67. Джентельмены предпочитают блондинок I
31 января 2026 г., 23:49
Лия и подумать не могла, что можно любить Сириуса Блэка ещё сильнее. Но оказалось, что она глубоко заблуждалась. С каждой минутой, проведенной с ним наедине, Лия влюблялась в него ещё больше.
После ванной старост они, зайдя на кухню, отправились прямиком в Выручай-комнату. И само время исчезло, как будто его и не было вовсе. Остались только они и бесконечное, тягучее, сладкое «сейчас». Лия даже забыла о том, что не спала уже больше суток.
Весь остаток ночи, а может быть, и все утро, они просто валялись на огромной кровати, любуясь фальшивым звёздным небом, что создала магия Выручай-комнаты.
Сириус, зарывшись носом в её мокрые и окончательно спутавшиеся кудри, рассказывал истории об их с Мародёрами проделках, о квиддиче, о планах по украшению замка, которые наверняка приведут Филча в ярость, и о своих намерениях наконец-то освоить гитару.
И пусть Сириус сам, зевая, путался и начинал вновь рассказывать что-то по десятому разу, Лии было всё равно. Она могла слушать этот хрипловатый, срывающийся на смех голос вечно.
Когда же в какой-то момент, убаюканная переизбытком эмоций, Лия уснула, то даже сквозь крепкий сон чувствовала, как он то и дело поглаживает её по волосам или голому плечу, словно боясь, что она исчезнет.
И Лия бы соврала, сказав, что, проснувшись, не стала в панике оглядываться по сторонам, чувствуя то же самое.
Но Блэк был на месте. Он, развалившись звездочкой на кровати и забрав себе все одеяло, бормотал что-то во сне, сладко причмокивая. А луч фальшивого рассвета, пробивавшийся сквозь нарисованные звезды, золотил его ресницы и резкую линию скулы.
Он был её. А она — его. Это был факт. Простой и неоспоримый.
Проснувшись, Сириус, поняв, что от рубашки остались только лоскуты ткани, обмотался в простынь, как греческий бог, и отправился на кухню.
Вернулся он под завязку нагруженный едой — целой горой сэндвичей, пирожков, фруктов и кувшином апельсинового сока.
Поначалу она подумала, что Сириус собирается провести с ней в Выручай-комнате пару лет. Точно не меньше. Однако Лия, к собственному удивлению, почти всё съела сама, да ещё и отправила Сириуса за добавкой.
Правда, десертом, в который раз, стала она сама. Хотя о том, кто кого съел, можно было спросить долго.
Лия, конечно, догадывалась, что у Сириуса есть зачатки мозга — чего стоила его изобретательность, когда он доставал её первые два месяца в Хогвартсе, — однако оказалось, что его фантазии можно было только позавидовать.
За те два дня, что они провели в своём маленьком, отрезанном от мира раю, Выручай-комната по его запросу превращалась в самые неожиданные декорации.
В роскошную спальню с балдахином и шёлковыми простынями. В огромный бассейн с пенящейся, пахнущей лавандой и тёплой, как парное молоко, водой. В нечто, похожее на квиддичную раздевалку, с узкими скамейками и десятком мётел. В слегка жутковатое помещение, от пола до потолка забитое подушками, и, наконец, в её домашнюю лабораторию.
Правда, для антуража Сириус попросил ещё и граммофон, без конца исполнявший «Марсельезу» с таким революционным пылом, что впоследствии аппарат был варварски уничтожен двумя заклинаниями, одновременно выпущенными из их палочек.
И даже несмотря на такое откровенное глумление над всем французским, Лии нравились абсолютно все его идеи. Сириус словно читал её мысли, воплощая их в реальность раньше, чем она успевала открыть рот.
Хотя чему было удивляться? Так было всегда. За исключением того, что теперь это был её Сириус.
Его штормовые глаза, в которых сквозь плотные серые тучи теперь пробивались яркие солнечные лучи, были её. Его крепкие руки, стискивавшие её так, что на коже оставались следы, — тоже.
Все его пошлые и острые шуточки, за половину которых он получал лёгкий подзатыльник, теперь доставались ей. Как и поцелуи, которые он выторговывал после такого акта «насилия».
Его ненасытность, его буйная, ребячливая непосредственность и колкая, смертоносная язвительность — всё, что Лия так любила в Сириусе, отныне принадлежало только ей.
Он любил её. У Лии больше не было сомнений. Его любовь была именно такой, как она себе представляла в самых смелых и казавшихся раньше глупыми фантазиях. Горячей, требовательной и всепоглощающей, как лесной пожар.
Такой любви нельзя было противостоять.
Особенно раз Сириус сам пришёл к ней и всё исправил. Заслужил прощение. Разрушил все её сомнения, завалив обломки таким шквалом чувств, что от прошлого не осталось и щепки.
Ведь по-другому, оказывается, и быть не могло. Он бы её не отпустил. И Лия понимала, что и сама уже никогда Блэка не отпустит.
Всё-таки не только он знал чары, способные приковать кого-то к кровати.
Лия не была уверена, что кто-либо хоть раз любил её так. Ни Люсьен, ни Эдвин, ни… Рег.
В голове все время была неразбериха. Ноги и руки совсем не слушались. А в животе, кружась в безумном вихре, плясали сотни огненных мотыльков, что тянулись к Сириусу, как к самой яркой звезде.
К тому же Сириус виртуозно вытравил из её головы даже мысли о брате и о Регулусе, хотя глубоко внутри Лия понимала, что это затишье не может длиться вечно.
Но возвращаться в реальность не хотелось ни ей, ни ему.
Они смеялись до слёз, ссорились до хрипоты, целовались, едва успев перевести дух, снова и снова доводили друг друга до белого каления. Это сладкое, головокружительное безумие было самым лучшим, что Лия когда-либо испытывала.
И единственным, что вообще имело значение.
Порой от такого количества чувств Лие даже становилось слегка страшно. Но рядом был Сириус. А значит, бояться было глупо.
Блэк, которого она знала раньше, — злой, грубый и мечтавший сделать ей больно, — окончательно стал лишь плохим сном, о котором Лия уже и не помнила наутро.
Её Сириус был совсем другим. Чутким, заботливым и очаровательно невыносимым.
Невыносимым настолько, что с лица Лии не сходила такая обалдевшая и влюбленная улыбка, что очень скоро у неё начали болеть щеки и скулы.
А её тело с каждым днем покрывалось все новыми и новыми отметинами — синяком в форме его большого пальца на бедре, царапинами от ногтей на шее и отпечатками зубов на ключицах.
Это была карта его владений, написанная на её коже.
Правда, когда Лия впервые увидела их с Сириусом в полный рост в зеркале — два измученных, растрёпанных, но при этом сияющих тела, с головы до ног покрытых бордовыми метками, — ей на миг стало страшно.
Они выглядели так, будто стали жертвой целой стаи голодных собак. Или орды разъярённых гиппогрифов.
Но к огромной радости Лии, у неё быстро появилось новое, абсолютно смертоносное оружие, куда более страшное, чем любые засосы и укусы. Ведь против него у Сириуса не было ни малейшей защиты.
Стоило ей шёпотом произнести: «Я люблю тебя, Сириус», — как из Блэка будто выкачивали всю дерзость и самоуверенность. Он замирал, по его лицу расползался самый настоящий, огненно-алый румянец, достойный герба Гриффиндора, а на лбу выступала лёгкая испарина.
Сириус отводил взгляд, бормотал что-то невнятное или просто прижимал её к себе так крепко, словно пытался скрыть своё смущение в складках её огромной футболки.
И Лие безумно нравилась эта власть. Нравилось знать, что за его непробиваемой броней наглости и самодовольства бьётся такое же уязвимое, пылкое и преданное сердце, которое она могла заставить трепетать одним лишь шёпотом.
Да и удержать в себе слова «я люблю тебя» было почти физически невозможно. Они сами находили дорогу наружу, стоило ей только посмотреть на него.
Любовь, живущая в ней, была слишком живой и слишком настоящей, чтобы держать её взаперти.
Этот фейерверк эмоций окончательно сводил Лию с ума.
Она была готова раствориться в Блэке без остатка. Трепетать от одного его испепеляющего взгляда, задыхаться в его поцелуях и терять почву под ногами от мимолётного прикосновения.
Раствориться в нем… Нет. Этого было уже недостаточно.
Как недостаточно было дышать одним воздухом, гореть одним пламенем и чувствовать, как его сердце бьется в унисон с её.
Всего этого было ничтожно мало. Ни слова, ни жесты, ни самые страстные прикосновения не могли вместить ту любовь, что обрушилась на Лию, как цунами, сбивая с ног и утаскивая в стремительный, головокружительный водоворот по имени Сириус Блэк. Она захлебывалась этим чувством, и каждая новая волна только сильнее привязывала её к нему.
Больше всего на свете Лие хотелось одного — чтобы это безумство, полыхавшее в её груди, никогда не угасало. Чтобы оно лишь ярче разгоралось и обжигало изнутри, стирая грань между сном и явью, между «я» и «он».
И делая её просто чертовски, до неприличия счастливой.
***
— Предлагаю сегодня выбраться на обед, — сонно потянулся Сириус, подкурив сигарету. — Мы, кажется, уже на три дня опоздали с тем, чтобы огорчить женскую половину Хогвартса важной новостью. Лия, сидя на краю кровати и пытаясь выдернуть расческу из безнадежного колтуна на голове, вскинула бровь. — А как же мужская половина? — Нет, Марсо, прости, но я по девочкам. Ты-то уж должна была заметить, — фыркнул Сириус. Он лениво провёл рукой по её обнажённой спине, заставив Лию вздрогнуть. — А если ты про тех, кто на тебя слюни пускает… Я лично прослежу, чтобы они к тебе и на десять футов не подходили. Лия с парочкой проклятий наконец высвободила расческу вместе с пучком белых волос и с отвращением отложила её на тумбочку. — Придурок, — беззлобно заявила она. В меру ревнующий Блэк был существом крайне милым. — Неужели нам обязательно куда-то идти? Мы только из Выручай-комнаты вернулись… На третий день, когда ей окончательно надоело ходить в одной и той же растянутой футболке, они приняли нелегкое решение переместиться обратно в спальню Слизерина. Но если на такие жертвы Лия была готова пойти, то возвращаться к школьной рутине, где её ждали контрольные и куча эссе, которые за неё больше никто не делал, желания было чуть меньше, чем никакого. Сириус, привстав на кровати, обнял её сзади, прижав подбородок к макушке. Его голос прозвучал прямо у уха, бархатный и полный задора: — Да брось. Будет весело. Обещаю. — И что ты задумал? — прищурилась Лия, ловким движением выхватив у него сигарету. Дым приятно защекотал легкие. Сделав затяжку, она всунула её ему обратно в зубы. — Оркестр из домовых эльфов мы уже заказать не успеваем. Сириус загадочно улыбнулся, и в его глазах вспыхнули те самые искры, которые предвещали либо гениальную шалость, либо колоссальный скандал. А чаще — и то, и другое сразу. — У меня есть идея получше, — важно объявил он. Сунув руку в карман брюк, Сириус достал на свет два алых гриффиндорских галстука со светящимися надписями, выведенными крупными буквами. — «Личное сокровище Сириуса Блэка. Руки прочь», — прищурившись, прочитала Лия фразу на протянутом ей галстуке. — Я сначала хотел написать «личная собственность», но подумал, что так куда изысканнее, — буднично заметил Сириус. — Тебе лучше вообще иногда не думать, — фыркнула Лия, потянувшись ко второму галстуку. На нем светилась надпись куда скромнее: «СУПЕР-ЗВЕЗДА СИРИУС БЛЭК». — Где ты их вообще нашёл? — спросила она, с трудом сдерживая смешок. — Сам сделал. Ночью, пока ты спала, после того как заскочил в башню за формой, — он самодовольно ухмыльнулся. — За такие чары мне на ЖАБА должны автоматически «Превосходно» поставить. Лия медленно подняла на него взгляд, и на её губах расплылась лукавая, ядовитая улыбка. — Мне кажется, на твоём галстуке ошибка. — Да ну? — Сириус нахмурился, поднеся свой галстук к глазам. — «Блэк» с «к» на конце, всё в порядке… — Он не зелёного цвета, — невозмутимо заключила она. Сириус дёрнулся так, будто его укусили. Серые глаза вспыхнули праведным гневом. — Я ни за что не буду носить слизеринский галстук, — отрезал он. — Даже ради самой остроумной шутки в мире. Это против моих принципов, морали и эстетического вкуса. Лия сделала вид, что возмущена, надув губы и скрестив руки на груди. — Разве так честно? Может, мне не идет красный. — Во-первых, — перебил Сириус, взяв её за подбородок, — тебе иду я. А во-вторых, — его тон стал низким, игриво-угрожающим, — никто не говорил, что я благородный гриффиндорец. Одним ловким движением он перехватил галстук, накинул ей на шею и затянул узел. Ткань легла под горло, слегка сдавив его. По спине пробежали приятные мурашки. Лия прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть вздох, и кокетливо попросила: — Одень мой галстук. Серая радужка в глазах Блэка стремительно сузилась, превратившись в тонкие, блестящие полумесяцы. Лия, чувствуя, как власть перетекает к ней, решила не останавливаться на достигнутом. Тем более раз теперь в руках у неё было невероятно действенное оружие. — Сириус… — выдохнула она, подняв на него взгляд. Отборно выругавшись себе под нос, Блэк сглотнул. Кадык резко дернулся в горле. На его виске запульсировала тоненькая венка. Ещё чуть-чуть и кое-кто пойдет на обед в зеленой мантии… Однако Сириус ни в какую не желал сдаваться. С трудом отвернувшись и выпустив из пальцев её галстук, он подхватил одеяло и укутал в него Лию, как мумию. — Ты пользуешься запрещенным приемом, — пробурчал он. — Это нечестно. — Я тоже не благородный гриффиндорец, — плотоядно ухмыльнулась она. Сириус, стараясь сохранить остатки самообладания, уселся напротив и провел рукой по лицу. — Если бы я всегда велся на красивые глаза, Сохатый всегда выигрывал бы у меня в карты. Не поверишь, но когда Поттер не хочет отдавать выигрыш, он становится ещё тем скользким засранцем… — В карты? — тут же оживилась Лия. — Да я легко тебя разгромлю. — Я бы на твоем месте не был так уверен, — самодовольно заявил Сириус. — Вот ещё! — с жаром возразила Лия, скинув одеяло и достав из тумбочки потрепанную колоду карт. — Я могу тебя обыграть даже с закрытыми глазами. — И на ком ты, интересно, практиковалась? На Реге… — Да на всех по чуть-чуть, — быстро ответила Лия, начав тасовать колоду. Вот она. Еще одна причина, по которой Лия подсознательно не хотела покидать их чудесный, беззаботный мирок Выручай-комнаты. Потому что помимо контрольных и домашних заданий там, в реальном мире, её ждал Рег. Рег, с которым она обошлась самым ужасным образом. Теперь, когда они с Сириусом окончательно были вместе, Лия не понимала, должно ли ей быть стыдно именно за это. Её любовь была взаимной. И Сириус лично собрал её сердце обратно по кусочкам. Ради неё он пошёл на то, что в его вселенной гордости и гнева было практически невозможно. Пришел и просил прощения. Признался в своих чувствах. Сделал всё то, на что, как уверенно заявлял Регулус, его брат никогда не будет способен. Младший Блэк ошибся. А её самые наивные, глупые надежды, за которые он попрекнул её, оказались не такими уж глупыми. Регулус имел полное право обижаться, злиться и ненавидеть брата. Однако Лия не хотела чувствовать себя виноватой за то, что она не полюбила его так, как Рег того хотел. Ей было стыдно за другое. За то, что она не заметила его чувств раньше, когда еще можно было всё мягко остановить. За то, что причинила ему боль своим неловким, резким отказом. За то, что он застал её с Сириуса после их поцелуя — прекрасного свидетельства еще одного предательства. И за то, что она… переспала с ним. Стоп. Мерлин. Об этом в присутствии старшего Блэка было опасно даже думать. Слишком многое могло отразиться у неё на лице. Лия прекрасно знала, что Сириус сделает с Регом, если обо всём узнает. И никакие оправдания, доводы о боли, одиночестве и ответные обвинения здесь не помогут. Сириус просто порвет брата на части. Буквально. И, вероятно, даже не пожалеет потом. Сириус и так вроде закрыл глаза на то, что Лия, разумеется, по его вине, целовала Регулуса. Правда, нутро подсказывало, что одна искра, один крошечный предлог — и этот разговор обязательно случится. И навряд ли они вдвоем после этого не отправятся в Больничное крыло к мадам Помфри на длительное лечение. Лия не питала ложных надежд. Она понимала, что ей вряд ли удастся создать хотя бы иллюзию мира между Блэками. Однако видеть, как они из-за неё, её любви и её ошибок готовы перегрызть друг другу глотки… Это было слишком. Эту цену Лия платить не хотела. И не могла. Ведь Рег все еще был её другом. Тем, с кем можно молча посидеть у камина, кто с радостью покажет ей множество прекрасных фортепианных произведений и с кем весело болтать о глупостях, заставляя его краснеть до корней волос и фыркать с напускным возмущением. И с кем всё было… просто. Точнее, раньше было. Но, несмотря ни на что, в глубине души Лия надеялась, что они смогут продолжить дружить. Правда, как завести с ним разговор после всех событий последней недели, она не знала. Какие слова найти? С чего начать? «Прости» звучало слишком кратко и неискренне. «Давай забудем» — жестоко и пренебрежительно. «Мы можем остаться друзьями» — как насмешка. Мысль о том, что Рег, такой закрытый, такой гордый и такой ранимый внутри, где-то там совсем один, сжимала сердце в ледяные тиски. Она ведь была его первым настоящим другом. Как, впрочем, и он — её. — Марсо, ты чего зависла? — спросил Сириус, выдернув Лию из размышлений. От нетерпения он покусывал нижнюю губу. — Раздавай, давай. Лия тряхнула копной кудрей, отчего те взметнулись белым облаком, отгоняя прочь лишние мысли. — Ну что, Блэк, — она вызывающе улыбнулась и потерла руки с видом заядлого картёжника. — Готовься к полному и безоговорочному поражению. Через десять минут, Лия, к своему собственному ужасу и негодованию была разбита в пух и прах. — Ты… ты жульничал! — возмущалась она, крайне обиженно сверля Сириуса взглядом. — Я не могла тебе проиграть! — Но проиграла, — невинно улыбнулся он. Оставив на её покрасневшей щеке мягкий поцелуй, Сириус встал и повертел перед носом Лии красным галстуком. — Так что, ma cherie, свой зеленый ужас ты на меня не наденешь. О, это мы еще посмотрим…***
Когда они вошли в Большой зал, Лия на секунду зажмурилась, сражённая внезапной волной звуков. За пару дней в Выручай-комнате она совсем отвыкла от этого многоголосого хаоса. Воздух гудел от голосов, звона ложек о тарелки, словно улей, и пах жареным мясом и свежей выпечкой. Младшекурсники метались меж столами, словно перепуганные стайки воробьёв. Кто-то из студентов постарше с пеной у рта оспаривал результаты последних матчей, а кто-то, готовясь к Балу, с гордостью демонстрировали друг другу свежие покупки из Хогсмида. Надо бы сходить на примерку платья… Пока Лия была занята дилеммой, брать с собой Сириуса или нет, она даже не заметила, как некоторые студенты стали оглядываться на них. Кто-то, прищурясь, читал надписи на их галстуках, но больше шепота и удивленных взглядов вызывали их сцепленные руки. И вероятно, истерзанные шеи, которые воротнички рубашек скрыть не могли. Но Лия, уже привыкшая трогать Сириуса когда и как ей вздумается, просто проигнорировала это липкое чужое внимание. Она лишь помахала Нотт, которая, заметив её из-за стола Слизерина, выразительно закатила глаза и указательным пальцем провела по своему горлу, явно намекая на красный цвет галстука Лии. — «Сокровище»… и «Супер-звезда»? — с лёгкой усмешкой прочитал вслух Люпин, слегка склонив голову набок, когда они подошли к нему и Поттеру. — Очень… оригинально. — «Руки прочь», — добавил Сириус, по-хозяйски обнимая Лию за талию. — Всех касается. Кроме меня. — Mais quel idiot tu es! — фыркнула Лия, старательно пряча довольную улыбку. А потом отвесила ему лёгкий, но звонкий щелбан по лбу. Сириус, с комичным драматизмом схватившись за лоб, застонал и повалился на скамью. Но его страдания длились ровно до тех пор, пока он не заметил на столе дымящийся суп, сочное жаркое, гору картофеля и пухлые клёцки. На еду он набросился как настоящий гриффиндорский лев. Поттер, до этого смотревший на Лию и Сириуса с глуповатой и слегка обалделой улыбкой, хихикнул: — Что, силы кончились? Выглядишь измотанным, Бродяга, — прищурившись, он добавил: — А ошейник и правда миленький. — Не пережживай, сладфкий, — ответил Сириус, не прекращая жевать. — Они на тебя у меня вщюгда найдутся. Лия, усмехнувшись, села рядом и повернулась к Люпину: — А где Эванс? — Задержалась у Слизнорта, — ответил тот, пододвигая к себе корзину с булочками. — А, вон и они! К их столу подошли слегка смущённая вниманием профессора Эванс и сам декан факультета. Слизнорт, оборвав свою, видимо, очень увлекательную речь об успехах Эванс в подборе «идеально сбалансированной пропорции печени дракона», заметив Лию, всплеснул руками. Его лицо озарилось широкой, искренней улыбкой. — Мисс Марсо! Как я рад вас видеть! — завёл он свою излюбленную шарманку. — Признаться, я уже заволновался, куда вы подевались прямо в середине нашего маленького приёма! Вы будто испарились, а я ведь хотел вас познакомить с парочкой интересных коллег из Министерства… Старшего Яксли мне вполне хватило… — Это всё… головная боль, профессор, — ляпнула она первое, что пришло в голову. «Головная боль» рядом с ней многозначительно поиграла бровями, отчего Поттер, только что хлебнувший тыквенного сока, страшно закашлялся. Слизнорт, не заметив этой немой пантомимы, сочувственно кивнул, сцепив свои пухлые пальцы в замок. — Ах, мигрени – неприятнейшая вещь! Если вам не станет лучше, обязательно обратитесь к мадам Помфри! Пропустить Бал – непростительно! И… контрольные, разумеется, — добавил он уже с деловой интонацией. — Так что я буду ждать вас у себя в кабинете после обеда! Не подведите меня, дорогая! Как только его фигура, обтянутая в клетчатый пиджак, отпылала на приличное расстояние, Лия тут же ткнула Сириуса в бок. — Это всё из-за тебя! — возмутилась она. — Я же говорила, что не нужно было никуда идти! Эванс, усаживаясь напротив и смазывая маслом хлеб, философски заметила: — Долги все равно пришлось бы сдавать. Хоть сейчас, хоть в следующем семестре. Лучше уж разделаться с этим побыстрее и со спокойной душой наслаждаться каникулами. Лия страдальчески вздохнула и снова, уже сильнее, ткнула Сириуса в ребро. — Слышишь? Всё из-за тебя! Тот, не отрываясь от жаркого, буркнул: — Расслабься. Пусти меня к себе под парту, и я помогу тебе всё списать. — Знаю я, что ты будешь там делать вместо помощи… Сириус, наконец оторвавшись от тарелки, повернулся к ней. На его губах расцвела хищная улыбочка, заставившая Лию подумать, что взять его с собой на Зелья, в целом, и не такая плохая идея. Особенно если эти губы окажутся… Прочитав по крошечным звездочкам в голубых глазах, что его фраза произвела нужный эффект, Сириус быстро поцеловал Лию в щеку. — Только не проклинай меня в отместку, ладно? — подмигнул он ей. — Мне ведь тоже эти долги закрывать. Так что считай, мы квиты. Люпин и Эванс, до этого с неослабевающим любопытством рассматривающие преобразившегося Сириуса, переглянулись с ноткой легкой тревоги. — Проклинать? — хором переспросили они. — В начале года, когда он меня доставал, я зачаровала свои вещи так, чтобы Блэк не мог их трогать, — буднично пояснила Лия. — Всего лишь примитивные Охранные чары. Пара рунных цепочек, да верная комбинация символов. — Так вот почему ты тогда с повязками на ладонях ходил… — пробормотал Поттер, почесав затылок. — И пах жареным мясом с гарью. — Правда романтично? — проворковал Сириус, придвинув к Лие тарелку с мясом и клецками, чтобы она наконец нормально поела. Выражения лиц за столом говорили сами за себя. Поттер, Эванс и Люпин смотрели на них со смесью ужаса и недоумения. — Как мило… — первой криво улыбнулась Эванс, явно не зная, как ещё отреагировать. — Это вы ещё не видели, как она меня сегодня галстуком чуть не придушила, — продолжил забавляться Сириус. — Я так до каникул не доживу. — Кстати, — откашлялся Люпин, быстро сменив тему, — Бабси приглашает вас всех к себе на ферму на каникулах. Эванс сразу оживилась и, не дав Поттеру и слова вставить, ответила за них двоих: — Мы с радостью! — Эй! — запротестовал Поттер. — У нас же были другие планы… Мы хотели… Ай! — Он взвизгнул, когда Лили безжалостно ткнула его локтем под ребро. Сжавшись от боли, он покорно выдохнул: — Ладно, хорошо. Мы согласны. — Я пока не знаю, что буду делать на каникулах, — пожала плечами Лия, оглядываясь в поисках подноса с десертами. — Конечно же, жить у меня, — заявил Сириус так же буднично, как она только что говорила о проклятиях. — Для её высочества принцессы у меня припасён целый особняк. — Особняк, — хмыкнул Джеймс, прикрыв рот ладонью, — в котором так никто и не убрался. А у Блэков, между прочим, есть традиция хранить всякие проклятые вещи в сервантах. Сириус незаметно показал ему неприличный жест рукой. — Признай, Сохатый, ты просто завидуешь тому, что твои чашки с тарелками не могут обречь тебя на долгую и мучительную смерть. — Какая безвкусица, — фыркнула Лия, — как раз в духе «великих и страшных» английских чистокровок. Старый замок полный проклятий и портретов предков-маньяков. — Вот приедешь и совьешь нам там любовное гнездышко, — не отставал Сириус. — Какие у тебя вообще могут быть дела? — Кроме тебя? — уточнила она, поднимая бровь. — Именно. Кроме меня. Конечно, Лия была совсем не против провести все каникулы с Блэком. Или посмотреть с ним Лондон, о котором он столько рассказывал с таким жаром, как будто это был не город, а лучшее место на земле. Сириус обещал привести её в свой любимый магазин «Всё для квиддича», потом в один из магазинчиков пластинок на Чаринг-Кросс-роуд, где он зависал часами, перебирая винил, и, конечно, познакомить со своими любимыми пабами в Сохо и Косом переулке. Лия не возражала ни против одного пункта этого плана. Особенно учитывая, что остаток летних каникул она просидела взаперти в поместье с Орриком и не видела ничего, кроме унылого пейзажа за окном. Перспектива гулять с Сириусом вдвоем по шумным улочкам среди огней и музыки даже казалась слегка нереальной. Но оттого не менее желанной. Только одно не давало Лие покоя. Люсьен. В то, что он, по словам Нотт, приедет в Англию на какой-то зимний приём, Лия уже почти не верила. Точнее, ей отчаянно хотелось верить, но не получалось. Его молчание на протяжении полугода было слишком уж странным для человека, который обычно докучал ей каждый день, обязательно спрашивал её мнение по любому вопросу и спал с ней в одной кровати до десяти лет. А самое ужасное заключалось в том, что единственный, кто мог знать причину или хотя бы сказать, в порядке ли с Люсьеном всё, был отец. Но Его Темнейшество любое её письмо мог просто проигнорировать, посчитав, что ответ она не заслужила. Так что других вариантов, кроме как спросить обо всём лично на каникулах, не было. Или, на крайний случай, пригрозить, что либо весь особняк сгорит дотла, либо Арман немедленно отправится во Францию за Люсьеном. Хотя, конечно, Лия уже в красках представляла, как при встрече свернёт брату шею за то, что тот просто забыл о ней. Или превратит его в чашку для зубных щёток. Или в игрушку для Хвостороги. Или… Она отложила вилку, которую сжимала так сильно, что тонкий металл чуть не погнулся, и, стараясь унять колкое раздражение, ответила: — В любом случае, мне сначала нужно будет спросить у отца. И если приедет Люсьен… я и с ним хочу время провести. Сириус хмыкнул, и в его глазах промелькнула знакомая ревнивая тень. — Ну, проведёшь пару дней, и хватит. Лия возмущённо повернулась к нему. — Это же мой брат! — Хорошо, три дня. В этот момент вновь вылить Блэку на голову кубок тыквенного сока показалось Лие отличной идеей. Но Люпин, словно прочитав её намерения, незаметно отодвинул и кубки, и кувшин в сторону. — Я не обязана выполнять все твои желания, — отрезала Лия, с вызовом подняв подбородок. — А тем более, ты не имеешь права указывать, что мне делать. — Не обязана… — Сириус прищурился, и в его позе появилась опасная, хищная расслабленность. — Знаешь, у меня есть идея. Давай сыграем в карты. На желание. Ты ведь наверняка хочешь взять реванш за утреннее унижение. — В карты? — тут же оживился Поттер, с грохотом отодвинув свою пустую тарелку. Он, похоже, совершенно не заметил, как в голубых и серых глазах, сверливших друг друга, загорелись по-настоящему недобрые, азартные огоньки. — Я тоже хочу! А ты, Луни? Люпин потер переносицу, будто уже чувствуя головную боль. — Нет, в карты с Сириусом я больше не играю. Урок усвоен. Вот будь это шахматы… Ага, значит, шахматы — его слабое место… — Да тебе просто везёт каждый раз! — Либо кому-то уже пора выучить, как ходят фигуры, — невозмутимо ответил Люпин, и в уголках его глаз собрались мягкие морщинки. Сириус в ответ показал другу язык, но тот только спокойно улыбнулся, и тонкие шрамы, пересекавшие его бледное лицо, пошли волной, став на мгновение чуть глубже и заметнее. За весь обед Лия даже не вспоминала о том, что рассказал ей Рег. Если Люпин и был оборотнем, ей было совершенно всё равно. В её глазах он не стал от этого хуже, страшнее или опаснее. Наоборот, Лия только ещё раз убедилась в том, что Люпин — замечательный и невероятно сильный человек, с которым судьба обошлась вопиюще несправедливо. И если его друзья приняли правду о ликантропии, то и она готова была сделать то же самое. Даже если лично Люпин ей ни о чем не рассказывал. Да и, пожалуй, на вряд ли когда-нибудь расскажет. Но это было уже не её дело. — Ну так что, будем играть? — Поттер в который раз нервно поправил очки, уже ерзая на месте от предвкушения. — Лили, ты с нами? Девушка покачала головой, вставая из-за стола и собирая свои вещи. — Мне нужно встретиться с другими старостами у Флитвика. Вы уж без меня разбирайтесь со своим пари на порабощение. Люпин тоже поднялся, взяв в руки небольшую коробку с какими-то серебряными приборами, которую Лия до этого не заметила. — И мне пора. Я обещал помочь Бабси с Астрономией. Приятного аппетита и… удачи, — в его взгляде, обращённом к Сириусу, легко читалось: «Ведёшь себя как идиот, но я за тебя рад». Тот в ответ обворожительно улыбнулся, с важным видом поправил свой красный галстук и, дождавшись, когда Лия достанет из сумки потрёпанную колоду карт, скомандовал: — Ну что, раздавай, Марсо. Первый пал, как и ожидалось, Поттер. Сириус, с непроницаемым лицом профессионального шулера, вытянул из рукава (в прямом или переносном смысле — осталось загадкой) последнюю нужную комбинацию. Поттер пыхтел, краснел от досады и с обиженным видом, подперев щеку рукой, развалился на скамье. Его гордость была уязвлена, но азарт не угас. Он тут же принялся наблюдать за игрой Сириуса и Лии, всей душой болея за последнюю, потому что желание, которое он теперь был должен Блэку, сулило ему как минимум неделю неприятных поручений. Дела у Лии, однако, шли откровенно так себе. Ни её собственные познания в блефе, ни наблюдения за хитрыми комбинациями и уловками Регулуса, с которым они частенько коротали вечера за картами, почему-то не помогали. Сириус читал её как открытую книгу, предугадывая каждый следующий ход с пугающей точностью. Но Лия очень хотела победить. Она уже представляла, как заставит Сириуса надеть ненавистный ему изумрудно-зелёный галстук. Конечно, она не хотела его по-настоящему унижать — хоть и считала всю эту факультетскую вражду детской глупостью, — но вот немного позлить и уязвить его блэковскую гордыню… Всегда пожалуйста. Возможно, Сириус был лучше в картах. Но она была хитрее. Дождавшись своей очереди, Лия с беззаботным видом сбросила один из козырей, а под столом, разувшись и плавно вытянув ногу, провела ступнёй вверх по щиколотке Сириуса. Тот замер. Карта в его пальцах дрогнула. Серые глаза, секунду назад такие сосредоточенные и аналитические, на миг помутнели, утонув в её. Довольная произведённым эффектом, Лия откинула белые, спутанные после утра кудри с плеча. Одной рукой она лениво потянулась к верхним пуговицам своей рубашки. Ловкие пальцы быстро справились с застёжками, обнажив тонкую шею, ключицы и парочку алых, вызывающий следов от его зубов. По цвету они идеально сочетались с галстуком, светясь так же, как и буквы на нем. Раз — Сириус сглотнул, отчего его кадык резко дёрнулся. Два — он инстинктивно ослабил свой галстук, будто ему внезапно стало нечем дышать. Три — его ноги под столом сомкнулись, пытаясь не дать ей продвинуться дальше. Какая прекрасная картина… Сделав вид, что не понимает его бурной реакции, Лия продолжила начатое. Она слегка потянула ткань рубашки в сторону, открыв ещё дюйм перламутровой кожи. Сердцебиение Сириуса наверняка слышал весь Большой зал. А если нет, то точно услышал, когда Лия плавно скользнула ступней выше, по внутренней стороне его брюк, пока не остановилась в опасной близости к паху, совершенно недвусмысленно надавив. Четыре — Сириус крепко зажмурился, и его челюсть напряглась до хруста. Сквозь зубы вырвался сдавленный, нечленораздельный стон. Вот ты и попался, Блэк… Прошла всего пара секунд, прежде чем его пальцы разжались, выпустив не ту карту. Он сбросил короля, когда на кону была вся игра. Лия медленно убрала ногу и обулась. На её губах расцвела лукавая улыбка, в которой искрилось торжество и обещание расплаты. А вот Сириус был пунцовым до самых корней своих тёмных волос. — Ну что, Блэк, — она помахала картами перед его носом, как веером. — Кажется, кое-кто только что проиграл. — И какое твоё… желание? — процедил он. Не торопясь, Лия наклонилась к своей сумке и достала оттуда тот изумрудно-зелёный слизеринский галстук. Она положила его на стол. А затем посмотрела на Сириуса, невинно захлопав ресницами. — Прошу вас, мистер Блэк. Примерьте. Сириус посмотрел на галстук, будто на ядовитую змею. Его лицо исказилось гримасой глубочайшего отвращения. — Я. Не. Буду. Этого. Делать, — отрезал он. — Ах, да, — Лия задумчиво приложила палец к губам. — Ты прав. Как я не подумала… Этого же мало. Надень галстук, встань на этот стол и громко, на весь Зал, признайся в любви моему факультету. Что-то вроде «Слизерин – лучший факультет. Это обитель изысканных умов и несравненной красоты». Глаза Сириуса опасно сузились. В них вспыхнули самые настоящие молнии, готовые испепелить её на месте. — Я не буду этого делать. Придумай другое желание. Немедленно. — Ладно, — бесстыдно улыбнулась Лия, наслаждаясь каждой секундой его мучений. — Тогда… поцелуй Поттера. В губы. Со всем чувством, на которое способен. Поттер, до этого с восхищением наблюдавший, как Лия в пух и прах разносит его лучшего друга, вздрогнул, будто его ударили током. — Чего?! — вскрикнул он, инстинктивно отодвинувшись так резко, что чуть не слетел со скамьи. — Да ни за что на свете! Не дам я ему себя целовать! Но Сириус уже повернулся к нему, откинув челку со лба и обольстительно ухмыльнувшись. — Не бойся, сладкий, — прорычал он низким, неестественно нежным голосом. — Я буду нежен. — Отстань! — взревел Поттер и, отбиваясь, заехал Сириусу в нос костяшками пальцев. — Ай, Сохатый! — простонал тот. — Я и не знал, что ты любишь быть грубым в постели… Пока Поттер с трудом продолжал отбиваться от крайне настойчивого Блэка, который был готов пойти на что угодно, только бы не надевать проклятый галстук, Лия не сдержалась и звонко рассмеялась. — Кажется, у тебя нет других вариантов, Блэк, — сказала она с неподражаемым спокойствием, вытерев слезу. — Правила есть правила. — Вот именно, — поддакнул Поттер, прикрыв лицо пустой тарелкой. — Проигрыш в карты – святое дело. Сириус, прижимая к носу рукав, смотрел то на зелёный галстук, то на Лию, то на своего предательски хихикающего лучшего друга. В его глазах бушевала настоящая буря. — Ладно! — сдавленно выдохнул он. — Но идите оба в задницу. Глубоко и надолго. Одним резким движением он вырвал зелёный галстук из рук Лии и обмотал его вокруг шеи, как петлю. Ярко-красная полоска ткани отправилась в карман его брюк. Лия, подперев щеку рукой, с наслаждением наблюдала за этим действом. — Прекрасно выглядишь, Блэк, — проворковала она. — Просто образцовая змея. Прямо душа радуется. — Я убью вас обоих, — прошипел он в ответ. Затем, с видом мученика, идущего на плаху, Сириус встал на скамью. Дерево под ним жалобно скрипнуло. Он провёл рукой по лицу, собрался с духом и, глядя куда-то в пространство над головами слизеринцев, негромко и сквозь зубы пробурчал: — Слизерин… это не совсем мерзкий гадюшник. Лия сложила губы бантиком. — Почему так тихо, Блэк? И, знаешь, мне кажется, формулировка не очень точная. Сириус выглядел так, будто хотел вырвать себе язык с корнем, только бы не произносить следующую фразу. Он зажмурился и, чуть повысив голос, выпалил: — Слизерин… Да твою мать! Там есть красивые и умные змеи! — Что-то? — переспросил Поттер, приставив ладонь к уху. — Мы тебя не слышим! С длинным, протяжным стоном, полным вселенского страдания, Сириус вскинул руки и крикнул так, что его голос перекрыл общий шум, эхом отразившись от высоких сводов Большого зала: — Слизерин – это обитель изысканных умов и несравненной красоты! — А затем, тукнув пальцем в сторону Лии и Поттера, он добавил уже более тихим, но не менее ядовитым тоном: — А первую часть фразы я и под страхом смерти не произнесу, ясно вам? — Не переживай, — неожиданно серьезно ответил Поттер. — Если бы ты правда сказал это, я бы лично выселил тебя из нашей спальни. Ну точно как дети малые… После такого неожиданного заявления в Большом зале на секунду воцарилась оглушительная тишина. Потом раздался взрыв аплодисментов, особенно бурных за слизеринским столом. Часть студентов смотрела на Сириуса с открытым ртом, другая — с плохо скрываемым превосходством. Лия, сияя, дала пять Джеймсу, который сам посмеивался, прикрыв рот ладонью. — Можешь не стараться, Блэк, — раздался издалека ехидный голос Нотт. — К себе не возьмём! Львиную вонь ничем вытравить не получится! Глядя на его пунцовое, перекошенное лицо, Лия снова звонко рассмеялась, чувствуя себя на вершине мира. И через мгновение, словно по наитию, в её руке оказалась палочка. Она мельком встретилась с Сириусом взглядом — и он всё понял. Блэк дёрнул за галстук, пытаясь его сорвать. Тот не поддался, будто приклеенный. — Ты что сделала?! — взревел Сириус, уже с настоящей яростью пытаясь содрать с себя зелёную удавку. — Обычное закрепляющее заклинание, — невинно ответила Лия, вскакивая на ноги. — Действует час. Или до тех пор, пока я сама его не сниму. Наслаждайся новым образом! — Я убью тебя, Марсо! — его рёв был полон такого неподдельного возмущения и такой же неподдельной любви, что Лия не смогла сдержаться, и снова зашлась приступом смеха. — Попробуй догони! — крикнула она ему через плечо, с трудом отдышавшись. Через секунду её уже не было в Большом зале. Погоня закончилась только в пустом кабинете в одном из дальних концов замка, где с потолка свисал забытый всеми скелет какой-то огромной рыбины. От пыли у Лии так чесался нос, что она чихала каждые пять минут, попутно пытаясь привести себя в порядок. Но Сириуса это совсем не смущало. Он сидел на краю парты в расстёгнутой рубашке, обнажавшей грудную клетку и вздымающийся живот, внизу которого алел свежий, красноречивый засос. В руках Блэк вертел варварски раскромсанный на куски зелёный галстук. Отбросив его в дальний угол, Сириус, лениво потянувшись, сунул руку в её кожаную сумку, валявшуюся рядом. — А спросить разрешения не хочешь? — уточнила Лия, скрестив руки на груди. — Я курить хочу. — Тебе же мой табак не нравится. — Ты выкурила все мои сигареты, — он пожал плечами и с лёгкостью вытряхнул всё содержимое сумки на пыльную парту. По грубой деревянной столешнице разлетелись потрёпанные учебники, маленькое зеркальце в серебряной оправе, флакончик духов, парочка изящных перьев и аккуратная стопка домашних заданий, перевязанных чёрной ленточкой. Глаза Сириуса, скользя по развалу, зацепились именно за эти аккуратные свитки. Он взял верхний, развернул его и пробежался взглядом по полям, испещрённым изящным почерком профессоров. У каждой работы стояло жирное, выведенное чернилами «Превосходно». — Ну и ну… — он присвистнул, листая пергамент за пергаментом. — И чего ты так контрольных боишься? Все домашние у тебя на высший балл. Под ложечкой неприятно засосало. Лия не знала, насколько сейчас будет безопасно упоминать Регулуса. Однако Сириус, несмотря на унижение за обедом, был в неплохом, даже расслабленном настроении — сытым, удовлетворённым и слегка забавным в попытке окончательно сконцентрироваться. А врать о чём-то, что было частью её обычных дней, Лия не хотела и не видела смысла. — Их делал за меня Рег, — осторожно ответила она, следя за его реакцией. — И с его стороны это было… мило. Не все готовы тратить свое время на написание десятка эссе. — А ты можешь не ставить моего брата и слово «мило» в одно предложение? — А ты можешь не указывать, что мне делать? — передразнила его Лия. Отложив пергамент, Сириус встал так, что его руки уперлись в парту по обе стороны от Лии, лишая её шанса на отступление. Его тень накрыла её. Блэк явно намеревался провести допрос с пристрастием. — И чем вы ещё занимались наедине? — спросил он почти ласково, всматриваясь в её лицо. — Кроме того, что он за тебя эссе выводил своим каллиграфическим почерком, а потом вы в карты играли? Лия почувствовала, как по спине прокатился неприятный озноб. Она приподняла бровь, делая вид, что больше удивлена, чем застигнута врасплох. — С чего ты взял, что мы играли в карты? — Я обыгрывал Рега в карты всё наше счастливое детство на Гриммо, — хмыкнул Сириус. — Поверь, я знаю все его приёмчики. Как он губы поджимает, когда у него на руках король, и как барабанит по столу, когда блефует. Правда… — он наклонился ближе, почти касаясь губами её мочки уха, — он меня никогда не домогался под столом, чтобы отвлечь. В этом ты уникальна. Лия пожала плечами, стараясь сохранить невинное выражение лица. Однако её сердце забилось чуть чаще, что ей совсем не понравилось. Она как будто сознавалась в чем-то плохом. — Мы просто развлекались по вечерам. Когда в общей гостиной было скучно. Играли, говорили о всякой ерунде… — Развлекались… — медленно, смакуя каждую букву, повторил Сириус. Его взгляд стал ещё более колким. Лию откровенно не вдохновляло то, куда сворачивал этот диалог. Она не хотела обсуждать Рега с Сириусом. Не сейчас, не здесь, не в таком ключе. Даже если это когда-нибудь и нужно будет сделать. — Ты придираешься к словам, — Лия провела рукой по его жесткой щетине, стараясь вернуть разговор в прежнее игривое русло. — Даже хуже, чем ваша деканша. Сириус поймал её руку и, не сводя с девушки глаз, укусил за подушечку указательного пальца. — Лучше скажи спасибо, что я пока не придираюсь к тому, как ты сегодня утром его прикрыла своим «Да на всех по чуть-чуть». Я этого гадёныша наизусть знаю. Вот чёрт. Колкие льдинки из серых глазах внезапно пропали, и Сириус оставил тёплый, влажный поцелуй на укушенном пальце, заставив Лию вздрогнуть. — Ладно, к чёрту, — улыбнулся он. — Главное, что ты больше с ним общаться не будешь. А я сделаю так, чтобы Рег вокруг тебя не вился. Всё просто. Лия отклонилась назад, насколько позволяла поза, и нахмурилась. Лёгкость, с которой он это произнёс, будто обсуждал планы на ужин, вызвала у неё глухое раздражение. — Почему это я должна прекращать с ним общаться? Улыбка медленно сползла с лица Сириуса. — Это шутка? — переспросил он. — У тебя есть я. Второй Блэк рядом с тобой будет уже явным перебором. Да, вселенная возвращала её в реальность самым жестоким способом. Лия почувствовала, как что-то холодное и тяжёлое сжалось у неё внутри. Пожалуй, если бы от этого разговора можно было бы бегать вечность — она бы так и поступила. Вздохнув, Лия посмотрела Блэку прямо в глаза, которые начали заметно темнеть, теряя свой серебристый отблеск и наполняясь густой, бурлящей серостью штормового моря. — Рег – мой друг, — произнесла она чётко. — И я хочу, чтобы он им и остался. Воздух в заброшенном классе стал густым и колючим, как будто перед грозой. — Так не пойдет, — отрезал Сириус. Это был ультиматум. — Блэк… — начала Лия, но сразу пожалела. Его глаза сузились до опасных щелочек, и стало ясно — такое обращение в данный момент было худшим из возможных вариантов. — Он тебе не нужен, — повторил Сириус. — Я сама разберусь, с кем мне общаться и кто мне нужен! — моментально вспыхнула Лия, чувствуя, как гнев поднимается по шее жаркой волной. — Нет. Еще чего! — Да! — Нет! — Сириус резко пнул ножку парты, и та с грохотом съехала на пару дюймов. Его голос был полон такой концентрированной ярости, что воздух завибрировал. — Зачем он тебе вообще сдался?! — Он был добр ко мне и многое для меня сделал! Сириус зло рассмеялся, и этот звук был похож на лязг разбитого стекла. — Я тебя умоляю! Добр? Ты просто не знаешь, какая он скользкая, ядовитая тварь на самом деле! — Не говори так! — в голосе Лии зазвенела сталь. — Я знаю, что он не идеален. Но никто не идеален! В том числе и ты! — О, — Сириус с преувеличенной, ядовитой задумчивостью протянул слог, и его взгляд стал пронзительным, как шило. — А может, ты ещё и в постельку малыша Рега пускала? Чтобы его точно никто не обижал, бедняжку? Сердце Лии упало в пропасть, а разум лихорадочно заработал в поисках подходящего ответа. Сириус злился, но пока что-то все равно всего лишь шутил. Издевался. Да и просто хотел ужалить брата побольнее. Но если она будет молчать слишком долго… Сознание услужливо подкинуло красочную картину: Сириус, взбешённый, вырывается в гостиную Слизерина и налетает на Рега с кулаками. Они начинают драться, ломая мебель, а молнии заклинаний освещают каменные стены. И либо Рег, в попытке защититься, навредит Сириусу каким-нибудь проклятием, либо Сириус просто повалит брата на землю и начнёт душить, пока… Лия не хотела, чтобы кто-то из них пострадал. Это был её худший кошмар, который не должен был стать явью. Но что ответить сейчас? Да, знаешь, после того как ты поцеловал Маккинон и обозвал меня самыми ужасными словами, мы с ним переспали. Но Рег тут ни при чём! Ты разбил мне сердце, и я сама на него набросилась, поцеловав и раздев?.. Просто великолепно. Лия отчаянно хотела оставить всё это в прошлом. Хотела, чтобы этот поступок, эта ошибка, их с Сириусом никак не касалась. А значит, оставалось только одно — соврать. Но по мере того как она лихорадочно придумывала ответы, внутри неё сама начала подниматься волна праведного гнева. Почему она должна оправдываться? Почему он вообще задает ей эти вопросы? И почему опять указывает, что ей делать в самой гадкой блэковской манере? — А ты Маккинон пускал к себе в постельку? — огрызнулась Лия, задрав подбородок. Сириус замер. На его лице промелькнула странная, нечитаемая эмоция. — А это… важно для тебя? — спросил он с какой-то неестественной, вымученной интонацией. — Конечно, да! — распахнула глаза Лия. Она поверить не могла, что он этого не понимает. — Тогда нет, — быстро ответил Сириус. — Что значит «тогда»? — То и значит. — Что?! — Ничего! — отмахнулся он, и в его голосе снова появились раздражённые нотки. — Это ты теперь к словам цепляешься! И уходишь от моего вопроса! — Как и ты от моего, Блэк, — парировала она. Сириус рыкнул, запустил обе руки в свои чёрные волосы и резко отвернулся, будто не в силах смотреть на неё. Спина его была напряжена, как тетива. — Да не было у меня с Маккинон ничего, ясно?! — выпалил он в стену. — Ни-че-го! Облегчение, сладкое и головокружительное, волной накатило на Лию, но тут же сменилось новой волной вины и отчаяния. Он сказал правду. А ей придётся солгать. — Вот и у меня ничего с Регом не было! — выпалила Лия. Сириус резко развернулся. В два шага он снова очутился перед ней, и его пальцы впились в её подбородок, заставляя поднять голову. Лия старалась не смотреть ему прямо в глаза, как, впрочем, и он избегал её взгляда. Или ей так казалось… Он шумно выдохнул, и Лия почувствовала нотки мяты и табака. — Тогда зачем ты его так яростно защищаешь, а? — проворчал Сириус. От его хватки начала затекать шея. Лия не хотела говорить Сириусу про признание Рега. Выставить его чувства на всеобщее обозрение и отдать на растерзание его же брату, было бы ещё одним жестоким предательством. Но второй раз беззастенчиво врать человеку, которого она любила — пусть у первой лжи и была благородная цель не дать Блэкам поубивать друг друга, — совесть ей уже не позволяла. К тому же, где-то в самой глубине души теплилась слабая, наивная надежда: а вдруг в Сириусе осталась хоть капля каких-никаких братских чувств? И, узнав правду, он будет хоть чуть-чуть помягче с Регом? Лия отвела глаза в сторону и негромко, почти шёпотом, выдохнула: — Рег он… признался мне в чувствах. Предложил стать парой. Но я отказалась. Чёрная буря в глазах Сириуса начала по чуть-чуть утихать, возвращая им ртутный, яркий блеск. Губы, сжатые в тонкую ниточку, медленно распрямились. С каждой секундой выглядел все более… довольным. — Погоди, — брови Лии сошлись на переносице. — Неужели… ты знал об этом? О его чувствах? — Я знал, что он пускает на тебя слюни, — хмыкнул Сириус. — Но не думал, что Рег признается. А вот то, что ты откажешь ему, думал. И угадал. Он отпустил её подбородок, но тут же обвил за талию, притягивая ближе. Его теплые руки приятно сжали кожу через ткань рубашки. Напряжение отступало, но тема, увы, была ещё не исчерпана. — Просто… ты можешь быть с ним чуть помягче? — осторожно попросила Лия. — Мне… стыдно перед ним за то, что всё так вышло. — А мне – нет. Ни капли, — ухмылка Сириуса стала прежней. Дерзкой и бесшабашной. — Сириус, — продолжила настаивать Лия. Её ладони легли ему на грудь, чувствуя под тканью твёрдые мышцы и учащённый стук сердца. — Я не хочу ранить Рега или обижать ещё сильнее. И я не хочу, чтобы вы из-за этого устраивали драки или дуэли. Обещай мне. — А мы можем не так старательно ублажать его змеиную задницу? — Сириус. Тот закатил глаза к потолку, и вздохнул так, будто его просили о подвиге нечеловеческой трудности. — Ладно. Постараюсь его не трогать. Но только, — он ещё крепче сжал её талию, — только потому что ты ему отказала. — А ты… в этом сомневался? — Лия мягко коснулась его щеки. — Что я откажу? — Нет, конечно, — ответил Сириус после крошечной заминки. Но от Лии не укрылось, как его глаза на долю секунды покрылись ледяной коркой, под которой мелькнул страх. Страх потерять её. В этот момент Сириус выглядел таким же разбитым и беззащитным, как и в ночь, что пришел к ней. Мерлин… Что-то внутри резко ухнуло вниз и сжалось. Лия притянула Сириуса к себе и прошептала ему прямо в губы: — Ну и хорошо. Я ведь твоё личное сокровище. И ничье больше. Раздвинув её коленки так, чтобы удобно устроиться между ними, Сириус жадно впился ей в губы. Из горла вырвался сдавленный стон, и он ещё сильнее прижался к ней всем телом, углубляя поцелуй. Лия чуть приподняла голову, и его язык скользнул по её нёбу, оставляя на нём терпкий, знакомый вкус мятного табака. Зубы Сириуса захватили её нижнюю губу, и Лия почувствовала, как её пробила крупная дрожь, от которой онемели кончики пальцев. А когда Сириус гортанно, по-звериному зарычал, по спине пробежала целая серия электрических разрядов. Ещё один, более низкий рык — и Лия была почти уверена, что он вот-вот разорвёт кожу на её губе. И она была совсем не против. Ведь в отместку сможет сделать ровно то же самое. Это было приятно. Больше чем приятно. Это было дико, сладко и невероятно. Так же головокружительно и необъяснимо, как и любить его. Вспыльчивого, ревнивого, порой невыносимого, наглого, бессовестного эгоиста… Да к чёрту. Она сама была не лучше. По крайней мере, по мнению его Темнейшества. Не отрываясь от её губ и переместив руки с талии на ягодицы, Сириус ловко приподнял Лию, стянув вниз ажурное нижнее бельё. Холодок дерева парты коснулся кожи, заставив вздрогнуть. Он оторвался на дюйм, и его дыхание, горячее и прерывистое, обожгло её подбородок. — Ты была права, — глаза Сириуса напоминали две гипнотические темные бездны. — Не стоило уходить из Выручай-комнаты. Предлагаю вернуться туда прямо сейчас… Или задержаться тут ещё на часик. — Слизнорт ждёт меня, — разочарованно вздохнула Лия. — Кстати, по твоей же вине. А на отработку я не хочу. — Вот глазастый слизень… — проворчал Сириус, но его пальцы, скользнувшие под задраную юбку, говорили о совершенно иных приоритетах. — У меня десять минут осталось, — напомнила Лия, легонько щелкнув его по лбу. — Ладно, — страдальчески вздохнул Сириус, отстраняясь. — Но это, — он поднял в воздух снятые с неё ажурные трусики, — останется у меня. Чтобы у тебя была мотивация быстрее всё сдать и вернуться за ними. — Ты серьёзно? — слегка покраснела Лия. — Абсолютно, — он демонстративно засунул их в карман своих брюк. — Это трофей, отвоеванный у самой коварной слизеринки. — И что, отпустишь меня к Слизнорту в таком виде? — она жестом указала на свою задраную юбку. — Это весьма оригинальный способ получить «Превосходно». — Не думаю, что это его заинтересует. Возраст уже не тот. — Знаешь, мне потом нужно будет и к Хортону… — лукаво протянула Лия, спрыгнув с парты и закружившись на месте, отчего её юбка слегка подлетела, обнажив стройные коленки и пару новых синяков на бёдрах. — А он, кажется, ещё в самом расцвете сил… — Тогда я передумал, — слегка занервничал Сириус. — Никуда ты в таком виде не пойдёшь, — но после того, как Лия сделала ещё пару изящных па, он запаниковал окончательно. — Нет! Ты сейчас же… Мерлин, где твои… Ладно, хоть юбку опусти! Или я… — Или ты что? — перебила его Лия, с невинным видом поправляя на своей шее красный галстук. Надпись «ЛИЧНОЕ СОКРОВИЩЕ СИРИУСА БЛЭКА. РУКИ ПРОЧЬ» ярко светилась в полумраке пустого кабинета. — Не переживай так, Блэк. С таким аксессуаром ко мне никто и на десять футов не подойдёт. А снимать я его не собираюсь. И не дав Сириусу, застывшему с широкой и глупой улыбкой во все тридцать два зуба, броситься за ней, Лия послала ему воздушный поцелуй и выскользнула из кабинета. Остаток занятий пролетел в один миг. Контрольную по Зельям Лия бессовестно списала у Нотт, а потом всё оставшееся время просто смотрела в потолок, погрузившись в мысли о том, как наконец снова встретиться с Блэком. В голове крутился вихрь из обрывков утренних событий: его смех, его ревность, его смущение от её признаний, тепло его кожи под её пальцами. Раньше такие мысли заставляли Лию проклинать себя за наивность, розовые мечты и воздушные замки. Теперь же ей не нужно было их стыдиться. Она могла думать о нём открыто, самозабвенно и с жадностью, опасно близкой к одержимости. Даже если, замечтавшись, рисковала врезаться прямо лбом в какую-нибудь стену. Или дверь. Однако, когда они с Нотт возвращались в гостиную Слизерина по холодным каменным коридорам, Лия решила, что должна найти в себе силы снова вернуться в реальность. И поговорить с Регом. Раз уж неприятный разговор с Сириусом уже состоялся и худшее, казалось, было позади, лучше было закончить всё за один день. Но вот что сказать Регу… Лия ещё не знала. Однако любое объяснение, даже самое неуклюжее, казалось ей лучше ледяного молчания и игнорирования, которые лишь углубляли пропасть между ними. Но, к её удивлению, на его излюбленном месте — в глубоком кожаном кресле чуть в стороне от камина, где он обычно читал или писал письма Кассиопее, — младшего Блэка не оказалось. В спальне, куда Лия, постучав и не дождавшись ответа, всё же решила заглянуть, тоже было пусто. Дежурств в этот день у Рега нет, и в библиотеке его никто не видел. Странно… Вернувшись в общую гостиную, она заметила Крауча, читавшего свежий выпуск «Ежедневного пророка» на диванчике у камина. Ноги он закинул на журнальный столик, мешая парочке первогодок делать домашние задания. Даже не подумав растрачивать энергию на излишнюю любезность, Лия сразу в лоб спросила: — Ты Рега не видел? Крауч медленно сложил газету и странно, почти подозрительно, на неё покосился. — Рега? — переспросил он с неприятной полуулыбочкой. — Ну, Регулуса. Я его нигде не могу найти. Крауч вновь развернул газету, будто эта тема его больше не интересовала. — Я тоже не знаю, где он, Марсо. Передать, что ты его искала, когда он появится? — Да… передай, — растерянно кивнула Лия. Крауч ещё раз странно, оценивающе на неё посмотрел, задержав взгляд на красном галстуке у неё на шее, а потом окончательно уткнулся в газету, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Не имея ни малейшего желания вникать в его скользкие мысли, Лия развернулась и ушла в спальню. — Ты сегодня здесь будешь устраивать Содом и Гоморру, или вы с Блэком снова куда-то исчезнете на несколько дней? — спросила Нотт, не отрываясь от полировки своих аккуратных ногтей, стоило Лие переступить порог спальни. Та усмехнулась, сбрасывая мантию. — Подслушивать нехорошо, Нотт. — Как будто я хочу вас слышать! — фыркнула девушка, наконец подняв на неё глаза. — Мне потом кошмары снятся! Лия, рассмеявшись, скорчила ей рожицу, отчего слизеринка не выдержала и ответила короткой, но искренней улыбкой. — Не знаю, — ответила она сняв с шеи галстук и аккуратно привязав его к стойке своей кровати. — Наверное, останемся здесь. Я хочу иметь доступ к одежде, расческам и Хвостороге. Заметив новое украшение их спальни, Нотт отложила пилочку на тумбочку и встала, скрестив руки на груди. — Нет, нет и ещё раз нет! — начала возмущаться она. — Ничего гриффиндорского здесь не будет! Я и так терплю Блэка, его громкий хохот, дурацкие шутки и его голую львиную задницу! — Не думал, что услышу, как ты делаешь мне комплимент, Нотт, — раздался за их спинами знакомый голос. Девушки дружно обернулись. Сириус стоял на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку. В руках у него была корзинка с едой, под мышкой — пара магловских журналов и небрежно свёрнутая пижама. Он явно готовился обосноваться в их спальне надолго. — Не переживай, Нотт, — невозмутимо продолжил он. — Скоро я принесу сюда гриффиндорское знамя, чучело льва и сотню золотых флажков. Должен же хоть кто-то вдохнуть жизнь в ваше змеиное логово. Хотя… — губы Сириуса растянулись в похотливой ухмылке, обнажив острые зубы, — если мы продолжим то, что начали прошлой ночью, некоторые части Марсо сами быстро станут такого цвета. Благородно-гриффиндорско-красного. Нотт медленно закрыла лицо ладонью. — И как ты его вообще терпишь? — простонала она. Лия, нежно улыбаясь, подошла к Сириусу и взъерошила его шелковистые темные пряди. — Легко, — просто ответила она. — Я же люблю его.
