Береги(сь) меня

***

      Воздух пах сеном, кожей и свежестью — так непохоже на пропитанные благовониями гаремные покои. Солнце только поднималось, окрашивая небо в персиковые тона. Хюррем, в удобном темно-синем камзоле и мягких сапогах для верховой езды, уже ждала, держа под уздцы двух лошадей: свою верную кобылу Деву, со светлой шерсткой, рыжими пятнами и гривой, и спокойную, ласковую кобылу Ночка, с темно серой шерстью и черной гривой, выбранную специально для неопытной Махидевран.       Махидевран подошла осторожно. На ней было похожее, но чуть более скромное одеяние изумрудного цвета, подаренное Хюррем. Её лицо светилось смесью волнения и легкого страха. Она все ещё чувствовала слабость, но месяц заботы, хорошей пищи и главное — присутствия здорового Мустафы и поддержки Хюррем — сделали свое дело. — Не бойся. — Улыбнулась Хюррем, видя её неуверенность. — Ночка — сама доброта. Она точно не навредит тебе. Смотри. — Хюррем легко положила ладонь на широкий лоб кобылы. Та спокойно фыркнула, покосившись добрым карим глазом на Махидевран. — Видишь? Доброе сердце. — Она такая большая. — Прошептала Махидевран, но шагнула ближе, протянув дрожащую руку. Ночка потянулась мягкими губами к её пальцам, ища угощение.       Махидевран невольно рассмеялась от неожиданного щекотного прикосновения. — Держи вот так. — Хюррем поправила её руку на гриве. — Твердо, но без напряжения. Она должна чувствовать твое спокойствие. Теперь стремя. Поставь ногу. Я держу.       Первая попытка закинуть ногу через круп была неуклюжей. Махидевран чуть не потеряла равновесие, но крепкие руки Хюррем были рядом, поддерживая под локоть и помогая усесться в седло.                   Оказавшись наверху, Махидевран ахнула, ухватившись за ручку седла мертвой хваткой. Мир показался огромным и немного шатким. — Вот так. — Голос Хюррем был спокоен и ободряющим. Она стояла рядом, одна рука на поводьях Ночки, другая — уверенно лежала на бедре Махидевран, передавая ей ощущение опоры. — Сиди прямо, пятки вниз. Молодец. Чтобы она пошла, легко дерни за поводья, вот так.       Кобыла плавно тронулась. Махидевран вскрикнула от неожиданности, но Хюррем шла рядом, не отпуская повод и её бедро, мягко направляя. — Не цепляйся за седло. Расслабь руки. — Наставляла Хюррем. — Доверься движению. Чувствуешь, как она несет тебя?       Они сделали несколько медленных кругов по огороженному манежу. Сначала страх сковывал Махидевран, но постепенно, под тихий, уверенный голос Хюррем, под ритмичное покачивание Ночки, напряжение начало спадать. Она рискнула ослабить хватку, расправила плечи. — Лучше? — Спросила Хюррем, её глаза светились гордостью. — Да. — Махидевран улыбнулась, и в улыбке этой была чистая, детская радость. — Это невероятно! Я еду! — А теперь. — Хюррем слегка щелкнула языком, ускоряя Ночку до энергичного шага. — Держи спину! Работай корпусом! Представь, что ты танцуешь с ней!       Махидевран засмеялась, пытаясь уловить ритм. Её тело, ещё не забывшее недавнюю слабость, отзывалось легкой дрожью в мышцах, но это была хорошая усталость. Усталость силы, а не бессилия. Солнце пригревало спину, ветерок шевелил волосы. Она видела, как Хюррем идет рядом — сильная, уверенная, её взгляд на Махидевран полон тепла и поддержки. В этом взгляде, в крепости её руки на бедре, в общем ритме движения было что-то… большее. Что-то, от чего сердце Махидевран билось чаще не только от страха или усилия. — Хочешь попробовать рысь? — Спросила Хюррем, лукаво прищурившись. — Рысь?! — Махидевран испуганно округлила глаза. — Нет-нет! — Шучу. — Рассмеялась Хюррем, останавливая Ночку. — Для первого раза и шага достаточно. Ты была великолепна. Настоящая амазонка.       Она помогла Махидевран слезть. Ноги у той слегка подкашивались, но в глазах горел огонек — огонек преодоления и восторга. — Это было волшебно. — Выдохнула Махидевран, ещё раз погладив шею Ночки. — Я чувствовала её.       Хюррем взяла её за руку. Их ладони были теплыми — одна от перчатки, другая — от напряжения поводьев. — Это только начало. — Пообещала Хюррем. — Скоро мы будем скакать с ветерком по дальним лугам. А пока завтракать? Я велела подать в сад, но мы унесем поднос в наше место. Только ты, я и воспоминания о твоем первом галопе.       Махидевран рассмеялась, чувствуя, как легкий румянец от ветра и счастья заливает её щеки. Она сжала руку Хюррем в ответ. — Только без галопа. — Поправила она. — Пока что только мы.       Идя к выходу из манежа, Махидевран оглянулась на Ночку. Но взгляд её задержался на профиле Хюррем, освещенном утренним солнцем. Тот же восторг, что она испытала от езды, смешивался теперь со сладким, тревожным теплом в груди. Сила, свобода… и Хюррем. Эти понятия начали сплетаться в её сердце воедино.