Береги(сь) меня

***

      День выдался душным. Воздух в гареме был тяжелым, пропитанным ароматом жасмина и розовой воды, но Махидевран казалось, что она задыхается.       Три дня. Три долгих дня она избегала Хюррем, находя тысячу причин не появляться там, где могла встретить её. Даже их тайный сад, обычно такой манящий, теперь казался опасным — слишком много воспоминаний, слишком много моментов, когда сердце начинало биться так громко, что, казалось, его услышат все вокруг.       В один из дней в покои Махидевран раздался стук, от которого она тут же вздрогнула. — Махидевран Хатун. — Это был Сюмбюль-ага. — Повелитель требует вас. — Скажи, что я больна. — Прошептала она, стараясь, чтобы голос звучал слабым. — У меня голова болит и… жар. — Мне позвать лекаря? — Спросил евнух. — Нет, не нужно, пройдет. — Махидевран едва не подскочила. — Как скажете.        Сюмбюль-ага поклонился и вышлел, а Махидевран опустилась на диван у окна, кутаясь в легкий шелковый плед, хотя в покоях было тепло. Она закрыла глаза, пытаясь успокоить дрожь в руках. Позже она легла на постель, приказала подать ей горячий куриный бульон и сделала максимально усталый и больной вид. Ей нужно было отдохнуть от Сулеймана, от Хюррем, от всех.       Прошло не больше часа, когда за дверью раздались торопливые шаги, а затем — резкий стук. — Махидевран. — В покои забежала Хюррем. Голос её был твердый и встревоженный.       Хюррем стояла на пороге с расширенными глазами. В одной руке она держала небольшой сосуд с каким-то темным отваром, в другой — сверток с травами. Её обычно безупречные волосы были слегка растрепаны, как будто она бежала сюда, не обращая внимания на приличие. — Как ты? До меня дошли слухи, что бы больна. — Хюррем подошла к ней и села на край постели. — Почему мне не сказала?       Махидевран почувствовала, как предательский румянец заливает щеки. Она потупила взгляд, стараясь казаться слабой. — Я… Не хотела беспокоить. — Говорила она, невнятным голосом. — Всего лишь жар.       Хюррем наклонилась ниже и тыльной стороной ладони дотронулась до её лба. От этого прикосновения Махидевран слегка дернулась, а по спине пробежали мурашки. — Ты совсем не горячая. — Прошептала Хюррем, нахмурившись. — Уже прошло, я выпила отвар. — Сказала Махидевран.       Но Хюррем не отводила руку. Её пальцы медленно спустились к щеке, затем к шее. — Ты вся дрожишь. — Заметила Хюррем. — Что случилось?       Махидевран почувствовала, как грудь сжимается, дыхание становится прерывистым. Она резко отвернулась. — Ничего! Я просто… устала. Мне нужно отдохнуть. — Ответила Махидевран резче, чем хотела.       Хюррем замерла. Повисло неловкое молчание между ними. — Да что с тобой? — Вспыхнула Хюррем. — Ты из комнаты не выходила уже три дня, даже ко мне не заходила. Я тебя чем-то обидела?       Махидевран сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как стыд разливается горячей волной. — Я… Я не… — Махидевран не знала, что ей ответить.       Она не могла сказать правду. Не могла признаться, что каждое их взаимодействие теперь казалось ей опасным, что мысли о Хюррем не дают спать по ночам, что даже случайное прикосновение её руки заставляет кровь бежать быстрее. — Мне правда плохо! Голова кружится, воздуха не хватает. — Воскликнула Махидевран.       Хюррем смотрела на нее, и постепенно её взгляд становился все более разочарованным. — Махидевран. — Она произнесла имя мягко, почти с грустью. — Мы столько прошли вместе. Разве я заслужила, чтобы ты мне не доверяла? — Я просто… Мне нужно отдохнуть. — Сказала Махидевран и окончательно отвернулась от Хюррем, что бы та не видела её взгляд. — Отдохнуть от чего?       Ответа не последовало. Хюррем глубоко вздохнула и поднялась с постели. — Хорошо. — Сказала она тихо. — Я не буду давить. Но знай, если тебе что-то понадобится — я здесь. – Она повернулась к двери, но на пороге остановилась. — И… Если ты захочешь поговорить, приходи вечером на балкон.       Махидевран кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Дверь закрылась, и она наконец могла не сдерживать чувств. От злости на саму себя она вцепилась в волосы. Слезы начали катиться по щекам, но Махидевран не спешила их убирать. «Да что со мной происходит?» — Проскочила мысль в её голове.              К вечеру Махидевран уже успокоилась. Она ничего не ела весь день и не выходила из комнаты. Она сходила в баню, привела себя в порядок, надела платье которое ей подарила Хюррем, отныне оно было для неё самым любимым и направилась в покои султанши.       Она осторожно подошла к двери и открыла дверь. Внутри все сжималось, но она старалась глубоко дышать, чтобы хотя бы не было дрожи во всем теле. Как только она вошла на неё сразу нахлынул теплый и родной аромат. Это были единственные покои, в которых она чувствовала себя комфортно, словно была дома, а не в холодном дворце. Она услышала детский смех с балкона, Хюррем находилась там же. Сначала она просто стояла и наблюдала, издалека. От улыбки этой рыжеволосой госпожи её уголки губ непроизвольно поднимались вверх, а в душе становилось светлее. Она сидела на тахте, важно наклонившись на спинку. — Махидевран! — Воскликнула Михримах и подбежала к хатун. — Привет, золотце. — Сказала Махидевран и обняла малышку. — Махидевран, мы скучали по тебе. — Сказал Мехмед и тоже обнял девушку. — Я тоже скучала по вам. — Добавила Махидевран.       Даже Селим, находящийся в руках у Хюррем начал тянуть свои маленькие ручки к ней. — Рада что ты пришла. — Сказала Хюррем и указала на место, рядом с собой. — Присаживайся. — Я пришла поговорить. — Отметила Махидевран и присела на тахту рядом с Хюррем. — Раз так. — Хюррем повернулась к детям. — Михримах, Мехмед, идите в покои, мы придём позже. — Хюррем отдала Селима служанке. Она добавила строгим голосом. — И не подслушивать! — Хорошо, мама. — Ответил Мехмед и взял за руку сестричку.       Все удалились и Хюррем с Махидевран остались вдвоем. Поначалу, Махидевран не знала как начать разговор так, чтобы Хюррем правильно поняла её. — Я приказала подать ореховый лукум. — Хюррем указала на тарелочку, стоящую на столике. — Ты как-то говорила что любишь. — Спасибо. — Махидевран расплылась в улыбке и взяла кусочек. Ей было приятно, что Хюррем запоминает даже такие мелочи.       После съеденого сладкого, говорить стало, как будто легче. Махидевран собралась духом, и наконец начала разговор. — Я не заболела. — Сказала вдруг она, стыдливо опустив взгляд. — Я поняла это ещё утром. — Усмехнулась Хюррем. — Прости, что соврала тебе. — Махидевран подняла глаза. — Я правда доверяю тебе. Мне нужно было отдохнуть от всего этого. От Сулеймана, от проблем, от… — Ей хотелось сказать «от тебя», но она посчитала это грубым. — От своих чувств. Собрать все мысли в кучу, проще говоря. — Я не злюсь на тебя. — Хюррем положила свою ладонь на руку Махидевран. — Я помню, тоже раньше иногда притворялась, что больна, когда хотела побыть одна или не посещать какое-нибудь мероприятие. — Призналась Хюррем. — Один раз даже притворилась, что упала в обморок, когда не хотела ехать на прием послов. — И что? Тебя раскрыли? — Спросила Махидевран. — Да, Валиде как-то поняла, что я всех обманула. Я получила строгий выговор. — Хюррем стала улыбаться, от воспоминаний. — Но оно того стоило.       Их смех расстаял в воздухе. Махидевран сделала глоток чая, чувствуя как тепло разливается по горлу. — Честно говоря, мне стыдно, за то, что я опять соврала. — Все хорошо. — Сказала Хюррем, тихим, успокаивающим голосом. — Нам всем иногда нужно побыть наедине со своими мыслями. В следующий раз не обманывай меня, скажи прямо, что хочешь отдохнуть. — А остальных обманывать можно? — Можно, я разрешаю.       Они вновь засмеялись.       Махидевран и Хюррем сидели так ещё долго, совсем позабыв о детях. Разговаривали обо всем, о цветах в их маленьком саду, о щенке Мехмеда который умудрился залезть на стол в саду и опрокинуть кувшин с молоком, о новом платье Михримах.       Правда Махидевран в этот вечер так и не была вылита, но она впервые за эти три дня почувствовала покой.