слегка приподнял букет, — это и есть повод.       — Ты о чём? — лёгкая усмешка сползла с лица Лии. — Я не люблю разгадывать загадки, Рег. Говори прямо.       Вместо ответа Регулус вытянул руку, и мягко переплел их пальцы. Лия даже не успела отстраниться.       Сердце ухнуло вниз. Она не могла заставить себя поднять глаза и встретиться с его взглядом.       Лия яростно цеплялась за версию о глупой шутке, потому что альтернатива была слишком…пугающей. Слишком неправильной. Но что-то настойчиво подсказывало, что Регулус был совсем другого мнения.       — Лия, — его голос стал вкрадчивым и пропитанным неестественной мягкостью. — Я хотел с тобой поговорить.       Сглотнув, Лия медленно подняла на него взгляд.       Его серые глаза пылали так хорошо знакомой ей по другому Блэку решимостью. Они напоминали две лужицы жидкой ртути.       — Ты мне нравишься, — набрав в грудь побольше воздуха, сказал Регулус. — Точнее… я люблю тебя.       О Боги…       — И… давно? — было единственным, что смогла выдавить из себя Лия.       — Я понял это после той ночи, которую мы провели вместе.       Удар был точным, как укол ледяной иглой прямо в солнечное сплетение. Лия почувствовала, как холод пополз вверх по рукам, к локтям, и в конце концов сжал горло.       Получалось, что весь свой план мести Регулус предложил не потому, что хотел отомстить брату, а потому что был влюблен в неё. И каждый раз, когда она обнимала его или целовала…       Это было слишком. Слишком, чтобы осознать всё вот так, за один раз.       Лия не могла понять, что именно сейчас чувствует. Это был спрессованный ворох противоречий, каждое из которых рвало её на части.       Она должна была злиться, потому что Регулус так ловко обвел её вокруг пальца, чтобы иметь возможность… целовать её?       Она должна была злиться на себя, потому что была слепой дурой и ничего не заметила раньше?       Ей должно было быть стыдно, что той ночью она поддалась порыву, переспала с Регулусом, и это зародило в нем такие чувства к ней? Или стыдно за то, что, несмотря ни на что, сердце её по-прежнему принадлежало Сириусу?       Лия почувствовала, как её начинает мутить. Кислый комок подкатил к горлу. Она не хотела этого. Не хотела оказаться в этой невыносимой ситуации. Не хотела, чтобы последствия её решений теперь смотрели на неё его глазами полными надежды.       Единственное, что Лия понимала ясно, — она не могла злиться или обижаться на Рега. Даже если он гнусно обманул её. Он ведь не врал со зла. Рег просто… был влюблен. Мерлин.       В этот момент самым логичным и привлекательным решением показалось развернуться, перелезть через перила и просто полететь вниз головой. Туда, где нет ни этих цветов, ни этого взгляда, ни этой непосильной тяжести выбора.       Регулус продолжал неотрывно разглядывать её лицо, словно считывая каждую эмоцию, что плескалась внутри. Он терпеливо ждал её ответа.       Наконец, собрав все силы, Лия выдохнула:       — Рег… Я тоже тебя люблю. Но…       Его глаза мигом потухли. Осталась лишь плоская, тусклая сталь. Он горько, с надломом усмехнулся, продолжая держать её за руку.       — Не продолжай, — его голос стал глухим и резким. — Всё, что было после «но», не считается.       — Это неправда! — воскликнула Лия. — Я люблю тебя. Просто…       — Тогда почему? — перебил он. — Почему мы не можем хотя бы попробовать? Я готов дать тебе всё, чего бы ты ни пожелала. Я люблю в тебе всё – твой ум, твои колкости, твою упрямость. Я никогда не обижу тебя и не позволю никому сделать тебе больно. У нас может быть прекрасное будущее.       Лия не хотела разбивать Регулусу сердце. Она не хотела, чтобы всё зашло так далеко.       Дышать стало трудно. Она чувствовала, как грудь сжимает тягучая боль: Рег заслуживал любви. А она не могла. Не могла ответить так, как ему хотелось.       — Потому что это будет неправильно, — покачала головой Лия. — Ты для меня друг. Очень важный. Я не хочу терять тебя, Рег. Но… я не смогу дать тебе того, чего ты ждёшь.       Регулус не ответил. Он лишь стиснул её руку, что Лия непроизвольно ойкнула. В глубине его глаз появилась тень, превращающая ртуть в свинец.       — Дай мне шанс, — негромко попросил он. — Просто один шанс. У нас всё получится. Я всё сделаю правильно.       Свободной рукой Лия мягко коснулась его щеки. Кожа под пальцами была горячей, как будто Регулуса лихорадило.       — Рег, я не могу, — прошептала она. В глазах стояли слёзы. Не от жалости, а от острого чувства несправедливости — к нему, к себе, к этой ситуации. — Ты ведь и сам понимаешь. Так… ничего не получится.       Регулус вздрогнул, словно её прикосновение обожгло его, и резко отстранился. Его рука разжалась, выпуская её запястье, на котором уже проступали красные следы.       Букет, который он всё ещё сжимал в другой руке, полетел в угол.       Регулус злился.       Таким его Лия ещё никогда не видела. Это была та же самая буря, что бушевала и в Сириусе. Только у Регулуса она была молчаливой и сдавленной, но оттого ещё более страшной.       — Это ведь из-за него, да? — обреченно усмехнулся он. — Из-за Сириуса?       Лия закусила губу до боли, чувствуя, как краска заливает щёки. Ответить ей было нечего. Да и не нужно было. Всё и так прекрасно читалось на её лице.       — Ты думаешь, он вернётся? — продолжил Регулус. — Веришь, что он изменится? Что внезапно прозреет и будет любить тебя?       — Рег… — Лия начала слегка закипать. Он мог быть на неё зол, но слушать это она физически не могла.       Регулус провёл рукой по волосам, взлохматив свою безупречную укладку. На мгновение он стал выглядеть просто как потерянный мальчишка.       — Салазар, я столько всего сделал… — он оборвал себя на полуслове, сжав кулаки. — Сириус никогда не полюбит тебя по-настоящему. А если вдруг вернётся, то только для того, чтобы снова бросить. Сириус не способен ни на что другое. Боги, Лия, ты ведь куда умнее всех его прошлых девиц!       — Хватит, — резко перебила она.       Регулус замолчал, устремив взгляд на огни Хогсмида вдалеке.       Лия глубоко вздохнула, пытаясь собрать воедино мысли. Она знала, каким был Сириус. Знала, каким мог быть Рег. И всё же — сердце предательски выбирало другого.       Первым давящую тишину нарушил Регулус.       — Прости. Я… не должен был так, — он сжал губы в тонкую белую полоску, будто удерживая внутри целый ураган невысказанных слов. Затем, не глядя на неё, тихо, но отчётливо добавил: — Пожалуйста… пообещай, что всё равно подумаешь над моими словами. Хоть немного.       — Хорошо, — кивнула Лия, не зная, что еще ей делать.       Регулус не ответил. Только шагнул назад, развернулся и ушел, оставив Лию одну.       Перед глазами всё плыло. Мир потерял чёткость, превратившись в водянистое, колеблющееся марево. Чтобы не упасть, она крепко схватилась рукой за перила в попытке отдышаться.       Лия понимала, что поступила правильно, отказав ему. Что она не заставила бы себя полюбить его. Но облегчения ей это не приносило. Только холод и липкий страх того, что она вдребезги разбила Регулусу сердце.              Лия сама не могла точно сказать, как спустилась с башни. А тем более как оказалась в каком-то заброшенном кабинете. Она не могла вернуться в гостиную. Точно не сейчас.       Сев на парту, Лия подтянула колени к груди и закурила. Дым тонким сизым столбиком вился к потолку, растворяясь в полумраке под потолочными балками.       Она была почти уверена, что потеряла Рега. Потеряла своего друга. В душе теплилась слабая надежда, что, может, он отойдет и всё станет как прежде. Но эти мысли заставили её только горько рассмеяться.       Ну почему все должно было сложиться именно так?       Внезапно дверь в пустой класс с грохотом распахнулась. На пороге, слегка пошатываясь, стоял Блэк. Под мышкой он зажимал белую, недовольно ворочающуюся кошачью тушку.       А я уже про неё и забыла… Мерлин, я просто отвратительна.       Блэк, с нетипичной для него аккуратностью спустил кошку на пол и хмыкнул:       — А я смотрю, ты не особо торопилась.       Лия была полностью вымотана, но на острый, язвительный взгляд у неё хватило сил. Не говоря ни слова, она соскользнула с парты, подобрала Хвосторогу и крепко прижала к себе, уткнувшись лицом в её тёплую, пушистую шерстку.       Блэк, замерев в паре шагов от неё, медленно поднял руку, демонстрируя несколько свежих красных царапин.       — Не поверишь, но эта пушистая гадина даже не откусила мне конечности. Всего пару царапин на память оставила. Смею предположить, что я теперь её любимчик.       — Ты это наверняка заслужил, — фыркнула Лия. — Могу поспорить, что ты морил её голодом.       — Морил голодом?! — возмущенно воскликнул Блэк. — Да я с ней весь день, как идиот, по замку таскался!       — Ясно, — коротко бросила Лия, не в силах поддерживать этот дурацкий разговор. Она снова взобралась на парту, прижимая к себе кошку, как щит.       Блэк потоптался на месте, а затем сел на соседнюю парту. Точнее, попытался сесть, но запнулся о её ножку и чуть не съехал на пол, ухватившись за край.       Только тогда Лия поняла — он был пьян. В стельку. Их разделяло несколько футов, но даже так она чувствовала резкий запах огневиски.       Повисла тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь тягучим мурчанием Хвостороги. Было странно вот так сидеть с ним рядом, после всего, что было между ними.       Блэк, казалось, пытался сосредоточиться. Он нащупал в кармане помятую пачку сигарет, вытряхнул одну и поджег её палочкой.       — Ты плакала? — вдруг спросил он.       Лия подняла голову и встретилась с его взглядом. Его штормовые глаза, обычно такие яркие и дерзкие, были застланы мутной поволокой, но в их глубине тлел так любимый ею огонёк.       Оказывается, он всё это время не просто пялился в пустоту, а разглядывал её. И точно видел насквозь.       — Не твоё дело, — буркнула Лия, быстро протерев глаза. Она сама не заметила, как те наполнились влагой.       — Это Розье виноват? — продолжил Блэк с какой-то пьяной, упёртой настойчивостью.       Лия удивлённо моргнула:       — Чего? При чём тут он?       — Не при чём.       — Вот и не лезь не в своё дело.       Блэк откинулся назад, упёршись ладонями в парту, и вдруг выдал, глядя куда-то в потолок:       — Я… закончил с Маккинон. Навсегда.       В Лие что-то ёкнуло, а затем в груди начала медленно просыпаться горячая, едкая злость, перекрывая усталость и печаль.       Какого чёрта он говорит это? Сейчас? Здесь? Это была очередная игра? Провокация? Или Блэк прощупывал почву, чтобы изобрести новый, более изощрённый способ издеваться над её чувствами?       Но что, если…       …Не будь дурой. Он просто наигрался с Маккинон, так же, как наигрался с тобой.       — Как мило, — процедила Лия, запретив себе смотреть ему в глаза. Она могла легко утонуть в них без остатка. — Спасибо, что поделился. Если это все новости – спасибо, я пошла.       Она резко сползла с парты, подхватила кошку покрепче и направилась к двери.       — Стой.       — Что ещё? — его голос пробрал до мурашек, заставив обернуться. Глаза Блэка метались по ее лицу.       — Ты… влюблена в меня?       Лия потеряла дар речи. Блэк не имел права разбить ей сердце, а потом спрашивать такое, чтобы потешить свое эго.       — А ты? — с издевкой протянула она. Терять было уже нечего.       — Я… я не знаю. Точнее, я…       Нет. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет… Хватит. Пожалуйста.       От её сердца и так ничего не осталось, но Лия была уверена, что один нервный шаг — и Блэк разобьет ещё и эти осколки. Превратит их в пыль. А если это произойдет, она этого попросту не переживет.       Лия не хотела становиться частью очередной его игры так же отчаянно, как хотела остаться и выслушать его. Все тело будто парализовало. Воздух в классе стал густым, как сироп, давя на лёгкие.       Она задыхалась. Ей нужно было бежать. Сейчас.       Лия сама не знала, откуда у неё взялись на это силы, но она подскочила к Блэку, всё ещё сидящему на парте, и вырвала палочку у него из рук. Уже через секунду она с кошкой наперевес оказалась за дверью.       Строптивая блэковская палочка, не желая слушаться, выпустила столп искр, которые опалили кожу до волдырей. Но Лия этого даже не почувствовала.       Золотистая вспышка на мгновение осветила коридор, и дверь захлопнулась с глухим стуком. Вслед за этим из-за неё донёсся оглушительный грохот — парта полетела в стену. А затем Блэк принялся за дверь.       — Марсо! — его голос, хриплый от виски и ярости, пробивался сквозь толщу двери. — Вернись! Вернись, твою мать! Немедленно!       Ещё удар. И ещё.       — Пожалуйста…       Но Лия уже его не слышала. Она мчалась к подземельям, запретив себе оборачиваться.       Лия знала, что если Блэк каким-то образом выломает дверь и догонит её, она не сможет больше сопротивляться.