Когда не чего терять - не боишься риска

Три месяца после падения Дамблдора прошли на удивление спокойно. Магическая Британия впервые за многие годы знала порядок. Старые семьи не спорили, Министерство слушало, а союз магических существ постепенно укреплялся. Казалось, что на горизонте появилось то самое — мир. Но в особняке на окраине Лондона наступала ночь, которая изменила всё. Эва проснулась от резкой боли, и её рука судорожно сжала простынь. Регулус мгновенно оказался рядом — он давно жил в ожидании этого момента, и его сердце сжалось, когда он понял: началось. — Эва… держись, — его голос дрожал, хотя он пытался оставаться спокойным. В особняке , вдали от внешнего мира, свечи дрожали, отбрасывая на стены тени. В спальне Эва корчилась от боли, стиснув зубы так, чтобы не кричать. Регулус держал её за руку, его обычно холодные пальцы дрожали. Он впервые позволял себе выглядеть таким уязвимым. — Дыши… Эва, прошу тебя, держись… — шептал он, наклоняясь к её лбу и вытирая капли пота. Часы тянулись мучительно долго. Эва чувствовала, как её тело разрывает боль, но внутри горела сила — сила матери, защищающей не только себя, но и тех, кто должен родиться. И, наконец, воздух пронзил первый крик — громкий, властный, словно сам мир услышал рождение наследника. Мальчика обернули в чёрное покрывало с серебряной вышивкой, и Эва с трудом улыбнулась, когда ребёнка положили ей на руки. Регулус посмотрел на сына, его глаза блестели от слёз — редкость для гордого Блэка. Но не прошло и нескольких минут, как новая волна схваток пронзила Эву. Она вскрикнула, и все в комнате поняли — это ещё не конец. Второй крик прозвучал мягче, тоньше, но в нём слышалась древняя сила. Девочка, крошечная и спокойная, словно уже несла в себе знание, которое пугает и восхищает. Регулус сел рядом, осторожно обнял Эву и детей, и впервые в жизни он не думал ни о крови, ни о войне, ни о политике. Он видел только их — свою жену и двух крошечных существ, ради которых он готов был сжечь весь мир. Тишина после родов была почти нереальной. Эва лежала, обессиленная, сдерживая дрожь, но её глаза сияли — она держала в руках дочь. Рядом, едва касаясь, сидел Регулус, и на его лице отражалась смесь усталости, потрясения и невероятного счастья. Первым, громким и властным, родился мальчик. Когда его крик прокатился по дому, даже стены словно содрогнулись. Но теперь он лежал спокойно, завернутый в серебряное покрывало, и смотрел на отца своими тёмными глазами — глазами Блэка. Регулус медленно поднял сына на руки. Его пальцы дрожали, но голос был удивительно твёрдым: — Он будет носить имя, достойное империи. Имя, которое будут помнить века. Он посмотрел на Эву и шепнул: — Арктур. В честь звезды, что сияет над нами и никогда не гаснет. Эва улыбнулась, уставшая, но счастливая. — Арктур Блэк-Арджент… звучит как судьба. Когда же на свет появилась их дочь, Регулус позволил Эве выбрать её имя. Девочка родилась тихой, с ясным взглядом, будто с самого начала знала больше, чем подобает ребёнку. — Кассандра, — сказала Эва, едва касаясь её крошечной ладошки. — Пусть её имя будет символом мудрости и предвидения. Регулус наклонился и коснулся губами лба Эвы. — Арктур и Кассандра, — повторил он, как клятву. — Наша кровь. Наш свет. Наше будущее.