Серебро и секреты

Руки трясутся. И это вовсе не от прохлады зимнего дня. Получив заветное письмо, Фэллон спешно спускалась с совятни, перепрыгивая через ступени, чтобы быстрее выбраться наружу. На нижней площадке лестницы мелькнула рыжая макушка — немного ниже близнецов, но такая же узнаваемая. — Рональд. — О! Ты чего тут? — Забирала письмо из дома. Что это у тебя? — Мама отправила костюм на святочный бал, — Рон неловко почесал затылок. — А ты уже решила, с кем пойдёшь? Наверняка тебя пригласила уже куча парней… Фэллон издала смешок. Высокого же он мнения о ней. — Нет. В любом случае, мы с Джорджем ещё полгода назад договорились, что пойдём вместе. Тебе стоит пригласить Эббот. — Что?.. С чего бы мне её приглашать? — Рон заморгал, будто его только что застали врасплох. — Да брось… ты же думал об этом. Парень пожал плечами, отвёл взгляд. Легко ей говорить. Позвать девушку на святочный бал — вот так просто? Это ведь не задание по зельеварению. Может, если проигнорировать эту идею, всё само как-нибудь решится? Фэллон остановилась у лестницы возле класса, нервно сжимая в руке письмо. Новая Зеландия. «Жив. Пишу важное сразу же первым делом, как ты всегда просила, доченька. Я на задании в Манакаи, в школе магии в Новой Зеландии. Прошёл слух, что идёт вербовка студентов в Пожиратели Смерти. Наш отдел проводит расследование и в Хогвартсе. Будь аккуратна. Напиши мне, как твои дела, как подготовка к балу? Уже нашла кавалера? Наверное, столько приглашений получила. Я, кстати, недавно встретил зайчика, он передал тебе подарочек. Найдёшь в конверте. С любовью, Папа.» Святой Мерлин. Жив. Фэллон зажмурилась, сжав письмо у груди. Сердце стучало слишком громко. Он жив. Всё остальное переставало иметь значение. Папа с самого детства держал её в курсе дел в магическом мире. Уже в десять лет она знала, как работает система авроров, какие существуют уровни допуска, и почему нельзя доверять внешнему впечатлению о человеке. Сейчас, о возвращении того, кого нельзя называть, Фэллон узнала чуть ли не первой. Отряд её отца тайно следил за Питером Петтигрю уже год. Изменения в его передвижениях, странная активность — всё указывало на скорую бурю. Малфои, разумеется, тоже под наблюдением. В последнее время у них в мэноре участились приёмы. Но, по словам отца, пока что они безобидны — будут действовать только по прямому приказу. Только с возвращением Тёмного Лорда. Подсознательно, Фэллон начала следить за Малфоем младшим. Он был стабильно придурком. Но в последнее время… что-то изменилось. Её интуиция, натренированная годами наблюдений за подозреваемыми отцом, говорила — он начал трещать по швам. Фэллон усмехнулась, перечитав фразу: «Уже нашла кавалера? Наверное, столько приглашений получила.» Они что, сговорились? Это уже второй человек за утро, кто делает такое предположение. Ну и где же они, пап? Где мои кавалеры? Она перевернула конверт, и из него выпал крохотный белый мешочек. На нём аккуратной рукой было выведено: «Семена миддлемиста.» С ума сойти. Эти цветы были практически мифом — полупрозрачные лепестки, редкость даже для магического ботаника. Растут только в Новой Зеландии, строго охраняются. — Даже спрашивать не буду, как ты их достал, пап, — пробормотала она с улыбкой. Папа знал её лучше всех. Даже став взрослой, Фэллон всё равно оставалась для него той самой девочкой, которую он называл "моя лучшая помощница". Спрятав письмо и мешочек обратно, она направилась к следующей паре уроков. За её столом лежал клочок бумаги. Записка. Быстрая, небрежная, с чуть кривым, но уверенным почерком. «Пойдёшь со мной на бал? Теодор Н.» Это ещё что такое? Фэллон резко обернулась, взгляд метнулся к столу слизеринцев. Теодор отвёл глаза, а вот Малфой выглядел возмущённым до кончиков волос. Что это — шутка? Думают, её можно так легко смутить? Ошибаются. Она быстро подошла к их столу, демонстративно закрывая им обзор на класс. — Чего тебе надо, Оуклиф? — фыркнул Малфой. — Не всё в этом мире крутится вокруг тебя, Малфой. — Фэллон хлопнула запиской по парте и наклонилась к Теодору. — Это что? — Может быть не тут? Я всё объясню… — Тео явно не был готов к её прямоте. — Что происходит? — Драко метался взглядом между ними. — Ну уж нет, Нотт. Объясняйся сейчас. — Да ради Салазара! — взорвался Малфой. Поняв, что ему никто не ответит и придётся взять всё в свои руки если он хочет перестать выглядеть как полный недотёпа, он выхватывает записку. Пробежал глазами — и сжал в кулаке. Невозможно. Теодор Нотт действительно позвал Фэллон Оуклиф на святочный бал. Его Фэллон. Нет. Да. Может, не его. Но точно не Тео. Как же так? Всё же уже было спланировано: она идёт с одним из Уизли. Рыжим, шумным, но проверенным. Это безопасно. Это раздражающе предсказуемо, но правильно. И он был готов к этому. А вот к Нотту — нет. Это не может вот так просто измениться. Он пытался убедить себя, что дело вовсе не в ней. Что он просто обеспокоен за друга. Теодор, конечно, чертовски умен, но порой действует как полный идиот. И в этом приглашении явно был какой-то подвох. Или глупость. Или и то, и другое. Да, вот оно — забота. Он просто хочет уберечь Нотта от ошибки. От... неприятностей. И всё же что-то внутри сжималось. Эта мысль — Фэллон, на балу, рядом с Тео — будто скреблась по его внутренностям. Нет, не скреблась — резала. Как нож. А не всё ли равно? Всё равно. Конечно. Ему наплевать, с кем она пойдёт. Пусть хоть с Уизли младшим, с Поттером, с кем угодно. Она ему никто. Раздражающее, вечно ухмыляющееся пятно на фоне гриффиндорской толпы. Только... не Теодор. Не его друг. Не тот, кто знал о нём больше, чем следовало бы. Не тот, кто замечал взгляды, которые он не должен был бросать. Который подмечал его раздражение, его едкость, его срывы — и молчал. Пока молчал. А если не станет? Если Тео действительно пойдёт с ней? Если она будет с ним смеяться, глядеть на него, как иногда — редко, слишком редко — смотрела на Драко? Своими светлыми глазами, в упор, не отворачиваясь, будто не боится. Будто принимает. Будто... видит. Острая мысль больно кольнула его. Теодор может ей понравиться. Нет. Он не позволит. Не потому, что ревнует. Конечно, нет. Просто — ради Нотта. Ради здравого смысла. Ради порядка. И пусть весь этот абсурд с балом канет в небытие, если это означает, что Оуклиф и Тео не будет на танцполе. Драко разжал пальцы. Бумага была смята, потная. Он скомкал её и сунул в карман. Потом выкинет. Или сохранит как предупреждение самому себе. Эта заноза в заднице ему не нужна. Но если кто-то из его круга решит, что она — подходящая компания... он это остановит. Обязательно. — А ты согласна? — Тео неловко улыбнулся. — И как ты себе это представляешь? Фэллон попыталась мысленно представить их вместе на танцполе. Вполне достойно. парень был красив, обаятелен. Но это же Теодор Нотт. Он — воплощение всего, что её одновременно привлекало и раздражало. Острый язык, вечная полуухмылка, эта наглая уверенность в себе, граничащая с дерзостью. Умный, язвительный, способный вывести из себя одним взглядом. Словно создан, чтобы ей нравиться. Проблема в том, что он знал об этом. Фэллон любила таких. Тех, кто не боялся быть неудобным. Кто жил наперекор правилам — как она, но именно это и пугало. Потому что Тео был опасен. Не в том смысле, чтобы причинить вред, а в том, чтобы обмануть ожидания. Он мог пригласить её на бал просто из скуки. Ради очередной игры. Ради ставки, может быть. А может, и ради того, чтобы посмотреть, как далеко она готова зайти. А если всё это — розыгрыш? Сведение счётов? Очередной способ слизеринцев вывернуть всё наружу, выставить её на смех? Она не переживёт этого. Потому и скажет "нет". Не потому, что не хотела, а потому, что слишком боялась поверить, что он мог быть искренним. — А тебе что, страшно появиться там со мной? — попытался он вновь. — Боишься осуждения? Драко замер. Он знал, что для Фэллон это опасный крючок. Она ненавидела, когда её ограничивали. Ненавидела, когда её ставили в рамки. Сейчас она может согласиться — просто назло. — Это что, манипуляция, Нотт? — Фэллон прищурилась. — Мой ответ — нет. И развернулась. Осуждения никогда не пугали её, как и предрассудки. Она спокойно смогла бы пойти на бал со Слизеринцем, даже с таким помешанным на чистоте крови как Драко Малфой если бы была уверена в намерениях парня. Тео сник, Малфой откинулся на спинку с облегчением, которое тут же сменилось раздражением. Что, если она всё-таки передумает? Что, если кто-то ещё сунет ей записку?

***

Когда Фэллон добралась до башни Травологии, солнце уже коснулось края горизонта. Башня находилась вдали от основных потоков студентов, а ведущая к ней узкая лестница начиналась за старым шкафом в пустом коридоре — почти что случайная находка, если бы не Мародёрская карта. Они с близнецами наткнулись на это место случайно, ещё на первом курсе Фэллон, когда по глупости пытались помочь ей сбежать с урока зельеварения, выследив Снегга на карте. За шкафом обнаружилась щель, ведущая к старой винтовой лестнице, вся в паутине и пыли. На верхнем её уровне не было ни дверей, ни окон — только старинный балкон, наполовину заросший мхом, откуда открывался вид на заброшенные теплицы и край Запретного леса. Заброшенная лестница в башне травологии хранила тишину, нарушаемую лишь шелестом зимнего ветра за выбитыми в некоторых местах витражами. Сюда никто больше не захаживал. Только они — Джордж, Фред и Фэллон. Это место было своего рода штабом для троицы. Сегодня здесь был только Джордж. Он сидел на ступеньке, облокотившись на перила, лениво опуская в пролёт йо-йо, которое светилось тусклым жёлтым светом. — Прячешься? — спросила Фэллон, появляясь в проёме и стряхивая с плеч пыль. — Всего лишь отдыхаю, — улыбнулся он, не глядя. — А ты чего так рано? — Да я не знаю как это держать в себе — фыркнула она и опустилась рядом. — Теодор Нотт пытался пригласить меня на бал. Йо-йо замерло в воздухе, и Джордж поймал его на лету, уставившись на неё. — Серьёзно?! Ты шутишь? — Хотела бы я. Не знаю, что он себе напридумывал. — Ну, скажем, не самое предсказуемое развитие событий, — Джордж с трудом сдержал смех. — А ты? — А что я? Отказала, конечно. — Может, и правда пошла бы? Он вроде бы неплохой парень. Фэллон посмотрела на Джорджа, прищурилась, задумавшись: — Джордж? — Да? — Выкладывай. — О чём ты? — парень отвёл взгляд. Фэллон слишком хорошо его знала. — Предлагаешь пойти с Ноттом. Говоришь что он неплохой парень. В чём дело? — девушка толкнула его в бок локтём. Фэллон почувствовала, как он замолчал с каким-то странным оттенком в голосе. Повернулась, чтобы рассмотреть выражение его лица. Он смотрел куда-то вниз, на пыльные ступени, будто решая, стоит ли продолжать. — Знаешь, я подумал... — Он вздохнул. — А если я хочу пойти с другой? Она не сразу ответила. Сердце кольнуло. Не больно — скорее неожиданно, но в этом было что-то странно тёплое. — С кем? — спросила она мягко. — С Гермионой. Вот оно. На несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая только вечерним щебетом птиц и лёгким ветерком, шуршащим в листьях мха. — Она… просто классная. Не такая, как все. — Он нервно рассмеялся. — С ней всё как-то правильно. И я, честно, не хочу, чтобы это было по-дружески. Я бы хотел… чтобы она знала. Что мне не всё равно. Я хочу пригласить её заранее, что бы она знала насколько мне важно пойти с ней. Фэллон смотрела на него, и впервые за долгое время чувствовала, как по-настоящему гордится тем, с кем дружит. Джордж не был влюбчивым. Он не разбрасывался чувствами. А если решился сказать такое — значит, правда важно. Она коснулась его плеча. — Джордж. Ты обязан пойти с ней. Без всяких «но». Я могу пойти с кем угодно. Но ты должен быть с тем, с кем хочешь. Он поднял на неё взгляд. С благодарностью, с теплом. И, кажется, с лёгким чувством вины. — Я не хотел обижать тебя… — Да перестань. Я бы на твоём месте тоже Гермиону выбрала. Она чертовски крутая. Он рассмеялся — искренне, с облегчением. Как будто с плеч свалился целый котёл. — Спасибо, Фэл. Ты лучше всех. — Знаю. — Слушай, — вдруг сказал Джордж, не глядя на неё. — А ты бы пошла с Ноттом, если бы не договор со мной? — Не знаю. Он красивый, конечно. Но мы никогда не разговаривали нормально. И он дружит с тем, кого мы еле терпим. — Она покачала головой. — Я просто не ожидала. Никогда не думала, что он на меня вообще смотрит. — Я не могу поверить, что он действительно это сделал, — Фэллон покачала головой и прикусила губу, не сдерживая улыбки. — Теодор Нотт. С запиской. — Я тебе больше скажу, — Джордж усмехнулся, — он спрашивал у Дина, как правильно сложить записку вдвое, чтобы она выглядела «ненавязчиво». Теперь понятно зачем. Фэллон откинулась назад, запрокидывая голову к потолку, где паутина свисала причудливыми арками. Пыльная лестница в башне Травологии казалась отрезанной от всего Хогвартса. Сквозь арочные окна в стенах пробивался свет закатного солнца, окрашивая всё тёплыми медными оттенками. — А если он правда хотел? — тихо сказала Фэллон. — И я всё испортила, думая, что это подстава? — Тогда он попробует ещё раз, — отозвался Джордж. — А если нет — значит, не стоило и начинать. — Справедливо. Она прикусила губу, чувствуя, как в груди тесно от странной смеси надежды и страха. Казалось бы, обычный бал. Но в этом году он почему-то имел особое значение. Словно был не просто танцем, а чем-то большим. Границей между «до» и «после». — Ну и кто теперь пойдёт со мной на бал? — задумчиво протянула она. — Может, Драко Малфой? Джордж захрипел от неожиданности, чуть не подавившись собственным смехом. — Только если ты его заколдуешь… или найдёшь способ, как влюбить в себя самого упрямого слизеринца за две недели. Фэллон едва заметно усмехнулась уголками губ, но не стала смеяться. Джордж замер. Его взгляд скользнул по её лицу — слишком внимательно, слишком долго для просто шутки. — Погоди… — он нахмурился. — Ты что, правда об этом думаешь? Она не ответила. Лишь встала, медленно стряхивая с формы пыль, как будто ей нужно было чем-то занять руки. Думала ли она об этом? Да. Больше, чем следовало бы. Драко Малфой, приглашающий её на бал, — звучало как сон, причудливый и опасный. В нём было что-то неправильное, почти абсурдное… и потому невыносимо притягательное. Он был резкий, язвительный, слишком гордый — и всё же, к большому сожалению, именно такие её всегда притягивали. Но не это сдерживало её, а то, что Джордж не поймёт. Он и не должен. Не сейчас. — Пошли, Джордж. Идём готовиться к твоему героическому признанию. — Подожди. Я должен сначала придумать, как сказать это Гермионе. Без того, чтобы выглядеть как идиот. — Ммм… тогда ты обречён, Уизли. Они оба засмеялись и пошли прочь из их уединённого уголка. Но в воздухе осталось нечто неразгаданное. Тонкая нить, ещё не натянутая. Она свяжет им руки позже.