Береги(сь) меня

***

      Ледяной ветер рвал последние листья с деревьев дворцового сада и уже стал проникать сквозь щели стен дворца Топкапы. Махидевран шла по длинному коридору к покоям Валиде Султан. Её шаги сопровождали шуршание платья и цокот тонких туфель. В кончики её пальцев вселилась мелкая дрожь, но вовсе не из-за холода. До этого она всего несколько раз видела мать повелителя и очень боялась ей не понравится и заслужить недоверие или неуважение, как заслужила от Хюррем. Она остановилась перед резными дверьми, украшенными серебряными узорами. Две немые служанки в тёмно-синих халатах переглянулись, увидев её бледное лицо. — Валиде Султан принимает? — Голос её сорвался на шепоте.       Одна из девушек молча склонила голову и приоткрыла дверь.       Тепло обволокло Махидевран, как одеяло. В просторных покоях пахло сандалом и тёплым молоком с мёдом. Хафса Султан сидела у массивного мангала, её пальцы перебирали янтарные чётки. На низком столике рядом дымился кубок с салепом. — Кто там? — Валиде не подняла глаз от письма, которое читала.       Махидевран сделала три неуверенных шага вперёд и опустилась на колени так резко, что мраморный пол больно ударил в кости. — Простите великодушно за вторжение, Валиде… — Её голос дрожал.       Только теперь Хафса подняла глаза. Взгляд её, острый как ятаган, медленно скользнул по сгорбленной фигуре девушки. Она узнала служанку Хюррем, которую та так нахваливала. — Встань.       Махидевран поднялась, но глаза опустила. — Зачем ты пришла? — Спросила Валиде, немного недоумевая. Она отложила письмо своей дочери, Шах Султан, и стала внимательно осматривать девушку. — Я… — Она сглотнула ком в горле. — Я пришла… то есть… — Ну? — Не выдержала Валиде такой неуверенности. — Я ношу под сердцем ребёнка вашего сына. — Махидевран наконец собралась и смогла сказать эти слова.       Тишина. Угли в камине потрескивали. Где-то за окном кричали птицы.       Реакция Валиде была неоднозначной. Поначалу на её лице было удивление, при чем очень сильное, неожиданное. Затем, видимо когда она поняла серьезность девушки, уголки губ поднялись вверх, а в глазах заблестела радость. — Это же прекрасная новость! Дай Аллах родиться здоровый Шехзаде. — Воскликнула Валиде. — Аминь. — Махидевран тоже начала улыбаться, видя реакцию бабушки её будущего ребенка. — Дайе! — Окликнула Валиде свою приближенную.       Из-за ширмы появилась пожилая служанка. — Прикажи раздать в гареме шербет и золотые монеты. И скажи главному евнуху — Махидевран Хатун отныне получает южные покои, те, что с видом на сад. Когда служанка вышла, Валиде наклонилась вперёд и неожиданно взяла Махидевран за подбородок. — Запомни, девочка: страх — плохой советчик. Но ты сделала правильно, что пришла. Теперь этот ребёнок — моя забота тоже.       Махидевран вдруг расплакалась — тихо, без рыданий, просто слёзы текли по лицу, как дождь по стеклу.       Южные покои, дарованные Валиде, были теплыми и просторными, но Махидевран нужно было забрать вещи из прежней комнаты. Часть вещей так же осталась в покоях Хюррем, но она решила пока их не забирать. Махидевран молилась, что бы в комнате не было её соседки, но как только она вошла в комнату, то сразу увидела её. Лейла сидела на тахте, заплетая косу. Её глаза, узкие как щели, скользнули по новому платью Махидевран. — О, вернулась наша звезда гарема. —       Голос её звенел фальшивым мёдом.       Махидевран молча взяла деревянный сундучок и стала складывать туда свои вещи: несколько платьев, шаль, что когда то подарил ей повелитель, пару книг. — Я бы на твоём месте стыдилась. — Лейла встала, блокируя дверь. — Говорила же, что ты упадешь с небес обратно к нам, на землю. — Отойди, Лейла. — Или что? — Девушка ядовито усмехнулась. — Прикажешь высечь меня? Как твоя любимая госпожа чуть не приказала высечь тебя?       Пальцы Махидевран невольно сжались на крышке сундука от злости так, что костяшки побелели. — Ты всегда завидовала. — Тихо сказала Махидевран и легко улыбнулась, приняв это как факт. Лейла вспыхнула: — Завидовала? Тебе? Девчонке, которую купили за пару монет на невольничьем рынке?       В дверях появилась тень. Калфа — старшая над служанками — стояла, скрестив руки. Её лицо, изборождённое морщинами, было непроницаемо. — Лейла. — Голос её прозвучал как удар плети. — Ты говоришь теперь не с обычной девчонкой, а с хатун. Не смей ей дерзить. Комната замерла. Даже мыши за стенами будто притихли. Лейла побледнела, но не двинулась. — Она вчера ещё мыла полы с нами! Калфа сделала шаг вперёд: — А сегодня она носит дитя падишаха. —       Дайе улыбнулась и кинула взгляд на ещё не округлившийся живот Махидевран. Махидевран взяла сундук. Проходя мимо удивленной соседки, теперь уже бывшей, она сказала негромко: — Упала говоришь? Да я только начала взлетать.