На грани и внутри
12 июня 2025 г., 20:40
— Они в ловушке. Юнги, нам надо отступать! — голос Намджуна был резкий, пронзённый тревогой. — Слишком быстро среагировали, это не совпадение!
— Поздно, — только выдохнул Юнги, перекатываясь за бетонную стену, пока пули свистели над головой.
Они думали, что всё почти кончено. Что "Чёрный тигр" — на коленях, с подкошенными лапами и рассыпающимся черепом. Но на самом деле, зверь только прикинулся мёртвым.
И вот — засада. Перехваченные пути отхода. Три машины из тыла. Двое снайперов. Взрывчатка в южном крыле. Всё продумано. Всё рассчитано. Всё — против них.
Юнги был ранен. Пуля вошла в живот и прожгла плоть, словно огонь. Он чувствовал, как с каждым шагом силы уходят. Как тепло становится липким и предательским.
— Юнги! — крик. Чон Хосок.
Он вынырнул из дыма, как призрак. Царапины на лице, кровь на куртке, нож в руке и взгляд — безжалостный. Одна секунда — и нож уже в горле нападающего. Вторая — Хосок вытаскивает Юнги, едва держась сам, но не отпуская его.
— Я прикончу их всех, — выдохнул он, — но тебя я отсюда вытащу. Даже если сам сдохну по дороге.
Юнги не ответил. Он просто смотрел на него — и впервые в жизни видел, как омега держит его на руках, не потому что может, а потому что должен.
Хосок не помнил, как они прорвались. Всё было как в бреду: крики, кровь, руки на руле, выстрелы сзади, как будто сама смерть гналась за ними.
Юнги терял сознание. Его голова откидывалась назад, а губы бормотали что-то несвязное.
Хосок ехал. И держал его руку. Просто держал, потому что не мог потерять. Не теперь.
— ДЖИН!! — крик, сорванный, отчаянный. — Нам нужно срочно. Его подстрелили.
Сокджин был уже в перчатках. Всё понял по голосу. Даже не спросил, кто. Только приказал:
— На стол. Немедленно.
И потом — тишина. Лампочки, стерильный свет, запах крови и металла.
Сокджин работал молча. С сосредоточенностью хирурга, который давно перестал молиться, но всё ещё верит в чудо.
Хосок ждал. Стоял в коридоре, сцепив пальцы до боли. Не чувствовал плеча — где его самого задело. Не замечал, как пальцы в крови. Только смотрел в одну точку.
Через три часа дверь открылась. Сокджин снял маску, вздохнул.
— Жить будет.
Хосок выдохнул так, будто до этого момента не дышал.
Позже, когда всё стихло, Юнги очнулся. Боль была глухой, но не смертельной. Он понял, где он — по знакомому запаху: кровь, йод и кофе. Значит, у Джина.
А потом — тепло. Рядом. Чья-то рука сжала его запястье. Хосок. Голова на подушке рядом, дыхание ровное, но измотанное.
— Ты остался, — хрипло прошептал Юнги.
— А ты думал, я брошу? — отозвался Хосок. Даже не открыв глаз.
— Нет. Просто… я не привык к тому, что за меня кто-то борется.
Хосок открыл глаза. Медленно. Улыбнулся краем губ.
— Привыкай.
В другом конце здания, в тишине подвала, Намджун стоял, прижимая ладонь к ране, которую не заметил раньше. А Сокджин шипел:
— Ты идиот. Что, если бы ты умер? Я только начал привыкать к твоему глупому лицу.
— Прости, — усмехнулся Намджун. — Зато теперь у тебя будет повод снова меня зашивать. Мы оба знаем, как тебе нравится командовать.
— Хочешь, чтоб я командовал — так и скажи, — буркнул Сокджин, но потом его глаза мягко сузились. — Я рад, что ты жив.
Намджун коснулся пальцами его щеки. Осторожно.
— Я тоже. Потому что, если бы не ты… я бы не хотел открывать глаза. Без тебя.
Сокджин ничего не ответил. Просто поцеловал его.
Быстро. Осторожно. Но это было начало.
Юнги лежал, глядя в потолок, и слушал, как Хосок дышит.
Он знал — без него он бы умер. И теперь, чёрт возьми… теперь это был не просто союз.
Теперь всё было по-другому.
Он не знал, как назвать то, что чувствовал. Но знал одно:
этот омега теперь в его сердце.
И если Хосок уйдёт — он заберёт его с собой. Целиком.
