Light my fire

      — Значит, ты всё-таки сбежала от меня к этим бумажкам? — раздался за спиной Лии сонный голос, отчего она вздрогнула и быстро спрятала потертую записную книжку за спину.       Её она нашла совершенно случайно.       Конечно, Лия не верила, что они успели обыскать каждый тайник в этом огромном особняке — особенно учитывая, что при одном только слове «уборка» Сириус начинал издавать такие страдальческие стоны, будто его просили не разобрать завалы в очередной комнате, а отрубить себе руку.       Он цеплялся за всё, до чего могли дотянуться его длинные пальцы — за косяки, за перила, за саму Лию, — только бы она не заставила его заниматься такой «бесчеловечной» деятельностью.       Но она и подумать не могла, что в итоге самое интересное в этом доме найдёт… Хвосторога.       Всё началось с того, что кошка разбудила её требовательным, настойчивым мяуканьем, которое резало уши ничуть не хуже будильника.       Лия приоткрыла один глаз, потом второй, и увидела белоснежную морду в паре дюймов от своего лица. Хвосторога сидела на подушке, вытянувшись струной, и смотрела на неё с таким выражением, будто от этого зависела судьба магического мира.       И пока Сириус, мирно посапывающий рядом, не проснулся и не начал ворчать, Лия быстро натянула его свитер и, потирая слипающиеся глаза, спустилась на кухню.       Хвосторога, грациозно виляя пушистым хвостом, вела её за собой, то и дело оглядываясь и издавая нетерпеливые призывные звуки.       На кухне Лия, всё ещё борясь с желанием просто рухнуть на пол и уснуть прямо там, на холодном кафеле, открыла холодильник и достала свежие креветки, которые Сириус вчера притащил из Ройстона. Она аккуратно выложила их в миску и поставила перед кошкой.       Но Хвосторога даже не посмотрела в сторону еды. Вместо этого кошка уселась прямо у плиты, поджав лапы, и снова мяукнула, выжидающе смотря на хозяйку.       Лия вздохнула и предложила ей тушёную говядину. Хвосторога отвернулась. Ломтики лосося. Хвосторога демонстративно зевнула, показывая розовое нёбо и острые белые зубы.       Сдавшись, Лия поёжилась от холода, идущего от кафельного пола, и присела рядом с кошкой, проведя ладонью по белоснежной пушистой шерсти.       Хвосторога, казалось, только и ждала этого момента. Она тут же бухнулась на живот, перевернулась на бок и начала шарить лапами под плитой, то и дело ворчливо мяукая и явно пытаясь что-то оттуда достать.       Делать было нечего. Зевнув, Лили легла на бок, несколько раз чихнула от поднявшейся пыли, проклиная всё на свете, и запустила руку в тёмную щель под плитой.       Пальцы нащупали что-то небольшое и плоское, застрявшее между стеной и старой трубой. Вытащив таинственный предмет наружу, она обнаружила, что это была потёртая записная книжка.       А маленькое созвездие гидры на обложке говорило о том, что принадлежала она Альфарду.       Недовольство тут же сменилось безумным интересом.       Быстро пролистав пару страниц, Лия уже не могла усидеть на месте, едва не подпрыгивая от предвкушения. Каждая страница была исписана мелким, аккуратным почерком, который она уже узнавала с лёту.       Но в этот раз это действительно было нечто особенное. Заметки о том, как Альфард вернул магию Мариусу Блэку, превратив его из сквиба в волшебника. Вернее, журнал наблюдений за самим этим процессом.       Увы, такое открытие уже не могло тягаться с обещанием Сириусу до конца каникул ограничиться им как единственным Блэком.       Поэтому, не теряя ни секунды, Лия подхватила Хвосторогу, расцеловав её на ходу в обе пушистые щеки, и направилась в гостиную.       Провозившись минут пятнадцать с камином, который без палочки было разжечь той еще задачей, Лия только устроилась на бархатном диванчике, как Сириус, словно почувствовав, что она собралась немного схитрить, уже был как тут, стоя в дверях в одних пижамных штанах и пледе, накинутом на плечи, как клетчатый плащ.       — Что, не можешь без меня уснуть? — как можно невозмутимее протянула Лия, стараясь под шумок незаметно засунуть блокнот между диванных подушек.       — Могу, но не хочу, — абсолютно серьёзно ответил Сириус, медленно подходя к дивану. — А ты что, что-то от меня прячешь, Марсо? — сверкнули серые глаза в полумраке.       — Нет, — ответила она слишком быстро.       — Звучит не очень убедительно. А ну признавайся, что там.       — Я же сказала, ничего, — выставила Лия перед собой пустые руки, наконец запрятав блокнот между подушек.       — Ох уж эти твои ручки… — хрипловато рассмеялся Сириус. И прежде чем она успела возразить или придумать ещё одну жалкую попытку отвлечь его внимание, он рухнул на неё сверху, прижав к дивану всем своим весом.       Из груди Лии вырвался сдавленный вздох от веса блэковской туши. Однако Сириус растолковал его совсем по-другому и проворковал, оставив тягучий поцелуй у основания её шеи:       — Я, между прочим, очень серьезен, Марсо. Я требую объяснений, как ты могла меня бросить и уйти заниматься здесь неизвестно чем. Это бесчеловечно.       — Ты же спал, Блэк, — пробормотала Лия, пытаясь принять удобную позу. — Я не хотела тебя будить.       — Вот именно, что спал! — возмутился Сириус, приподнимаясь на локтях. — Ты обязана была меня разбудить. За эти восемь часов с закрытыми глазами я уже успел по тебе соскучиться!       Лия усмехнулась, чувствуя, как под сердцем трепещет что-то тёплое и невероятно довольное.       — Придурок, — прошептала она, запуская пальцы в его спутанные волосы. — Предлагаешь нам совсем не спать?       — Отличная мысль, — кивнул он, поймав её взгляд. — Потому что во сне меня никто не называет придурком и не избивает по поводу и без…       Лия осторожно коснулась кончиками пальцев его челюсти, чувствуя подушечками всё ещё заметную припухлость.       — Ты вполне это заслужил, — хмыкнула она, не чувствуя особого раскаяния за содеянное.       Сириус, устроившись поудобнее, положил голову ей на грудь.       — В целом да, — согласился он. — Но ещё я заслужил, чтобы ты теперь без остановки меня целовала в самых различных местах. — Он хитро прищурился. — Ты ведь чуть не испортила главное достояние всего Хогвартса. А то и всей магической Британии.       — Рожу твою наглую?       — Наглую и прекрасную, — с важным видом поправил Сириус, наслаждаясь её скептическим взглядом. — Хотя нет. Просто умопомрачительно и невероятно прекрасную. И не рожу, а лицо, Марсо. Прояви хоть немного уважения.       — Je ne comprendrai jamais comment j'ai pu me retrouver liée à toi… — закатила глаза Лия.       — Переведи, — скомандовал Сириус.       — Обойдешься, Блэк.       И тут Сириус дёрнулся. Его зубы сомкнулись на её шее. Из груди Лии вырвался короткий, прерывистый стон. Это было слишком неожиданно. И слишком… приятно.       — Собачьи повадки проснулись? — выдохнула она, чувствуя, как дрожит голос.       В глубине серых глаз вспыхнули две яркие молнии, заставив всю радужку заблестеть так, словно она была наэлектризована. И знать, что она — причина этого света…       О, боги. Это было невероятно. Лия была готова на мгновение забывать, как дышать, каждый раз, когда видела это.       — Если ты продолжишь говорить на жабьем языке, — прошептал Сириус, мазнув носом по её щеке, — то я весь остаток каникул проведу в теле пса.       — Между прочим, французский считается самым красивым и благозвучным языком в мире, — парировала Лия, стараясь не обращать внимания на то, как её сердце пытается выпрыгнуть из грудной клетки. — Это язык любви, Блэк.       — Любви? Тогда почему в твоём шипении я не слышал ни «жоли», ни «мон амур», ни… э-э… «маньифик»? Лично я считаю, что описание моей внешности без него просто неполноценно. Могла хотя бы сказать «ту э ла плю бель фам…»       И вдруг он осекся, осознав, что только что сказал.       Лия распахнула глаза, чувствуя, как удивление и восторг смешиваются в груди в один яркий, искрящийся комок.       — Ты что… — выдохнула она, — учил французский?       — Нет! — рявкнул Сириус, чертыхнувшись сквозь зубы. Его лицо в один миг залила густая краска. — Ничего подобного!       — Так вот что ты вчера час в ванной делал! Неужели Сириус Блэк репетировал, как будет признаваться мне в любви на жабьем языке? — добавила она яду в голос, наслаждаясь его смущением.       — Теперь такого точно не случится, — буркнул он, отворачиваясь. — Обойдёшься.       Лия мягко рассмеялась, потрепав его по голове.       — Где ты вообще нашёл французский словарик?       — У Альфарда в кабинете, — пряча глаза, буркнул Сириус. — И вообще, — он резко повернулся к ней, — раз я тебе об этом рассказал, теперь твоя очередь объяснить, что ты прячешь между подушками. И не пытайся увильнуть, Марсо. Я не Сохатый, меня не проведешь.       Деваться было некуда.       Лия закусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Она медленно, почти с неохотой, вытащила записную книжку и протянула её Сириусу. Тот взял её с подозрением и повертел в руках, разглядывая обложку.       — Здесь записи о твоём дедушке, — пояснила она. — О Мариусе.       Сириус скривился так, будто проглотил лимон целиком. Его пальцы сжали книжку, и на мгновение Лия подумала, что он просто швырнёт её в огонь. Но, к её неподдельному удивлению, Сириус только выдохнул, опустил голову ей на грудь и проворчал:       — Ладно, чёрт с ним. Читай тогда вслух.       — Тебе правда интересно? — недоверчиво спросила Лия.       — Нет, — хмыкнул Сириус, лениво потеревшись щекой о её грудь и закрыв глаза. — Но раз тебе – да, то так и быть. Я готов послушать. Разрешаю начать читать.       — Какая самоотверженность, — бороться с желанием стукнуть его по голове с каждой секундой становилось всё труднее.       — Именно, — последовал ещё более наглый ответ.       — И как ты живёшь с таким непомерным чувством собственного величия?       Сириус приоткрыл один глаз.       — Очень комфортно, спасибо, что спросила.       О, Боги…       Негромко рассмеявшись, Лия открыла первую страницу и начала читать вслух:       5 января 1975г.       …Я общался со всеми Блэками. С близкими и дальними родственниками. С теми, кого хотелось придушить после пяти минут разговора, и с теми, кого хотелось придушить уже через минуту. Но никогда бы не подумал, что самым отвратительным представителем нашего рода окажется именно Мариус.       Чего только стоило его найти. Хотя, если быть честным, часть вины лежит на мне. Во время нашей первой встречи я зачем-то представился его племянником. И ещё зачем-то добавил фамилию. После этого дверь захлопнулась прямо перед моим носом.       Следующие две недели ушли на то, чтобы он вообще согласился разговаривать со мной. И ведь самое удивительное — он по-прежнему не желает ничего слышать о магии…       10 февраля 1975г.       …Снял дом неподалёку от его мастерской. Сегодня специально колдовал у него на глазах: заставил чайник самостоятельно разливать чай, починил треснувшее стекло. Даже показал палочку, которую привёз из Блэк-холла, принадлежавшую ещё его прадеду!       Мариус сделал вид, что ему всё равно. Но палочку из рук выпустил далеко не сразу…       — Никогда не задумывался, что делают с палочками после смерти волшебника, — задумчиво протянул Сириус, одной рукой обняв её за талию, а второй почесав нос. — Мне почему-то казалось, что они становятся бесполезным куском дерева…       — Только до момента, пока она не найдет нового хозяина, — с видом профессора объявила Лия. — Магия не может просто так взять и исчезнуть. Это даже первогодка знает, Блэк.       Сириус в ответ сдвинул брови и со всем чувством, на которое был способен, показал ей язык.       — Но вообще, — добавил он, увернувшись от щелбана, — теперь у меня появилась мотивация продолжить копаться в дядином мусоре.       — Ты хочешь найти его палочку? — покосилась на него Лия. — Но почему ты решил, что она здесь? И зачем она тебе нужна?       — Хочу научиться пользоваться сразу двумя, — самодовольно объявил Сириус. — Представляешь, как все обалдеют? Особенно Сохатый. Или Хортон на ЗОТИ. Я слышал, что в истории было всего с десяток волшебников кто мог сражаться сразу двумя палочками.       Сражаться…       — Ты скорее воткнешь вторую себе в глаз, чем сотворишь заклинание, — съязвила Лия, не горя желанием никаким образом развивать эту тему или подогревать фантазии Блэка. — Лучше замолчи и слушай дальше.       3 марта 1975г.       …Сегодня наконец понял, как именно собираюсь заманить его обратно в мир магии. Через мотоциклы. Оказывается, Мариус души не чает в этих маггловских механизмах. Колёса, двигатели, руль, фары…       Он может говорить о них часами и даже открыл собственную мастерскую.       Я, конечно, тоже интересовался маггловским миром, но никогда бы не подумал, что встречу Блэка, который настолько в него влюблён.       Впрочем, мне это только на руку.       Стоило упомянуть, что с помощью магии его машины смогут однажды летать, как он впервые добровольно дослушал меня до конца…              — Стоп-стоп-стоп… — снова перебил Лию Сириус, приподнявшись на локтях. — У Мариуса есть целая мастерская с летающими мотоциклами?! Лия, ты понимаешь, что это значит?       — И что же? — с легкой усмешкой спросила она, не в силах злиться, когда в его глазах светился такой восторг.       — Что если он уже умер, все это достанется мне! — улыбаясь во все тридцать два зуба, объявил Сириус.       — О Мерлин, Блэк, — простонала Лия. Она шлёпнула его по плечу, но он даже не поморщился. — В твоей семье есть хоть кто-то, кому ты не желаешь мучительной смерти?       — Наверное, есть, — задумался Сириус. — Хотя мы и не очень близкие родственники.       Лия, отогнав наивное желание услышать, что он скажет хоть пару слов о Регулусе, закрыла блокнот, чтобы лучше видеть его лицо, и выжидательно изогнула бровь.       — Конечно же, Джеймс! — объявил Сириус с таким видом, будто это была самая очевидная вещь на свете.       — Поттер? — переспросила Лия, решив, что он её разыгрывает. — Я всегда знала, что вы парочка сладких голубков, но что вы ещё и женаты…       — Ха-ха, как смешно, — беззлобно фыркнул Сириус, состроив ей недовольную гримасу. — Моя бабка Дорея вышла замуж за Карлуса Поттера. Но с нашим дорогим оленем у тех Поттеров мало общего. Эта ветвь рода отделилась ещё от деда Флимонта и больше века назад перебралась в Новый свет.       — Значит, вы и правда кузены…       — А ты думаешь, почему я имею право претендовать на половину выпечки, которую в замок присылает Юфимия? — хохотнул Сириус, поиграв бровями.       И кивком головы скомандовал ей читать дальше.       17 марта 1975г.       …Разумеется, всё оказалось не так просто. Для проведения ритуалов мне нужен постоянный доступ к Мариусу. В идеале он должен жить в Блэк-холле хотя бы несколько месяцев. Но сам Мариус считает иначе.       Сегодня он полчаса объяснял мне, куда именно я могу отправиться вместе со своими ритуалами. Затем заявил, что я мешаю его работе. Затем выгнал меня. Затем сам же вышел следом на улицу и ещё двадцать минут со мной спорил.       Удивительный человек…       2 апреля 1975г.       …Мне пришлось перевезти в Блэк-холл все его мотоциклы. Все до единого. Для этого пришлось нанять нескольких волшебников и потом стереть им память. Но Мариус всё равно остался недоволен. Я искренне начинаю подозревать, что недовольство является его естественным состоянием.       Но главное — он всё-таки переехал. А значит, можно начинать работу…       18 мая 1975г.       …Первый ритуал завершён. Если честно, я едва стою на ногах. Даже пальцы дрожат так, что приходится делать перерывы между строками.       Мариус пока без сознания. Показатели стабильны. Магическое ядро реагирует именно так, как я рассчитывал. Если утром он не попытается меня убить, это уже можно будет считать успехом…       25 мая 1975г.       …К сожалению, пользоваться палочкой он по-прежнему не может. Уже неделю пытаюсь объяснить ему элементарные основы обращения с магией, но безрезультатно.       Похоже, потребуется второй ритуал. Если мои расчёты верны, первый только подготовил ядро к окончательной перестройке…       2 июня 1975г.       …Ещё одна неудача. Второй ритуал не дал ожидаемого результата. Вернее, кое-какие изменения всё же есть. Магическое ядро определённо реагирует. Более того, я почти уверен, что впервые за всю жизнь Мариус действительно начал вырабатывать собственную магию.       Но этого недостаточно. Палочка по-прежнему не слушается его должным образом.       Впрочем, я знаю, что всё получится. Должно получиться…              18 июня 1975г.       …Сплю по три часа в сутки. Иногда по два. Я называю это необходимостью. Мариус, разумеется, называет это идиотизмом.       Сегодня он предложил бросить всё и оставить как есть. Что за чушь. Остановиться сейчас?       После всего, что уже удалось сделать? Нет. Я слишком близко подошёл к ответу…       24 июня 1975       …Я не верю, что был слишком самонадеян. Мои расчёты верны. Они всегда верны. Если эксперимент не удался, значит, я просто ещё не увидел недостающую переменную. Любую задачу можно решить.       Мариус снова предложил отказаться от дальнейших ритуалов. Видимо, годы среди магглов пагубно сказались на его амбициях. Иногда мне кажется, что он боится успеха больше, чем неудачи…       30 июня 1975г.       …Сегодня впервые за долгое время вспомнил Париж. Не знаю почему.       Возможно, потому что некоторые мои выкладки подозрительно напоминают её записи. Или потому что я слишком устал.       Какая-то часть меня понимает, что следовало остановиться ещё несколько недель назад.       Но стоит вспомнить её и те эмоции, что она мне показала…       Салазар.       Пусть она использовала меня, пусть выбросила, когда я перестал быть полезен, я никогда не смогу назвать нашу встречу ошибкой.       Нет. Я ни о чём не жалею. И я дойду до конца. Чтобы снова ощутить, что она рядом. И наша магия…       — А дальше? — встрепенулся Сириус, когда Лия оборвала чтение на полуслове. — Что Альфард хотел ощутить?       — Тут дальше всё зачеркнуто, — вздохнула она, повернув блокнот и сунув его ему под нос. — Так старательно, что даже сквозь пергамент ничего не разобрать. Кажется, кем бы ни была эта таинственная парижанка, разрыв дался твоему дяде тяжело. Он явно не хотел возвращаться к этим воспоминаниям.       — Не многовато ли Блэков увивались за француженками? — проворчал Сириус, по-свойски устроив руку у неё на бедре. — Целый список уже можно составить. Хотя… — Серые глаза заговорщицки блеснули, и в следующую секунду на лице Блэка расплылась дьявольская ухмылочка, после которых он обычно получал по голове. — Судя по всему, единственный, кому досталась лягушатница, это я.       Не нужно было быть гением, чтобы понять, что укол был сделан в сторону Регулуса.       И Лия, понимая, что может начать уже по инерции анализировать, насколько оскорбительным для Рега был этот комментарий, постаралась сосредоточить всё внимание на особой блэковской романтике, которую Сириус вложил в эту фразу.       Конечно, она понимала, что в Хогвартсе просто отмахнуться и пропустить мимо ушей то, что ей не хочется слышать, уже не получится.       В школе Регулус будет рядом. В их гостиной, за соседним столом в Большом зале, на лестницах, в коридорах. И ей придётся лавировать между двумя Блэками, которые друг друга ненавидели, с искусством канатоходца, балансирующего над пропастью.       Но стоило признать, что за последние дни Сириус сам ни разу не завёл разговора о брате, чтобы не провоцировать её. С его языка не сорвалось ни единого язвительного замечания, ни одной шуточки и ни одной колкости про «идеального мамочкиного сыночка».       Он словно чувствовал ту грань, за которой начиналась пропасть, и обходил её с такой грацией, что Лия порой забывала, как легко он мог переступить эту черту, если бы захотел.       Одна-единственная ссора возникла тогда, когда Лия решила отправить по письму Олли и Регу.       Первому — чтобы поблагодарить за помощь в Мэноре, а заодно и скрасить его будни в Мунго рассказами про летающий мотоцикл, загадочное поместье и огромную библиотеку, полную книг на любые темы.       Откуда она, к слову, позаимствовала сборник стихотворений XVII века и несколько альбомов с восточной архитектурой, на будущее которых Сириусу было откровенно плевать, а вот Олли они бы однозначно понравились.       Ну а Рег… Лия не имела ни малейшего понятия, как тот проводит каникулы, но, насмотревшись на английских чистокровок и его кузины, могла легко предположить, что безрадостно.       Хотя, конечно, оставалась ещё и его Нонна, с которой ей так и не удалось познакомиться. И, наверное, навряд ли удастся.       Лия не хотела своей просьбой обидеть Сириуса. Не после того, что он ей рассказал. Она знала, как тяжело ему дались слова о детстве, которые пришлось силой проталкивать сквозь маску вечно самоуверенного нахала.       Сириус редко бывал с ней таким. И было бы бесчеловечно ранить его после того, как он открылся ей. Только ей.       Но и в желании отправить одно единственное письмо своему другу, у которого не было таких весёлых и ярких каникул, как у неё (а именно таким был каждый день в Блэк-холле), она совсем не видела ничего плохого.       Это было по-дружески. И больше ничего.       Да и стоило представить, как Рег сидит один в четырех стенах в месте, которое так ненавидел Сириус, со всеми этими жуткими чучелами домовиков и кошек, с давящими на тебя стенами и с семьей, которая видит в нем только правильную картинку и статус первого наследника…       Нет. Как тут было ему не написать? Хотя бы пару строчек. Чтобы он знал, что есть кто-то, кто думает о нём не как о наследнике Блэков, а как о человеке.       Но Сириус не дал ей этого сделать, наотрез отказавшись нести её письмо на совиную почту, чтобы «какой-то несчастной птице пришлось лететь в гадюшник на Гриммо».       И она… приняла это.       Их последние дни совместной жизни так напоминали настоящий рай, что Лия, окончательно разбалованная его любовью и вниманием, не нашла в себе искры спорить по-настоящему.       Да и грустить потом, когда Сириус, отправив письмо Олли, вернулся с десертами и букетом, долго не получилось.       Особенно когда часть крема от десертов он сначала ел с её рук, а потом и с других частей тела…       Она помнила, как он слизывал крем с её пальцев, не сводя с неё глаз.       Как его язык касался её кожи, вызывая дрожь во всём теле.       Как он провёл дорожку из сладкой глазури от её ключицы до самого живота, и как потом следовал за этой дорожкой губами, заставляя её выгибаться и стонать.       Как его руки блуждали по её телу, горячие и настойчивые, и как она растворялась в нём, забывая обо всём на свете…       Конечно, ехидный голосок в голове мог бы потом еще долго измываться над ней, нашептывая, что она променяла своего друга на пирожные и кувыркание в постели. Но долго преследовать Лию у него не получилось.       Какие вообще могли присутствовать доводы разума, когда рядом был Сириус Блэк? Который, с момента как из Блэк-холла разъехались гости, не отступал от Лии ни на шаг.       И больше никакого упоминания Мэнора, Люсьена, Метки, Тёмного Лорда или поездок в Лондон на концерты и прогулки. Сириуса будто подменили. И порой от такой чуткости Лии становилось даже страшно. Страшно привыкнуть к ней.       Всё-таки это никогда не было про них. Их отношения всегда были как качели — то взлёт до небес, то падение в пропасть, то петля, после которой не знаешь, жив ты или уже мёртв. А сейчас… Сейчас было что-то новое.       Но с какой бы стороны ей ни открывался Сириус, она влюблялась в неё так же, как и во все, с которыми уже успела познакомиться. Кроме, пожалуй, его собачьей натуры.       Лия не знала, что должно было случиться, чтобы слюни, чёрная шерсть и громкий лай хоть немного ей понравились. Она всё ещё вздрагивала, когда он в облике пса влетал в комнату, и всё ещё морщилась, когда он пытался лизнуть её в щёку своим мокрым языком.       Но вот в мысли отправиться в Ройстон с Сириусом на поводке определённо было нечто… интригующее.       Подумав об этом, Лия вдруг поняла, что впервые не испытывает парализующего страха от мысли о выходе на улицу. За территорию поместья. Туда, где уже не работали защитные чары, и когда угодно мог поджидать их среди маггловских домиков и лавок.       Страх всё ещё был там, под рёбрами, но он больше не был острым и всепоглощающим. Он превратился в тупую, ноющую боль, которая напоминала о себе только тогда, когда она позволяла себе думать о Мэноре слишком долго.       И это было дело рук… Сириуса. Именно он сумел сделать то, чего не удавалось никому другому. И в особенности ей самой.       Не потому, что пообещал разобраться со всеми Пожирателями сразу. Не потому, что привычно расправил плечи и заявил, будто никому не позволит её тронуть. Нет.       Впервые он показал ей не свою браваду, а собственные раны. Показал человека, который тоже боялся. Который тоже ревновал. Который тоже чувствовал себя недостаточно хорошим. Который годами жил рядом с мыслью, что однажды окажется вторым. Лишним.       Тем, кого не выберут.       Сириус, сам того не понимая, сделал для неё куда больше, чем просто наступил на горло собственной гордости, признавшись, что все эти годы сравнивал себя с братом.       Он позволил ей заглянуть за фасад бесстрашного Блэка, способного с одинаковой лёгкостью ввязаться в драку или послать к чёрту половину волшебного мира. За этим фасадом оказался живой человек. Уязвимый, неуверенный, настоящий. Человек, который тоже боялся. Человек, который тоже нуждался в том, чтобы его выбрали.       И это почему-то оказалось убедительнее любых обещаний, любых клятв о защите и любой демонстрации силы.       Впервые за долгое время Лия поймала себя на мысли, что думает не о Метке. Не о Пожирателях. Не о том, что может случиться.       А о том, какое лицо будет у Сириуса, если она сама предложит ему выбраться на прогулку.       Эта мысль оказалась настолько приятной, что Лия возвращалась к ней снова и снова, представляя сначала его недоверчиво приподнятую бровь, потом ошарашенный взгляд, а затем неизбежную самодовольную ухмылку человека, который немедленно решит, будто это исключительно его заслуга.       И чем ярче становились эти картины, тем дальше отступали остальные мысли.       В какой-то момент Лия вдруг осознала, что больше не чувствует себя пленницей. Ни этого роскошного особняка, ни собственной головы. Будто тяжёлая дверь, которую она сама заперла изнутри, наконец приоткрылась, впуская свежий воздух.       Наверное, именно поэтому чувство вины за то, что Рег так и не получил от неё ни строчки, неожиданно потеряло голос, уступив место непривычному, почти забытому чувству — желанию наконец выйти за дверь и снова начать жить.       В любом случае, послезавтра они уже снова увидятся в Хогвартсе. И блокнот Альфарда, который она, разумеется, заберет собой в замок, хоть отчасти компенсирует то, что эти рождественские каникулы прошли совсем не так, как они с младшим Блэком планировали.       Да и в конце концов… серьезно она подумает о Регулусе позже. Как и о том, как совмещать двух Блэков в своей жизни. Но не сейчас.       — Эй, Марсо, ты мной залюбовалась и поэтому молчишь? — лукаво протянул Сириус, вырвав её из размышлений. — Или гадаешь, кем была дядина француженка?       — Просто думаю о том, как сильно я тебя люблю, — без раздумий ответила Лия, проведя рукой по его щеке.       Результат не заставил себя ждать. Глаза Сириуса вспыхнули так же быстро, как и его лицо, которое он тут же уткнул ей в грудь, пробормотав что-то нечленораздельное.       Рассмеявшись себе под нос, Лия, пообещав, что однажды угадает момент и запечатлеет такого Блэка на колдографии, чтобы у неё была возможность и любоваться снимком, и при случае его им шантажировать, вернулась к чтению.       17 июля 1975г.       …Получилось. Получилось. Получилось. Если утром выяснится, что я ошибся, я всё равно оставлю эту запись. Потому что сейчас мне впервые кажется, что я победил.       Ночью меня разбудил домовик. Я сначала решил, что загорелась лаборатория. В какой-то степени так и было. Когда мы вошли в комнату Мариуса, он всё ещё был без сознания. Но вокруг него происходило нечто невероятное. Стулья левитировали. Книги кружились под потолком. Огонь в камине то вспыхивал, то гас. Стёкла дребезжали сами по себе. Даже воздух вокруг него буквально искрил магией.       Мы просидели рядом до самого утра.       Если я прав… Если я действительно прав… То это станет величайшим достижением в моей жизни…       21 июля 1975г.       …Оказывается, величайшее достижение в моей жизни едва не убило меня. Я проспал трое суток. Не уверен, что когда-либо спал так долго.       Зато Мариус наконец пришёл в себя. И, что куда важнее, магия осталась при нём. Пока показатели выглядят обнадёживающе.       Завтра начнём занятия. Очень надеюсь, что он окажется талантливым учеником. Иначе мне придётся его придушить…              — Значит, Альфард правда это сделал… — негромко сказала Лия, оторвавшись от бегущих по бумаге строчек.       — А часть про летающие стулья и трехдневный сон тебе не кажется жутковатой? — вдруг спросил Сириус. — Конечно, наверное, нормально уставать после такой сильной магии, но выглядит это всё крайне подозрительно.       Три дня сна? Подумаешь.       — Твой дядя совершил настоящее чудо, — пожала плечами Лия. — Обычный волшебник на его месте бы точно проспал целую неделю. Так что не вижу в этом ничего плохого.       Облизав губы и откашлявшись, она продолжила читать.       29 июля 1975г.       …Мои надежды не оправдались. Стоило ему взять палочку в руки, как он немедленно потребовал научить его зачаровывать мотоциклы.       Я попытался объяснить, что для начала необходимо освоить хотя бы азы магии, а получил только получасовую лекцию о том, что Мариусу виднее. Вот же старый пень.       Впрочем, он всё же сумел зажечь свечу с третьей попытки. Неплохо для человека, который ещё месяц назад считался сквибом…       14 августа 1975г.       …Не понимаю, почему занятия выматывают меня сильнее ритуалов. Казалось бы, всю тяжёлую работу я уже выполнил, но к концу каждого дня чувствую себя так, словно таскал драконьи туши.       Даже Мариус почти перестал ворчать. А это тревожный симптом. На его фоне я выгляжу как какая-то старая развалина.       Пожалуй, когда всё закончится, стоит уехать куда-нибудь на месяц. Марокко подойдёт. Я давно там не был. И там совершенно точно нет Блэков. По крайней мере, я на это надеюсь…       5 сентября 1975г.       …Всё идёт просто замечательно. Сегодня разучили ещё три заклинания. Два бытовых и одно защитное.       Показатели стабильны. Магическое ядро работает именно так, как должно…       18 сентября 1975г.       …Нет. Всё-таки стоит снизить нагрузку. Сегодняшние показатели мне не понравились.       Ничего критического — наоборот, магия растёт даже быстрее, чем я предполагал, но сейчас она всё ещё напоминает магию ребёнка. Сильную. Неустойчивую. Не до конца сформировавшуюся.       Будет крайне обидно совершить величайший прорыв в истории магии только для того, чтобы случайно его загубить собственной торопливостью…       27 октября 1975г.       …Почти закончили весь базовый курс. Если бы кто-нибудь год назад сказал мне, что я буду сидеть вечерами и объяснять Мариусу Блэку различия между Экспеллиармусом и Протего, я бы решил, что этот человек пьян.       Теперь это моя повседневная жизнь. Что ещё более удивительно — Мариус действительно старается. Но я никогда не скажу ему этого вслух. Пусть не зазнаётся…       15 ноября 1975г.       …Сегодня официально признал эксперимент завершённым. Магическое ядро окончательно стабилизировалось. Никаких отклонений. Никаких признаков распада структуры. Никаких побочных эффектов. Если не считать того, что теперь Мариус способен взорвать половину гаража взмахом палочки.       Но это уже вопрос дисциплины, а не науки. Пожалуй, впервые за долгое время я действительно доволен собой…       22 декабря 1975г.       …Скоро Рождество. Неужели я действительно проведу его в компании другого Блэка?       Последние несколько недель я постоянно кашляю. Надо бы заняться этим после праздников. Если не забуду…       30 декабря 1975г.       …Пожалуй, пора признать очевидное. Мариусу больше не нужна моя помощь. Он вполне способен продолжать обучение самостоятельно.       Как бы там ни было, я, кажется, уже не против его компании…       14 января 1976г.       …Сегодня Мариус уехал. Дом неожиданно стал намного тише. Я не собираюсь записывать подобные вещи второй раз. И уж точно не собираюсь признавать, что какая-то часть меня не хотела его отпускать.       Мы договорились, что каждые две недели он будет присылать отчёты о своём состоянии. Что ж. Полагаю, этого будет достаточно…       18 февраля 1977г.       …Нет. Помощь Мариусу не была тем великим экспериментом, к которому я стремился. Это было только начало. Доказательство. Подтверждение того, что границы магии гораздо шире, чем принято считать.       Последний месяц меня донимали кашель и мигрени. В какой-то момент я даже начал подозревать, что старею. К счастью, это оказалось временным недоразумением.       Сейчас я снова чувствую себя так, словно мне двадцать. В голове постоянно появляются новые идеи. Новые схемы. Новые возможности.       Я способен создать нечто гораздо более удивительное. Нечто такое, что станет главным делом моей жизни. И на этот раз мне не придётся никого убеждать в успехе…       18 апреля 1977г.       …Сегодня получил письмо от Мариуса. Он просит приехать. Не понимаю зачем. Все отчёты в полном порядке. Последняя проверка не выявила ни малейших отклонений. Тем более он уже приезжал сюда в прошлом месяце.       И всё же он продолжает писать. Сначала просил приехать. Теперь требует. Искренне не понимаю, почему все вокруг считают свои мелкие заботы важнее моей работы.       Я стою на пороге открытия, которое затмит всё, что было сделано раньше. Даже эксперимент с Мариусом теперь кажется мне лишь первой ступенью. Черновиком. Доказательством того, что я был прав. Прав с самого начала.       Стоило только увидеть возможность — и теперь я уже не могу остановиться. Да и зачем? Разве мореплаватель поворачивает назад, увидев на горизонте новый берег?       Но этот старый пень продолжает писать. Продолжает требовать встречи. Продолжает отвлекать меня от действительно важных вещей. Удивительно раздражает.       Однако, последние два дня я ловлю себя на том, что перечитываю его письмо снова и снова.       Полная чушь.       Ладно. Съезжу. Потрачу один день. Максимум два. А потом вернусь и закончу работу.       В конце концов, Мариус — единственный человек, который видел начало этой истории. Наверное, будет справедливо, если он увидит и её продолжение.       Но прежде нужно сварить ещё зелья от головной боли. И понять, почему так болит левая рука…       Закончив чтение, Лия закрыла блокнот и провела кончиком пальца по тиснению в виде созвездия Гидры. Она не ошиблась. Альфард был гением. И наверняка использовал магию крови для того, чтобы совершить величайший эксперимент в своей жизни.       Только вот…       — Эй, принцесса, ты чего? — насторожился Сириус, заметив её замешательство. Его пальцы, до этого лениво вычерчивающие круги на её коже, замерли. Он приподнялся на локтях, внимательно вглядываясь в её лицо.       — Ничего, всё хорошо. Просто… здесь столько написано о самом процессе, но ни слова о том, как именно Альфард это сделал, — она отложила блокнот на журнальный столик и закрыла лицо руками, чувствуя, как прохладная кожа ладоней касается разгорячённых щёк. — А мне так интересно это выяснить… Хотя бы намёк на нужную формулу. Или комбинацию рун… Что-то, что позволило бы понять, как он это сделал.       Нужно обязательно показать блокнот Регу. Может, у него появятся догадки…       …если только он не начнет опять бурчать, что его дядя не на то тратил свои таланты.              — Тоже мне трагедия, — фыркнул Сириус, убирая её руки от лица. — Ну не написал он нигде эти закорючки, и что? Я уверен, что если бы ты захотела повторить то, что сделал Альфард, у тебя бы ушёл всего день, чтобы составить эти рунные схемы. Ты же у нас гений, Марсо. И способна на что угодно.       — Ты переоцениваешь мои таланты, — покачала головой Лия, чувствуя, как уголки губ подёргиваются в улыбке. — Это ведь настоящая магия. Серьёзная. А я просто могу создать что-то только по чужим инструкциям.       — Чушь, — с лёгким нажимом сказал Сириус. — Меня, конечно, сразу клонит в сон от всех этих расчётов и формул, но ты – талант. Не думаю, что хоть одна девица до тебя накладывала на меня проклятие.       — Девица? Как мило.       — Разумеется, ты не девица, — тут же исправился Сириус. — Простите, что посмел обидеть вас, ваше высочество.       Он театрально склонил голову, и его чёрные волосы упали на глаза, делая его похожим на нерадивого придворного из старых маггловских фильмов, которые они смотрели накануне.       Лия улыбнулась, но её взгляд снова скользнул к блокноту на столике.       — Как думаешь, что Альфард хотел делать дальше? — спросила она, чувствуя, как вопрос сам собой срывается с губ. — Помочь и другим сквибам? Создать целую программу, которая позволила бы им обрести магию?       Сириус хмыкнул, и в его голосе послышалась лёгкая ирония:       — Конечно нет. Может быть, Альфард и был неплохим, но он всё ещё Блэк. А у нас в крови нет ни капли альтруизма.       Лия задумалась. Откровенно говоря, она и сама не знала, что бы делала на месте Альфарда.       С одной стороны, она была рада, что ещё один гений, а именно Эванс, варит Волчье противоядие, чтобы помочь Римусу и другим оборотням.       Это был поступок, который требовал не только знаний, но и огромного сердца. Ведь Эванс не была обязана это делать. Никто не просил её тратить часы на эксперименты, не требовал жертвовать сном и временем. Она просто делала это, потому что считала правильным.       Эванс сама по себе была такой — тёплой, заботливой, готовой отдать последнее ради тех, кто ей дорог. Отчасти Лия ею даже восхищалась.       В ней было что-то такое, чего Лия не находила в себе, но что вызывало у неё уважение. Это была настоящая сила — не магическая, а человеческая.       Но вот с другой стороны… Альтруистом Лия тоже не была. Она знала это о себе, и это знание не вызывало у неё ни стыда, ни сожаления.       Конечно, соверши она такой прорыв в магии, нехорошо было бы не помочь остальным сквибам. Они ведь тоже люди и тоже заслуживают шанса на нормальную и полноценную жизнь. Совесть, даже та её часть, которая была склонна к эгоизму, подсказывала, что оставить это знание только для себя было бы неправильно.       Но так ли обязательно… помогать всем?       Лия представила себе толпу сквибов, которые придут к ней за помощью. Каждый со своей историей, со своей болью, со своими надеждами. Каждый будет ждать от неё чуда. И она должна будет объяснять им одно и то же снова и снова, терпеливо повторять формулы, показывать схемы и успокаивать, когда что-то пойдёт не так.       А ещё кому-то ведь нужно будет потом обучать их и помогать адаптироваться в мире, где их столько веков игнорировали. И вот эта часть Лию уже совсем не интересовала. В ней она видела только скуку и однообразие — никаких новых открытий или трепета первооткрывателя.       Да и к тому же, помогать незнакомым людям…       Лия не желала им зла. Но она не чувствовала в себе той щедрости души, которая заставляла Эванс жертвовать своим временем ради других. Лия была готова помочь тем, кого любила, — Сириусу, Регулусу, Олли. Но незнакомцы?       Они были для неё просто лицами без имён, и она не видела причин тратить на них свою жизнь.       — Если тебе очень хочется попробовать, то у меня на примете есть прекрасный сквиб, которому никого жалко не будет, — подмигнул ей Сириус, сдув в сторону серебряную прядь, направившую залезть ему в нос. — Он идеальный кандидат для твоих экспериментов. Никто не будет переживать, если что-то пойдёт не так. Даже если он навсегда превратится в жабу, все вокруг только выиграют.       — Ты о ком?       — Ты его точно знаешь. Он обитает в Хогвартсе и обожает отправлять студентов драить котлы. Можно сказать, это его призвание. И главная радость в жизни.       — Филч?! — воскликнула Лия, пока её брови подлетали вверх. — Ещё чего! Только представь, если бы у меня и правда получилось…       — Тогда он был бы страшнее Дамблдора, — Сириус подхватил её мысль, и в его глазах заплясали чёртики. — И очень сомневаюсь, что от него можно было бы спастись бегством. А так пара навозных бомб или высококлассное болото в коридоре, и наш дорогой сквиб отвлечён на добрых полчаса. Хотя, если честно, мне бы хотелось увидеть, как он пытается колдовать. Это было бы веселее любого квиддичного матча.       — И сколько же болот за семь лет ты успел наколдовать?       Сириус задумался и начал загибать пальцы, но на пятом круге сдался.       — Главное, что все они сработали как приманка. Хотя знаешь… — его пальцы скользнули Лие под свитер и замерли всего в паре дюймов от обнажённой груди, вызвав приятную судорогу. — Я был бы не прочь ещё раз попасть с тобой на отработку. В этом была какая-то своя романтика, не находишь? Представь: мы вдвоём в пустом классе, заперты до полуночи… И никого вокруг.       Лия изогнула бровь, стараясь не думать о том, где лежат его руки, и не позволять голосу становиться менее язвительным:       — И так ты решил компенсировать отсутствие хоть одного свидания? Как будто нам здесь уборки было мало.       — Не переживай, Марсо, — ухмыльнулся Сириус, усиливая хватку на её рёбрах. — Будет тебе свидание. Такое, которое ты на всю жизнь запомнишь… — его голос приобрёл низкие, хищные нотки, и Лия почувствовала, как по позвоночнику пробегает электрический разряд.       — Эта фраза в твоём исполнении меня и пугает, Блэк, — прошептала она, прикрывая глаза и подаваясь ещё ближе. Она надеялась, что Сириус повредил только челюсть, а не голову, и поймёт её намёк сам.       Но прошло уже две секунды, а его губы всё ещё не накрыли её. Открыв глаза, Лия увидела хитрый взгляд и растянувшиеся в усмешке губы.       — Чего-то хочешь, принцесса? — плавно проговорил Сириус озорным голосом. — Или ты думала, что мне уже разонравилось тебя дразнить?       — Ты невыносим, Блэк, — обиженно выдохнула Лия, демонстративно отвернувшись.       Вот же гад.       Но тут её взгляд зацепился за незашторенное окно, за которым наконец-то перестал падать снег и сквозь серые облака пробивались робкие лучи солнца. Сердце само забилось чаще.       — Сириус, а ты правда думаешь, что я способна на что угодно? — негромко спросила Лия, повернув голову к нему.       — Конечно уверен, — мурлыкающе ответил тот, одарив её пошлой ухмылкой. — А что, у тебя возникла идея, что нам сотворить с оставшимися в доме кроватями?       — Сириус!       — Что?       — Иногда мне кажется, что ты физически не способен поддерживать приличный разговор дольше пяти минут, — вздохнула Лия. Глубокие тёмно-серые глаза сверкнули, как начищенное серебро, подтверждая её слова.       Хотя, это же был Блэк.       Иногда ей даже становилось любопытно, сколько усилий преподаватели Хогвартса потратили за все годы на то, чтобы удерживать его в рамках приличий. Потому что без постоянного надзора он наверняка давно бы начал разгуливать по замку в одном шёлковом халате.       Или вовсе без него.       — Неправда, — ухмыльнулся Сириус, потянув её за локон. — Однажды я продержался почти двадцать.       — И что случилось потом?       — Потом в разговоре появилась ты.       Вот придурок…       …Хотя как можно упустить шанс напомнить ему, кто тут имеет право дразниться, а кто нет?       — Знаешь, — протянула Лия, разомкнув зубы и проведя кончиком языка по нижней губе. — Я думаю, мое предложение окажется куда заманчивее осмотра интерьера.       — Да? — пододвинулся ближе Сириус, проведя рукой по её щеке и крепко зафиксировав голову. — Ну давай, удиви меня, Марсо.       Что ж. Блэк, конечно, мог иметь наглость дразнить её, но вот профессионалом в этом деле была она, а не он. Она слишком хорошо его знала. Знала каждую интонацию, каждый взгляд, каждую слабость. Знала, в какой момент его внимание окончательно перестаёт подчиняться здравому смыслу.       И сейчас этот момент стремительно приближался.       — Я хочу… — выдохнула Лия, чувствуя, как Сириус подался вперёд. Его взгляд потемнел, а всё внимание сосредоточилось исключительно на её губах. Она едва сдержала улыбку, закрыв ему рот ладонью прежде, чем он успел её поцеловать.       — …поехать в Ройстон. С тобой.       Слова, которые крутились в голове последние дни, которые она прокручивала снова и снова, представляя его реакцию, — теперь они были настоящими. Не жалким самообманом. И не просто пьяным порывом, как было на Новый год.       Сириус, который ещё не оправился от шока, что она так бессовестно ускользнула из его рук, замер, хлопая глазами.       — Ты… ты… — выдохнул он, не в силах закончить фразу.       А потом вскочил на ноги, подхватил её на руки и прижал к себе, закружив над полом и чуть не сбив столик. Блокнот Альфарда соскользнул на пол, но ни ему, ни ей не было до этого дела.       — Годрик, Марсо, мы что, правда идём на прогулку? — в голосе Сириуса было столько неподдельного счастья, что у Лии невольно сжалось сердце.       На одно короткое мгновение ей даже стало не по себе от того, насколько бурной оказалась его реакция.       А следом пришла мысль ещё неприятнее. Может быть, все эти дни, проведённые вместе перед телевизором, нравились ему вовсе не так сильно, как ей? Может быть, пока она пряталась от собственных страхов, он просто старательно делал вид, что его совершенно устраивает сидеть взаперти?       Но стоило Лии поднять взгляд на его лицо, как эта мысль рассыпалась сама собой.       Потому что в серых глазах Сириуса не было ни облегчения, ни нетерпеливого предвкушения человека, которому наконец разрешили выбраться наружу.       А лишь гордость человека, который только что стал свидетелем чьей-то маленькой победы. Её победы.       — Правда, — кивнула Лия, обвив руками его шею. Её голос прозвучал твёрже, чем она от себя ожидала. И это было… Мерлин. Она так долго ждала этого.       — А ты точно к этому готова? — вдруг с совсем нетипичной для него серьезностью спросил Сириус, заглянув ей в глаза. — Я не хочу, чтобы ты себя заставляла. Пусть и готов заверить тебя, что ни одной пожирательской рожи вокруг точно нет. Но если ты не хочешь… Мы останемся. Мне не нужна никакая прогулка, если тебе потом будет… ну… плохо.       — Конечно, Ройстон – это не Лондон, и я точно пока не готова отправиться куда-то далеко от дома, но… — Лия сглотнула, запретив воображению подкидывать ей картинки из ночных кошмаров. — Но с тобой я чувствую себя в безопасности. И надо ведь с чего-то начинать. Не могу же я всю жизнь просидеть в этом особняке, даже если он очень красивый. И даже если в нём есть ты.       На лице Сириуса расплылась такая самодовольная ухмылочка, что Лия не смогла побороть желание воткнуть ему в бок маленькую шпильку.       — Тем более что ты сейчас выглядишь как собака, которой не терпится отправиться на прогулку, — протянула она, проведя пальцами по его затылку. — Скоро начнёшь скулить и кусаться…       — Нет, нет и ещё раз нет, — легко прочитал её мысли Сириус. — Я не дам тебе надеть на меня ошейник. А тем более выгуливать! Мы поедем туда на мотоцикле, как приличные люди.       — Приличные? А я так хотела надеть одно из платьев, что ты мне подарил… Среди них есть одно вполне симпатичное из кружева.       Сириус замер, и в его глазах мелькнула такая откровенная жадность, что Лия невольно рассмеялась.       — Беру свои слова назад. Мы едем в Ройстон как два главных нарушителя спокойствия, — объявил он, рванув к лестнице прямо с ней на руках. — Заодно покажем тебя моему знакомому бармену. А то он о тебе только сплетни слышал. Нужно же ему наконец узнать, какое змее он столько дней обед готовил!

***

             Лия никогда не думала, что Сириус добровольно пустит её за руль своего мотоцикла. Но и этот момент настал. Как бы то ни было, отказываться она не стала.       Для начала, мотоцикл прекрасно дополнял её платье. Кружево, меха, блеск металла и рёв мотора — всё это складывалось в невероятный образ, превращая её почти в гонщицу с обложек маггловских журналов, которые они с Сириусом листали по вечерам, хохоча над дурацкими подписями и пафосными позами моделей.       Да и потом, Лия была уверена, что уже освоила все азы управления мотоциклом достаточно хорошо, чтобы утереть нос Сириусу, который буквально за шкирку оттаскивал её от руля при первых же попытках.       А ведь она уже могла ехать по прямой, почти не снося на своём пути кусты и клумбы, которые, разумеется, сами были в этом виноваты. Ну или почти не снося. Всё-таки пара жалких цветочных горшков не в счёт, если они не вписались в поворот.       В любом случае, когда Сириус, окутав их согревающими чарами, забрался на заднее сиденье, а Лия, поправив воротник шубки и длинный шёлковый шарфик в леопардовую расцветку, положила руки на рычаги газа и сцепления, сомнений в том, что поездка пройдёт просто отлично, у неё не возникло.       Правда, где-то под рёбрами всё ещё ворочалась тревога. Скрипела, цеплялась когтями за внутренности и упорно пыталась снова посадить её на привязь в четырёх стенах, заставляя оглядываться на каждый подозрительный шорох и превращать безобидные кусты в фигуры волшебников в чёрных мантиях.       Но Сириус заметил это почти сразу. И решил прийти ей на помощь. Правда, весьма своеобразным способом.       Стоило им выехать за ворота поместья, как его руки легли ей на бёдра, весьма символично прикрытые кружевной тканью, развивающейся на ветру. Горячие губы коснулись шеи, а пальцы начали вычерчивать ленивые узоры на коже.       Лия уже не могла сосредоточиться ни на чём. Ни на дороге, петляющей между заснеженных полей. Ни на скорости, которая почему-то начала казаться неважной. Ни на ветре, который трепал её волосы и холодил щёки. Ни тем более на призраках, что пыталось рисовать её воображение…       Впрочем, когда из-за этого они чуть не въехали в единственное дерево, стоявшее у просёлочной дороги, руки Блэка магическим образом вернулись ей обратно на талию.       Кроме этого маленького инцидента, стоившего мотоциклу небольшой царапины на чёрном корпусе, а Сириусу — лёгкого обморока, остаток дня прошёл просто великолепно.       Возможно, конечно, не просиди Лия столько в четырёх стенах, она бы не нашла английский пригород настолько занимательным.       Всё-таки французскую сельскую местность она считала куда более красочной — с её виноградниками, лавандовыми полями и старыми каменными деревнями, которые пахли цветами и солнцем.       Но сейчас смена обстановки так поглотила её, что это было абсолютно неважно.       Как и абсолютно неважными вдруг стали все тревоги и страхи, стоило прохожим начать бросать на них ошарашенные взгляды.       Они определённо выделялись из толпы. Сириус в чёрных кожаных штанах и алом кожаном плаще, позаимствованном из гардероба Альфарда, и она в кружеве и мехах, с развевающимся шарфом, который делал её похожей на героиню старых чёрно-белых фильмов.       Лия словно вернулась на пару месяцев назад в Хогвартс, когда все только узнали об их отношениях. Но в отличие от школы, магглы не подсовывали ей взрывающихся сажей писем и протекающих вонючими зельями посылок, как это делали некоторые обозленные студентки, чьи сердца были разбиты появлением некой слизеринки в жизни Сириуса Блэка.       Магглы же просто шарахались в разные стороны, за исключением нескольких подростков, которые старались незаметно проследить за ними, прячась за углами и делая вид, что изучают витрины.       Но у местного паба эта процессия рассосалась сама собой, явно побаиваясь бородатого бармена. Который определенно был человеком, одарённым исполинской невозмутимостью.       Иного объяснения тому, почему он и бровью не повёл, в то время как Лия с удовольствием обедала тушёным ягнёнком, сидя прямо у Сириуса на коленях, пока тот поглощал еду и эль пинту за пинтой, во весь голос отпуская двусмысленные шуточки и байки, за которые вполне можно было попасть в Визенгамот за риск нарушить Статут о Секретности, просто не существовало.       Хотя, как когда-то верно подметил Сириус, пара волшебников в Ройстоне всё-таки жила.       Вероятно, когда первый Блэк только построил поместье, небольшие участки неподалёку были выделены помощникам или камердинерам, и спустя столетия их потомки тоже вели здесь закрытую и размеренную жизнь.       По крайней мере, Лию на эти мысли натолкнула пожилая парочка в углу паба, чья вполне правдоподобная маггловская одежда плохо сочеталась с остроносыми красными башмаками и сушёной мандрагорой, заменявшей цветок на дамской шляпке.       После обеда и неспешной прогулки по местным лавкам, где они купили всё, что казалось им забавным или необычным, Сириус вдруг с самым заговорщицким видом усадил Лию на заднее сиденье мотоцикла, не принимая никаких возражений, и объявил, что недавно узнал об одном загадочном, по словам местных, месте, которое они непременно должны сами оценить. И ехать до него как раз не дольше пятнадцати минут.       Уткнувшись носом ему в шею, Лия крепко обхватила Сириуса за талию и с энтузиазмом кивнула.       Дорога петляла между заснеженными полями и голыми живыми изгородями. Солнце то пряталось за облаками, то вновь заливало окрестности бледным зимним светом, заставляя снег вспыхивать тысячами крошечных искр. Ветер гонял растрепавшиеся волосы, холодил щёки и забирался под воротник, но Лия не обращала на это никакого внимания.       Слишком давно она не чувствовала себя настолько живой.       Мир больше не заканчивался стенами Блэк-Холла. Он снова был огромным. Настоящим. Полным дорог, незнакомых мест и случайных открытий.       Когда мотоцикл наконец остановился, перед ними оказался ничем не примечательный склон холма. Если бы не указатель неподалёку, Лия бы никогда не догадалась, что под землёй скрывается одна из главных загадок Ройстона, оказавшаяся местной пещерой.       Каменная лестница уходила в прохладный полумрак, и с каждым шагом шум внешнего мира становился всё тише. Наверху оставались зимнее солнце, ветер и открытое небо. Здесь же царила странная неподвижность, будто само время двигалось медленнее.       Пещера оказалась совсем небольшой. Её можно было обойти за пару минут неспешным шагом. И от этого она казалась ещё более удивительной.       Свет ламп мягко скользил по стенам, покрытым десятками вырезанных в камне фигур. Некоторые изображения можно было различить сразу: рыцари в доспехах, святые с нимбами, кресты и другие церковные символы, которые говорили о том, что это место когда-то было чем-то вроде часовни.       Было что-то завораживающее в мысли, что сотни лет назад кто-то стоял здесь и оставлял на камне эти изображения. Кто-то жил, любил, боялся, строил планы на будущее, а потом исчез без следа, оставив после себя лишь несколько фигур на холодной стене и загадку, которую так никто до конца и не разгадал.       Неспешно обходя пещеру круг за кругом, Лия думала о людях, построивших это странное место. О том, сколько ещё тайн скрывает мир за пределами поместья. И о Сириусе, который каким-то образом сумел вернуть ей желание эти тайны искать.       А затем она заметила, как подозрительно заблестели серые глаза Блэка.       Этот взгляд Лия знала слишком хорошо. Так обычно выглядел человек, которому в голову только что пришла исключительно плохая идея. К счастью или к сожалению, Лия давно перестала делать вид, будто её это останавливает.       Убедившись, что поблизости нет ни смотрителей, ни других посетителей, Сириус вытащил из кармана зажигалку и с видом опытного взломщика приблизился к одному из высеченных рыцарей.       Уже через несколько секунд на каменных доспехах рядом с многочисленными древними царапинами появились две совсем новые буквы. «Л» и «С».       Отступив на шаг, они несколько секунд рассматривали результат своего преступления. Совершенно бессмысленного. Совершенно детского. И оттого невероятно смешного.       Лия без труда представила какого-нибудь серьёзного маггловского археолога, который через пару сотен лет наткнётся на их маленькую шутку. И то, как он будет ломать голову над тайной двух букв, которые на самом деле были просто инициалами двух влюблённых идиотов.       От одной этой мысли её начал душить смех. Сириус, впрочем, выглядел не лучше. Не выдержав, Лия, уже нисколько не боясь ещё больше осквернить этот памятник местной истории, сама схватила его за воротник куртки и впилась в его губы жадным поцелуем.       Как тут можно было устоять?       Когда они выбрались наружу, солнце уже клонилось к горизонту. Низкие зимние лучи золотили заснеженные поля, а длинные тени ложились на белую землю мягкими синими полосами, делая пейзаж похожим на старую гравюру.       Пора было возвращаться домой.       А так как ни она, ни Сириус не считали особо нужным и дальше при слове «выпивка» вспоминать их пьяную ссору в Новый год, по пути до Блэк-холла было принято решение заглянуть в местный магазинчик и купить фирменный терновый джин, которого в коллекции Альфарда не было.       И заодно отметить им их прогулку.       

***

      — Жаль, что каникулы уже закончились, — вздохнула Лия, откинув голову на подушки и задумчиво глядя на огонь. Тепло медленно разливается по телу, смешиваясь с терпким вкусом джина на языке. — Я была бы рада ещё неделю провести без всяких эссе, контрольных и убийственного взгляда вашей деканши.       Сириус, сидевший на полу у неё в ногах, то и дело подливая себе джин, запрокинул назад голову. В свете камина его лицо казалось вырезанным из тёплого янтаря.       — А я не против вернуться. Нельзя же обделить других Мародёров чести наслаждаться моим обществом. Да и к тому же… — он одарил её обворожительным взглядом из-под полуприкрытых век, — я хочу до выпускного посмотреть на всё, что нам предложит Выручай-комната. А Блэк-холл никуда не денется. Это же теперь наш дом.       Наш дом.       Чувствуя, как стремительно розовеют щёки, Лия сделала быстрый глоток, а затем погладила его по волосам. Чёрные пряди скользили сквозь пальцы, как шёлк. Правда, жар внутри ни капли не утих, а, наоборот, стал сильнее, обволакивая её в мягкий кокон, из которого совсем не хотелось вылезать.       — Жаль только, что мотоцикл не удастся забрать с собой в Хогвартс, — вздохнул Сириус. — Его, конечно, можно было бы спрятать у Хагрида, но он либо заржавеет, либо его сожрут всякие соплохвосты. Да и над замком на нём не полетаешь.       Лия усмехнулась, чувствуя, как от джина язык становится более расслабленным, а мысли — более игривыми.       — Неужели ты так боишься, что Макгонагалл отправит тебя на отработку? А я-то думала, гриффиндорцы бесстрашные…       — Во-первых, так и есть, — задрал подбородок Сириус. — А во-вторых, я не хочу, чтобы какой-то малолетний идиот под покровом ночи решил, что украсть его и покататься, едва не врезавшись в Астрономическую башню, – это хорошая идея.       — Говоришь по своему опыту?       — О нас с Сохатым потом сложат легенды. А помогать следующему поколению Мародёров, жертвуя своим мотоциклом, я не намерен. Тем более что у меня на него большие планы.       — Планы? — Лия заинтересованно подалась вперёд. — И какие же?       Плотоядно улыбнувшись, Сириус повернул голову и оставил несколько обжигающих поцелуев на её коленке и голени, слегка прикусив нежную кожу. Его глаза сияли, словно серебро.       — Раздвинула бы ты, пока мы ехали, посильнее ножки – узнала бы.       Чёрт.       Лия сомкнула коленки, отчего по спине пробежала новая волна дрожи. Слава Мерлину, под ней был диван. Иначе она никогда бы не перестала падать в ту бездну, куда он так манил её своими словами.       Довольный её реакцией Сириус продолжил ворковать, слишком неспешно покрывая поцелуями всё, до чего позволяла дотянуться его поза.       — Хотя у нас есть ещё мётлы и целый семестр доступа к квиддичному полю…       — Предлагаешь сделать это прямо в воздухе? — да, Блэк умел удивлять. И скучать ей с ним явно никогда не придётся. — Но ведь метла слишком узкая. Хотя если я сяду к тебе лицом, а свою руку ты положишь… Стой, нет, так, наверное, не получится. Лучше если…       — Не переживай, Марсо, — хвастливо перебил ей Сириус, — я точно знаю, куда мне положить свои руки, а куда деть всё остальное… — Он вдруг вздохнул, но в этом вздохе не было ни капли сочувствия. — Хотя даже жаль будет отнимать у Сохатого его главную мечту. Но я не знаю, что ему нужно будет сделать прежде, чем Эванс на такое согласится. Они с Лунатиком оба не переносят полёты.       — А мне показалось, что Римус пришёл в восторг от вашей поездки на мотоцикле, — вяло съязвила Лия. — Или это были просто симптомы сердечного приступа?       — Ничего, — фыркнул Сириус, поёрзав на ковре. — Я ещё сделаю из него человека. Тем более раз он решил пойти после школы работать в аптеку, ему нужно не дать покрыться плесенью.       — Во всяком случае, у него будет неограниченный доступ к успокаивающим настойкам, которые любому нужны после общения с тобой и Поттером.       Лающе рассмеявшись низким, вибрирующим смехом, который отдавался у неё внутри дрожью, Сириус повернулся к ней и, прищурившись, объявил:       — Тогда советую заранее ими запасаться. Ты не представляешь, сколько всего интересного можно делать в Хогвартсе весной. Особенно у озера.       — Например? — слегка насторожилась Лия.       — Купаться, конечно же!       — В озере? — на лице Лии отразилось неподдельное отвращение. — Там же одни водоросли и тина. А ещё холодно так, что никакое бодроперцовое зелье не поможет.       — Чепуха, — отмахнулся Сириус. А потом, приложив пятерню к затылку, изображая корону, с пафосом спросил: — Или ваше высочество не снизойдёт до того, чтобы поплавать голышом с простым смертным вроде меня?       — Так и быть, я над этим подумаю, — закатила глаза Лия, сделав новый глоток.       — Брось, Марсо, я знаю, что это значит – «да». Ты не можешь мне отказать.       — Va au diable, Black, — последовал вполне достойный его ответ.       — Я так и знал, что прав, — самодовольно улыбнулся он, хлебнув джин уже прямо из бутылки. И прежде чем Лия успела пнуть его ногой в бок, устроил голову у неё на коленях, мечтательно начав загибать пальцы. — А ещё мы утащим свежей клубники из теплиц и поживём недельку в Визжащей Хижине… О, или устроим настоящий пикник на крыше.       Слушая то, как он строит планы на предстоящий семестр, Лия не могла сдержать улыбки.       Она была готова на любую его идею. На любой его каприз. На любое безумство, которое Сириус мог ей предложить.       Правда, плавание в ледяной воде всё равно стояло в конце списка. Одно дело — пляж, бирюзовое море и песок, как в мечтах о Сицилии, и совсем другое — мутный берег с торчащими из воды корягами.       Хотя стоило признать, с берега Чёрного озера вид на замок открывался действительно потрясающий. Она отметила это ещё в начале осени, когда поезд подъехал к станции, чтобы ученики смогли…       Мерлин. Нет. О нет.       Как она могла забыть об этом и просто, как наивная дура, наслаждаться вылазкой в Ройстон? Им ведь всё-таки придётся отправиться в Лондон, на вокзал Кингс-Кросс.       И если Дамблдор каким-то образом сделал так, что ей не пришлось являться на слушание в Министерство прямо к отцу в руки, то что помешает Арману явиться на платформу?       И забрать её…       Мысль обрушилась на неё, как ледяная волна, смывая весь жар и всё тепло, которые Лия чувствовала всего мгновение назад. Сердце сжалось, пропустив удар.       А внутри, ликуя, вновь начал крепнуть и разрастаться липкий, холодный страх, который она так старательно пыталась забыть за эти дни.       — Лия, что с тобой? — Сириус, заметив, как её голубые глаза покрылись коркой твёрдого серого льда, сжал её коленку. — У тебя такое лицо, будто я предложил тебе с башни спрыгнуть.       — Да так, — ответила она, чувствуя, как слова застревают в горле. — Ничего.       Лия попробовала выдавить из себя хотя бы подобие уверенной улыбки, которая ему так нравилась, но вышло жалко.       А ведь у них был такой хороший день…       — Я вспомнила, что поезд отправляется с платформы 9¾, — всё же негромко ответила она, испытывая к себе лёгкое отвращение за этот глупый и ненужный спектакль. — Но как я могу там появиться? Вдруг Арман будет меня там ждать?       Сразу вместе с Пожирателями. Или Беллатрисой…       Сириус вытянул руку и поймал её за локон, заставив ойкнуть и наклониться к нему. В серых глазах не было ни капли сомнений или волнения.       — Брось, мы это легко решим. Просто трансгрессируем в Хогсмид, и всё.       — А разве на территории школы можно трансгрессировать? — спросила Лия, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в горле.       — У самого замка нет, — покачал головой Сириус. — Но не переживай, я дотащу на себе твой чемодан из Хогсмида. Так что всё будет хорошо. Если кто-то и поджидал тебя в Лондоне, то, увы, мы оказались умнее.       Понадобилось всего три секунды, чтобы смесь из тревоги, стыда и неверия в то, что можно было быть такой идиоткой и забыть о трансгрессии, исчезла. А следом исчезло и неприятное чувство беспомощности.       В конце концов, если целая страна считала Хогвартс самым безопасным местом в Британии, то почему она должна была думать иначе? Уж там до неё никто не доберётся.       Изо рта вырвался невнятный радостный вздох, когда она прижалась к его губам. Сириус обхватил её руками, притягивая к себе. Он запустил руку в её растрёпанные кудри и захватил голову, контролируя их поцелуй и контролируя её.       Отстранившись, Лия, не в силах удержать внутри клокочущую радость и облегчение, расцеловала посмеивающегося Сириуса ещё и в обе щеки, лоб и нос.       — Это гениально, Сириус! — воскликнула она, чувствуя, как он почти мурлычет от её губ.       — А то, — окинул её взглядом Блэк. И затем, словно размышляя вслух, добавил: — Кстати, если мы ещё и сможем встать пораньше, погуляем вдвоём по пустому замку.       — А остальные с нами не трансгрессируют? — спросила Лия, подперев лицо руками. Улыбка на её лице сама становилась всё шире и шире.       — Эванс и Рем – старосты, так что тут без вариантов. Ну а Сохатый и Марч наверняка захотят поехать с ними.       — Я их понимаю… Ваш поезд просто невероятен. Не думаю, что существует ещё хоть одна школа, где ученики добираются на занятия таким способом. И Хвосторога его лучше перенесла, чем трансгрессию…       Но Арман решил лишать нас даже такой простой радости…       — Это белое чудовище не переносит трансгрессию? — насторожился Сириус.       — Это для неё большой стресс. И у неё потом плохое настроение.       — Значит, решено! — объявил он, хлопнув в ладоши. — Я несу наши вещи, а ты сама разбираешься с этим орущим комком шерсти. Я к ней и пальцем не притронусь.       Лия закатила глаза, откинувшись на спинку дивана, и в её голосе послышалась лёгкая укоризна:       — Ты не можешь так относиться к ней вечность, Блэк.       — Она каждую ночь пытается меня задушить!       — Потому что ты в облике пса пугаешь её и загоняешь на шкафы! — упрямо парировала Лия. — И вообще, если бы я была анимагом, ты бы также со мной обращался?       — Ну, смотря каким бы животным ты была… — задумчиво потер подбородок Сириус, сдув со лба упавшую прядь. — Ладно, ладно, шучу! — быстро добавил он, заметив её возмущённый взгляд. — Честное слово, шучу.       Сменив гнев на милость, Лия снова дала ему устроиться у себя на коленях, начав накручивать черный локон на палец, и задумчиво спросила:       — Интересно, а как узнать свою анимагическую форму?       — Обычно они совпадают с формой патронуса, — важно отозвался Сириус. — Уж я-то в этом деле профессионал.       — Я ещё ни разу не вызвала телесного патронуса, — стушевалась Лия, возмущенная тем, что ей вообще пришлось в этом признаться. — В Шармбатоне ЗОТИ я всегда прогуливала.       — Так попробуй прямо сейчас! — без раздумий объявил Сириус, нащупав на полу палочку и ловко подбросив её в воздух.       — Ты сейчас серьезно? — в глазах Лии начало скапливаться раздражение. — Как я, по-твоему, это сделаю? Не думаю, что ваш директор ещё раз станет отмазывать меня перед Визенгамотом.       — Так используй мою палочку, — нисколько не смутился Блэк.       Лия покосилась на тёмное древко в его руках, вспоминая, как в прошлый раз оно чуть не спалило ей ресницы, когда она попробовала просто зажечь маленький огонёк. Но любопытство всё-таки победило.       Взяв палочку в руки, она встала с дивана и замерла в центре комнаты.       — Помощь нужна? — лукаво поинтересовался Сириус, потянувшись.       — Сама справлюсь, — отрезала Лия, пытаясь вспомнить правильную стойку. Но он всё равно встал за ней, по-хозяйски положив руки ей на талию.       — Ты знала, что у Сохатого и Эванс парные патронусы? — раздался над ухом бархатистый голос. — Я тоже так хочу.       — Ещё чего! — Лия, не оборачиваясь, взмахнула белыми кудрями. — Мой патронус точно не какая-то там собака!       — Вот сейчас и проверим, — хмыкнул Сириус, опалив горячим дыханием линию её скулы. — Помнишь, что нужно делать?       Лия кивнула и закрыла глаза, постаравшись сосредоточиться.       Самое светлое воспоминание…       Разумеется, на ум сразу пришёл Сириус. Он всегда был первым. Это даже не обсуждалось.       Перед глазами замелькали десятки воспоминаний. Украденные минуты между занятиями. Его бесцеремонность. Его наглая ухмылка. Их бесконечные перепалки. Его привычка хватать её за руку и тащить навстречу очередной безумной идее, словно отказ никогда не был вариантом.       А ещё наполненные необъятной надеждой и мольбой штормовые глаза, когда он сказал ей: «Я люблю тебя»…       — Экспекто патронум! — прошептала Лия, взмахнув блэковской палочкой. Сквозь закрытые веки она видела, как на её кончике начал колыхаться серебристый свет.       — У тебя почти получилось! — Сириус за её спиной уже почти подпрыгивал на месте. — Вспомни ещё что-нибудь!       Лия уже хотела вернуться к воспоминаниям о нём, как вдруг неожиданно в памяти всплыло совсем другое.       Римус, который первым заговорил с ней в библиотеке, когда она чувствовала себя чужой и потерянной. Рег, который ел с ней конфеты в слизеринской гостиной и играл ей на пианино мелодии, которые никто больше не слышал. Флоренс, которая стала её первой настоящей подругой…       Неожиданно оказалось, что она совсем не против вернуться в школу, которая до этого казалась ей просто серым замком. У неё ведь правда были там друзья. Которые думали о ней, когда её не было рядом. Ждали её. И встречи с ней.       Свет на кончике палочки усилился, разгораясь всё ярче. Лия почувствовала, как по губам расползается улыбка.       Получалось. Мерлин, у неё действительно получалось.       Каждая секунда приносила всё больше уверенности. Магия отзывалась охотно и легко, словно струилась сквозь неё живым потоком. От избытка силы покалывало кончики пальцев, а где-то под рёбрами разгоралось почти детское ликование.       Чужая палочка. Сложное заклинание. И никакого сопротивления.       Вернее, почти никакого. Палочка Блэка не была бы палочкой Блэка, если бы не отказалась довести дело до конца, пока мысли Лии снова не вернулись к её владельцу.       Сириус. Сириус. Сириус.       Она едва могла дышать, а если и получалось, то всё было пропитано им. Он был повсюду. Везде. В каждом вдохе, в каждом ударе сердца, в каждой клеточке её тела.       Палочка в руке дрогнула, озарив всю гостиную холодным голубым сиянием, и прозрачная дымка начала сгущаться, обретая форму. Пушистый хвост. Четыре лапы. Острые уши. Аккуратный носик…       — Это кошка! — воскликнула Лия, не в силах сдержать восторг. — Сириус, смотри!       — Вижу, что кошка, — раздалось над её ухом недовольное бурчание. — Ну хоть не змея, и на том спасибо.       Не обращая внимания на его бубнёж, Лия присела на корточки, чтобы получше рассмотреть ангорскую кошку, которая оказалась почти точной копией Хвостороги. Впрочем, сходство ограничивалось не только внешностью.       Патронус с тем же царственным высокомерием прошествовал вокруг неё, а затем демонстративно зашипел на Сириуса. После чего, гордо задрав хвост, начал осматривать гостиную.       Один прыжок — и он уже растянулся на диване.       Другой — и взмыл на каминную полку, оставляя за собой мерцающий шлейф серебристого света и спугнув оттуда крайне недовольную конкурентом Хвосторогу.       Лия невольно улыбнулась, завороженно наблюдая за этим представлением. Светящаяся кошка ведь была воплощением всего самого светлого, что хранилось в её душе. И от неё попросту было невозможно оторвать взгляд.       Поэтому, когда патронус неожиданно замер, а затем одним гибким движением развернулся в её сторону, Лия даже не сразу поняла, что происходит.       Кошка прыгнула. Прямо на неё.       И лишь в последний момент Лия вспомнила, что патронусы не разбиваются о мебель, не падают и не нуждаются в том, чтобы их ловили. Но тело среагировало раньше разума. Она инстинктивно вскинула руки навстречу серебристому созданию, будто действительно могла его поймать.       Споткнувшись о собственные ноги, Лия взмахнула руками в тщетной попытке удержать равновесие и врезалась в один из столиков. Тот жалобно скрипнул, после чего на пол посыпалась целая гора коробок, мешков и свёртков, в которые они с Сириусом засовывали разный старый хлам.       По гостиной разнёсся оглушительный звон, от которого заложило уши. А из одного мешка с многообещающим звоном рассыпались по полу осколки разбитого зеркала.       — Опять уборка?.. — простонала Лия, запустив руку в копну кудрей. — Никогда не думала, что меня решит помучить собственный патронус.       Сириус, проследив взглядом за кошкой, которая, невинно потершись о ноги Лии, медленно растаяла в воздухе, оставляя после себя лишь едва заметное серебристое свечение, усмехнулся:       — Теперь ты понимаешь, какого мне с тобой жить?       Он ещё смеет жаловаться…       — Только имей в виду, Блэк, что у патронуса не было зубов и когтей, — показала ему средний палец Лия, присев на корточки, чтобы побыстрее убрать всё стекло. — А у меня есть.       — Угрожаешь? — протянул тот, лениво начав собирать осколки палочкой в кучку.       Лия бросила на него быстрый взгляд поверх плеча, изогнув губы в опасной улыбке.       — Да. Именно.       — А что мне нужно сделать, чтобы ты перешла к активным действиям?       — Блэк, ты… — она закатила глаза, но так и застыла с открытым ртом, не закончив фразу.       Либо у неё начались галлюцинации, либо в осколке, который она держала в руке, отразилось не её лицо, а блэковская довольная рожа. Не в силах оторвать взгляд, Лия взяла осколок побольше и повторила:       — Сириус…       В отражении вновь появилось его лицо. Не её собственное. Не потолок. Не гостиная. А он.       — Да что? — нетерпеливо спросил вполне реальный Блэк. Его голос прозвучал одновременно и над ухом, и из зеркального осколка в её руке. По спине побежали мурашки.       Невероятно…       — Кажется, это не просто зеркало! — воскликнула Лия, дёрнув его за штанину с такой силой, что он чуть не потерял равновесие. — Быстро. Посмотри в осколок и назови моё имя.       Сириус, все еще не до конца понимая, что происходит, сделал так, как она сказала. И его челюсть чуть не поцеловалась с полом. Он тут же бухнулся рядом с ней на колени, начав доставать из груды стекла самые большие осколки.       Таких, что можно было уместить в карман, не опасаясь порезаться, набралось ровно на каждого Мародёра. Три штуки. Идеально подогнанных под человеческую ладонь — ни больше ни меньше.       Остальные же либо оказались слишком большими, чтобы их можно было удобно носить с собой, либо настолько маленькими, что крошились в руках, превращаясь в серебряную пыль.       — Ладно, если и эту штуку сделал Альфард, я готов признать, что он был гением… — восторженно выдохнул Сириус. Но тут же в его голосе проскользнула нотка недовольства. — Чёрт, только их не хватит на всех.       — Думаю, я обойдусь и без зеркала, — отозвалась Лия, отряхнув руки. — Всё равно мы с тобой всё время вместе. Да и большие можно вставить в новую раму, чтобы отражение было видно во весь рост.       — Интересно, что ещё дорогой дядя спрятал в поместье… — пробормотал Сириус, с благоговением убирая осколки на столик.       — О, так теперь тебе интересно? — сверкнула глазами Лия, чувствуя, как на её губах расплывается победоносная улыбка. — И больше не будет речей о том, что я заставляю тебя рыться в никому не нужном мусоре?       — Мне всегда было интересно! — нагло соврал Сириус. Но, быстро прикинув перспективу — пыльные шкафы, бесконечные сундуки и ни одного обещания чего-то стоящего, — мгновенно передумал, скользнув взглядом в сторону недопитого джина. — Хотя знаешь, не настолько. Я не хочу тратить последние деньки отдыха на разбор блэковского барахла.       Лии осталось только негромко рассмеяться себе под нос, покачав головой. Сириус был неисправим.       — И на что же ты хочешь их потратить? — спросила она, встав и потерев затекшие колени.       — Наконец-то ты задаёшь правильные вопросы! — довольно потер ладони Сириус. И, откашлявшись, подал ей руку, напустив на себя важный вид. Но Лили видела, как серые глаза пошли легкой рябью, выдавая волнение. — Belle demoiselle Marceau, daignez permettre au seul et unique Sirius Black de vous verser à boire.       — Так ты учил комплименты мне или себе? — прыснула от смеха Лия, приняв его руку.       — Никто не мешал мне провести тот час мучений с удвоенной пользой. Но это не всё, что я практиковал, — добавил он, усадив Лию на диван и щедро плеснув ей джина.       — Неужели ты осмелишься заявить, что в тонкостях l’amour à la française уже превзошёл меня? — съехидничала она, устроившись поудобнее и втянув ноги.       — А это уже нужно у тебя спрашивать, — Сириус игриво облизнулся, и в его глазах заплясали те самые огоньки, что она так любила. — Хотя, судя по тому, как ты умоляешь Мерлина и Моргану, чтобы я не останавливался, ответ очевиден.       Она уже открыла рот, чтобы сострить в ответ, но он, взяв в руки гитару, опередил её:       — Но я говорил не об этом.       Лия, чувствуя, как внутри разливается любопытство, расслабленно откинулась на спинку дивана.       — Ты что, ещё и песню для меня выучил?       — Я уже давно хотел тебе её сыграть, — Сириус, начав настраивать гитару, слегка стушевался. Его пальцы на мгновение замерли, и Лия заметила, как он сглотнул, прежде чем ответить. — Ещё когда мы только начали встречаться в Выручай-комнате. Она теперь много значит для меня, и я… — Он запнулся, чувствуя, как её взгляд проникает под кожу, и рыкнул, сжав гриф. — Просто слушай, ясно? И не смей смеяться!       Пальцы Сириуса скользнули по струнам, извлекая первый аккорд. Тот прокатился по гостиной тёплой вибрацией, а мгновение спустя его подхватил хрипловатый голос, мгновенно заполнивший собой всё пространство.

«…In dreams I walk with you. In dreams I talk to you. In dreams you're mine, all of the time. We're together in dreams, in dreams…»