Их Здоровый Висхолдинг.

Огромный дом, в нём очень много самых преданных друзей Порой им всё дозволено в этой кромешной темноте Он опять с кем-то, но не с ней. В окружении близких людей, которым он всей своей душой доверяет, но не тех, с кем он готов поделиться ей. Она была его секретом, пропавшим из его жизни в мгновение ока. Сначала её вообще не было — он погрузился во мрак депрессивной жизни, которую не хотелось проживать, а просто просуществовать. Так было легче. Его вытаскивали день изо дня, зная, что с ним опять что-то не так. И было то, чтобы не думать в этой жизни ни о чём И лишь о том, что я так искренно во всё это влюблён Ему нравилось испытывать боль наравне с привязанностью. Он утопал в себе, а потом снова выныривал, замечая её на концертах. Спустя какое-то время она стала приходить на каждое его выступление, чтобы снова сцепляться взглядами при свете софитов. А однажды он позвал бы её на сцену и поцеловал при всех —мечты, которым не суждено сбыться. Он так хотел бы выжать из “существования” всё, что можно. Издалека виден пожар, мы сжигаем нас дотла Собирайте хоровод, наш создатель к нам идёт Он зажимает её в тёмном углу возле клуба, никто из них не против, но она не улыбается. Молчаливо осознаёт, что наступит на те же грабли — по собственной воле. Он её не держит, даже не прикасается, лишь стоит напротив, скрываясь под капюшоном. А она не убегает до последнего, до тех пор, пока его дыхание не смешивается с её. Она делает шаг в сторону и уходит. Птичка вылетела из его западни, которая толком-то и западнёй не была. Цок её каблуков был настолько звонок, что болью отдавался в его голове. Он смотрел ей вслед, их сердца пылали. Он ушёл обратно в пьяную толпу, их сердца всё ещё пылали. Выше неба наш костёр, наши наряды ярче всего Принимайте этот дар, этот дом построил я Его стилистка была интересной личностью. Она не упускала возможностей лишний раз прикоснуться к нему, пофлиртовать. Она входила в круг его хороших знакомых и удачно пользовалась своим положением — тем, что встречалась с его другом, и тем, что могла спокойно, “чисто с профессиональной точки зрения” прикасаться к нему. А потом и шантажировать его фотографиями, в которых был он, в выбранной стилисткой одежде, и та девушка, что уходила с огнём в сердце. Он “плюнул стилистке в лицо” и уволил её. Это его территория и его не волнуют игры, в которые пытаются его втянуть остальные. За исключением её. Я был слепой, они всё знают: в доме множество ушей И жил мечтой, что мы протянем ещё тысячу ночей Она снова вернулась, в этот раз первая коснулась его плеча, потянула его за руку и отвела укромное место. Лишь единожды поцеловала, взяв его лицо в свои ладони. Ей не хватало этого крохотного прикосновения кожи к едва колючим щекам. Она обняла его и кратко попросила больше так не делать. Они не вечны, она мысленно просила признать его это, а наяву молчала, наслаждаясь его неозвученными тогда мечтами о том, как могло бы быть лучше, в лучше было бы жить моментом, что оба и делали. После она распечатала их фотографию, сделанную в тот миг каким-то зевакой, знавшим о его медийности. Внезапно мне стало так скучно вплоть до лютой тошноты И я не смог себя сдержать и раскрыл мечту, вот так Она хранила этот кадр под чехлом своего телефона. Их некий совместный отельный образ жизни перерос в ночные прогулки, лишь иногда они заходили в знакомый отель. Ей не надоедало, ей нравилось гулять и думать о мелочах жизни, не обязывать себя быть кем-то большим, чем компаньоном. Он находил на неё время, делал её необычной и спокойной. Она всё ещё оставалась собой, но немного другой. Он не признавал, что ему не нравилось бесцельно шастать по улицам, чтобы её не расстраивать. Однажды на крыше они разрешили их немой конфликт предпочтений совместными усилиями и пледом. Поджигая всё вокруг, до свиданья, милый друг! Кто-то из них решил пойти ва-банк и добить себя окончательно. Он уже говорил ей о себе, рассказывал, что он ненормальный, что у него проблемы с головой. Она поверила и не остерегалась, возможно, именно поэтому и поплатилась. Настал его черёд быть ведущим в этой глупой игре. Он сделал это специально, накрывая её тело своим на той крыше дома в летнюю ночь. Назвал её другом в порыве страсти, а она его знакомым — всё с такой же серьёзностью, без доли иронии. И он сделал это; надев на себя вид сожаления, сообщил ей об этом, спросил, что она будет делать. Растрёпанная, она укуталась в кусок ткани и скрылась за дымоходом. Намёк на его желаемый скорейший уход был сделан настолько быстро и профессионально, что он невольно сам задался вопросом, а уходит ли он вообще?.. Издалека виден пожар, мы сжигаем нас дотла Собирайте хоровод, наш создатель к нам идёт Завершать всё именно так было ужасно больно. Он мучился, а она почти полностью держала над собой контроль, потому что взрослая, потому что привыкла в этой жизни всё решать сама, от него она никогда не ждала помощи. Но отчего-то её руки тряслись, а лицо краснело. Он этого не видел, лишь сидел и смотрел на кирпичную конструкцию, за которой скрывалось тело в некогда полюбившемуся ему пальто. Это должно остаться в прошлом — он встал. Выше неба наш костёр, наши наряды ярче всего Принимайте этот дар, этот дом построил я Он встал и пошёл к ней. Проиграл свой раунд или же следует чётко-поставленному плану манипулятора? Неужто она стала куклой в его руках за это длинное время, что казалось коротким. Он остановился напротив неё, она в упор глядела в его глаза и не выказывала и капли переживания, тех миллиарда мыслей, что роем крутились у неё в голове. В любом случае, она будет виновата, поэтому она никогда не стала бы ему что-либо предъявлять. Она нашла его вновь, а не он ей. Мы сжигаем нас дотла Мы сжигаем нас дотла Он пришёл к ней на крыше, вернулся к ней обратно, крепко обнял и извинился за грязную игру, за то, что не сдержался. Обещал ей, что всё исправит. В ответ она лишь потёрла пальцами глаза прогоняя прочь потенциальные слёзы и улыбнулась. Сказала, что ей жаль, что ему пришлось уволить стилистку.