Береги(сь) меня

***

      Воздух в покоях Хюррем был напоен ароматом сандала и легким напряжением после утренних отчетов. Махидевран стояла у окна и наблюдала за последним осенним теплом и темными тучами, что его окружали. Солнечный свет падал на её лицо, подчеркивая нездоровую бледность и глубокие тени под глазами. Последние дни она чувствовала себя странно: тошнота по утрам, головокружение, непроходящая усталость. Она списывала это на стресс — бунт, ссоры с рабынями, унизительные ночи у Сулеймана… Нервы были на пределе.       Хюррем, просматривая списки поставок для кухни, заметила её вялость. — Махидевран? — Спросила она, отложив бумаги. — Ты сегодня бледна, как лунный свет. Не заболела ли? — Нет, госпожа. — Попыталась улыбнуться Махидевран, поворачиваясь. — Просто… не выспалась. Воздуха не хватает…       Она сделала шаг к окну, чтобы открыть створку пошире. И вдруг мир поплыл. Краски поблекли, звуки — голос Хюррем, щебет птиц в саду — ушли куда-то далеко, заглушенные нарастающим гулом в ушах. Она увидела, как лицо Хюррем исказилось внезапным ужасом, как та вскочила со своего места. — Махидевран?! — Последний крик донесся до нее сквозь вату.       Потом пол резко ушел из-под ног. Она не почувствовала удара о ковер. Только безмолвную, бархатную темноту.       Паника Хюррем была мгновенной и всепоглощающей. Она увидела, как глаза Махидевран закатились, как вся кровь отхлынула от её лица, как она бесшумно сложилась, как подкошенный цветок. — Нет! — Вскрикнула Хюррем, забыв все достоинство. Она бросилась к ней, падая на колени рядом. — Махидевран! Очнись! — Она трясла её за плечи, прижимала холодную руку к щеке. — Лекаря сюда! Немедленно! — Её крик разорвал тишину покоев, заставив содрогнуться стены.       Минуты ожидания показались вечностью. Хюррем сидела на полу, держа голову Махидевран на своих коленях, гладя её ледяную щеку. В голове метались страшные мысли: Яд? Месть врагов через неё?       Прибежала старая лекарша дворца, запыхавшаяся, с ящиком снадобий. Хюррем не отходила, её глаза полные немого ужаса не отрывались от бледного лица девушки. Лекарь осторожно отодвинул Хюррем, начав осмотр: проверка пульса, дыхания, зрачков. Он растирал Махидевран виски резко пахнущей настойкой. — Что с ней? — Голос Хюррем дрожал. — Говори! Это отрава?       Лекарь, сосредоточенно положив пальцы на запястье Махидевран, вдруг замерла. Её брови поползли вверх. Она переложила пальцы, прислушавшись внимательнее. Потом медленно подняла взгляд на Хюррем. — Успокойтесь, Хюррем Султан. — Произнесла она тихо, почти благоговейно. — Жизни девушки ничего не угрожает. Он сделал паузу, его взгляд скользнул по хрупкой фигуре девушки, потом вернулся к лицу Хюррем, полному недоумения и страха. — Напротив. — Повторила она так же спокойно. — Аллах даровал ей великую милость. Девушка носит ребенка под сердцем.       Тишина. Гулкая, абсолютная. Казалось, даже птицы за окном замолчали. Хюррем замерла, не в силах пошевелиться, не в силах вдохнуть. Её взгляд перевелся с лица лекаря на бледное, безжизненное лицо Махидевран, лежащее у нее на коленях. — Бере… — Она не могла выговорить слово. — Беременна? — Звук был чужим, хриплым. — Именно. — Подтвердила лекарь. — Когда девушка проснется скажите ей об этом.       Лекарь вышла из покоев, а Хюррем не могла поверить в случившиеся. Казалось, что весь мир доверия, тот что она два месяца выстраивала вместе с Махидевран по кусочкам вдруг дал трещину и рухнул. Рухнуло все. Доверие, привязанность, надёжность, уверенность…       Махидевран уже давно пришла в себя, только, открывать глаза ей совсем не хотелось. Она чувствовала, чувствовала какую боль сейчас испытывает султанша, смотря на неё. И не ошиблась ведь. Когда Махидевран все же открыла глаза, она увидела стоящую перед собой строгую фигуру госпожи. Она смотрела на неё убиваемым взглядом, таким, которым смотрят на пойманных убийц. Махидевран действительно себя чувствовала как убийца. Убийца доверия и честности. — Махидевран…– Прошептала она. Её глаза были полны не злости, а разочарования. — Махидевран, почему? Почему ты скрывала это от меня? Я доверила тебе своих детей, делила свои мысли, мы столько пережили вместе. — Я не могла сказать вам что делю ложе с вашем мужем, это бы убило вас. — Махидевран встала и стыдливо опустила взгляд в пол. — Ты стала для меня не просто служанкой, ты стала близкой! — Хюррем перешла на крик. — Какая разница убила бы меня правда или нет, я требовала от тебя лишь честности и преданности и все! — Госпожа сделала глубокий вдох, но это не помогло успокоить её гнев. — Я открыла тебе душу, я даже рассказала тебе о том, что Сулейман холоден ко мне, как он жесток! А ты просто этим воспользовалась! — Предала? Воспользовалась? — Махидевран не выдержала. Страх постепенно сменялся нарастающей обидой и гневом. — Да ты бы никогда не поняла меня! Я не предала, а лишь приняла милость повелителя, которую тебе он давно уже не даёт. — Да как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне, Махидевран?! — Закипела Хюррем. — Ты сама виновата в том, что Сулейман холоден к тебе и жесток! Ты сама довела ваши отношения до такого состояния. Сама разрушила все, что имела. У тебя не осталось ни друзей, ни подруг, даже любви уже не осталось. Ты сама все потеряла! Все эти удары, что он наносит тебе ночью полностью заслуженные! — Последнюю фразу Махидевран выкрикнула с особой ненавистью.       Рука Хюррем дрожит, будто хочет ударить, но не может. Вся она трясется от невыносимой смеси ярости и обиды.       Махидевран наконец очнулась от своего гнева. Она увидела в глазах своей султанши блеск слез и обиды. — Уходи. — Голос Хюррем был ледяным. — Госпожа… — Махидевран хотела сказать «простите», но не смогла. Ком в горле помешал ей это сделать и голос дрогнул. — Уходи сейчас же! — Выпалила Хюррем.       Махидевран послушно выбежала из покоев и поняла что только что натворила. Она перешла ту самую невидимую черту, от которой держалась на дистанции долгое время. Слезы подкатили к глазам и стали стекать по щекам. Она вышла во внутренний дворик гарема и посмотрела вверх: холодные снежинки спускались вниз. Эта зима станет для неё долгой.