Их Здоровый Висхолдинг.

И мне так одиноко Я хочу разделить это с тобой Он любил её страстно и отчаянно, но себе говорил, что навсегда останется холодным и отстранённым, чтобы не терять образа. В её глазах он проводил с ней вечность и был настолько открыт, насколько только возможно. С ним она чувствовала себя изолированной ото всех, от мира, от себя. Неописуемый вид одиночества, когда ты рядом с человеком и понимаешь, что ты всё равно на фронте один. Своего рода мазохизм, но им нравилось. Она чаще загадочно улыбалась. Не сделана дорога Ты не дойдёшь, мне нехорошо Она лежала на его кухонном столе и помахивала ногами. Собиралась куда-то пойти, но уже забыла куда, либо же вообще не знала. Может, в итоге она что-то придумает. Ей не наплевать и ему тоже, и она видела, как он страдает, но не собиралась что-либо делать. Попробовав единожды с кем-то другим, она не обожглась, но приняла тот факт, что её попытки “протянуть руку” бесполезны. А что, если и в этот раз будет так же? Зачем ей пытаться, если шансы больше похожи на один вердикт — быть снова оттолкнутой? Ну и ладно. И вот уже полгода не виделись с тобой Расскажи мне, что нового? Он снова страдал, страдал и страдал. Она ушла от него опять, ничего не сказав, не оставив и весточки о себе, о том, куда она собралась и вернётся ли. Он не видел её в зале, хоть и упорно искал — как перед, так и во время, так и после выступления. Он сам всё разрушил — в это он верил лишь отчасти, потому что она молчала и он тоже. Лишь случайная встреча на улице — не столкнулись, просто шли друг другу навстречу — заставила их снова взглянуть в знакомые глаза и войти обратно в их личное пространство. Словно игра началась по новой, словно они обычные друзья, которые не виделись пару лет, но не особо имеющие любопытство о жизни друг друга. Базовые, чисто из вежливости заданные, отчасти личные, но на самом деле совершено не выражающие заинтересованности вопросы. Помнишь, прошлой весной, на часах полвторого Где-то на Беговой, были ещё не знакомы Когда-то в этом самом месте они были незнакомцами. Давно в прошлом он смотрел на неё, а она смотрела на него на расстоянии каких-то пары метров, стоя возле входа на станцию метро. Была ночь, оба пьяные, он с бутылкой в руках, а она куталась в коричневое пальто. Ей было зябко, машина осталась стоять у её квартиры, хотела поехать на поезде, но метро оказалось закрыто. Он просто шёл домой пешком, бросив своих друзей в баре одних, он устал от них. Они простояли так пару минут, тупо смотря в упор на человека напротив. Она улыбнулась кривой улыбкой и сказала, что слишком пьяна, что это будет ошибкой и что ей пора домой. Он молчал — то ли от того, что не воспринимал тогда информацию, то ли от того, что не знал, что ответить. Она засмеялась и неровной походкой зашагала в даль. Он смотрел ей вслед, пока она не исчезла из его поле зрения. Глотнул из бутылки и пошёл домой. Кто-то из них это помнил. Я увидел в глазах твоих знакомую боль И мы купили на двоих то, что заменит нам любовь А потом он не мог забыть её глаза. Её наполненные спокойствием и умиротворением глаза, что источали классическое одиночество, с которым делали вид, что смирились. Он словно в зеркало тогда глянул. Хоть и в пьяном угаре, но эти глаза были настолько её, что он запомнил. А потом всё закрутилось — встречи в отелях (шаг вперёд), её игра в подглядывания (шаг в сторону), страстная ночь на крыше, где он намеренно ранил (шаг назад), приглашение её к нему в квартиру (шаг вперёд), её исчезновение (шаг назад), встреча с непонятным продолжением (статика). Они танцевали поломанный вальс, но друг с другом ли либо в одиночку? Одно они знали точно — им не надо тратить время на разговоры. За бутылкой вина и касаниями они всё решали. Ты пошла за мной С головой Отчего-то, когда он зарывался носом ей в волосы, ему становилось теплее. Она перебирала его кудри в своих пальцах и тихо дышала. Снова вернулась, снова осталась, может быть опять сбежит в будущем, но сейчас она его, потому что только так хотелось думать, а других мыслей она боялась. Убегала от них в тот мир, который ей нравился больше — его мир, мир боли и чувств. Не от того ли её волосы пропахли дымом от его сигарет? И мне так одиноко Я хочу разделить это с тобой Его эмоциональные качели давали о себе знать лишь в студии, в которой она больше не появлялась. В квартире его ждали вино и виски, она же приезжала к нему поздно вечером и проводила с ним ночь, уходила на работу раньше него. Он помнил отблеск утреннего солнца в её зрачках и то, как она грустно глядела в окно, сидя на подоконнике. А потом он брал её ещё раз на кухонном столе, на котором она иногда лежала, когда он уходил в студию первым, а у неё был выходной. Он не будил её, хоть она и просила его, потому что не желала оставаться в его личном пространстве одна. Она будет очередной, не исключением. Не сделана дорога Ты не дойдёшь, мне нехорошо Она не рылась в нём точно так же, как и не рылась в себе, в своих мотивах и поступках. Просто так было легче. Легче жить, легче существовать и ничего в этом сложном мире не искать лишний раз. Если действительно понадобиться, то само найдётся. А если нет, то и стараться никто лишний раз не будет. Хотя, она может и постаралась бы... может и порыскала бы по переулкам, неизведанным тропинкам и страшному лесу, если бы он попросил. Даже одного несчастного намёка хватило бы. Но он молчал. И вот уже пять лет не встречаем мы рассвет с тобой Вдвоём на Беговой — тебя больше с нами нет Каждая их разлука давалась ему нелегко. Ему казалось, словно проходят годы с их последней встречи, в то время как на самом деле это был только месяц. Время тянулось, как резина, а он о ней мечтал даже в те моменты, когда они были рядом. Один раз он было нарушил свой же закон, свой же порок и сказал, что познакомит её с командой. Она сразу поняла, что этого никогда не случится, улыбнулась и сделала вид, будто с удовольствием перезнакомится со всеми. Не в этой жизни, не с ним и ни с кем больше она не будет заводить связей. Лучше пропасть, лучше пускай он снова подумает о том, какой висхолдинг может потерять. Как-то они сходили на ту самую станцию, где когда-то встретились. Она заплакала. И вот уже пять лет не встречаем мы рассвет с тобой Вдвоём на Беговой — тебя больше с нами нет Заплакала, стоя к рассвету лицом. Он за её спиной. Она всхлипывала, чувствуя всю иронию судьбы на своей шкуре. Будто когда-то это уже было, будто она уже видела это место, этого человека, но с другой, с ещё одной очередной. Когда-то, когда оба были ещё молоды и не знали друг друга, он целовал тут молодую девушку, а она стояла в сторонке и наблюдала за чужим счастьем. Тогда ей казалось, что это на века, она не воспринимала мир всерьёз. А теперь тот самый человек стоял рядом с ней, но не целовал её с тем же счастьем в глазах, что и ту, предыдущую. И мне так одиноко Если б я был другим, я бы не разделил Он обнимает её за талию, кладёт подбородок на её плечо. Вокруг тишина и только лучи утреннего солнца немного слепят. За что же ему не хватает улыбки на лице? Почему его рот остаётся вытянутой ниткой и не становится дугой, концами устремлённой к космосу? Потому что он такой, какой он есть, каким его сделали его образ жизни, его психика, его окружение, его музыка. Именно поэтому их отношениям было суждено быть такими. Он поцеловал её в шею, но не прошептал слов любви. Они делили одиночество. Протоптана дорога Я был за тобой, а ты впереди И как бы она не хотела верить в сказку, верить в искренность эмоций, верить в то, что существуют “они”, а не только “она” и “он” по отдельности, раз за разом она себя переубеждала, потому что видела его перед собой, но не слышала от него и слова про любовь. Разве что в песнях. Поджав губы, она вытерла слёзы рукавом своей кофты и вздохнула. Она сказала, что рада быть здесь и сейчас, а он на крохотное мгновение окунулся в это чудо и поверил в собственный самообман, повёлся на её слёзы. Развернул её к себе лицом и поцеловал в обе щеки, попросив не плакать, потому что он рядом.