Береги(сь) меня

***

      Тишина дворца, ещё недавно оглушаемая музыкой и смехом свадьбы, теперь была густой и сладкой, как мед. В покоях Хюррем царил полумрак, освещаемый лишь одной масляной лампой, отбрасывающей пляшущие тени на стены. Воздух был напоен ароматом их духов, смешавшихся в душный, возбуждающий коктейль — розы, сандала и чего-то неуловимого, что принадлежало только им.       Хюррем и Махидевран стояли посреди комнаты, в луже дорогих тканей. Сапфировое шелковое платье Махидевран валялось на ковре рядом с сливовым бархатом Хюррем. Сорочки, пояса, украшения — все было сброшено в порыве страстной спешки. Они были обнажены, кожа их сияла в мягком свете, покрытая легкой испариной от праздничных танцев и уже разгоревшегося между ними огня. Их губы были сцеплены в долгом, глубоком поцелуе, руки исследовали знакомые, но всегда новые изгибы тел — бедра, спины, груди. Дыхание сплеталось, прерывистое и горячее. Поцелуи сползали с губ на шеи, ключицы, плечи. Хюррем прижимала Махидевран к себе, чувствуя, как та отвечает ей всей силой накопившегося за вечер желания и облегчения после торжества. — Ты так прекрасна… — Выдохнула Хюррем, её губы скользили по линии челюсти Махидевран к чувствительному месту за ухом. — Словно сапфир, разогретый в руках…       Махидевран ответила стоном, запрокинув голову, её пальцы впились в медные волосы Хюррем. Они медленно, не разрывая контакта тел и губ, двинулись к широкой кровати, покрытой шелками. Хюррем мягко толкнула Махидевран на край ложа, её руки скользнули по бедрам подруги, ладони легли на внутреннюю поверхность бедер, намекая, приглашая к постели.       В этот момент раздался стук. Твердый, настойчивый, властный. И голос: — Хюррем Султан? Открой, это я, Шах. У меня есть дело.       Эффект был как от ледяной воды. Страсть испарилась мгновенно, сменившись леденящим ужасом. Глаза женщин встретились — в них вспыхнула паника. Ни секунды на раздумья. Махидевран действовала с молниеносной скоростью, отработанной годами жизни в страхе разоблачения. Она рванулась с кровати, схватила свое сапфировое платье с пола и, не пытаясь его надеть, нырнула под высокую кровать. Пышные шелковые покрывала и длинный, тяжелый подол одеяла, свисавший почти до самого пола, образовали идеальную завесу. Её присутствие было совершенно неочевидным, если не знать, куда смотреть.       Хюррем, сердце колотилось как бешеное, но ум оставался кристально холодным. Она схватила первое, что попалось под руку — легкое ночное платье из тончайшего шелка и натянула его на себя. Поверх накинула шелковый халат, лишь наспех запахнув его. Пальцами она бешено растрепала свои и без того выбившиеся из прически медные волосы, придав им вид только что всклокоченных от сна. Она сделала глубокий вдох, пытаясь придать лицу сонное, раздраженное выражение, и подошла к двери. — Кто там в такой час? — Прозвучал её голос, нарочито хриплый, недовольный. Она щелкнула засовом и приоткрыла дверь.       На пороге стояла Шах Султан. Она была все ещё в праздничном наряде, её лицо выражало натянутую вежливость поверх привычной язвительности. — Прости, что беспокою, Хюррем. — Начала Шах, её глаза уже скользили по комнате за спиной Хюррем, цепкие, как когти. — Просто хотела лично поздравить с удачным замужеством сестры. Нилюфер выглядела ослепительно, а Энес-паша, кажется, очень достойный человек. — Комплименты звучали гладко, но без искренности. — Спасибо, Шах. — Ответила Хюррем, делая шаг назад, чтобы впустить её, но не слишком широко, стараясь загородить проход телом. — Это было действительно прекрасное торжество. Но, признаться, я уже собиралась отдохнуть. Вечер выдался долгим. — Она притворно зевнула. Шах вошла, её взгляд продолжал сканировать покои — неубранную праздничную одежду на полу, единственную горящую лампу, общий вид «беспорядка», который не совсем вязался с глубоким сном. Она кивала, произнося ещё несколько формальных фраз о свадьбе, но её внимание явно было где-то ещё.й       И вдруг её взгляд упал на пол. Возле ножки кровати, там, где минуту назад страстно стояла Махидевран, лежала одинокая сережка. Маленькая, изящная, в виде серебряной звезды с крошечным сапфиром — та самая, что дополняла сегодняшний наряд Махидевран. Она явно выпала в спешке.       Шах Султан наклонилась с преувеличенной неспешностью и подняла её. Она повертела сережку в пальцах, а потом подняла на Хюррем пронзительный, полный ядовитого торжества взгляд. — Ой, что это? — Её голос зазвенел фальшивой невинностью. — Кажется, кто-то обронил украшение… Это разве не звёздочки Махидевран? Она надевала такие сегодня.       Сердце Хюррем упало, но лицо осталось непроницаемым. Она протянула руку, её движения были спокойными, властными. — Да, действительно, похоже на её. — Согласилась Хюррем, беря сережку из рук Шах. Её пальцы не дрогнули. — Наверное, обронила, когда заходила ко мне перед торжеством советоваться насчёт прически Нилюфер. Вечно она что-то теряет. Спасибо, я ей завтра передам. — Она сунула сережку в карман халата, словно это была пустяковая вещь.       На лице Шах мелькнула тень разочарования. Она явно ждала паники, замешательства, а получила ледяное спокойствие и правдоподобное объяснение. Её подозрения не исчезли, но явного крючка для скандала не было. — Ах, ну да… конечно. — Протянула она, скривив губы в подобие улыбки. — Ну, не буду больше задерживать твой отдых. Спокойной ночи. — Она слегка поклонилась и вышла.       Хюррем закрыла дверь. Щелчок засова прозвучал как выстрел. Она прислонилась спиной к тяжелому дереву, закрыла глаза, делая глубокий, дрожащий вдох. Адреналин отливал, оставляя слабость в коленях.       Из-под кровати раздался шорох. Махидевран, все еще сжимая свое сапфировое платье, выбралась наружу. Она была бледна, но в её глазах уже начинало пробиваться облегчение. Она увидела лицо Хюррем, её ослабевшие колени. Их взгляды встретились. Сначала было молчание. Потом уголок губ Хюррем дрогнул. У Махидевран вырвался сдавленный звук, похожий на всхлип. И вдруг они оба залились смехом. Смехом нервным, истеричным, но бесконечно освобождающим. Хюррем сползла по двери на пол. Махидевран присоединилась к ней, бросив платье. Они сидели на полу у двери, обнявшись, трясясь от смеха и остатков страха. — Звёздочки! — Выдохнула сквозь смех Хюррем, доставая сережку из кармана. — Она чуть не поймала нас на звёздочках! — А я под кроватью! — Всхлипнула Махидевран, вытирая слезы смеха. — Как крыса! С платьем!       Они смеялись до слез, до боли в животе, пока страх не ушел окончательно, сменившись безумным облегчением и новой волной близости. Потом Хюррем бережно вдела сережку в ухо Махидевран. — Никогда больше не теряй их. — Прошептала она, все еще улыбаясь, но уже с нежностью. — Особенно когда раздеваешься в моих покоях.       Они поднялись с пола. Страсть немного угасла, но нежность и потребность в близости остались. На этот раз они добрались до кровати медленнее, смеясь и шепчась о наглости Шах, их сердца бились в унисон — от пережитого страха, от смеха, от любви, которая снова прошла испытание на прочность в этом змеином логове, именуемом гаремом. Они заслужили эту ночь.