Может быть

Ботар-эль проснулся с криком, испугавшим его самого. Рядом тревожно вскинулся Гилтиас, вгляделся ему в лицо и молча потянулся за графином с водой, стоявшим на прикроватном столике. Эльф пил долго, мелкими глотками, стараясь унять дрожь в руках и забыть то, что видел. — Метель? — негромко спросил дракон, забирая у него пустой стакан и придвигаясь ближе. — Стелла, — он выдохнул, с силой зажмурился. Не помогало. — Она умирает, а я ничего, совсем ничего не могу сделать… как будто снова проморожен насквозь. Горячие ладони легли на плечи, стиснули крепко, помогая утвердиться в реальности, где сестра мертва уже очень давно, а он точно так же ничего не мог с этим поделать. Ботар-эль прижался к своему дракону так сильно, как только мог. Ему слишком давно не снились кошмары о сестре. Обычные методы успокоиться — пойти поработать — теперь явно не сработают. — Я ведь мог, наверное, что-то сделать, чтобы она осталась… Принять его… Я… — Просто хотел для сестры лучшей жизни, — Гил закончил за него — великой тайной все его сожаления для дракона не были. — Так, как понимал это тогда. Сейчас ты думаешь и чувствуешь иначе, ты изменился. Ты не можешь винить прошлого себя за то, что он был другим. — Если бы от тебя сбежала сестра, ты бы себя не винил? Я даже не узнаю никогда, скучала ли она по мне хоть немного… — Очень скучала. И очень жалела, что не оставила даже записки, чтобы брат меньше волновался, — неожиданно глухо отозвался дракон. — Я встречался с ней лишь однажды, когда провожал Дельвиэта домой после того как притащил к Стражу Времени. Ей, наверное, не с кем больше было поговорить об этом, едва ли эти двое стали бы слушать, что она скучает по семье, и едва ли Скай долго потерпел бы рядом какого-то другого дракона… Я знать не знал, что это ты, когда впервые тебя встретил. — Она была с ним счастлива. — Да. Не знаю, почему она умерла… — Зато я догадываюсь, — мрачно протянул Ботар-эль. — Скай. — Вряд ли, — Гил с сомнением качнул головой. — Дельвиэт ведь был ему нужен, а он едва не ушел следом за ней уже тогда. — Едва ли дракон из другого мира знал, как на нас действует внезапная потеря любимого. — Эль, — испуганный дракон извернулся, с тревогой заглядывая в лицо. — Если со мной что-то случится, ты ведь это переживешь, правда? — Ты действительно думаешь, что я смогу жить, если у меня снова вырвать половину души? — он свалил дракона к себе на колени, медленно провел ладонями по пушащимся удивительно мягким кудряшкам. Он, наконец, снова мог дышать. Все же, Стеллу уже не вернуть, она ушла куда-то совсем далеко. Он мог только принять ее выбор и сам двигаться дальше. И пусть иногда его накрывала почти невыносимая тоска по прошлому, он вроде как справлялся. — И мне казалось, что это тебе однажды придется жить без меня. — Я не знаю в точности, как действует артефакт, который тебя оживил. Ты почти не меняешься с годами, вдруг ты теперь вовсе бессмертный? — Боги упаси! Снова пережить всех, кто мне дорог — это слишком жестокое наказание. Дракон медленно провел горячими пальцами ему по щеке. Он знал, каково это — сколько лет прожил до того, как они встретились, скольких друзей потерял… Может, потому они и вцепились так друг в друга… — Я рядом буду. Всегда. Хорошо же? — Хорошо, — он поймал и мягко сжал его пальцы. — Подумаем об этом завтра. Непослушные золотистые кудряшки поддавались гораздо хуже, но упрямство и с детства не забытый навык делали свое дело. Дракон прикрыл глаза и тихонько заурчал, явно наслаждаясь процессом, как его непослушная шевелюра укладывалась десятком мелких косичек. Перехватить концы было нечем, так что те все равно расплетались, но занятие было до того увлекательным и умиротворяющим, что неприятные картинки сна незаметно полностью стерлись из памяти. Почувствовав, что его настроение изменилось, Гил мягко улыбнулся, поймал за руки и потянул к себе. Ботар-эль наклонился и легонько чмокнул его в нос. Сон понемногу снова заявлял о своих правах, и можно надеяться, что плохие сны сегодня уже не вернутся. Золотая вечность его, по крайней мере, не страшила.