Береги(сь) меня

***

      Двор Топкапы был залит золотым светом раннего утра. Солнце еще не поднялось высоко, но его лучи уже играли на позолоченных доспехах янычар, выстроившихся в безупречные ряды. Воздух дрожал от напряжения – сегодня султан отправлялся в долгий поход, и вся империя затаила дыхание.       Сулейман прощался со своей семьёй. Обычно, это были очень трогательные и грустные моменты, но теперь, когда все изменилось, Хюррем и Махидевран чувствовали лишь холодное облегчение от этого отъезда.       Первой к кому он подошёл была Хафса Султан. Её статная фигура в глубоком изумрудном одеянии казалась воплощением материнской власти. Она медленно приблизилась к сыну, и в её глазах читалась тысяча невысказанных слов – гордость, тревога, забота. – Пусть Аллах будет твоим щитом, сын мой. – Произнесла она торжественно.       Он наклонился, почтительно касаясь лбом её плеча, редкий жест, который позволял себе только с ней. – Ваши молитвы – моя самая надежная защита, матушка. – Ответил он.       Затем он шагнул вперед к Хюррем. Её алое платье горело на фоне серых стен, как живое пламя. Она поцеловала протянутую ей руку, и посмотрела в глаза - такую дерзость не позволял себе никто, кроме неё. Взгляд был холодным, почти безразличным. – Возвращайтесь с победой, повелитель. – Её голос звучал четко, без привычных придворных придыханий.       Её губы лишь слегка коснулись его пальцев. Она отвернулась, не дожидаясь пока он отойдет от неё. Рядом с ней стояли дети - Мехмед держал за руку Михримах, а Михримах Селима. Сулейман опустился к ним и поцеловал каждого в лоб. – Будете скучать по мне? – Спросил он у детей. – Будем. – Почти одновременно ответили Михримах и Мехмед.       Затем он подошёл к Махидевран. На руках у неё был маленький Мустафа. – Аллах убережёт вас, государь. – Сказала она, почтительно целуя его руку.       Сулейман подошёл к сестре. Хатидже стояла со слезами на глазах. Она не просто прощалась с братом – она провожала Ибрагима, своего мужа, который ехал вместе с султаном. – Возвращайтесь живыми. – Прошептала она, целуя руку Сулеймана, а затем бросая взгляд на Паргали.       Сулейман кинул на всех короткий взгляд и женщины склонились в поклоне. – Молитесь, за османскую армию, за нас.       Янычары замерли в ожидании. Лошади Сулеймана и его свиты нетерпеливо били копытами. В воздухе витал запах кожи, металла и ладана – смесь, которая навсегда останется в памяти всех присутствующих как запах прощания. Падишах одобрительно кивнул. Великий визирь Паргали Ибрагим подал знак – пора.       Сулейман в последний раз окинул взглядом дворец, семью, Стамбул, который оставался за его спиной. Затем резко развернулся и шагнул к коню. Первый удар барабанов. Лошадь Сулеймана сделала первый шаг, затем второй, третий... Колонна тронулась, и в этот момент с минаретов начался призыв к молитве – словно сам город благословлял их путь.       Хюррем не моргнула, провожая взглядом удаляющуюся фигуру в белом. Махидевран прижала Мустафу к себе, чтобы тот не боялся шума. Валиде беззвучно шевелила губами, читая молитву. А солнце поднималось все выше, заливая кровью и золотом дорогу, ведущую на запад – к войне, к славе, к неизвестности