Береги(сь) меня

***

      Покои Хюррем Султан тонули в вечернем покое. Воздух, наполненный ароматом сандала и лепестков сухих роз, был теплым и глубоким, погружающий в сонное состояние. Дети уже были уложены — Мехмед и Михримах уснули на постели матери, Селим давно затих в своей кроватке после колыбели няни. Сама Хюррем сидела у окна и смотрела на ночной сад и звёзды. Вид у неё был непривычно уставшим, тени под глазами были глубже обычного, пальцы нервно перебирали страницы книги, которую она давно, села читать. Казалось груз дня — интриги, отчёты, вечная бдительность… Все теперь позади.       Махидевран только что вернулась из сада со своего прошлого задания. Хюррем попросила передать её тайную записку для астролога в саду, чтобы узнать о недавнем будущем, которое её ожидает. Хюррем часто увлекалась этим запретным делом, по скольку любопытство было сильнее всех законов и правил. — Госпожа, я сделала все, как вы сказали. — Сказала Махидевран и поклонилась. — Хорошо. — Устало кивнула она. — Госпожа, вы устали? — Спросила Махидевран и осторожно подошла к султанше. — Голова болит ужасно. — Жалобно протянула Хюррем. — Позвольте, я вам помогу. — Предложила Махидевран. — Попробуй. — Позволила Хюррем.       Махидевран приблизилась к Хюррем так близко, что та почувствовала её дыхание. Она села рядом с ней и приставила свои нежные пальцы к её вискам. Она начала медленно поглаживать их, легко надавливать и массировать. Хюррем стала улыбаться, боль действительно начала уходить. — Действительно помогает… — Протянула Хюррем от удовольствия.       Они сидели в тишине. Махидевран помогала Хюррем справиться с головной болью, Хюррем отходила от тяжёлого дня. Никаких разговоров, лишь тишина.       Вдруг, начал слышаться отдаленный, глухой рев, словно тысячи разъяренных быков. Потом этот гул стал чётче, и уже были слышны ярко выраженные недовольные крики. — Махидевран, ты слышишь? — Спросила Хюррем и тут же вновь замолчала. — Вы тоже крики слышите? — Махидевран убрала пальцы с висков госпожи.       Они сидели молча и прислушивались, даже не шевелились. Быстро растущий гул перерос в пронзительные крики, звон железа о камень. Эти звуки становились все глубже, словно приближались, уже где-то рядом, возможно даже у стен дворца. — Иди спроси у кого-нибудь, что это за звуки. — Сказала Хюррем волнующимся голосом.       Махидевран ринулась к двери и уже хотела выйти, но её чуть не сбил с ног Сюмбюль-ага, что забежал в покои. Весь напуганный, дрожащий, резкий. — Госпожа! Беда! — Закричал евнух, зайдя в покои. — Янычары подняли восстание! Они хотят прорваться во дворец! — Что?! Как же так?! — Хюррем подскочила с постели. — Валиде Султан приказала взять детей и спускаться в подвал по потайной лестнице. — Проговорил Сюмбюль-ага. — Махидевран! Бери на руки Михримах, Мехмеда я возьму за руку. — Приказала госпожа и зашла в комнату за Селимом.       Махидевран подошла к спящей малышке и, обхватив её тельце, прижала к себе. Четырехлетняя девочка, конечно же, сразу проснулась. — Что случилось? — Спросила она заспаным голосом. — Не бойся, сейчас мы пойдем в другое место. — Сказала Махидевран, спокойным, но дрожащим голосом.       Паника достигла пика. Хюррем взяла за руку Мехмеда, его лицо было бледным от страха, но он старался не плакать, подражая матери. Махидевран, крепко держа Михримах, стала живым щитом между детьми и дверью. Её глаза метались, оценивая ситуацию — коридор заполняли обезумевшие женщины, стражники и евнухи старались их сдерживать, создавая давку. — За мной! Быстро! — Голос Хюррем, несмотря на дрожь, звучал все так же властно.       Они спустились по лестнице вниз и побежали к лестнице. Михримах вцепилась в шею Махидевран, пряча лицо. В толпе кого-то толкнули, молодая служанка с визгом упала прямо перед Махидевран, переграждая дорогу. Махидевран, не выпуская Михримах, наклонилась к девушке и протянула руку. — Вставай. — Сказала она быстро.       Спуск по темной, узкой лестнице был кошмаром. Плач девушек, прерывистое дыхание, темнота. Махидевран спускалась почти на ощупь, одной рукой держась за стену, другой — крепко прижимая Михримах к себе. Каждый новый крик снаружи, каждый грохот заставлял сердце сжиматься. Она молилась про себя — не тем богам, в которых верила раньше, а Аллаху. Молила о спасении детей и султанш.       Подвальные хранилища встретили их запахом пыли и сырости. Там уже были десятки женщин гарема. Воздух гудел от плача, шопота молитв и сдавленных всхлипов. Валиде уже была в подвале, она очень перепугалась когда Хюррем долго не приходила с внуками. В её глазах горел холодный огонь власти и страха за сына, который где-то там, наверху пытается подавить восстание. — Хюррем! Мои дорогие, слава Аллаху, вы здесь. — Сказала Валиде и обняла внуков. — Валиде, мне страшно. — Призналась Михримах и захныкала. — Не бойся, моя маленькая, все будет хорошо. — Успокаивала её Валиде, хотя она и сама была в ужасе.       Подвал уже закрыли, но крики только усилились. — А ну замолчали! — Закричала Валиде Султан и повернулась к калфам. — Пересчитайте всех.       Михримах начала хныкать вновь. Ей было очень страшно, от темного подвала, от большого количества народа, от криков. Слезы катились из её маленьких глазок и Махидевран взяла её к себе на руки. — Тише, тише, Михримах. — Сказала она и вытерла слезы с её глазок.       Девочка не унималась, и тогда Махидевран стала напевать тихую колыбельную, что пела ей когда-то мать в детстве. Хоть и песня была незнакомая и на непонятном языке, Михримах быстро успокоилась и стала засыпать. Махидевран села в дальнем углу на подушки с малышкой на руках и, навалившись на стену, стала засыпать вместе с ней. Хюррем положила Мехмеда рядом с ней, а Селима отдала одной из служанок. Хюррем, смотря на эту картину, впервые почувствовала что рядом с ней и её детьми находится не простая служанка, а союзник с сердцем, не знавшим предательства. Махидевран словно почувствовала взгляд и приоткрыла глаза. Их взгляды встретились на миг. Взгляды, в которых исчезли последние тени недоверия. — Спи, спи. — Сказала Хюррем и Махидевран закрыла глаза.