Light my fire

      — Эй, Блэк, ты ещё здесь? — раздался рядом с Регулусом назойливый шёпот Барти Крауча. — Первый раз вижу, чтобы ты не конспектировал каждое слово нашего дорогого Хортона! Мы уже давно перешли к вампирам, а ты даже двух строчек не записал! Не боишься, что он баллы с тебя спишет?       Регулус медленно моргнул, словно выныривая сквозь толщу ледяной воды. Мир вокруг ещё несколько секунд оставался глухим и размытым, пока тяжёлый взгляд наконец не зацепился за лежавший перед ним лист пергамента.       Тот был девственно пуст. Ни одного завитка, ни одной буквы. Лишь на самом кончике пера, которое он так и держал в руке, застыла давно высохшая чернильная капля, похожая на засохшую каплю крови.       Регулус даже не заметил, как пролетела почти вся лекция. Всё это время он просто сидел, уставившись в одну точку, и слушал пульсирующую тишину внутри собственной головы, которая заглушала все посторонние звуки.       Повернув голову к Краучу с той почти механической грацией, которая стала его второй натурой в последние дни, Регулус пробормотал:       — Мне не нужно ничего конспектировать. Эту тему я и так знаю на «превосходно».       Он врал. Он не помнил ни слова из того, что говорил Хортон. Его мысли были заняты другим — слишком живым и слишком болезненным, чтобы уступать место каким-то там способам противостояния кровососам.       Крауч, подперев голову рукой и даже не думая утруждать себя учебой, начал беспардонно вертеть между пальцами один из фамильных перстней Регулуса, которые тот снял, чтобы они не мешали ему писать. Крупный черный опал на серебряной оправе тускло поблескивал в свете зимних сумерек.       — Зря ты пропустил наш маленький вечер в честь успеха Пожирателей на Кингс-Кроссе, — разочарованно вздохнул Крауч, продолжая крутить перстень. Его нелепый веснушчатый нос озадаченно сморщился, придавая ему вид обиженного хорька. — Огневиски был отменным. Розье притащил целый ящик из отцовских запасов. И вообще, что с тобой последнюю неделю? Ты всё время молчишь…       Как будто у меня вообще когда-либо было желание вести с тобой содержательную беседу.       — Бессонница, — расплывчато ответил Регулус, почти силой выхватив свой перстень из ручонок Крауча. — Но, может быть, у меня не было бы проблем со сном, если бы мой сосед по комнате соблюдал хотя бы элементарные приличия.       — Да перестань! — легонько хлопнул его по плечу Крауч, когда Хортон на секунду отвернулся к доске, чтобы записать какой-то изощренный способ маскировки от вампиров. — Я бы помер тут со скуки, если бы всё время только учился да книжки читал! И вообще, тебе надо было сказать мне об этом раньше. У меня есть неплохое зелье. Я все каникулы тоже не мог выспаться.       Регулус ничего не ответил, надев перстень обратно. Он и так знал, что Крауч воспримет любое молчание как приглашение к откровенности и будет изливать на него потоки бездарной, никому не нужной информации.       — Ты, наверное, не знал, но по соседству с нашим особняком живут Боунсы. Они еще те любители грязнокровок и маггловских мерзостей, — затараторил Крауч, понизив голос. — Представляешь, мой папаша еще хотел, чтобы я женился на их дочери!       — Очень занимательно, — хмыкнул Регулус себе под нос, но Крауч, разумеется, не уловил иронии.       — Ну так вот, — продолжал трепаться Крауч. — Эта девка, видимо, общается с грязнокровками, потому что кто-то рассказал ей о каком-то теннисе. Совершенно идиотский маггловский спорт, скажу я тебе. А её папаша, этот Эдгар, не пожалел золота на целый домашний корт! И в итоге все каникулы они стучали у нас под окнами этими дурацкими ракетками! Это было невыносимо! Я даже велел Винки ночью украсть их все, но она мне отказала. Тупое создание…       Регулус уже давно перестал его слушать. Он коротко кивнул, отведя взгляд к окну, за которым виднелось пасмурное, свинцовое небо. В этом сером, промозглом свете даже Хогвартс казался огромной каменной могилой.       В его голове снова всплыло лицо Лии. Ее бледность за первым ужином после каникул, обернувшимся поминками. Темные круги под глазами, которые она пыталась скрыть, поправляя волосы. Ее взгляд, устремленный в пустоту.       Он хотел подойти к ней. Хотел сказать… что-то. Что угодно. Но Сириус, проклятый Сириус, снова был рядом, заслоняя ее собой, как стеной.       — Я считаю, за такое пресмыкание перед магглами Боунса давно пора выкинуть из Отдела Тайн, — уверенно закивал Крауч, закинув ногу на ногу. — Там место только чистокровным волшебникам, которые умеют хранить наше наследие и наши секреты, а не продавать их за золото всякой швали. Хотя если Пожиратели продолжат искоренять всякую грязь, то, может быть, так в конце концов и будет.       Регулус едва сдержался, чтобы не хмыкнуть. И он сам не был уверен, каким бы вышел этот звук. Горьким, злым или презрительным.       Ведь с большинством того, что сказал Крауч, он был согласен. Регулус разделял убеждения о чистоте крови, о превосходстве их рода. И не собирался скорбеть или плакать о волшебниках, погибших на платформе 9 ¾. Те, кто предал свою кровь, кто связал себя с магглами, заслужили свою участь. Так говорил Темный Лорд. Так говорила его семья веками. Блэки всегда знали свое место и место тех, кто ниже их.       Это было логично. Это было правильно.       Однако где-то под ребрами, в самом темном и запретном уголке его души, скреблась откровенная, липкая радость. Радость от того, что в тот день его там не было. Ни среди учеников, чьи родители теперь организовывали поспешные похороны. Ни среди нападавших Пожирателей.       Потому что Регулус… сомневался.       Сомневался, что смог бы так же легко, не дрогнув, поднять палочку и произнести смертельное заклятие. Что смог бы смотреть, как падают люди, и чувствовать не отвращение, не тошноту, не желание отвернуться, а холодное, животное удовлетворение.       Только теперь, после всего случившегося, Регулус по-настоящему задумался о том, что смерть существует не только на пожелтевших страницах книг по Тёмной магии. Авада Кедавра. Три слова. Чёткий взмах. Мгновенный эффект. В книгах смерть была чистой, стерильной, почти красивой в своей бескомпромиссности.       И не только в разговорах взрослых, которые он с таким жадным любопытством подслушивал в детстве, мечтая поскорее оказаться среди них.       Тогда ему казалось, что именно за дверями кабинетов решается судьба мира. Там обсуждали политику, чистоту крови, старые рода, будущие реформы, иногда — войны и смерть. Но говорили о них так же спокойно, как о погоде или ценах на редкие ингредиенты.       Но никто никогда не рассказывал ему самого главного.       Смерть — это абсолютная, бесповоротная невозможность что-либо исправить. Она не оставляла второго шанса. Не принимала извинений. Не позволяла передумать. Одна вспышка зелёного света — и человек исчезал из мира навсегда, оставляя после себя только пустоту. Пустоту, которую ничем нельзя было заполнить. Ни деньгами, ни магией, ни влиянием.       И теперь смерть… Его отчасти пугала.       Нет. Конечно, не пугала. Это слово не подходило для представителя его фамилии. Блэки не боялись. Блэки были выше страха. Но мертвецы… Он не хотел их видеть. Вживую уж точно.       Регулус слишком ярко помнил пустые, как у кукол, глаза и обмякшие тела песиков и котят, которых Беллатриса душила ради собственного удовольствия. А особенно то, как она радостно улыбалась, когда очередная жертва переставала дергаться и испускала последний слабый вздох.       Правда, после нападения на платформу Регулус ощутил толику такого же ликования.       Только его источник был не в нем самом. Его источала Метка на его левом предплечье. Она пульсировала, отдаваясь жаром и странной, пугающей эйфорией. Темный Лорд был доволен — его приспешники справились с порученным им заданием.       И Регулус изо всех сил старался думать так же.       Те дети и их родители были просто заданием. Ступенькой к достижению их великой цели.       Да и если рассуждать логически, погибли лишь грязнокровки. Или родители полукровок. Волшебники, которые однажды добровольно переступили черту, смешав древнюю кровь с маггловской. Люди, запятнавшие собственные фамилии выбором, последствия которого рано или поздно всё равно должны были настигнуть их.       Их дети… их дети ведь остались живы. Разве это не было проявлением милосердия?       Любой другой правитель уничтожил бы весь род под корень, не оставив даже воспоминания. Темный Лорд же даровал полукровкам право сделать выбор. Возможность отказаться от ошибок своих родителей, доказать собственную преданность магическому миру, стать частью его армии.       Разве чудовище поступило бы так? Его Повелитель не был безжалостным монстром, каким его рисовал «Пророк». Он был справедливым правителем, который знал, когда нужно проявить благосклонность, мудрость и великодушие.       В конце концов, чистокровных семей в Британии оставалось едва ли больше нескольких сотен. Жалкая горстка. Слишком мало, чтобы заново возродить весь магический мир собственными силами. Полукровки были необходимы. Их ещё можно было вернуть. Исправить. Научить уважать собственное происхождение и отказаться от маггловского наследия.       Так что это было не истребление, а очищение. Нужная, пусть и жестокая мера.       Именно так и следовало думать. Именно этого от него ждали. Именно этого хотел его Повелитель.       И всё же… что-то внутри упрямо сопротивлялось.       Регулус не видел кровь собственными глазами. Не слышал криков. Не видел тел. Но воображение оказалось куда беспощаднее памяти.       Оно само дорисовывало то, о чём скупо рассказывали газеты, о чём шептались в коридорах и замолкали, едва замечая зелёный галстук на его шее.       Перрон. Перевёрнутые чемоданы. Детские игрушки, оставшиеся лежать без хозяев. Людей, которые ещё секунду назад куда-то спешили, а затем просто… перестали существовать.       На этом моменте Регулус раздражённо обрывал собственные мысли, словно захлопывая книгу, которую не хотел читать.       Нужно было лишь правильно назвать источник собственного беспокойства. Дело было вовсе не в Повелителе. И не в его решении.       Дело заключалось исключительно в методах.       Его аристократическая натура всегда тяготела к иной силе. Настоящая власть не нуждалась в показательной жестокости. Она не заливала улицы кровью и не устраивала бойни на глазах у толпы. Так вели себя магглы. Или существа, неспособные обуздать собственные инстинкты.       Высшая знать так не поступала.       Её оружием были влияние, деньги, родословные, обещания, шантаж, долги, брачные союзы и политические интриги. Один росчерк пера нередко значил больше десятка смертельных заклятий. Одно правильно сказанное слово могло уничтожить человека куда надёжнее, чем зелёная вспышка.       Но он не смел осуждать методы Тёмного Лорда. Уж точно не вслух.       Кроме того, Регулус не собирался отказываться от веры в то, что Тёмный Лорд уготовил ему совсем другие задания, соответствующие его талантам и происхождению. Он был избран не случайно. В нём видели потенциал, которого не было у других. И он оправдает эти надежды.       Даже если начнется полномасштабная война, он будет не на передовой, не в грязи и крови, и не среди обезумевшей толпы Пожирателей. Он будет в тени, плетя сложные интриги, занимаясь наукой и решая тонкие, почти ювелирные задачи, для которых требовались не грубая сила, а холодный ум.       Чего стоило только их со Снейпом поручение, связанное с Лией…       Регулус сам не заметил, как машинально поджал губы. За неделю в школе он успел возненавидеть Снейпа всеми фибрами своей души, и эта ненависть росла с каждым днем.       Во-первых, у этого полукровки хватало наглости откровенно за ним шпионить. Стоило Регулусу прийти в библиотеку — и Снейп уже сидел за соседним столом, уткнувшись в книгу по Зельеварению, но время от времени бросая на него внимательные взгляды. Стоило подняться из подземелий — и этот длинноволосый призрак уже маячил в конце коридора, дергая края своей старой мантии.       Он словно стал его тенью. Липкой и противной тенью, от которой невозможно было избавиться, как от запаха сырости, который пропитал каждую клетку этого существа. Регулусу казалось, что он чувствует этот запах даже на расстоянии. И это вызывало у него почти физическое отвращение.       Но больше всего его бесили испорченные завтраки. Раньше он всегда приходил в Большой зал одним из первых, чтобы в тишине насладиться чашкой крепкого кофе и свежей газетой. Но нет. Теперь этот полукровка уже был тут как тут, сидя на другом конце стола и сверля его взглядом, от которого по коже пробегал холодок.       От одного его вида у Регулуса пропадал аппетит, и он с тоской смотрел на остывающий кофе, который уже не доставлял ему никакого удовольствия.       Откровенно говоря, Регулус и не собирался работать со Снейпом. А тем более перед ним отчитываться, как перед каким-то надзирателем.       У них были совсем разные задачи: Регулус делал всю основную работу, включая ту, что касалась Лии — самую сложную и деликатную часть поручения. А Снейпу нужно было только варить ей зелья. Всего лишь зелья. Любой недоучка с минимальными навыками мог бы с этим справиться.       И пересекаться с ним больше этого Регулус не планировал. Да и сами зелья он подумывал забирать не лично, а велеть Снейпу оставлять их в пустом классе или кабинете Зельеварения.       В конце концов, они не обязаны были видеться. Это было бы идеальным решением.       Регулусу становилось тошно от одной только мысли, что их могут увидеть вместе. Его внешний вид был безупречен, как и его родословная. А Снейп не мог похвастаться ни тем, ни другим. Да и Регулус с его врожденной брезгливостью и маниакальной чистоплотностью склонялся к мысли, что от этого полукровки легко можно подцепить какую-нибудь заразу.       Однако, прекрасно помня, насколько виртуозно Снейп обращается с ядами, эти мысли Регулус предпочёл оставить при себе. На всякий случай он даже спрятал в одном из своих перстней крошечный осколок безоара.       Впрочем, любой противник был уязвим. Нужно лишь найти правильное место для удара. Поэтому Регулус принялся внимательно наблюдать за Снейпом, надеясь обнаружить хоть какую-нибудь трещину в его угрюмой физиономии. Но тот оказался на редкость скучным. Разве что несколько лет назад неотрывно таскался за грязнокровкой Эванс, наплевав на статус всего их факультета и на приличия.       Правда, обреченный работать вместе с ним, Регулус стал испытывать странное удовлетворение от того, что Эванс в итоге обошла Снейпа в зельях и стала главной любимицей Слизнорта.       Всё-таки, когда это было удобно, Регулус мог признать, что если человек действительно обладал талантом, его нельзя было стереть одним только происхождением. В конце концов, даже Том Реддл — человек, чья кровь была далека от идеала Блэков, — стал величайшим волшебником своего времени.       Но, как показала их стычка с Сириусом, Эванс для Снейпа всё же что-то значила. Однако, как это правильно использовать, Регулус пока не решил.       Куда сильнее его волновало другое.       Во-первых, Снейп видел начало их ссоры с Сириусом. Видел, как Регулус Блэк, гордость древнейшего рода, оказался схваченным за шкирку собственным братом, как какой-то нашкодивший первокурсник. И пусть этот факт Регулус еще мог затолкать себе в глотку и пережить как досадное недоразумение, то, что произошло дальше…       Салазар. Этого Регулус себе простить не мог. Ведь он едва не выставил себя ничтожеством похуже Снейпа. Едва не попался, только вернувшись в замок. И это было не просто унизительно. Это было опасно.       Когда Сириус буквально прижал его к стене, Регулус думал, что это конец. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки, а в голове шумело так, что он едва мог связно мыслить. Ему казалось, что сейчас его вывернет наизнанку от страха.       Конечно, при других обстоятельствах он бы гордо сунул брату Метку под нос. Мол, смотри, чего я достиг, пока ты тратил время на Поттера и мутанта Люпина. Смотри, кто из нас истинный Блэк.       Но ведь была еще и Лия…       Регулус не знал, откуда в нем взялись силы на удержание ментальных щитов, когда она задала ему вопрос о Метке. Белоснежные стены, окружавшие разум, трещали так, что хотелось взвыть. Казалось, ещё секунда — и они рухнут, похоронив его под обломками собственной лжи.       Кассиопея точно была бы разочарована. Столько лет уроков легиллименции и окклюменции, столько часов тренировок, столько усилий, чтобы стать непроницаемым, — а её внук потел и дрожал, стоило двум голубым глазам всмотреться в его лицо с такой искренней, пугающей тревогой.       Лия.       До их встречи в лаборатории Регулус толком не осознавал, как он по ней соскучился. Вернее, та тоска, которую он испытывал на каникулах, теперь казалась ему чем-то смехотворным. Тогда он мог отвлечься, занять себя мыслями о задании, о Тёмном Лорде, о своем будущем. Или хотя бы попытаться это сделать.       Но теперь, когда она была так близко…       Регулус готов был разорвать брата голыми руками за то, что его присутствие не дало ему её обнять. Прижать к себе и никогда больше не отпускать.       Сможет ли он вообще снова это сделать? Обнять её? Прикоснуться к ней? Конечно, боль в Метке, которая среагирует на предательницу крови должным образом, Регулус бы легко перетерпел. Он бы и похуже вещи перетерпел, будь Лия рядом.       Но вдруг она захочет коснуться его руки и нащупает очертания черепа со змеей? Вдруг заметит, как напрягается его рука, когда она приближается к его предплечью?       Мысль была крайне бредовой и параноидальной, но все равно подливала масла в котел пожиравших его мозг переживаний. Изначальный план — просто не показывать ей Метку — оказался шит белыми нитками. И крайне скверного качества.       Что, например, он будет делать весной или в конце семестра, когда выйдет солнце и станет тепло? Ходить везде в тяжелом пиджаке или мантии будет крайне подозрительно. Это заметят. Начнут задавать вопросы.       Или даже если он останется в одной рубашке, вдруг ткань, намокнув от дождя или пота, обнажит очертания Метки? Или вдруг Лия, которая никогда не стеснялась его трогать и до одури любила подшучивать над ним, случайно заденет этот несчастный рукав?       Ведь маскировочные или гламурные чары на Метку не работали. Она только нагревалась, начиная щипать кожу вокруг себя, словно ставя его на место за то, что у него вообще родилась мысль её прикрыть. Метка была частью его, и она требовала признания.       Не менее раздражающим фактом было и то, что Сириус ему не поверил. О нет. Регулус слишком хорошо знал брата, чтобы надеяться на обратное. Если Сириусу что-то взбредало в голову, он вцеплялся в эту мысль, словно цепной пёс, и уже не отпускал.       Он будет копать. Спрашивать. Следить. Сопоставлять факты, пока не доберётся до истины. А потом приведёт Лию и ткнёт пальцем сначала в Метку Регулуса, а потом себе в грудь, объявив, что был прав с самого начала.       Регулусу не нравились эти мысли. Они отвлекали и заставляли прикладывать лишние усилия, чтобы концентрироваться на уроках или во время бесед с другими слизеринцами.       Особенно с Мальсибером и Розье, которые теперь только и говорили, что о Метках и Тёмном Лорде, взахлеб обсуждая свои успехи и будущие «награды».       Регулусу, наверное, впервые в жизни не хотелось находиться в их обществе. Настолько сильно, что он повторял себе по сто раз: «Я Блэк и обязан общаться с людьми моего круга. Я не могу позволить себе выглядеть слабым или отстраненным. Я не могу показать, что меня что-то тревожит».       Но каждый раз, когда он слышал очередную хвастливую историю о том, как они запугивали первокурсников или издевались над кем-то с других факультетов, мышцы сами напрягались, чтобы просто встать и уйти.       Больше всего ему хотелось оказаться перед камином в гостиной Слизерина вдвоем с Лией. Чтобы она откидывала назад свои белые волосы, пока грызла клубничные леденцы, а он кормил её кошку, слушая, как та довольно мурлычет.       Поразительно.       Ещё год назад Регулус счёл бы подобную картину до смешного скучной. Теперь же был готов отдать почти всё, чтобы прожить в ней хотя бы один вечер.       Если на каникулах его чувства смогли немного усмириться, с силой отодвинутые назад мыслями о задании Тёмного Лорда и своем будущем, то теперь пожар в сердце вернулся.       И стал куда безжалостнее.       Иногда Регулусу казалось, что рёбра вот-вот не выдержат этого адского давления. Что они треснут, как сухие ветки, и пламя вырвется наружу, испепеляя всё вокруг. Что проще самому разломать грудную клетку, вырвать это бесполезное, своевольное сердце и наконец заставить его выполнять единственную обязанность — качать кровь.       Не любить. Не скучать. Не надеяться. Не болеть. И главное — не мешать разуму, который всегда был его главным оружием.       Он никогда не подводил Регулуса. Всегда диктовал ему условия. Знал, что правильно, а что нет. Но теперь даже разум отказывался слушаться, потому что сердце кричало громче.       Регулус не знал, как называется это чувство. И не хотел знать. Потому что ни одно слово не звучало достаточно мучительно, чтобы описать то, что происходило с ним сейчас.       Любовь? Слишком слабо. Одержимость? Слишком примитивно.       Но что-то все равно медленно выжигало его изнутри, оставляя наблюдать за собственным поражением.       Как тогда в лаборатории. Ведь впервые за полгода в ссоре между ним и Сириусом Лия встала на сторону его брата.       А ведь ситуация была именно в пользу Регулуса. Это его загнали в угол и обезоружили. Это его унизили и прижали к стене. Это Сириус повел себя так же мерзко и импульсивно, как и всегда. И что в итоге?       — Больше никогда не поднимай палочку на Сириуса.       Хватало только вспомнить её ледяной голос и блеснувшие неестественной сталью глаза, как Регулус чувствовал себя так, будто ему влепили пощечину. И он не мог ничего с этим сделать.       А учитывая, что всю неделю Лия не появлялась в гостиной Слизерина и у них не было ни возможности провести время вместе, ни, конечно же, начать работу над заданием Тёмного Лорда, у Регулуса не было и шанса понять, о чем она думает.       Мерзкий голосок в голове не переставая твердил, что теперь ему остается только смотреть на то, как она сидит за столом Гриффиндора или стоит с шайкой брата в коридоре перед занятиями. Как она улыбается им. И смеется над их безвкусными шутками.       Если, конечно, Лия с Сириусом вообще решали появиться на уроках.       Регулус догадывался, где они проводят дни. Выручай-комната. Это было очевидно. Они прятались там от всего мира, создавая свою собственную реальность, в которой не было места ни для кого другого. Но думать о том, что они делают в этой комнате вдвоём…       Он словно вонзал сам в себя тупые, ржавые гвозди.       Правда, потом Регулус понял, в чём была настоящая причина их отсутствия.       Ведь Лия, скорее всего, была уверена, что Пожиратели приходили на платформу именно за ней. Регулус не знал, так ли это было в действительности. Да это уже и не имело значения. Нужно было быть последним идиотом, чтобы поверить, будто, окажись она снова в Лондоне, её не попытались бы схватить.       Тёмный Лорд не прощал неповиновения. Лия стала предательницей крови. А он… был в неё влюблен.       Делало ли это и его предателем? Ответ Регулуса совсем не устраивал.       С каждым днём держать собственный разум под контролем становилось всё тяжелее. Иногда Регулусу казалось, что он уже не живёт, а лишь бесконечно подпирает рушащиеся стены изнутри, не позволяя им обвалиться под тяжестью мыслей, которые давно просились наружу.       Это требовало таких сил, что к вечеру он чувствовал себя выжатым до последней капли, будто за день успел пережить не одну жизнь. Сон больше не приносил отдыха, а ночь давно перестала отличаться от дня. Поэтому Краучу он действительно не соврал.       Бессонница была настоящей.       За эту неделю Регулус выучил каждый узор на балдахине над своей кроватью наизусть. Лишь изредка сознание проваливалось в тяжелое, вязкое забытье на час-другой, после которого становилось только хуже.       Его кожа приобрела болезненный сероватый оттенок, скулы заострились, а под глазами легли такие глубокие тени, что, встречая собственное отражение в зеркалах подземелий, он невольно задерживал взгляд. Еще немного — и его вполне можно будет принять за одного из призраков Хогвартса. Разве что те выглядели спокойнее.       И Лия, сидевшая за ужином, на котором Дамблдор произносил свою бесконечную поминальную речь, выглядела ничуть не лучше. Такая же бледная. Такая же осунувшаяся. Будто за несколько часов успела постареть на несколько лет.       Тогда Регулус демонстративно не слушал директора, как и остальные слизеринцы. Он не собирался позволить кому-то навязать себе чужую скорбь. В тот вечер его мысли были заняты тем, как он сможет успокоить Лию.       Но куда там. Он снова был вторым.       Сириус все эти дни был с ней рядом и смог её утешить. Поддержать. Вдохнуть жизнь одним своим присутствием.       И это было нечестно. Просто несправедливо. Ведь и он, Регулус, справился бы не хуже.       Он не оставил бы её одну ни на минуту. Сидел бы рядом в библиотеке до самого отбоя, молча перелистывая книги, если бы ей не хотелось разговаривать. Провожал бы после каждого занятия, лишь бы убедиться, что она не останется одна в пустом коридоре. Гулял бы с ней вдоль Черного озера, пока холодный ветер не выветрил бы из её головы хотя бы часть навязчивых мыслей.       Ведь он сам понимал, каково это.       А в итоге за всю неделю им не выпало и шанса просто поговорить. Разве он просил о многом?       — …Эй, Блэк, ты опять меня не слушаешь! — возмутился Крауч, вырывая Регулуса из мрачных размышлений.       Более бесячего существа в его жизни еще никогда не было. Крауч был назойливым, как муха, и при этом абсолютно тупым.       — А я же рассказывал тебе о том, как вчера мы с Эйвери затолкали в кладовку парочку первокурсников с Пуффендуя, — продолжил он, не замечая или, скорее, игнорируя отсутствие интереса. Его глаза блестели от гордости. — Теперь на ближайшие две недели у нас появились личные рабы. Мариус уже заставил одного из них таскать за ним его сумку. Зрелище было уморительное!       Блестяще. Тратить свой авторитет на запугивание детей ведь требует такого высокого интеллекта.       Если уж говорить откровенно, происходящее вокруг интересовало Регулуса не больше, чем прежде. За все годы в Хогвартсе он так и не смог найти хоть что-то интересное в школьных драках, чужих ссорах и сплетнях.       Его куда больше занимали книги, учёба, семейные дела или собственные мысли. Но даже он не мог не заметить, как изменился замок после бойни на платформе.       Страх поселился в коридорах быстрее любого привидения.       Студенты других факультетов теперь невольно замолкали, когда мимо проходили подростки в зеленых галстуках, торопливо уступали им дорогу и как можно скорее исчезали за ближайшим поворотом.       И слизеринцы, разумеется, почувствовали эту перемену.       Они стали громче смеяться. Ходить с поднятыми головами. Позволять себе то, за что еще месяц назад получили бы как минимум выговор от деканов.       Кто-то наслаждался новообретенным уважением. Кто-то — властью.       А кто-то, вроде Эйвери, Мальсибера и Крауча, откровенно упивался чужим страхом, словно наконец получил долгожданное разрешение перестать притворяться приличным человеком.       — Меня это мало интересует, Крауч, — как можно нейтральнее отозвался Регулус, начав скручивать пустой пергамент в тугую трубочку. — Но я рад, что ты нашел себе другую компанию для своих… развлечений.       — Так я и зову тебя к нам присоединиться!       — Мистер Крауч, я вам не мешаю? — одернул их Хортон. Он отложил указку и скрестил руки на груди. — Может быть, вы будете так любезны и поделитесь со всеми тем, что вы столь оживленно обсуждаете с мистером Блэком?       Крауч, наслаждаясь тем, что оказался в центре внимания, лениво откинулся на спинку стула.       — С удовольствием, профессор, — протянул он с приторной вежливостью, от которой у Регулуса свело скулы. — Мы всего лишь обсуждали еще одних созданий, что паразитируют на чужой крови. Но, знаете, я рад, что их популяцию недавно сократили. Стало как-то… чище.       Слова повисли в воздухе, как ядовитый туман.       Парочка когтевранцев за соседними партами вздрогнула. Почти синхронно. Как два испуганных зверька, которые только что поняли, что их заметил хищник.       Слизеринцы же, наоборот, оживились. По их рядам пробежал легкий, понимающий шепоток. Несколько парней с их курса хмыкнули, пряча улыбки за поднятыми книгами.       Профессор Хортон, однако, совершенно не оценил шутку. Его лицо, и без того бледное и аскетичное, стало похоже на гипсовую маску. Он медленно снял очки, протер их краем мантии и так же медленно водрузил обратно. В наступившей тишине было слышно, как скрипит его кресло, когда он подался вперед, буквально нависая над кафедрой.             — Мистер Крауч, вы останетесь после уроков. А если еще раз решите заигрывать с подобными темами на моих занятиях, я лишу Слизерин баллов.       — Как скажете, профессор, — манерно ответил тот. — Но уверяю вас, я не имел в виду ничего предосудительного.       — Знаете, мистер Крауч, я бы никогда не подумал, что именно вы – сын главы Департамента магического правопорядка, — вздохнул Хортон. — Ваш отец прикладывает возможные и невозможные усилия, чтобы поддерживать спокойствие в такие тяжелые для всех нас времена. А вы… глумитесь над трагедией.       На одно короткое мгновение лицо Крауча словно окаменело. Исчезла насмешка. Исчезла лениво-развязная самоуверенность. Что-то темное, почти болезненное дернулось в его взгляде, будто профессор только что с размаху ткнул пальцем в старый, давно не заживший шрам.       — Мой отец и я… — процедил он, с трудом выталкивая из себя каждое слово. — Мы не имеем друг к другу никакого отношения.       — Что весьма заметно, — сухо хмыкнул Хортон.       Детский сад…       Но тут, словно само небо сжалилось над этим нелепым спектаклем, прозвенел спасительный колокол.       Регулус не стал терять ни секунды. Он одним движением сгреб со стола пергаменты, учебник и перо, не глядя затолкал всё в сумку и защёлкнул ремень. Слушать о неразрешенных семейных драмах Краучей у него не было ни малейшего желания. Особенно когда их устраивали на глазах у половины курса.       Обойдя только начавших вставать слизеринцев, он быстрым шагом покинул кабинет, не сказав никому ни слова. У него и так было о чем подумать.

***

             Но хоть немного справиться с бардаком в голове Регулусу, разумеется, не дали. Стоило ему переступить порог гостиной, как растрёпанная копна белых кудрей подскочила с дивана и помчалась к нему, словно ураган, сметающий всё на своём пути.       — Рег! Ты видел?! — воскликнула Лия, тяжело дыша от злости. — Я их лично передушу в их же постелях, пока они спать будут!       Регулус моргнул, пытаясь переключиться с вязкого тумана собственных мыслей на эту внезапную, яркую реальность, которая ворвалась в его жизнь, как солнечный луч в тёмный подвал.       — Ты о чём? — только и смог выдохнуть он. Аромат её духов окутал его так внезапно, что пару секунд он просто не мог дышать.       — Сейчас я тебе покажу… — прошипела Лия, схватив его за рубашку и потащив за собой к большой доске объявлений, висевшей на стене у входа.       На первый взгляд, на доске не было ничего необычного. Обновленное расписание, напоминание о контрольных, список литературы для седьмого курса, приглашения в различные клубы, пожелтевшие объявления о пропаже кошек и сов…       — Да вот же! — Лия нетерпеливо ткнула пальцем в заметку, висевшую в самом центре.       Сделав шаг вперёд и стараясь игнорировать тот факт, что её руки всё ещё лежат на его локте, Регулус прочитал:       «В команду Слизерина требуется новый охотник. Если вы хотите записаться на отборочные испытания, обращайтесь к старосте Эйвери».       — Твои друзья выгнали меня из команды! — всплеснула руками Лия. — И даже лично мне об этом не сказали! Просто повесили объявление, как будто меня никогда и не было!       — Они мне не друзья, — негромко ответил Регулус. А затем, обведя быстрым взглядом полупустую гостиную и убедившись, что никто не смотрит в их сторону, он ещё сильнее понизил голос. — И на самом деле я не думал, что ты будешь играть с нами после того… что Мальсибер и Розье пытались сделать.       Лия убрала руки, скрестив их на груди, и нахмурилась. Её брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию.       — Я думала, Сириус будет меня забирать с тренировок. Он обещал. И вообще, я люблю квиддич. Пусть и не скажу, что хочу, чтобы благодаря моим талантам ваш факультет выиграл Кубок.       Я бы тоже мог тебя сопровождать.       — Наш факультет, — машинально поправил он её.       — За своих я здесь считаю только тебя, Нотт и Олли, — пожала плечами Лия, засунув руку в карман мантии и выудив оттуда резинку для волос. — Поэтому я надеюсь, что, когда Эйвери не досчитается пары пальцев, ты никому не скажешь, что это я наслала на него проклятие.       — Всего лишь пары пальцев? — усмехнулся Регулус, наблюдая, как она пытается поделить кудри на три части. — Слабовато для тебя. Я думал, сразу целой руки. Или даже головы.       Лия негромко рассмеялась переливчатым смехом, который Регулус любил больше всего на свете, но тут же ойкнула от боли, когда строптивые пряди запутались на концах, образовав тугой узел.       — Тебе помочь? — спросил он.       — А ты умеешь заплетать косички? — удивленно моргнула Лия. — Или это тоже обязательный пункт программы становления первым наследником Блэков?       — Я несколько раз помогал своей кузине Нарциссе с прическами, — с достоинством ответил Регулус, расправив плечи. — Вышло вполне презентабельно.       — Ну раз сама Нарцисса Малфой с её утонченным вкусом оценила твою работу, думаю, я могу доверить тебе и свои волосы, — съязвила Лия, сделав пафосный реверанс. — Только не превращай меня в павлина.       И, не дожидаясь ответа, направилась к камину. Перемахнув через спинку, она сначала плюхнулась на один из изумрудных диванов, раскидав по полу подушки, а потом сползла вниз, на ковёр, скрестив ноги по-турецки.       Отблески огня мягко скользили по её белоснежным волосам, превращая холодное серебро в расплавленное золото. Казалось, вокруг её головы вспыхнул тонкий сияющий ореол. Регулус поймал себя на нелепой мысли, что художники наверняка рисовали ангелов именно так.       — Ну ты идёшь? — нетерпеливо спросила Лия, обернувшись. — Приём, Блэк. Я тут.       Регулус не сразу понял, что вопрос обращён к нему. Смущённо прочистив горло, он аккуратно поставил сумку на пустое кресло и сел на диван прямо за ней. Лия, нисколько не стесняясь, тут же облокотилась спиной на его голени, откинув голову назад, и ловко кинула ему на колени резинку для волос.       — У тебя нет расчески? — поинтересовался Регулус, дюйм за дюймом начиная распутывать белоснежные пряди. Меньше всего он хотел сделать ей больно.       — Она сломалась, — вздохнула Лия. — Как и остальные гребни. Я уже третью за эту неделю меняю. Мои волосы решили объявить мне войну.       У нас в хранилище вроде был гребень гоблинской работы. Навряд ли кто-то заметит его пропажу…       Мысленно поаплодировав своей внимательности — Сириус-то явно бы до такого подарка не додумался, он вообще не умел дарить ничего, кроме проблем, — Регулус продолжил прочесывать пальцами густые, тяжелые волосы, распутывая каждый завиток.       Они напоминали ему тёплый шёлк.       Лия чуть ли не замурлыкала от удовольствия, прикрыв глаза и откинув голову ещё дальше назад, полностью доверившись ему.       Салазар. Он бы всё отдал, чтобы остаться в этом моменте навсегда. Вскинуть палочку, прошептать заклинание и просто законсервировать их подальше от всего остального мира. Но увы. Это было невозможно.       И реальность почти сразу продолжила напоминать о себе.       Стоило мимо пройти двум младшекурсникам, оживлённо спорившим о предстоящем Кубке мира по квиддичу, как улыбка медленно сползла с лица Лии. Она проводила их долгим взглядом, едва слышно вздохнула и отвернулась к камину, задумчиво уставившись на лениво пляшущее пламя.       — Если ты хочешь играть в команде, стоит сказать об этом Слизнорту, — заметил Регулус, начав заплетать тугую косу. — Он, конечно, лично не утверждает состав, но он декан. Его слово весит много. А ты – блестящая охотница. Тебя нельзя выгонять из команды.       Лия обернулась, и её голубые глаза лукаво блеснули в отблесках камина.       — То есть вы всё-таки меня не за мою неземную красоту к себе взяли? — притворно обиженно протянула она. — А я-то думала, вы все от меня без ума…       Искоса посмотрев на Регулуса, Лия едва сдержала улыбку. Его щёки снова предательски вспыхнули густым румянцем. Довольная произведённым эффектом, она отвернулась к огню, вытянула ноги и начала беззаботно отбивать пятками какой-то весёлый мотив, будто совершенно забыла о сказанном.       — Мне проще попросить Сириуса взять меня в команду Гриффиндора. Представляешь, какой будет скандал? — она мечтательно запрокинула голову к потолку. — Змея летает со львами… На меня бы смотрели все трибуны!       — Нет! — вырвалось у Регулуса прежде, чем он успел себя остановить.       — Да не бойся ты так, — мягко рассмеялась Лия. — Не буду я порочить репутацию великого Слизерина. Хотя и очень хочется…       — Дело не в репутации, — отозвался Регулус, стараясь сконцентрироваться на её волосах. — Вернее, это тоже важно. Но… Я тоже не хочу, чтобы ты уходила. Так у нас будут хотя бы совместные тренировки. Иначе я тебя совсем не увижу, — как можно аккуратнее добавил он.       И даже не слукавил. Ведь только сейчас до него дошло, что отсутствие Лии в команде автоматически ещё сильнее сокращает время, которое они могут провести вместе. Даже если это всего лишь болтовня о пустяках на холодном ветру.       Лия слегка смутилась, начав ковырять ворс на ковре. Её ногти впервые на его памяти были покрыты ярко-красным лаком.       Еще одна гриффиндорская привычка. Еще один след чужого влияния, который почему-то раздражал его куда сильнее, чем следовало.       — Я просто не хочу идти и жаловаться Слизнорту, — в её голосе послышалась усталость. — Мне же уже не пять лет, чтобы бегать к декану и плакаться, что меня обижают. Это было бы так унизительно.       Она на мгновение замолчала, продолжая задумчиво перебирать ворсинки ковра.       — Но и играть… тоже ужасно хочется. Я даже не знаю сама, почему. Из команды мне только ты не противен. Но это чувство полета и азарт… — Лия едва заметно улыбнулась. — Словно настоящие крылья вырастают на спине, и ты взлетаешь вверх, от всех проблем и от всего, что давит на земле. Настоящая свобода.       Пожалуй, если бы квиддич дарил Регулусу такие же ощущения, он бы уже давно безвылазно проводил сутки на поле. Но любая свобода была ему противна. Свобода означала хаос. Свобода означала потерю контроля. Свобода означала терять дорогих ему людей. А он не мог себе этого позволить.       И всё же ради Лии Регулус был готов мириться даже с тем, чего сам никогда не понимал. Особенно сейчас, когда ему наконец выпал шанс помочь ей раньше Сириуса. Стать тем, кто решит её проблему. Тем, кому она будет благодарна.       — Я сам поговорю со Слизнортом, — объявил он. — И с Эйвери тоже. Тебе не о чем переживать.       — Правда? — свела брови домиком Лия, медленно обернувшись.       — Конечно, — кивнул он.       Даже если для этого придется выслушать очередную язвительную тираду Эйвери. Даже если Слизнорт начнет задавать неудобные вопросы. Даже если придется использовать фамилию Блэк как последний аргумент. Ради неё это казалось до смешного незначительной ценой.       — О, Рег! — воскликнула Лия и в ту же секунду подскочила, сжав его в крепких объятиях. — Спасибо, спасибо, спасибо!       Мир словно остановился. Регулус боялся даже вдохнуть слишком глубоко, опасаясь разрушить это мгновение.       Мерлин… сколько раз за последнюю неделю он представлял себе именно это. Как обнимет её. Как почувствует тяжесть её тела у себя на груди. Как сможет наконец убедиться, что она действительно рядом, а не растворилась где-то между бессонными ночами и бесконечными мыслями о ней.       Всё, чего ему хотелось сейчас, — ответить тем же. Прижать Лию к себе так крепко, чтобы она услышала, как бешено колотится его сердце. Чтобы хотя бы на несколько секунд перестать притворяться человеком, которому всё ещё хватает сил держать собственные чувства под контролем.       Потому что он больше не контролировал их. Они контролировали его.       Но стоило ему лишь едва напрячь руки, как левое предплечье словно полоснули раскалённым клинком.       Метка.       Она требовала, чтобы Регулус помнил, что его преданность принадлежит не этой девушке с белоснежными волосами, а своему Повелителю. Метка не терпела слабости. Не прощала нежности. И сейчас она наказывала его за то, что он посмел забыться. Сковывала мышцы и парализовала движения, превращая объятия в пытку.       Больше всего Регулус боялся, что это хоть как-то отразится на его лице. Что Лия заметит, как его челюсти свело от напряжения. Или почувствует, как он окаменел вместо того, чтобы расслабиться в её объятиях. Тогда расспросов ему точно не избежать.       Хотя, с другой стороны, он ведь так ждал этого все эти дни. Её хрупкое тельце в своих руках. Её дыхание у своего уха… Ради этого определенно стоило вытерпеть что угодно.       Но прежде чем он успел сделать хоть что-то, Лия уже села обратно на пол, жестом скомандовав продолжить заплетать ей волосы. Буквально оставив его ни с чем.       — Тогда я сегодня же расскажу Сириусу о том, что ему ещё придется со мной потягаться на одном поле! — довольно потерла ладони она.       Сегодня… Значит, этот вечер нам тоже не провести вместе.       — А где он, кстати? — как бы между делом спросил Регулус, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.       — На отработках за прогулы, — с ноткой веселья ответила Лия. — Будет чистить котлы. Римус сказал, что это было просто эпическое представление, когда Флитвик объявил ему приговор.       — А почему ты не с ним?       — Потому что у меня есть личное разрешение от директора немного отдохнуть, — загадочно протянула Лия. — Вернее, оно действовало всего два дня, но раз он об этом не узнает, почему бы не продлить себе каникулы?       Значит, она виделась с директором.       По спине Регулуса пополз неприятный, ледяной холодок. Пальцы на мгновение замерли, запутавшись в её волосах, но он быстро взял себя в руки, заставив себя продолжать заплетать косу.       Особой причины переживать не было.       Навряд ли этот полоумный магглолюб мог его в чём-то заподозрить. Регулус был осторожен. Но просто взять и отмахнуться от разгоравшегося любопытства было невозможно. Он слишком не любил чего-то не знать.       — Получается, у тебя была личная беседа с Дамблдором… — протянул Регулус, поставив на то, что Лия сама продолжит эту тему, и ему не придётся задавать поочерёдно те вопросы, которые уже роились в его голове, как потревоженный улей.       — Да, — без особой охоты отозвалась Лия. Её плечи сгорбились, и Регулусу пришлось тоже наклониться вперёд, чтобы не выпустить из пальцев косичку. — Он хотел поговорить об Армане и Малфой-мэноре. А ещё… — она обернулась через плечо, и в её глазах всполыхнули разноцветные игривые искорки, — мы говорили о тебе.       Стоп. Стоп. Стоп. Стоп.       Регулусу пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы остаться невозмутимым. Неужели директор его всё-таки в чём-то подозревал? Или пытался отгородить от него Лию? Или… что? С какой стати ему вообще становиться объектом интереса этого старикашки?       — Видимо, разговор прошёл хорошо, раз потом ты на меня накричала, — не сдержался Регулус, начав перематывать хвост косички резинкой.       Кончики ушей Лии слегка порозовели, и Регулус заметил, как она закусила губу.       — Прости меня, ладно? — сказала она, всё же обернувшись и посмотрев ему прямо в глаза. Синева в них была такой глубокой, что в ней могли утонуть целые страны, а не только его обиды. — Я не хотела на тебя кричать. Я просто… — она на секунду замолчала, подбирая слова, — я просто больше не могу смотреть, как вы ссоритесь. Каждый раз, когда я вижу вас вместе, у меня внутри всё переворачивается. Ведь потом мне приходится выбирать, на чью сторону встать. И я ненавижу это чувство.       — Не думаю, что там есть над чем думать, — пальцы Регулуса закончили заплетать косичку, но, не желая так быстро отпускать Лию, сами потянулись к сумке, которая лежала рядом. — На мой взгляд, всё и так очевидно.       Он достал из сумки колбу с цветами морозника, которые им дала профессор Стебль для домашней работы. Но он и так легко напишет это эссе. Цветы в волосах Лии смотрелись куда восхитительнее, чем на страницах его пергамента.       — Не говори так! — возмутилась Лия, однако в её голосе чувствовалась неуверенность. — Просто вы…       Она раздражённо пробормотала пару французских проклятий себе под нос, затем достала из кармана мантии серебряную трубку и закурила, нисколько не стесняясь проходящих мимо студентов.       — Просто я хочу, чтобы вы наконец вели себя как люди по отношению друг к другу. Хотя бы при мне, — наконец нашла нужную мысль девушка, и её голос стал твёрже. — Сириус ведь тоже на самом деле очень ранимый…       Ранимый?       Регулус едва не поперхнулся. Они точно говорили об одном и том же человеке?       Он мог сходу назвать хоть сто самых отвратительных черт своего брата, но ранимость в них точно не входила. Сириус был грубым, импульсивным, эгоистичным, безответственным, жестоким, когда хотел, но ранимым?       Если только Лия не знала чего-то, чего не знал он. Но это было попросту невозможно. Она была… ослеплена чувствами. А Регулус видел брата насквозь. Он знал его лучше, чем кто-либо. И в этой ранимости, о которой говорила Лия, не было ни капли правды.       — Тем более Сириус так много для меня сделал… — задумчиво продолжила Лия, выпуская колечко дыма в потолок.       — Ты о приеме в Мэноре? — голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело от ревности.       — Да, — последовал крайне несодержательный ответ, и Лия замолчала, уставившись в огонь камина.       Регулусу оставалось только ждать. Ждать, что она поделится с ним тем, что чувствует. Как со своим другом. С близким и любимым человеком.       Но вместо этого Лия лишь перекинула готовую косичку через плечо, провела по ней пальцами, оценивая работу, и вдруг нащупала розовые растения, которые он вплел в её волосы.       — Рег, это что, цветы? — изумленно выдохнула она, вытащив один и начав его рассматривать. — Откуда они вообще у тебя взялись? Ты же не любишь копаться в земле.       — Это морозник, — пояснил он, протянув ей колбу. — Из него варят зелья, которые мы сейчас проходим со Слизнортом. Я подумал, что они тебе понравятся.       Лия пару минут порассматривала цветы, поворачивая их в разные стороны, а потом вдруг громко объявила, сверкнув глазами:       — Тогда мы и тебя сейчас прихорошим! Tu vas ressembler à un petit Cupidon avec des fleurs dans les cheveux!       И прежде чем Регулус успел возразить, Лия уже запрыгнула на диван, поджав под себя ноги. Достав из колбы пробку прямо зубами, она заправила ему один розовый цветочек прямо за ухо.       — Я выгляжу глупо, — пробормотал Регулус, отведя взгляд. — Мужчинам полагается носить цветы только в бутоньерках. И исключительно на официальных приемах. Во всех остальных случаях это считается… дурным тоном.       — Зануда, — беззлобно фыркнула Лия, пытаясь воткнуть ещё один цветок в его намертво уложенные пряди.       До невозможности сосредоточенная, с нахмуренными бровями и упрямо высунутым кончиком языка, она удивительно напоминала Хвосторогу, когда та, забравшись к нему на колени, выпрашивала сушеные креветки, осторожно перебирая лапками и всем своим видом требуя, чтобы ей немедленно выдали заслуженное угощение.       Мерлин, как ему это нравилось.       Мысль оказалась настолько нелепой, что Регулус и сам не заметил, как уголки его губ дрогнули и впервые за долгое время сложились в совершенно искреннюю улыбку.       — Вот видишь, ты уже улыбаешься, — протянула Лия, кое-как продрав корку укладочного средства и наконец вставив цветок в его волосы. Она откинулась назад, любуясь своей работой, и в её глазах заплясали весёлые искорки. — А сам не хотел видеть никаких цветов.       Знала бы ты настоящую причину…       Но тут улыбка Регулуса медленно сошла на нет. Из-под рукава её мантии показался шёлковый платок. Он в несколько слоев покрывал левое предплечье, не оставляя и шанса разглядеть то, что пряталось под ним.       Но Регулус знал, что это было. И отчего-то сейчас впервые в нём слабо шевельнулась совесть. Это чувство было настолько не свойственным ему как Блэку, что он, совершенно не подумав и не взвесив последствий, ляпнул:       — Твоя рука… Ты прячешь след от Метки?       Глаза Лии округлились до размеров блюдец. На мгновение она застыла, превратившись в статую, а затем быстро отдернула левую руку.       — Ты… — её голос дрогнул, и в нём послышалась такая смесь удивления и подозрения, что у Регулуса внутри всё оборвалось. — Откуда ты знаешь? Я не говорила тебе о том, что случилось в Малфой-мэноре.       Регулусу захотелось встать и с разбегу врезаться головой в каменную стену. Салазар, как можно было быть таким неосмотрительным? Настоящий Блэк сначала думает и только потом говорит.       А теперь он ошибался снова и снова.       Балансировать на тонкой грани, что была между Лией и его будущим, становилось всё сложнее. Она была слишком запутанной, почти невидимой, с расставленными в виде ловушек ужасными чувствами, которые он по пути глотал. Буквально захлёбывался ими, пытаясь проглотить целое море за раз.       Когда он вообще последний раз в своей жизни не мог контролировать собственный язык? Когда он последний раз позволял себе быть таким безрассудным?       — До меня дошли слухи, — сглотнув, ответил Регулус. — Многие после приёма говорили о том, что там произошло. Например, Беллатриса.       В глазах Лии вспыхнуло такое чёрное пламя, что Регулус испуганно отшатнулся, инстинктивно готовясь к тому, что она набросится прямо на него.       — Злобная тварь, — прошептала Лия, прикусив губу. — Ты бы видел, что она сделала с Сириусом… И я просто не могу поверить, что тебе приходилось расти рядом с ней!       Это было… неожиданно. Каким-то образом её гнев всё равно обернулся в его пользу. Пускай и сочувствие было совсем не тем, что Регулус хотел в ней вызывать.       — Я её на дух не переношу, — кивнул он, и в этот момент он был абсолютно искренен. — Как и её мужа. Родольфус ничуть не лучше.       — Я видела его на приёме, — лицо Лии исказилось от отвращения. — И его брата тоже. Рабастан, кажется. Они оба смотрели на меня так, будто я была насекомым, которое нужно раздавить. Наверное, они втроём тоже участвовали в нападении на платформу.       Регулус в ответ лишь неопределённо пожал плечами. Подобные бойни были вполне в стиле Беллатрисы — она любила зрелища, любила кровь, любила страх в глазах жертв. Но отправь Тёмный Лорд её в Лондон, одним десятком студентов дело бы точно не ограничилось. Она бы устроила такое побоище, что о нём говорили бы ещё много лет.       Но он не мог сказать этого Лие. Не мог сказать ей, что знает, как мыслят Пожиратели.       — Так значит, теперь все слизеринцы знают, что именно тогда произошло? — вдруг спросила Лия, поймав его взгляд.       — Не думаю, — медленно покачал головой Регулус, тщательно подбирая слова. — В высшем обществе не принято обсуждать провалы тех, кто сильнее тебя. Последствия могут быть слишком непредсказуемыми.       — Как галантно, — тихо фыркнула Лия, машинально потерев предплечье поверх повязки.       Этот невинный жест будто полоснул Регулуса изнутри. Его собственная рука болезненно заныла, словно откликнувшись на чужое прикосновение.       — А можно… посмотреть? — почти неслышно спросил он, сам не замечая, как подался ближе.       Несколько секунд Лия молча изучала его лицо. Для любого другого это была бы лишь короткая пауза, но для Регулуса время словно растянулось, превратившись в мучительно долгие минуты ожидания.       Он уже почти решил, что она откажет, однако Лия лишь едва заметно кивнула, украдкой огляделась по сторонам и осторожно принялась развязывать платок.       Регулус и сам не смог бы объяснить, что надеялся увидеть. Но стоило ткани соскользнуть с её кожи, как волосы на его затылке встали дыбом.       Тонкие, уже затянувшиеся рубцы складывались в слишком знакомый рисунок. Незаконченный, исковерканный, будто оборванный на полуслове, но от этого не менее узнаваемый. Череп. Змея. Метка.       Из лёгких вдруг пропал воздух. А может быть, просто стал свинцовым, отчего он не мог им насытиться.       Лие не шли ни шрамы, ни царапины. Но из-за Сириуса её предплечье превратилось именно в это. И теперь, глядя на незаконченную Метку, Регулус видел в ней отражение краха всех своих мечт. Ведь на её руке уже никогда не будет такого символа, как и на его.       Вернее, «никогда» было слишком громким словом. Конечно, всё могло измениться. Но Регулус не был так наивен, чтобы думать, что Дамблдор, выслушав историю о Мэноре, не решит огородить Лию от единственного будущего, где она будет в безопасности.       И наоборот, сблизить её с обожаемой им гриффиндорской шайкой.       — Насмотрелся? — нетерпеливо огрызнулась Лия, уже подпрыгивая на месте от желания спрятать руку.       — Прости, — кашлянул Регулус, отводя взгляд. — Я просто задумался.       — Надеюсь, о том, чтобы на твоей руке такое тоже никогда не появилось, — без тени шутки сказала Лия. — Я… Рег, я знаю, что ты мечтаешь о признании и веришь в идеологию чистокровных. Но эти люди… они убийцы. Я видела, на что они способны.       — Правое дело требует жертв, — отозвался Регулус первой фразой, что пришла ему в голову.       Лия уставилась на него так, увидела перед собой совершенно незнакомого человека.       — Это две недели без меня на тебя так повлияли? — Она возмущённо вскинула брови. — Я не верю, что ты правда веришь в то, что говоришь! Даже если чистокровных в чём-то ущемляют, всегда можно просто договориться. Найти компромисс.       Компромисс…       — Мир не делится на хороших и плохих, Лия, — поджал губы Регулус. — Так думают дети. Взрослые понимают, что иногда приходится принимать сложные решения.       — Сложные решения? — переспросила она. — Убить кого-то, потому что тебе не нравится его происхождение, – это не сложное решение.       — Погибли только грязно… магглорождённые, — больше для себя, чем для неё, упрямо сказал Регулус. — Не стоит так переживать.       — Рег! — вспыхнула Лия и с такой искренней злостью стукнула его кулаком по макушке, что он даже не попытался увернуться. — Ты с ума сошёл? Это отвратительно! Je ne peux pas croire que tu aies dit ça!       Голубые глаза буквально пригвоздили его к дивану, не давая пошевелиться.       Регулус знал этот взгляд. Так на него смотрела матушка, когда он мог не сдать контрольную на «превосходно». Так на него всегда смотрел Орион, когда выползал из своего кабинета.       Разочарование. Вот что сейчас плескалось в голубых глазах Лии. Чистое, холодное, беспощадное разочарование.       И отчасти его это слегка раздражало.       Как и то, что предатели крови вконец забили ей голову всякой чушью, отчего она говорила с ним так, будто он был ребёнком, которому нужно объяснить самые простые вещи.             Я… Всё, хватит.       — Мне жаль, что с тобой произошло то, что произошло, — быстро перевёл тему Регулус, кивнув на её руку. — Сражение, побег, потеря связей с отцом… Слишком много потрясений за раз.       Лия всё ещё недовольно смотрела на него, начав теребить кончик косички, и явно обдумывая, стоит ли продолжать нравоучительную лекцию или пока оставить всё как есть.       — В любом случае, ты в этом не виноват, — в итоге вздохнула она, снова зажав между губ трубку. Дым пошёл прямо через нос, но она даже не поморщилась. — Ты ведь не знал, что задумал Арман, когда провожал меня к нему.       Совести Регулуса хватило только на то, чтобы молча кивнуть. Да и что он мог ответить?       — А что касается связей с ним, — продолжила Лия, начав покусывать мундштук, словно это помогало ей успокоиться. — Мне плевать. Пусть хоть помрёт. Хотя за одно его действительно можно поблагодарить. Не реши он продать меня Волдеморту, у меня бы никогда не появился настоящий дом в Блэк-холле.       Дом…       Ощущение было такое, будто кто-то медленно провернул нож между его ребер.       — Как замечательно, — только и смог выдавить Регулус. Но Лия не заметила его сарказма, насквозь пропитанного чудовищной ревностью. Или не захотела замечать.       — Тебе бы точно там понравилось! — сразу увлеклась новой мыслью она. — Там так красиво! Огромный сад, старые дубы, а рядом есть небольшая маггловская деревня и древняя пещера с наскальными рисунками. Правда, мы с Сириусом их немного подредактировали… — Её глаза зажглись счастливыми огоньками, и Регулус почувствовал, как его желудок скрутило от боли. — А по всему Блэк-холлу и Ройстону мы ездили на мотоцикле, представляешь? Он ещё и летать умеет!       Мы. Мы с Сириусом. Опять это «мы».       — Мо… мотоцикл? — переспросил Регулус, с трудом заставив себя сосредоточиться на последнем слове. — Что это?       — Это как маггловский автомобиль, но только на двух колёсах! — восторженно начала объяснять Лия, размахивая руками. — И он гораздо быстрее! Я тоже уже могу его водить. Правда, в последний раз чуть не въехала в дерево на полной скорости, но Сириус успел перехватить руль.       — Звучит как крайне неоправданно опасное занятие, — нахмурился Регулус.       — Зато весело! — подмигнула ему Лия, выпустив колечко дыма, которое медленно поплыло вверх и растаяло под каменным сводом. — Хотя Римус точно обзавёлся парочкой седых волос, когда Сириус решил прокатить его по небу на Новый год. А ещё мы устроили костюмированное представление, приготовили праздничный ужин и пили почти до самого утра.       — На Гриммо не отмечают этот праздник, — пробормотал Регулус. — Тем более так. Это не для Блэков.       — Неужели ты все каникулы просто просидел дома? — на лбу Лии тут же пролегла тонкая виноватая морщинка. — А как же твоя Нонна?       — Мы виделись несколько раз, — уклончиво ответил он. — Но она уехала в Мадрид. И я не думаю, что она вернётся раньше конца семестра. У неё там дела.       Тёплая ладошка Лии коснулась его руки, и от этого прикосновения у Регулуса перехватило дыхание. Её пальцы были такими мягкими, такими нежными, что ему захотелось схватить её руку и никогда не отпускать.       — Ты сильно расстроен? — негромко спросила Лия.       — Я не… — машинально хотел соврать Регулус, но слова застряли в горле. — Да. Немного. Просто… раньше такого никогда не случалось. Мы виделись на каждых каникулах. Всегда. А теперь ещё и на Пасху её здесь не будет.       — Жаль, что я так с ней и не познакомилась, — Лия задумчиво потерла подбородок, и в её глазах мелькнула тень сожаления. — И мы так и не сходили с тобой в Косой переулок… У нас ведь было столько планов.       Вот именно. И, как всегда, всё испортил Сириус.       — Я всё понимаю, — ответил Регулус, с трудом затыкая существо внутри, которое во всю глотку кричало об обратном. — Такие уж были… обстоятельства.       — Обстоятельства, — почти по слогам повторила Лия, словно пробуя слово на вкус. И Регулусу трудно было сказать, пришлось ли оно ей по душе. — Но я всё равно надеюсь, что мы ещё однажды вместе сходим в тот магазинчик рун, о котором ты мне говорил, — добавила она, улыбнувшись ему.       Чёрт. Ему тоже хотелось в это верить. Что они смогут вместе гулять по Косому переулку, смеясь и негромко переговариваясь, как обычные люди. Что он сможет купить ей что-нибудь красивое, что-то, что будет напоминать ей о нём. Но было слишком много других обстоятельств, которые делали эти фантазии такими же невозможными, как рассуждения Кассиопеи о том, что ему стоит провести лето на Ривьере.       — Я бы тоже этого хотел, — кивнул Регулус, постаравшись улыбнуться. — К тому же Бабблинг собирается устроить конкурс на лучший рунный перевод после каникул. А в той лавке продаются лучшие свитки с древними текстами. Думаю, и тебе бы что-то приглянулось.       — Хочешь заранее подготовиться ко второму месту? Или забыл, что в рунах мне нет равных? — ехидно улыбнулась Лия, потянувшись. А потом вдруг, на секунду замерев, схватила его за плечи и затрясла с такой силой, что лёгкие Регулуса чуть не выскочили наружу вместе с сердцем. — Мерлин, Рег, я ведь совсем забыла! Ты не поверишь, что я нашла в поместье Альфарда!       И пока он переводил дыхание, пытаясь прийти в себя после этой внезапной атаки, она вытряхнула из своей сумки прямо на пол всё её содержимое — учебники с загнутыми страницами, пёрышки, чернильницы, обёртки от конфет — и, порывшись в этом хаосе, победно подняла в воздух потёртую записную книжку в кожаном переплёте.       — Твой дядя и правда был гением! — затараторила Лия, беспорядочно начав перелистывать страницы с такой скоростью, что буквы сливались в одно разноцветное пятно. — Ты только посмотри! Здесь столько его заметок… Я всё время носила её с собой, чтобы тебе показать, но мы почти не пересекались, и я с Сириусом или Римусом… — Она на секунду сбилась, и в её глазах мелькнула тень вины. — Ладно, это неважно! Главное, что сейчас мы вместе и…       Но тут взгляд Лии скользнул ему за плечо. Она застыла с открытым ртом, так и не договорив.       — Что случилось? — негромко спросил Регулус, невольно обернувшись вполоборота.       Девушка прищурилась и склонила голову набок. Её настроение сменилось так же быстро, как хамелеон меняет свой окрас.       — Мне кажется, Снейп за нами наблюдает, — раздраженно прошептала она, незаметно кивнув в противоположный угол гостиной. — Он стоит там уже несколько минут. И просто смотрит.       Регулус отчень надеялся, что Лии показалось. Что это нелепое совпадение или разыгравшаяся после последних событий подозрительность.       Потому что если нет… если Северус Снейп действительно следил за ними, то очень скоро он действительно лишится своей сальной головы. И он мог сделать так, чтобы это произошло очень и очень болезненно.       Медленно вдохнув и мысленно досчитав до трёх, Регулус нарочито неторопливо повернул голову, давая понять, что игра окончена.       Серые глаза встретились с чёрными. Несколько долгих секунд никто не шевелился.       А потом произошло то, чего Регулус никак не мог ожидать. Чужая холодная рука бесцеремонно попыталась проникнуть в его сознание, оцарапав идеально белые стены, за которыми он прятал свои мысли и чувства.       Без предупреждения. Без приглашения. Без малейшей попытки скрыть собственную наглость.       Со стороны какого-то полукровки это было чудовищной, неслыханной дерзостью. Не просто нарушение любых мыслимых границ и правил, а плевок в лицо самому Регулусу.       Но чёрную, дымящуюся злость в нём пробудило даже не это. А то, что если бы Лия не обратила на Снейпа внимание, и тот застал бы его врасплох, у него бы вышло выцепить обрывки случайных мыслей.       Потому что с Лией Регулус позволял себе немного расслабиться. Потому что был измотан бессонницей и необходимостью постоянно повторять упражнения для контроля сознания, которым его учила Кассиопея.       Значит, Снейп специально выжидал нужный момент. Значит, он специально шпионил за ним, чтобы посметь пролезть в разум чистокровного. Подкрадывался, как крыса, и ждал, когда Регулус будет уязвим.       Но Снейп не учёл одного. Пока он обучался легилименции сам или с помощью своей мамаши, по чьей вине прервался род Принцев, главным тренером Регулуса была Беллатриса.       После её нападок сознание Регулуса превратилось в крепость, где каждая дверь была ложной, каждый коридор вёл в тупик, а каждая мысль существовала лишь потому, что он сам позволял ей существовать.       И в сравнении с ней Снейп был всего лишь мальчишкой, возомнившим себя искусным фехтовальщиком после нескольких удачных выпадов деревянной палкой.       Наглый выскочка…       А затем чужое присутствие в собственном разуме резко оборвалось. Снейп отдернул свои ментальные щупальца.       Но не потому, что испугался. А потому, что его взгляд упал на Лию.       Ну уж нет.       Свой разум Регулус ещё мог подставить под удар. Мог позволить Снейпу безуспешно искать трещины в его защите. Но Лия… Лия была совсем другим делом. Стоило этому слизняку лишь посмотреть в её сторону с подобным намерением — и Регулус без малейших колебаний сделал бы всё, чтобы Снейп навсегда забыл само слово «легилименция».       Не думая ни о чём, Регулус рывком поднялся на ноги. Он не собирался откладывать этот разговор.       — Ты куда? — дёрнула его за штанину Лия.       — Хочу узнать, что ему нужно, — Регулус уже не скрывал яда в голосе. Его было так много, что на губах и языке почти образовались язвы. — И напомнить, что пялиться на людей крайне невежливо.       — Может, он случайно? — без особой уверенности предположила Лия. — Он же ну… странный. И диковатый.       — Тогда тем более стоит с ним разобраться. Если Снейп тебе противен, он не должен нас больше беспокоить.       А лучше вообще к нам не приближаться.       — Merde! — вдруг спохватилась Лия, взглянув на часы над камином. — Мне уже пора. Нужно зайти на кухню и встретить Сириуса у кабинета Филча. А то он ужин пропустил, и я обещала принести ему что-нибудь поесть.       Она поднялась следом и всучила Регулусу блокнот Альфарда.       — И обязательно прочитай все записи поскорее! — подбоченилась Лия. — Ты просто с ума сойдешь от того, что сделал твой дядя!       Надеюсь там не очередные баллады о его любовных порождениях…       — Когда мы снова увидимся? — на секунду оторвав полный ненависти взгляд от Снейпа, спросил Регулус. Ему самому не понравилось, как жалобно прозвучал его голос.       — Когда добьёшься того, чтобы меня вернули в команду, — абсолютно серьёзно ответила Лия. Но, сжалившись над ним, мягко улыбнулась. — Можешь встретить меня послезавтра у теплиц. Травология стоит у нас последним уроком.       — Обязательно встречу, — кивнул Регулус.       — Отлично! — просияла Лия и, помахав ему на прощание, летящей походкой направилась к выходу из гостиной.       Проводив её взглядом, Регулус медленно повернулся обратно к Снейпу. Тот продолжал вымораживающе невинно стоять на месте, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.       Какая трогательная попытка изобразить безразличие.       Что ж. Пусть так. Всё равно им предстояло многое обсудить.       

***

      — Что это было? — с ходу спросил Регулус, стоило им убраться подальше от лишних ушей в его спальню, куда Снейп проследовал за ним на удивление легко и безропотно. — У тебя нет права пытаться вторгнуться в мою голову. А тем более бесконечно следить за мной, как за каким-то преступником.       Вместо ответа Снейп лишь подчеркнуто небрежно обвёл взглядом комнату. Словно составляя мысленный список всего, что могло быть использовано против Регулуса.       Его колючие, чёрные как бездна глаза скользили по заметкам о Тёмном Лорде, аккуратно вырезанным из «Пророка» и разложенным в хронологическом порядке. По книгам, привезённым из дома, которые Кассиопея разрешила взять только после долгих уговоров. По карте звёздного неба, висевшей над кроватью, с отмеченными положениями планет на каждый день семестра.       И, наконец, по фотографии на тумбочке у кровати, где Блэки позировали на фоне дома на Гриммо.       Заметив выгравированный на оправе герб, Снейп едва заметно скривил губы. Это движение было настолько быстрым, что кто-нибудь другой мог бы его и не заметить.       Но Регулус заметил. И прекрасно понял, что означала эта презрительная гримаса.       — Нравится? — ледяным тоном осведомился он.       — Очарован, — безжизненно ответил Снейп, неспешно переведя взгляд обратно на Регулуса. — Особенно количеством вырезок. Ты их сам собирал или эльфы помогали?       Как у него совести хватает…       — Может, легилименция позволит тебе перенять из моего сознания хоть каплю хорошего вкуса, — высокомерно растягивая гласные, парировал Регулус.       — Я лишь проверял, как хорошо ты справляешься со своей частью задания, Блэк, — дёрнул плечом Снейп. — Поверь, у меня нет других причин лезть в твою голову.       — Проверял? — процедил Регулус.       — Да, — последовал невозмутимый ответ.       — Без моего разрешения?       — Как видишь, оно мне не понадобилось.       — Ну раз ты сам ничего так и не понял, просто запомни, что всё идет более чем прекрасно, — каждое слово давалось с трудом, и Регулус буквально выдавливал их сквозь стиснутые зубы. — Так что не забывай свое место и…       — Прекрасно? — с издевкой перебил Снейп, заложив руки за спину и слегка наклонив голову. Эта проклятая разница в росте раздражала Регулуса уже одним своим существованием. Снейпу даже не приходилось прилагать усилий, чтобы смотреть на него сверху вниз. — Тогда почему вы ещё не начали ничего делать? Или ты хочешь сказать, что заплетение Марсо косичек и хихиканье с ней у камина и есть твое задание?       Регулус уже ненавидел каждую секунду этого разговора. Ведь Снейп был в чём-то прав. Он отвлёкся. Позволил себе расслабиться. Использовал возможность провести с Лией хоть немного времени наедине. Но он не собирался признавать это перед человеком, которого презирал всей душой.       Оправдываться перед Снейпом в его планы точно не входило.       — После событий на Кингс-Кроссе Марсо должна окончательно успокоиться, — отрезал он, не позволив голосу дрогнуть ни на полтона. — Иначе возникнут ненужные подозрения.       — Как же, — презрительно хмыкнул Снейп. У Регулуса закипела кровь.       — Для любого стратега это элементарно, — задрал подбородок он, стараясь выглядеть выше, чем был на самом деле. — Если ты не в силах этого понять, то не советую больше делать мне замечания. Марсо не так глупа, как ты думаешь. И она…       — Мне плевать на Марсо, её таланты и переживания, — вновь посмел перебить его Снейп. — Я не просил, чтобы её делали моим заданием. Я не просил о том, чтобы работать с тобой. Хотя, пожалуй, это единственное, что может нас объединять. Уж точно не интеллект.       — Странно слышать подобное от человека, который считает себя умным, — ощетинился Регулус, впившись в него колючим взглядом. — Потому что твоё бесстрашие граничит с остановкой в развитии. Если ты не забыл, я – Блэк. А ты всего лишь полукровка, которого Тёмный Лорд использует как мальчика на побегушках.       Снейп тихо усмехнулся.       Этот сухой, неприятный звук больше походил на карканье ворона, чем на смех. На его лице не дрогнул ни один мускул, а в чёрных глазах не появилось даже намёка на веселье.       — Вот поэтому я ненавижу вас, чистокровных, — без тени смущения объявил он, махнув рукой в сторону стены, покрытой вырезками из «Пророка». — Для вас это всё – шутки. Способ выслужиться, ублажить своих родителей или порадовать собственное раздутое эго. Вы прекрасно знаете, что в случае провала сможете прикрыться своими фамилиями. Вы ни к чему не относитесь серьёзно.       — Хочешь рассказать, какая у тебя трудная жизнь? — огрызнулся Регулус, сдёрнув маску холодной отстранённости в сторону. Серые глаза вспыхнули в полутьме калёным серебром. — Мне приготовить платок, чтобы утирать слёзы? Это моё задание, Снейп. Поэтому я буду работать так, как считаю нужным.       На лице Снейпа впервые за весь разговор что-то дрогнуло. Над длинным крючковатым носом медленно собрались глубокие складки, а чёрные глаза на мгновение опасно сузились.       Хотя бы он понял, где его место.       А затем что-то изменилось.       — Полагаю, это же ты скажешь и Беллатрисе? — губы Снейпа вдруг изогнулись в подобие ломаной ухмылки. — Это ты, а не я, ляпнул Нотту, что справишься со всем ещё до начала пасхальных каникул. И хочу заметить: зелья для Марсо уже готовы. А вы… — он выдержал крошечную паузу. — …Так и не начали работать.       Вглядываясь в лицо Снейпа, Регулус никак не мог понять, что на самом деле им двигало. И откуда была такая спешка.       Неужели всё дело в Метке, которую тот получил раньше остальных, и теперь так отчаянно пытался выслужиться, прикрывая собственное честолюбие рассуждениями о неравенстве? Или причина крылась в Нотте? А может, дело было в чём-то более личном, о чём Регулус даже не догадывался?       Регулус не знал. Он вообще почти ничего не знал о Северусе Снейпе. И это раздражало.       Но одно он понимал совершенно ясно. Перед ним стоял конкурент. И, что куда важнее, полукровка, который почему-то возомнил, будто имеет право отдавать приказы наследнику дома Блэков.       — Отдай мне зелья и перестань лезть не в своё дело, — властно отрезал Регулус, копируя тон Вальбурги, который заставлял трепетать даже самых дерзких чистокровных. — Я справлюсь со своей частью задания в условленные сроки.       — Прекрасно, — непроницаемо кивнул Снейп, словно именно такого ответа и ожидал. — В таком случае, полагаю, у меня нет причин сообщать Марсо или твоему брату о Метке на твоей руке, — в чёрных глазах мелькнула снисходительность. — Хотя, должен признать, едва ли найдётся новость, которая доставила бы им больше удовольствия.       Он… он угрожает мне?       Значит, Снейп всё понял. Хуже того — понял, чем именно можно заставить его потерять самообладание.       Этого нельзя было допустить. Ни сейчас. Ни когда-либо ещё.       — Если Лия откажется со мной работать, ты тоже провалишь задание, — ответил Регулус после короткой паузы, с удивлением отметив, что собственный голос звучит спокойно. Хотя челюсть уже свело так сильно, что казалось, ещё немного — и треснут зубы.       — Ты в этом уверен?       — Абсолютно.       — Ошибаешься, Блэк, — хмыкнул Снейп, который, судя по всему, не умел издавать какие-либо другие звуки. — Ведь я, как ты успел заметить, всего лишь варю какие-то там зелья. А Марсо – твоя задача. Ты ведь у нас главный.       Вот гад.       — Не приближайся к Лии, — выдохнул Регулус. — Если ты хоть раз заговоришь с ней о чём-то, что тебя не касается, я сделаю так, что ты пожалеешь о том дне, когда родился. У тебя ведь тоже есть секреты.       Снейп медленно приподнял подбородок.       На его худом лице не дрогнул ни один мускул. Только тонкие губы едва заметно сжались, словно он окончательно убедился в чём-то, что давно подозревал.       — Безусловно, — невозмутимо ответил он. — Вот только, в отличие от тебя, я не имею привычки смешивать их с работой. Мне плевать на твою девчонку. И плевать на ваши отношения. Просто займись уже делом. А зелья получишь утром за завтраком.       И, не дожидаясь ответа, Снейп развернулся и вышел из спальни, взмахнув полами мантии. Дверь за ним закрылась с глухим стуком, который ещё несколько секунд эхом отдавался под каменными сводами.       Регулус ещё долго смотрел на неё, словно надеялся прожечь взглядом насквозь. А затем медленно запрокинул голову.       Комната вдруг показалась тесной. Воздуха стало меньше, а собственное дыхание раздражало почти так же сильно, как лицо Снейпа несколько секунд назад.       Это был исторический день. Ведь теперь в пантеон его персональных врагов помимо Сириуса и Беллатрисы вознёсся ещё и Северус Снейп.       Неожиданно переставший быть просто жалким Нюнчиком.