Light my fire

      Сириус куда-то делся. И Римус с Джеймсом никак не могли понять, куда.       Он не появился в спальне ночью, утром тоже не пришел. И на завтраке его не было. Оставалось два варианта: либо Марсо его линчевала, и Сириус теперь закопан у Черного озера, либо они смогли поговорить и помириться.       Но узнать наверняка было невозможно. Ведь уходя, Сириус забрал с собой Карту.       Когда Марсо не пришла на обед, Джеймс буквально расцвёл. Гордо выпятив грудь вперед, он без конца нахваливал свой гениальный план и во всех красках описывал, как будет подкалывать Сириуса по поводу его «первой и такой бурной любви».       Его оголтелого оптимизма Римус не разделял. Он сомневался, что всё решилось бы так просто. Это ведь был Сириус. А с ним просто не бывало.       Отодвинув в сторону тарелку с супом, который он до этого безучастно ковырял, Римус вздохнул:       — Мне кажется, что-то случилось.       — Да все в порядке, — отмахнулся Джеймс, который сидел напротив и разрезал столовым ножом булочку для Лили. — Я уверен, что Бродяга сейчас занят настолько приятными вещами, что, попытайся мы вмешаться, он свернет нам шеи.       Римус в ответ поджал губы и забарабанил пальцами по столу.       — Слушай, — Джеймс закончил с булочкой и с победоносным видом пододвинул тарелку Лили. — Мы после обеда ведь возвращаемся в башню. Если что-то пошло не так, Бродяга наверняка уже там. Или скоро вернется. Даже его куртка на месте осталась!       — Я… не могу вернуться сразу после обеда. У нас с Бабси планы.       Улыбка в момент испарилась с лица Джеймса.       — Ясно, — с деланным равнодушием хмыкнул он, скрестив руки. Но тут же ойкнул оттого, что Лили возмущенно ткнула его в бок.       — Вы пойдете в Хогсмид на свидание? — живо перебила она, обращаясь к Римусу с тёплой улыбкой. — Мы вчера заходили в «Три метлы», и мадам Розмерта угостила нас новой медовухой. Джеймс, ты помнишь, что она туда добавила?       — Гвоздику, — буркнул тот, потирая бок.       — Ты обязательно должен попробовать её с Бабси, — закивала Лили. — Уверена, ей понравится.       — Спасибо за совет, Лили, — улыбнулся Римус, бросив быстрый взгляд на Джеймса. Поттер так и сидел надувшись, делая вид, что его очень заинтересовал орнамент на кубке.       — И не переживай так о Блэке, — маленькая ладошка Лили коснулась его руки. — Мы с Джеймсом будем в башне весь день. Если не хотим опоздать к Слизнорту, стоит начать собираться заранее.       — Ты бы мог составить нам компанию, — покосился тот на Римуса. — Все старосты ведь приглашены!       За пару дней до этого Римус предложил Бабси сходить с ним на приём к Слизнорту, но та отказалась, честно признавшись, что чувствует себя не в своей тарелке на подобных мероприятиях. Римус был с ней полностью солидарен.       Если Джеймс шел на прием, чтобы поддержать Лили и невзначай похвастаться своими достижениями в квиддиче, то о чем ему разговаривать со слизнортовскими гостями, Римус даже придумать не мог. «Хорошо» по ЗОТИ? Обязанности старост? Это даже звучало несерьезно.       У них с Бабси были куда более интересные планы на сегодняшний день.       За неделю до Рождественского бала студенты так измучили преподавателей просьбами выписать разрешения на посещение Хогсмида в будние дни — чтобы успеть выбрать платья, фраки, докупить ленты, косметику и прочие необходимые мелочи, — что те просто махнули рукой и разрешили всем желающим беспрепятственно посещать деревню в течение всей недели.       А значит, ничего не могло остановить Римуса и Бабси от посещения «Сладкого королевства».       Но ещё до их свидания Римус, пока все друзья были заняты, сам наведался в Хогсмид. Он долго ломал голову над тем, что бы подарить Бабси. Эта задача оказалась сложнее, чем любое заклинание с урока мадам Мяу. Особенно учитывая, что возможности Римуса диктовались суровой арифметикой его кошелька.       В один из вечеров Римус высыпал на кровать свои сбережения: горсть галлеонов, приличное количество сиклей и пару десятков кнатов. Сумма выходила ровно такая, чтобы позволить себе новую рубашку для Рождественского бала, сводить Бабси в Хогсмид, купить ей подарок и оставить что-то на каникулы.       Бабси, может быть, вовсе и не ждала ничего взамен — порой она смотрела на него так, словно он сам был лучшим подарком, — но Римус хотел порадовать её хоть чем-то. Тем более что ленточка с цитрином, которую Бабси ему подарила, все еще украшала палочку, каждый день напоминая ему о ней.       В лавке «Дервиш и Бэнджес» Римус давно заприметил тонкий браслет с маленькими кристаллами и ракушками, будто собранными прямо с морского дна. Ничего вычурного, но в нём было какое-то тёплое, живое очарование, как и в самой Бабси.       К браслету Римус решил добавить коробочку домашних ирисок: эльфы на кухне согласились приготовить их специально для него и даже красиво упаковать в красную бумагу с золотой ленточкой.       Теперь подарки буквально жгли ему карман. Особенно когда он представлял, как Бабси — его девушка — откроет их.       Её васильковые глаза засветятся тысячью искорок, веснушчатые щеки зальет розовый румянец, а губы изогнуться в милой, чуть смущенной улыбке… Конечно, если подарки ей понравятся.       Поняв, что его мысли улетели слишком далеко, Римус слегка тряхнул головой и посмотрел на наручные часы. До их встречи оставалось всего десять минут.       — Мне пора, — сказал Римус, встав из-за стола. — Не хочу опоздать.       — Хорошего дня! И не переживай по пустякам, — с теплой улыбкой помахала ему Лили.       Джеймс же, снова нахмурившись и глядя куда-то поверх его плеча, лишь хмыкнул:       — Ага. Пока.       И в этом «пока» была целая вселенная невысказанного недовольства.       Римус смерил его усталым взглядом. Он понимал опасения Джеймса и его желание защитить своего друга. Но если бы тот был хоть чуть-чуть повежливее, Римус бы не расстроился.       Одно дело — самому выслушивать резкие возмущения Джеймса на счёт Бабси, её брата и своей «потерявшейся рассудительности».       Но совсем другое — замечать, как он нарочито игнорирует Бабси в коридорах, отказываясь хотя бы попытаться ответить что-то дружелюбное на её «привет».       Взяв со спинки стула своё поношенное, но тёплое пальто, Римус быстро накинул его на плечи.              Он кивнул на прощание Лили, избегая взгляда Джеймса, и направился к дверям Большого зала, чувствуя, как к кончикам ушей приливает знакомое тепло от смеси предвкушения и тягостного волнения.       Дойдя до места встречи, Римус, не в силах стоять спокойно, принялся вертеть в руках маленькую коробочку с браслетом. Он то клал её в карман, то снова доставал, ощущая под пальцами шероховатую поверхность обёрточной бумаги. Он был так поглощён этим занятием, что не заметил, как сзади к нему подкралась Бабси.       — Бу! — звонко выкрикнула она и прыгнула ему на спину.       Римус вздрогнул, и коробочка выскользнула из его ладоней. С глухим стуком она упала на каменный пол. Бабси, смеясь, тут же подхватила её, стряхнула воображаемую пыль и повернулась к нему с озорным блеском в глазах.       — А это что у нас? — задумчиво протянула она. — Не подарок ли для какой-нибудь прекрасной дамы?       — Да, — мягко улыбнулся Римус. — Для той, что только что чуть не свела меня в могилу. Бабси смутилась, и её щёки, и без того розовые, налились густым, тёплым румянцем. Она опустила глаза на коробочку в своих руках.       — Да не стоило… Ты же и так… ну… — она запнулась, не находя нужных слов. Её пальцы сами потянулись развязывать ленточку.       Но стоило ей увидеть браслет, как девушка чуть на месте не запрыгала от восторга.       — Забираю свои слова обратно! Это потрясающе!       — Рад, что тебе нравится, — пробормотал Римус. Он наконец-то смог облегченно выдохнуть.       Бабси закатала рукав пальто выше локтя и протянула ему запястье.       — Поможешь застегнуть?       Римус осторожно взял её за руку, поражаясь, какие тоненькие у неё запястья. Бабси и сама по себе была миниатюрной, а рядом с ним казалась совсем крошечной и хрупкой, как фарфоровая статуэтка. Всё-таки Римус был выше её почти на три головы.       Когда браслет был застегнут с тихим щелчком, Бабси подняла руку повыше, крутя её и так и сяк, чтобы огонь факелов заиграл на крошечных кристаллах.       — Посмотри, как они светятся! — её глаза сияли не меньше.       — Тебе очень идет.       — Я обязательно покажу его завтра Пандоре! Вот она обзавидуется!       Римус негромко рассмеялся, уже собираясь предложить идти в деревню, когда вдруг вспомнил: он совсем забыл про вторую часть подарка. Торопливо сунув руку в карман, Римус достал на свет вторую коробочку.       — О! — Бабси приподняла брови и прыснула со смеху. — Какая гриффиндорская упаковка Красное с золотым, всё как полагается.       Римус улыбнулся, смущённо почесав затылок.       — Это всё эльфы.       — Ничего против не имею, — весело отозвалась Бабси, ловко развязывая золотую тесьму. — На меня синий уже нагоняет тоску. А серебряный… Ты знал, что в нашей башне чаще всего собираются приведения? Наверное, их манит вся эта меланхолия.       Она развернула бумагу и, увидев аккуратные ряды домашних ирисок, радостно ахнула вновь:       — Обалдеть, это же ириски! Я их обожаю! Как ты догадался?       — Секрет, — пожал плечами Римус, постеснявшись сказать, что несколько раз чувствовал, как от неё пахнет сладкой карамелью. А уж тем более, что её губы были такими на вкус.       Бабси не стала медлить. Она тут же закинула одну ириску в рот, зажмурилась от удовольствия и издала долгое, блаженное «М-м-м…».       — Какая вкуснятина! — выдохнула она, открыв глаза. Сердце Римуса приятно сжалось от того, что ириски и браслет ей нравятся. Ему всегда больше нравилось делать подарки, чем получать их.       — Хочешь одну? — слегка всполошилась Бабси, поняв, что он просто стоит и смотрит на неё. — Я сразу не подумала…       Римус покачал головой, всё ещё улыбаясь.       — Оставлю место для «Сладкого королевства».       — Умная мысль, — подмигнула Бабси, сунув коробочку в карман.       А потом случилось то, чего Римус совсем не ожидал, но чего, кажется, ждала каждая клеточка его тела.       Бабси встала на носочки, ухватила его за кисточки на шапке и мягко потянула вниз. Их губы встретились. Римус почувствовал на языке сладкий вкус ирисок и притянул девушку ближе, осторожно положив руки ей на талию.       Он бы, наверное, вечность мог так стоять и целовать её, если бы не услышал приближающиеся шаги и чей-то смех. Римус резко отстранился, чувствуя, как пылают уши и щеки, будто его застукали на месте преступления.       Бабси, всё ещё сияя, поправила ему шапку.       — Спасибо, — прошептала она, а затем, хлопнув его по плечу, бодро скомандовала: — А теперь вперёд, опустошать «Сладкое королевство»!       Когда они добрались до «Сладкого королевства», Бабси, словно маленький ураган, влетела внутрь.       С небывалым, почти профессиональным рвением она принялась метаться между узких, заставленных полок, сооружая у себя в руках шаткую, но внушительную башню из всевозможных коробок, пачек и свёртков.       — «Летучие шипучки»! — воскликнула Бабси, откопав на прилавке ярко-оранжевую упаковку. — В детстве Феликс мне их всегда покупал, когда я болела. Но только он приносил их за раз столько, что спустя пару часов я уже летала под потолком!       Она резко развернулась, едва не задев плечом пирамиду из мармеладных червей, и схватила коробочку с прозрачным окошком, внутри которого перекатывались круглые, покрытые разноцветной глазурью конфеты.       — Римус, ты любишь «Карамельные бомбы»? От них, конечно, потом все простыни в крошках, но они такие вкусные! Ой, или лучше взять пачку «Мятных жаб»?       — Честно? — Римус, стоявший поодаль и наблюдавший за этим хаосом с улыбкой, пожал плечами. — Мне больше всего нравится просто хороший шоколад.       — Тогда ты обязан попробовать вот это! — она подтолкнула его к длинному прилавку, заставленному ровными рядами шоколадных плиток всех мыслимых марок и вкусов. — Вон та, в третьем ряду, вторая справа. С лесным орехом и солёной карамелью. Это божественно!       Римус послушно взял указанную плитку, но его взгляд скользнул чуть в сторону и зацепился за другую, в тёмно-бордовой обёртке.       — Знаешь, мне кажется, эта выглядит интереснее, — заметил он, протягивая руку. — С трюфельной начинкой.       Бабси резко обернулась к нему. Её глаза вспыхнули.       — С трюфельной начинкой?! — воскликнула она так громко, что несколько покупателей у кассы обернулись. — Это же лучшее, что человечество вообще изобрело! Мои тётушки вечно пытались подсунуть мне какую-нибудь «полезную» гадость вроде морковного мармелада без сахара или сушёных водорослей… Но за эту шоколадку, — она сделала драматическую паузу, — я душу готова продать.       Она встала на цыпочки, вытянув руку, но её пальцы лишь беспомощно поскребли по обёртке заветной плитки, лежавшей на самой верхней полке.       — Ох, ну конечно же! — пробормотала она с комичным возмущением. — Они специально кладут самые лучшие наверх, чтобы мы, коротышки, мучились!       Римус с трудом сдержал смешок и, не говоря ни слова, сам снял с полки не одну, а целых три плитки в тёмно-бордовых обёртках.       — Сразу три? — округлила глаза Бабси.       — На всякий случай.       — Хитрец… Смотри-смотри, там новые виды «Сахарных перьев»!       Ещё несколько коробок оказались у нее в руках, и башня стала угрожающе покачиваться.       — А это… «Клубничные кометы»! — её голос снова восторженно зазвенел. — Нет, ты только представь: они шипят и искрятся на языке, так будто взлетают! Надо взять две пачки. Как минимум!       Римус молча следовал за ней, наслаждаясь её радостным щебетанием, которое затыкало назойливый внутренний голос хотя бы на время.       У кассы, когда Бабси с грохотом вывалила на прилавок свою сладкую добычу, Римус первым протянул добродушной волшебнице в переднике несколько сиклей.       — Всё вместе, пожалуйста.       — Эй, постой! — всполошилась Бабси. — Я сама за себя заплачу! Я же набрала целую гору.       Она потянулась к своей сумочке, но Римус мягко перехватил её руку.       — Даже не думай, — возразил он. — Я ведь все-таки твой… парень.       Воспитание не позволило бы ему поступить иначе. Да и потратить свои немногочисленные сбережения на Бабси было совсем не жалко.       Девушка возмущённо фыркнула, скрестив руки на груди. Однако, вместо того чтобы возразить, вдруг метнулась к нему и обвила руками так крепко, что у Римуса хрустнули рёбра.       — Ай! — выдохнул он, больше от неожиданности, чем от боли. — Ты меня задушишь…       — Прости! — она тут же ослабила хватку, но не отпустила. Её лицо было раскрасневшимся, а в глазах плясали невероятно яркие искорки. — Просто… спасибо. Правда.       И прежде чем Римус успел что-то ответить, Бабси потянула его к себе и нежно поцеловала. А затем отпрыгнула назад, и её заливистый, чистый смех заполнил всё пространство вокруг, звуча слаще любой купленной конфеты.       В «Трёх метлах», куда Римус предложил зайти по совету Лили, они устроились за столиком в углу, подальше от галдевших во весь голос студентов.       Перед ними быстро образовалась разноцветная горка сладостей, и Бабси, невероятно довольная, стала грызть плитку шоколада, запивая её медовухой.       Римуса позабавило, какая она сладкоежка, но очень быстро на место умилению пришла тревога за её зубы. Да и за свои тоже: сегодня он съел шоколада больше, чем за последние месяцы.       Бабси сладко причмокнула, откинулась на спинку стула и вздохнула:       — Всё, конец! Я точно не влезу в платье для бала.       С кем она собралась идти на бал?..       …С тобой, идиот, с тобой!       Римус не мог этим похвастаться, но про Рождественский бал он старался думать как можно реже, хотя прекрасно знал, как ждала его Бабси. В её речи последние недели то и дело проскальзывали слова, от которых у него холодело внутри: «платье», «причёска», «туфли на каблуке», «серёжки, которые будут переливаться».       Но вселенная будто специально подстроила все так, что ночь бала приходилась на полнолуние.       А это, в свою очередь, означало, что ему, Сириусу и Джеймсу предстоит «исчезнуть» до полуночи, пропустив большую часть общего веселья.       Но как объяснить Бабси свое внезапное исчезновение? Сказать, что перепил? Подвернул ногу? Перевозбудился?       Все эти отговорки звучали фальшиво и жалко даже в его собственной голове.       Былая решимость — которой и так-то было не слишком много — рассказать ей всё до полнолуния таяла на глазах. Бабси ведь так мечтала пойти на бал с ним. Вместе. Как пара совершенно нормальных влюбленных подростков.       Римус не знал, что будет хуже — рассказать о ликантропии сейчас и дать ей шанс найти другого кавалера на этот вечер, или исполнить её мечту, а потом обрушить на неё всю правду. Правду о том, что её парень — монстр, на собратьев которого охотится её брат.       Больше всего Римус боялся разбить Бабси сердце. Если они расстанутся… С этим он, наверное, как-нибудь справится. Но что будет с ней?..       Бабси, давно привыкшая к его внезапным погружениям в молчаливую задумчивость, сделала ещё один глоток медовухи, хитрюще прищурилась и, подперев подбородок рукой, спросила:       — Римус, а тебе что, ни капельки не интересно, какое у меня будет платье?       Римус вздрогнул, вернувшись в реальность.       — Конечно, интересно, — голос прозвучал хрипло. Он откашлялся. — Очень.       Бабси засияла, довольная его вниманием.       — Тётя Табита сшила для меня нечто очаровательное, — таинственно ответила она. — Хотя Розамунда писала мне, что первые два варианта больше подошли бы героиням её любовных романов. Так что она заставила Табиту всё переделать… Но в любом случае это пока сюрприз!       — Боюсь мой костюм будет не таким эффектным, — беззлобно усмехнулся Римус.       — Брось, Римус! Все эти наряды, блёстки, перья – это же на самом деле такая ерунда. Главное – что мы идём туда вместе! — она наклонилась через стол, по-лисьи улыбнувшись. — Блэк, кстати, мне рассказывал, что ты прекрасный танцор. Так что я уже в предвкушении.       — Я давно говорил, что всем пора перестать слушать Сириуса, — обречённо вздохнул Римус, решив первым делом, как друг вернётся, выяснить, что ещё он наговорил Бабси. — Единственный раз, когда я танцевал в этом году, был на Хэллоуин. И то… на столе.       Бабси расхохоталась, звонко и заразительно.       — А ты полон сюрпризов, мистер Люпин!       И не говори…       Он заставил себя улыбнуться в ответ, пока Бабси, всё ещё посмеиваясь, разворачивала очередную «Карамельную бомбу».       — Кстати, — вдруг спросила она, отправляя конфету к себе в рот, — а что ты делаешь на каникулах? Может, приедешь к нам? Познакомлю тебя со всеми!       Римус поперхнулся сливочным пивом и, стараясь скрыть панику, уставился на потертую деревянную столешницу. Он знал, что рано или поздно Бабси спросит его об этом. Только это не значило, что у него получилось подготовиться к такому простому и естественному для нормальных людей предложению.       — Приеду… к вам? — переспросил он, прочистив горло, и его голос прозвучал неестественно высоко.       — Ну да, — Бабси подперла щеку рукой, наблюдая за его реакцией с лёгким любопытством. — У нас ферма недалеко от Бетус-и-Коэд. Это прямо у подножия горы Сноудон, там невероятно красиво! Мы могли бы сходить в поход, если погода будет хорошая. Или на рождественскую ярмарку в ближайшей маггловской деревне… — её глаза искрились, пока она рисовала эту идиллическую картину. — А потом тётя Табита накормила бы нас своими шоколадными кексами с вишнёвой начинкой… Или я могла бы уговорить её приготовить специально для тебя шоколадный фондан, он у неё просто божественный…       — Послушай, я… — начал было Римус, но запнулся на полуслове.       Знакомство с семьей было важным шагом. Важным для них обоих. И ему было горько думать, что всё это может быть напрасно.       Однако, Бабси, увидев бледное и испуганное лицо Римуса, интерпретировала его молчание совсем иначе.       — Ты переживаешь из-за Феликса? — спросила она мягко. — Думаешь, он захочет с тобой серьёзно поговорить… насчёт меня? Проверить тебя на прочность, как это делают старшие братья?       Ну почти…       — Обещаю, никто не станет тебя мучить всякими этими неловкими разговорами про «наши отношения» или, упаси Мерлин, — она закатила глаза, — про интимную жизнь. Ну разве что… — девушка на мгновение задумалась, и на её лице появилась озорная усмешка. — Ну разве что тётя Табита. Она иногда задаёт самые неожиданные вопросы. Может спросить, был ли у нас секс. Чтобы потом использовать это для своей книги.       Бабси говорила об этом с абсолютно невозмутимым, почти деловым видом, но Римус чувствовал, как его шея и уши стремительно краснеют. Жар был таким сильным, что захотелось сигануть в сугроб.       — А вообще, Феликса на этих каникулах не будет дома, — Бабси вздохнула, и в её голосе зазвучала лёгкая, но вполне ощутимая нота печали. — У него аврал в Аврорате. Пришлось даже снять небольшую квартирку в Лондоне.       Она наклонилась ближе и понизила голос до заговорщического шёпота:       — Это, конечно, секрет… но так жутко интересно, что я просто не могу молчать. Грюм лично поручил ему вести дело Лестрейнджей!       — Лестрейнджей? — переспросил Римус, радуясь смене темы разговора. Он даже сделал глоток медовухи, чтобы скрыть облегчение.       — Подробностей Феликс мне, конечно, не рассказал, — продолжила Бабси, явно наслаждаясь ролью хранительницы тайны, — но, вроде как, Рабастан Лестрейндж во что-то серьёзно вляпался. Все, конечно, и так знали, что Лестрейнджи благоволят… ну, сам понимаешь кому, — она многозначительно повела бровями, — но в этот раз, похоже, дело серьёзное.       Римус нахмурился, пытаясь вспомнить, видел ли заметку об этом в «Пророке». Но на ум ничего не приходило.       Странно, что Скитер ещё не добралась до этой истории…       — Феликс так занят, — вздохнула Бабси, вертя в руках кружку, — что даже на ферму на Рождество не приедет. Это будут первые каникулы, когда я его не увижу.       Римус до этого никогда не видел, чтобы Бабси была чем-то так искренне опечалена. Обычно в её потухшем взгляде или надутых губах всегда можно было разглядеть лукавую искорку или намёк на то, что она либо что-то затевает, либо просто шутливо капризничает.       Но сейчас в её глазах плескалась чистая и глубокая грусть от разлуки с любимым братом.       И Римус знал, что должен сказать, чтобы поднять ей настроение. Именно то, чего она от него так ждала.       Он ясно понимал, что вновь собирается поступить гадко. Несправедливо. Подло. Но если её брата не будет на ферме… Может, правду о ликантропии можно отложить ещё на немного? Вряд ли её тётушки, пусть и эксцентричные, смогут разглядеть в нём оборотня.       А когда зелье будет полностью готово и даст нужный эффект… тогда ему будет легче во всём признаться. Хотя Римус сомневался, что признаться в таком может быть легко. Как прекрасно понимал и то, что просто опять ищет предлог отложить этот роковой разговор на потом.       Ты трус. И последний подлец. Она ведь тебе доверяет! Она строит планы, в которых есть ты!       — Я приеду к тебе, — было единственным, что он сказал вслух. — Сразу после Рождества.       Глаза Бабси, ещё секунду назад тусклые, засветились так ярко, что, казалось, в пабе стало светлее. Она захлопала в ладоши и, наклонившись через стол, расцеловала Римуса в обе щёки, а потом и в губы, едва сдерживая смех.       — Вот это да! — воскликнула она. — Ты лучший, Римус! Спасибо!       — Не за что, — постарался улыбнуться тот, чувствуя как совесть впивается в него острыми зубами.       — Ой, а знаешь что? Может, позовём ещё и Поттера с Эванс? У нас места всем хватит! Будет весело!       Римус моргнул, слегка удивившись. Вряд ли Бабси не замечала, как к ней относится Джеймс.       — Ты… уверена? — осторожно спросил он, изучая её лицо.       — Это ведь твои друзья, — просто ответила девушка. В её голосе не было ни вызова, ни обиды.       — Джеймс… Он не такой грубый, каким кажется, — Римус старался как можно лучше подобрать нужные слова. — Просто он переживает. За меня, да и за всех нас.       — Без проблем, — пожала плечами Бабси. — Наверняка у него есть какие-то свои причины так себя вести. Я же не могу нравиться абсолютно всем. Да и не должна, пожалуй. Просто мне не хотелось разлучать тебя с друзьями на праздники. Вы же, наверное, все каникулы обычно вместе проводите?       — Раньше да, — кивнул Римус, чувствуя легкую волну ностальгии. — Обычно собирались у Поттеров на Новый год. Но теперь… Думаю, Джеймс захочет пригласить Лили к себе на все каникулы. Мы все за эти полгода резко выросли.       — А Блэк? — тут же полюбопытствовала Бабси, закидывая в рот очередную шипучую конфету. — Что с ним?       — Сириус раньше жил у Поттеров, — объяснил Римус. — Но этим летом он получил в наследство целый особняк. Думаю, теперь Сириус займётся тем, что будет его обживать. Или громить на своё усмотрение, — он негромко усмехнулся, представляя это зрелище.       — Кстати, — спохватилась Бабси, — Блэк и Марсо тоже могли бы приехать на ферму! С Блэком очень весело пить!       Римус почувствовал, как у него округляются глаза. Он едва не поперхнулся.       — А почему ты решила, что между ними… что-то есть? — осторожно спросил он, пристально глядя на неё.       Бабси снисходительно посмотрела на него, как на человека, далекого от любых любовных дел.       — Я это почувствовала еще когда мы к Хагриду все вместе ходили. Да и пару раз видела, как они вместе выходили из разных кладовок… — она многозначительно подмигнула.       — Они и правда раньше были вместе, — Римус тяжело вздохнул, потирая переносицу. — В каком-то своём, особом, взрывном и совершенно безумном смысле. Но теперь уже нет.       — Я поспорить готова, что они помирятся, — уверенно возразила Бабси. — Они просто… как бы это сказать… — она на секунду задумалась, подбирая слова. — Словно светились рядом друг с другом. Как будто их связывает что-то что может запутываться, растягиваться, но никогда не порвётся.       Римус даже не знал, что ей ответить. Иногда Бабси казалась ему беззаботным ребёнком, а иногда — как сейчас — проявляла удивительную, почти пугающую мудрость.       — Я надеюсь, что ты права, — в итоге вновь вздохнул он. — Просто с Сириусом… иногда трудно не только окружающим. Ему и самому с собой бывает нелегко.       — В любом случае, они тоже приглашены! — весело объявила Бабси, словно этот вопрос был уже давно решён. — Мы могли бы достать настойку из погреба, поиграть в карты… О, или Роуз нам бы погадала на картах Таро! У неё это жутко здорово получается. Она как-то раз точно предсказала, что я встречу высокого блондина с грустными глазами, — она лукаво взглянула на него. — Может, даже Табита захочет присоединиться.       — А сколько твоих тетушек будет дома на праздники? — осторожно уточнил Римус, стараясь прикинуть масштаб катастрофы.       — На Рождество мы собираемся все вместе, но так на ферме живет только Табита. Ну и Роуз к ней часто в гости приезжает, — Бабси коснулась его руки, сжимая её в своём маленьком, тёплом кулачке. — Я понимаю, что мы все немного с приветом, и, наверное, правда со стороны напоминаем не семью, а дурдом, но я обещаю, тебе у нас понравится!       Римус тут же бросился заверять Бабси, что совсем не считает её или её семью какими-то не такими и очень будет рад со всеми познакомиться.       Полностью удостоверившись, что он и правда так думает, девушка пустилась в долгие рассказы о ферме, о животных, которые на ней живут, и о том, как она обычно проводила Рождественские каникулы.       Постепенно леденящая паника в груди Римуса отошла на второй план. Ему как никогда захотелось стать частью её тёплого, хаотичного и безумно живого мира. Это желание было таким острым и настоящим, что почти заглушало голос совести, шептавший ему о том, каким обманом это всё является.       На часах не было ещё и восьми, но Бабси, разморенная тёплым воздухом «Трёх метел», медовухой и невероятным количеством сладкого, вдруг широко зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони.       — Хочешь спать? — спросил Римус.       — Немного, — призналась она, сонно моргая. — Но я не против ещё посидеть. Мы ведь только пришли…       Римус улыбнулся, посмотрев свои наручные часы.       — Мы здесь уже три часа, Бабси.       — Три? — она распахнула глаза, полные искреннего изумления. — Обалдеть! Ладно, наверное, и правда пора возвращаться. А то я усну прямо здесь, и тебе придётся нести меня на руках через пол-Хогсмида…       До замка они шли, держась за руки. Бабси то и дело совала ему в рот остатки конфет, а Римус думал лишь о том, как она умудряется ходить без шапки в такой холод.       По дороге к башне Когтеврана им чудом удалось избежать встречи с Пивзом. Судя по оглушительному грохоту и яростным воплям, доносившимся из соседнего коридора, где полтергейст с диким хохотом крушил рыцарские доспехи, его только что с позором выгнали с приёма у Слизнорта.       Римус, опасаясь стать случайной жертвой разгневанного полтергейста, прижал Бабси к стене и быстро провёл её мимо, пока Пивз их не заметил.       Перед входом в гостиную они остановились. Бабси крепко стиснула его в объятиях, уткнувшись носом ему в грудь.       — Это был просто чудесный день, — прошептала она. — Жалко, что нам уже пора расставаться.       Римус поднял руку и нежно провёл ладонью по её щеке.       — Мы и завтра можем увидеться, — тихо сказал он. — Я буду днём в библиотеке, готовиться к ЗОТИ. Но если ты хочешь куда-то сходить…       — В библиотеку! — перебила девушка, не дав ему договорить. — Я приду в библиотеку.       Она поднялась на носочки и поцеловала его. Её губы были сладкими от конфет, шоколада и сливочного пива. Руки Римуса сами опустились ей на талию.       Видимо, это моя главная слабость...       Бабси прижалась к нему всем телом, и поцелуй внезапно углубился, стал настойчивее, горячее. Её дыхание опалило кожу, и в ответ в нём самом что-то надломилось.       Римус пропускал через себя все её эмоции, как раскаленный песок сквозь пальцы. Яркую, почти ослепительную радость, привязанность и что-то ещё, острое и сладкое, что кружило голову сильнее любой медовухи.       В груди начало разгораться странное, двойственное чувство. Не только трепетная нежность, но и что-то тёмное, ненасытное. Будто в самой глубине его души просыпался голодный зверь. Это пугало и опьяняло одновременно.       Поддавшись странному наваждению, Римус поднял руки и сжал её лицо в ладонях, чуть повернув голову Бабси вбок. Девушка негромко выдохнула прямо ему в губы.       Римус не мог похвастаться огромным опытом в таких делах, но сейчас тело действовало само. А он просто… наслаждался.       Её губы приоткрылись шире в ответ на его давление, и в следующее мгновение их языки соприкоснулись.       Земля ушла из-под ног. Каждая клеточка тела вспыхнула адским пламенем. Римус не был уверен, не забыли ли они вдвоем, как надо дышать. Да и ему было все равно.       Когда Римус скользнул кончиком языка по её нижней губе, Бабси вздрогнула в его руках. Он чувствовал, как пылало её тело даже через несколько слоев одежды. Римус плавился и ничего не мог с этим поделать.       Когда он все-таки нашел в себе силы разорвать поцелуй, ему тут же захотелось повторить все сначала.       Щеки Бабси пылали, а её губы всё ещё блестели от их поцелуя. Но она улыбалась так широко, что Римус, едва переведя дыхание, понял: он мог бы отдать всё, лишь бы видеть эту улыбку снова и снова.       — До завтра, — сказала она, мягко коснувшись его плеча.       — Спокойной ночи, — ответил он, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно, а не сорвался на хрип.       Бабси уже начала подниматься по винтовой лестнице, ведущей в гостиную, когда вдруг остановилась на третьей ступеньке. Она резко развернулась, сложила ладони рупором и громко крикнула:       — Стой, я забыла тебе кое-что сказать!       Римус поднял голову. Сердце пропустило удар. И второй. И третий.       — Что?..       — Я люблю тебя, Люпин!       И, прежде чем он успел хоть слово сказать в ответ, Бабси, смеясь, развернулась и вихрем умчалась в гостиную Когтеврана, оставив Римуса стоять в коридоре. Полностью ошарашенного и с бешено колотящимся сердцем.       Она меня любит.       Услышать от Бабси эти три слова было так же умопомрачительно приятно, как и до дрожи страшно.       Получалось, что она его и правда любила. Это не была просто юношеская привязанность, мимолетное увлечение или школьный роман. А любовь. Самая настоящая.       Римус никогда раньше не испытывал столько противоречивых эмоций разом. Ему казалось, что его буквально разорвёт на части изнутри.       От её слов душа пускалась в безумный, ликующий пляс. Осознавать, что его любят — искренне и сильно, — было настолько новым, таким сладким и головокружительным чувством, что на лице Римуса застыла улыбка. Широкая, почти детская, и совершенно неконтролируемая.       Но чем дальше он отходил от башни Когтеврана, тем больше эта улыбка начинала походить на болезненную гримасу.       Римус давно смог, скрипя сердцем, свыкнуться с мыслью, что вселенная была к нему несправедлива. Что ему страшно не повезло, но это не повод опускать руки. Однако он никогда не просил о такой ответственности. Ответственности за чужое сердце, счастье и будущее.       Она пугала похлеще любого полнолуния. Потому что боль свою он мог как-то перетерпеть. А вот разбить её сердце… Этого Римус бы себе никогда не простил.       Погруженный в свои невеселые мысли, Римус не заметил, как добрался до спальни. Он рассчитывал, что внутри его ждут тишина, покой и книга для «проветривания мозга», но, к своему удивлению, обнаружил там Сириуса.       А точнее, растрёпанного, бледного и взвинченного Сириуса, который с невероятной скоростью опустошал его запасы шоколада на чёрный день.       — Сириус! — воскликнул Римус, останавливаясь на пороге. — Мерлин, где ты был весь день?       Тот даже не повернул головы. Он развернул очередную плитку и отломил от неё половину одним резким движением.       — Не важно, — его голос был хриплым, будто он не разговаривал целый день. — У тебя нет моей палочки?       Римус, подойдя ближе, с лёгкой тоской посмотрел на разграбленные запасы.       — Нет, — ответил он. — А почему она, собственно, должна быть у меня?       — А у Джеймса?       — Не знаю.       — И где он ходит?       — Они с Лили уже, наверное, ушли на прием к Слизнорту.       Сириус в ответ промямлил что-то нечленораздельное и откровенно некультурное, рухнул на свою кровать и закурил. Его серые глаза, блестевшие каким-то новым, полубезумным блеском, скользнули по лицу Римуса.       — А с тобой-то что? — хмыкнул он.       Римус прекрасно понимал, что Сириус просто пытается перевести тему, чтобы избежать новых неудобных вопросов. Но на душе было так погано, что он не был против поделиться хотя бы частью того, что разрывало ему грудь на части. Он медленно сел на свою кровать напротив.       — Бабси пригласила меня к себе на каникулы, — выдавил Римус, глядя на свои руки. Слова звучали плоско, полностью лишённые того восторга, который он чувствовал всего полчаса назад. Он помолчал, собираясь с духом, а затем поднял глаза на друга. — Сириус, как думаешь, если я расскажу ей правду о… о своей болезни, она меня возненавидит?       — И с чего ей тебя ненавидеть?       — Ты сам прекрасно знаешь, с чего, — безжизненно ответил Римус, не отрывая взгляда от своих сцепленных на коленях пальцев. — Это не шутки, Сириус.       — Я тебя умоляю, Рем. Поверь мне, вы – идеальная пара, — Сириус оскалился. — Оба со своими… изюминками.       — Её брат – охотник на оборотней, — голос Римуса стал тише, но твёрже. — И Бабси сама считает их… нас… опасными, неконтролируемыми тварями.       Сириус махнул рукой, сбрасывая пепел на пол.       — У неё перед носом есть отличный пример, что не все оборотни такие. Ты. И вообще, — он сделал очередную затяжку, и его тон стал нарочито легкомысленным, — она должна радоваться, что связалась с тобой. С твоей волчьей выносливостью ты ей в постели такое цирковое шоу устроишь! Ставлю на пять оргазмов за ночь. Хотя… — Сириус откинулся назад, прищурился и сделал вид, что измеряет его пропорции. — С вашей разницей в габаритах, главное, чтобы наша маленькая мисс Марч в Мунго не загремела.       К щекам Римуса прилил жар, но, к своему удивлению, он не смог сдержать короткого, сдавленного смешка. Шутка была абсолютно сириусовская, непристойная и неуместная, но отчего-то на душе стало чуть-чуть легче.       — Ну а если не хочешь, — также небрежно продолжил Сириус. — Просто не говори ей о ликантропии. Это ведь даже не ложь.       Римус покачал головой, и лёгкая улыбка сошла с его лица.       — Я… Я люблю её, Сириус. И не должен больше её обманывать. Для неё честность – это важно.       Сириус встал, подошёл к окну и нервным движением выкинул окурок в ночь. Он стоял, спиной к Римусу, и его силуэт чётко вырисовывался на фоне тёмного неба.       — Как знаешь, Рем, — голос Сириуса прозвучал устало. — В любом случае, как только Эванс доделает своё чудо-зелье и укротит твою волчью сущность, у Марч даже не будет повода задумываться, бросить тебя или нет.       — Ты – сама любезность, — покачал головой Римус.       Сириус, который всегда в ответ на такие фразочки начинал себя нахваливать, в этот раз только безразлично хмыкнул, смерив друга нечитаемым взглядом.       Теперь, когда собственная тревога немного поутихла, Римус наконец заметил, что Сириус выглядит еще хуже, чем он разглядел сначала.       Чёрные как смоль волосы всклокочены, будто он не раз хватал себя за голову; костяшки пальцев на правой руке содраны в кровь; белки глаз налиты кровью; губы, всегда готовые растянуться в насмешливую улыбку, искусаны до крови в нескольких местах.       Сириус выглядел не просто уставшим. Он выглядел потерянным.       Римус выдохнул, понимая, какая буря обязательно последует за любым его вопросом. Но он не мог больше молчать.       — Сириус, — тихо начал Римус. — Где ты провёл всю ночь? И весь сегодняшний день?       Тот не обернулся, продолжая смотреть в темноту.       — Я же сказал, Рем. Не твоё дело. Вытри сопли и не парься.       — Мы все за тебя переживали, — не отступал Римус, вставая с кровати. — Ты унёс Карту, пропал, а теперь заявляешь, что и палочка у тебя исчезла. Что случилось?       Сириус резко повернулся. Его лицо было искажено горькой, ядовито-злой усмешкой.       — Если тебе так не терпится узнать, то Марсо отобрала у меня палочку и заперла в пустом классе. Доволен?       Римус удивлённо моргнул. Он ожидал многого, но не этого. Значит, их план не сработал.       — И… как ты выбрался?       — Никогда бы не подумал, что буду так рад увидеть рожу Филча и его мерзкую кошку, — Сириус запустил руку в волосы, с силой потянув их. — А во всём виноваты вы с Джеймсом. И ваши гениальные планы, — он неприятно усмехнулся.       — Что?..       Сириус подкурил новую сигарету и ткнул ей в сторону Римуса. На пол полетели искры.       — То! — гаркнул он, и его голос сорвался. — Если бы вы не подсунули чёртову кошку, мне бы не пришлось тащиться к Марсо! А потом ещё и… твою мать, да я полночи орал, чтобы меня кто-нибудь выпустил!       Римус почувствовал, как живот скрутился от стыда и дурного предчувствия. Вероятно, он еще не летел головой вниз с башни, просто потому что у Блэка не было на это сил.       — Мы хотели как лучше, Сириус, — честно сказал он. — Чтобы вы наконец поговорили. И… помирились.       — Мне плевать, что вы там хотели! — прошипел Сириус, отворачиваясь и нервно затягиваясь. — Из-за вашего гениального плана я лишился палочки и последних остатков достоинства! Она даже слушать меня не стала!       — И что ты будешь делать теперь? Ты… пойдёшь к ней?       — Да! Нет! Не знаю! Да! — Сириус с силой провёл рукой по лицу, страшно дрожа. — Твою мать, Рем, она заперла меня на сутки в пустом классе!       — Ну… это, знаешь ли, очень в вашем с ней стиле, — Римус не удержался от слабой улыбки.       — Как смешно, — процедил Сириус, бросив на него ледяной взгляд. — Прямо уморительно.       Но Римус видел. Он видел, как каждое слово, каждое воспоминание выкручивало Сириуса изнутри. Видел, как его пальцы сжимались в кулаки, как челюсть напрягалась до хруста. Сириус хотел прямо сейчас, сию секунду, помчаться к Марсо. И он ненавидел себя за это желание. Это противоречие разрывало его на части.       — Сириус, — тихо, но твёрдо начал Римус. — Ты с начала года бегал за ней. Как ни за кем другим. Это… почти то же самое. Ты должен пойти к ней.       — Чтобы она меня опять даже слушать не стала?! — взревел Сириус, оборачиваясь к нему. — Ах, спасибо, Рем, прекрасный совет! Просто блеск!       Римус сделал шаг вперёд. Его собственное терпение начало давать трещину. Все знали, что Сириус ненавидел, когда ему указывали на его ошибки, даже из лучших побуждений. Но сейчас это было необходимо. И будь что будет.       — Ты же сам понимаешь, что должен сделать что-то, а не просто…       Фраза повисла в воздухе. Сириус за секунду преодолел расстояние между ними и навис над Римусом огромной скалой. Его лицо, бледное и искажённое, было совсем близко. На дне покрасневших глаз горело пламя, лишая Блэка всего человеческого.       — Заткнись, — прошипел Сириус. — Я никому ничего не должен. И тем более Марсо, если ей это всё не нужно!       Но Римус, к своему удивлению, совсем не испугался. Вместо этого внутри него поднялась какая-то холодная, ясная решимость.       — Если ты не пойдёшь к ней сейчас, — сказал он, глядя другу прямо в глаза, — то, может быть, ей и правда будет лучше с Регулусом.       Эффект был мгновенным. Сириус стал белым, как мел. Он покачнулся, успев схватиться за столбик кровати и надрывно задышал, как будто только что получил удар в солнечное сплетение.       — Что?! Ты что несешь?..       — Да, лучше, — в голосе Римуса звенела непривычная сталь. — Ты меня никогда не слушал, но я пытался тебе сказать, что твоему брату нравится Марсо. По-настоящему нравится. Пусть он так хорошо прячет любые эмоции, что я не могу их считать.       — Да пошел ты… — глухо выдохнул Сириус, сжимая кулаки. — Не смей говорить так, Римус.       — А как ещё? Ты обязан пойти и поговорить с ней, — не отступал тот. — Сириус, ты всегда добивался того, чего хочешь. Если Лия опять не захочет тебя слушать, сделай всё, чтобы она тебя простила. Ты ведь хочешь этого. Хочешь быть с ней.       — Я… я… Твою мать, — не в силах закончить фразу, Сириус полубезумно рассмеялся, запустив руки в свои вихры. — Я не…       — Ты был счастлив с ней. По-настоящему счастлив. Но своими же руками все рушишь. И ради чего? Чтобы сохранить какую-то свою «свободу»? Да такая свобода никому за даром не нужна!       Смех стих. Ноги Сириуса подкосились, и он тяжелым грузом рухнул на край кровати, прикрыв лицо руками.       — Хватит, — выдохнул он. — Я и без тебя это знаю. Знаю, что должен сделать. Просто… — Сириус с силой вытер лицо ладонями, оставляя красные полосы на бледной коже. — Я ведь её… Я чувствую к ней то же самое, что и ты к Марч. Понимаешь?       Римус осторожно присел рядом и мягко уточнил:       — Ты её любишь?       Сириус поднял на него глаза. Пробирающее до мурашек пламя в них потухло. Осталось только тоска и чуждая ему нежность.       — Годрик, Рем, да ты и так всё сам понял. Не заставляй меня… говорить вслух.       — Тогда у тебя точно не должно быть поводов для сомнений.       — Но если она опять от меня сбежит? — взгляд Сириуса стал совершенно затравленным. — И не захочет… слушать.       — Ты ведь «великий Сириус Блэк», — улыбнулся Римус. — Разве для него есть что-то невозможное?       — Говоришь так сладко, будто хочешь залезть ко мне в трусики, — фыркнул Сириус.       — Я просто рад, что ты признал… осознал то, что происходит с тобой последние пару месяцев, — ещё шире улыбнулся Римус. — Я тобой горжусь. Правда.       — Боги, Рем, иди в задницу, — скривился Сириус, подскакивая с кровати.       Будто по щелчку пальцев, его апатия сменилась лихорадочной, почти панической активностью. Он подскочил к своему шкафу, рывком распахнул дверцы и начал без вышвыривать на пол одну рубашку за другой.       Римус, слегка ошарашенный такой резкой переменой настроения — пусть Сириус всегда был калейдоскоп эмоций — спросил:       — Ты куда?       — Марсо ведь у Слизнорта, да? — отозвался Сириус, стягивая с себя потрепанную футболку. — Всех змей туда сегодня позвали…       Спохватившись, он метнулся к тумбочке, выдернул из ящика Карту и развернул её на кровати так резко, что пергамент чуть не порвался.       — Да, она там, — выдохнул Сириус. В его голосе прозвучало дикое облегчение.       — И что ты будешь делать? — спросил Римус, смотря на друга взглядом полным гордости.       — Я найду её. Верну свою палочку. Вероятно, получу пару пощечин, — на этих словах Сириус облизнулся. — А потом… — он повернулся к Римусу, и в его серых глазах вспыхнул тот самый неукротимый блэковский огонёк, который означал одно — Сириус поставил себе цель, и ничто не помешает ему её добиться. — А потом я сделаю так, чтобы Марсо больше не смогла от меня сбежать. Никогда. Даже если для этого мне придётся на неделю запереть нас в Выручай-комнате и приковать её к кровати.       — Стой, я немного не это имел в виду… — сразу всполошился Римус.       Но Сириус его не услышал. Его в спальне уже не было.