Приятная случайность

      Поздний вечер. За окном догорает золотистый закат, заливая город тёплым янтарным светом, который мягко ложится на стены домов и извилистые улочки. Лань Чжань неторопливо складывает бумаги на рабочем столе, его пальцы слегка задерживаются на каждом листе, будто он сознательно замедляет время, оттягивая момент, когда придётся покинуть это тихое убежище. Его мысли, вопреки всем попыткам сосредоточиться, снова и снова возвращаются к Вэй Ину, кружатся навязчивым роем, не давая покоя.       Он уже тысячу раз повторяет про себя эти слова — те самые, что согревают изнутри и одновременно сжимают горло тугой петлёй. Произнести их вслух — значит разрушить хрупкое равновесие, ту сладкую неопределённость, в которой так удобно прятаться от правды. Особенно после таких вечеров, когда он уходит от Вэй Ина с едва уловимой дрожью в пальцах, с теплом, разливающимся под кожей, с навязчивым эхом его случайных прикосновений, которые оставляют на коже невидимые следы.       Лань Чжань прекрасно слышит перешёптывания за своей спиной — эти приглушённые смешки, фразы, обрывающиеся на полуслове, а воздух вокруг наполнен невысказанными вопросами. Он делает вид, что не замечает, но каждый шёпот оставляет в его сознании маленькую царапину, которая потом ещё долго ноет где-то глубоко внутри.        «Между ними что-то есть,» — но что именно, никто не понимает. Даже они сами.       Их жаркие споры на совещаниях давно стали легендой, но после корпоратива в честь юбилея компании что-то сместилось. Появилось это — незримое, невысказанное, тяжёлое, как предгрозовая тишина. Неопределённость грызёт изнутри, разъедая мысль за мыслью, но он отчаянно гонит её прочь.       Размышления Лань Чжаня внезапно обрывает лёгкий скрип двери. В проёме застыл силуэт брата — Сичень стоит, слегка склонив голову, и в его тёмных, обычно непроницаемых глазах вспыхивает затаённое любопытство.       — Ничего не хочешь рассказать? — его голос звучит мягко, но в уголках губ прячется усмешка. Он делает шаг ближе, словно проверяя реакцию.       — Нет, — Лань Чжань отводит взгляд и проходит мимо, направляясь к выходу из кабинета. Кратко, сухо, обрубая все возможные вопросы. Но Сичень не из тех, кого так легко отшить.       — Я-то думал, ты злишься из-за совещания, — начинает он с преувеличенной заботой, догоняя брата.        — Даже беспокоился, честно! — тон Сиченя лёгкий, почти театральный. — Ты так разнёс ту девушку из маркетинга, что она, кажется, на грани слёз, — он ловит реакцию Лань Чжаня, но тот остаётся невозмутим. — Я уже собирался уговаривать тебя быть помягче… А оказывается, у тебя своё успокоительное, — последнюю фразу он произносит с намёком, едва заметно ухмыляясь.       — Помолчи, — отрезает Ванцзи.       — О-оу, — Сичень поднимает брови, и в его взгляде вспыхивает дьявольская искра понимания. — Значит, ты так и не признался?       — Хуань, — его голос становится опасным, низким шёпотом, словно лезвие, приложенное к горлу. — Не смей лезть в это.       Но брат лишь беззаботно поднимает руки в беззащитном жесте, лицо его озаряет лукавая улыбка.        — Ладно, ладно. Только не затягивайте… и, кстати, – он нарочито медленно оглядывает коридор, – пользуйтесь замками. А то вдруг кто-то случайно зайдёт.       И прежде чем Лань Чжань успевает что-то ответить, Сичень уже похлопывает его по плечу, оставляя в воздухе лёгкий шлейф своего смешка, и исчезает за поворотом.       Лань не реагирует на это, но где-то глубоко внутри, в самой глубине его строго воспитанного спокойствия, начинают метаться те самые «кошки» —  беспокойные, настойчивые, раздирающие душу когтями сомнений.  Так сильно хочется развернуться, вернуться по коридору, распахнуть дверь в тот самый кабинет и…       Но жёлтый прямоугольник света, выпадающий из-под двери Усяня, и доносящиеся оттуда сдержанные смешки обжигают сильнее, чем открытое пламя. Каждый звук, каждый обрывок фразы — словно удар хлыста по обнажённым нервам. Нет, не сейчас. Не здесь. Он резко нажимает кнопку лифта, чувствуя, как холодный металл впивается в подушечки пальцев. Определённость может подождать. Или, может быть, она уже не нужна вовсе?

***

      Кабинет Лань Чжаня залит холодным светом настольной лампы, отбрасывающей резкие тени на стены. Он сидит, откинувшись в кресле, пальцы механически постукивают по полированной поверхности стола. Голос секретаря плывёт где-то на периферии сознания — отчёты о работе, рыночные изменения, цифры, цифры, цифры.       Его мысли, словно осенние листья, кружат в беспорядочном вихре: то мелькнёт образ с улыбающимися глазами, то вспомнится случайное прикосновение, то досадная мысль о собственной нерешительности.       —…Господин Лань? — голос Су Шэ, резкий и чёткий, разрезает этот поток мыслей. Лань Чжань едва заметно вздрагивает, чувствуя, как предательское тепло разливается по щекам. Он резко поднимает голову, собирая на лице привычную маску невозмутимости:       — Отправь все материалы на почту. Изучу позже, — его голос звучит ровно. Длинные пальцы непроизвольно сжимают ручку, когда он добавляет уже более мягко: — Если будут вопросы — вызову.       Жест, которым он указывает на дверь, слишком резок для обычного прощания. Но сейчас ему нужно остаться одному — с этими навязчивыми мыслями, с этим странным чувством, что никак не хочет утихать.       Дверь с тихим щелчком закрывается за секретарём, и Лань Чжань наконец позволяет себе расслабиться — его плечи тяжело опускаются, а пальцы непроизвольно сжимают подлокотники кресла. Ещё одна неделя мучительного напряжения достигла критической точки, оставив во рту привкус стального терпения и несбывшихся желаний.       «Сегодня. Сегодня я найду его и выясню всё,» — мысль обрывается сама собой, оставляя лишь жгучее нетерпение. Те редкие встречи последних дней — всего лишь тень того, чего он жаждет. Мимолётные поцелуи в тёмных коридорах, украденные секунды прикосновений — этого катастрофически мало. Теперь, познав вкус Вэй Ина, ощутив тепло его кожи под пальцами, Лань Чжань стал зависим.        Резкий звук уведомления врывается в тишину, заставляя его вздрогнуть. Первая вибрация игнорируется — что может быть важнее этих мыслей? Но тогда через мгновение уведомление настойчиво повторяется.

@Wèi Yīng ❤️

14:44: Лань Чжань!   14:44: Я в подсобке на 18 этаже  14:45: Выеби меня, прошу         Лань Чжань давится воздухом, когда на экране всплывает очередное сообщение. Буквы пляшут перед глазами, вызывая прилив жара к лицу, — уши горят огнём, а по щекам разливается предательский румянец, будто он случайно подслушал что-то непристойное. Он знает о бесстыдстве Вэй Ина, но чтобы до такой степени?       Пальцы нервно сжимают телефон, когда последнее сообщение окончательно стирает все границы приличия. В тишине кабинета собственное дыхание кажется неприлично громким.       — Была не была, — шепчет он, ощущая, как в горле пересыхает. Дрожащие пальцы тянутся к нижнему ящику стола, где между папками с документами лежат миниатюрный флакон смазки и упаковка презервативов, купленные «на всякий случай» не так давно.       Между ними по-прежнему существует тот самый уговор — никаких отношений на рабочем месте. Но границы размыты, правила постепенно теряют силу. Сначала они отменили «никаких поцелуев», хотя Ванцзи до сих пор теряет голову от каждого такого эпизода. Остался последний рубеж — «никакого секса в офисе». И вот теперь Лань Чжань молча прячет в карман пиджака несколько предметов, его движения точны и выверены.       — Меня не будет некоторое время — важное совещание, — на автомате бросает он секретарю с лёгким кивком, уже направляясь к лифтам.       А где-то под рёбрами бешено колотится сердце. Ему необходимо поговорить с Усянем. Начистоту. Если тот отвергнет его… Ну, что ж, тогда пусть это будет их последний раз. И он сделает всё, чтобы каждый момент, каждое прикосновение врезались в память навсегда, стали незаживающим шрамом на душе.       Рука сама тянется к двери подсобки. Всё внутри сжимается в тугой, болезненный узел. Лань задерживает дыхание — на секунду, на вечность — и резко дёргает ручку. Дверь поддаётся неожиданно легко, и из полумрака появляется Усянь.       — Ты мой спаситель, я стольким уже написал, — тараторит Вэй Ин, в то время как Лань Чжань, раздражённо стиснув зубы, буквально втаскивает его обратно в тесную подсобку.        — Ну какого хера, Лань Чжань? У нас сроки горят синим пламенем, — вопит Вэй, вырываясь из цепкой хватки.       —  Что значит ты это написал уже всем? — строгим голосом говорит Лань, прижимая того к стойке.       — Ты чего такой злющий-то опять? — взъедается на него в ответ Вэй Ин. — Я просил меня выпустить из этой ебучей подсобки, теперь мы заперты вдвоём, умник!       — Что? — Лань Чжань резко замирает, будто его окатили ледяной водой. Бросается к двери, яростно дёргает ручку — та лишь глухо скрипит, не поддаваясь. — Блять, — вырывается у него сквозь зубы. Он запрокидывает голову, делая медленный, прерывистый вдох.       — У меня, кстати, телефон сдох, — беспечно бросает Усянь, разваливаясь в кресле с театральным вздохом. — У тебя телефон с собой?       Лань Чжань на секунду замирает, осознавая, во что может вылиться эта невинная на первый взгляд ложь. Мысль о возможных проблемах для Вэй Ина слегка гложет его, но желание наконец прояснить ситуацию оказывается сильнее — все сомнения отступают перед ним.       — Нет, — он слегка покачивает головой, — ты вообще читал, что мне отправил?       — А что там такого? — Усянь бросает в ответ, слегка насупившись.       — Ты попросил меня, — Лань Чжань указывает на себя, — выебать тебя, — затем тычет пальцем в Усяня, и тот сначала заливается румянцем, а потом сдавленно хихикает.       Лань медленно приближается, пока Вэй Ин, откинувшись в кресле, наблюдает за ним с лёгкой усмешкой, играющей на его губах, и произносит с нарочитой невинностью в голосе:              — Лань Чжань, ты же сам устанавливал эти правила, а я, надо признать, вёл себя образцово, — приподнимаясь, он впивается пальцами в подлокотники, и в его взгляде, где озорство смешивается с чем-то более глубоким и тёмным, появляется затягивающая глубина.       Лань Чжань, наклоняясь и сокращая расстояние между ними, отвечает тихой усмешкой, в которой чувствуется лёгкое дрожание губ:       — Ты эти правила слал куда подальше при первой же возможности.       Медленным, почти театральным жестом Ванцзи достаёт из внутреннего кармана небольшой фольгированный пакетик, заставляя Вэй Ина застыть на месте с внезапно вспыхнувшим в глазах огнём, который Лань Чжань узнаёт безошибочно, после чего намеренно тянет паузу, убирая пакетик обратно.       — Но сначала ответь мне на один вопрос, — говорит он, не отрывая взгляда от серебристых глаз Вэй Ина, этих сводящих с ума уже который год глубин, прежде чем задать главный вопрос: — Что ты на самом деле ко мне чувствуешь?       Лань Чжань ощущает, как тело Вэй Ина напрягается под его ладонью. Зрачки расширяются, темнеют, и на мгновение Усянь, кажется, перестаёт дышать — его взгляд метнулся в сторону, тело инстинктивно рвётся вверх, но твёрдая рука Ланя мягко, но неумолимо возвращает его в кресло.       — Просто ответь мне, — голос Ванцзи звучит тихо, почти обречённо. Он слишком хорошо читает этот жест — попытку бегства, этот немой отказ.       Вэй Ин опускает глаза. Его зубы впиваются в нижнюю губу, оставляя на нежной коже бледный след. Лань Чжань готов ждать — час, день, вечность, — лишь бы больше не гадать, не строить предположений, не ловить украдкой эти непонятные взгляды.       — Я сдаюсь, — выдыхает Вэй Ин, откидываясь на спинку кресла. Его глаза теперь открыто изучают Лань Чжаня, без тени былой неуверенности. — Делай со мной что хочешь. Потому что я… — он делает паузу, и слова звучат так ясно, будто разбивают тишину хрустальным звоном: — Я люблю тебя, Лань Чжань. И совсем не так, как друга.       Сердце Лань Чжаня замирает, пропуская удар, а затем будто обретает крылья — такое невесомое чувство облегчения наполняет его грудь, что кажется, будто он вот-вот взлетит. Уголки его губ непроизвольно поднимаются в самой искренней улыбке за долгое время. Он медленно протягивает руку, и его пальцы с нежностью, словно боясь спугнуть это хрупкое счастье, касаются щеки Вэй Ина.       — Я тоже тебя люблю, Вэй Ин, — шепчет он, и эти простые слова звучат как самое важное признание в его жизни.       На лице Усяня сначала отражается полное недоумение, но почти мгновенно сменяется ослепительной улыбкой, от которой в глазах появляются маленькие искорки. Он стремительно обвивает руками шею Лань Чжаня и, не в силах сдержать переполняющие его чувства, притягивает к себе, сливаясь в нежном, но страстном поцелуе, который длится всего мгновение, но успевает передать все накопившиеся эмоции.       — Почему же ты молчал так долго? — вздыхает Вэй Ин, запуская пальцы в мягкие пряди его волос, голос дрожит от переизбытка чувств, в котором смешались радость, упрёк и безмерное счастье.       Лань Чжань притягивает Вэй Ина ближе, заставляя его подняться, и признаётся с лёгкой дрожью в голосе:       — Боялся, что мои чувства окажутся тебе в тягость.       — Ах, как же ты мог так обо мне подумать? — Вэй Ин поднимается, и в его взгляде — целая вселенная нежности.        — Моё сердце радуется при виде тебя, — мягкий поцелуй опускается на кончик носа Ванцзи.       —  Люблю тебя, — нежный поцелуй приходится в щёку.       — Хочу тебя, — поцелуй в подбородок.       — Не могу без тебя, — поцелуй приходится на другую щёку. — Всё-что-угодно-тебя, — шепчет Усянь и сладко целует Ванцзи в губы.       Страсть разливается по их телам горячими волнами, заставляя кожу гореть под прикосновениями. Лань Чжань притягивает Вэй Ина в глубоком поцелуе, в котором растворяются все мысли. Его руки скользят по изгибам талии то нежно сжимая, то расслабляя пальцы, словно боясь пропустить малейший трепет тела возлюбленного.       Лань засасывает нижнюю губу Вэй Ина, наслаждаясь его вкусом, как изысканным вином. В маленькой комнате стоит тихий гул — прерывистое дыхание смешивается с шелестом ткани и влажными звуками поцелуев.       Лёгким движением Лань подводит Вэй Ина к столу, пока тот не чувствует прохладную поверхность под бёдрами и не усаживается на неё. Грудь слегка горит от нехватки воздуха, губы распухли от страсти, но на их лицах — одинаково блаженные улыбки, в которых читается и счастье, и обещание продолжения.       — Никогда не думал, что наш первый секс в новом статусе пройдёт… в таком месте, — Вэй Ин произносит слегка охрипшим от волнения голосом, ловкими пальцами ослабляя узел галстука на шее Лань Чжаня.       Тот отвечает тихим смешком, его руки скользят под мягкую ткань красного свитшота:       — Я тоже представлял себе более романтичную обстановку для нашего первого раза в новом статусе, — ладони теплом прижимаются к обнажённому торсу, — но, кажется, моя сила воли против тебя бессильна, — Лань Чжань намеренно замедляет движения, лёгкие пальцы скользят по рёбрам: — Мне действительно стоит остановиться?       — Перестань дразниться… — томный шёпот Вэй Ина растворяется в пространстве между ними, пока его ноги обвивают талию Ланя, притягивая их тела в опасную близость.       Воздух вокруг становится густым от невысказанного желания. Лань Чжань отвечает страстным поцелуем — его язык медленно скользит по чувствительной нижней губе Усяня, вызывая сдавленный вздох, который теряется в горячем дыхании между ними.       Пальцы Ванцзи скользят вверх по обнажённому торсу, задерживаясь на упругих сосках, уже заметно отвердевших под его прикосновением. Чувствуя, как Вэй вздрагивает, он повторяет движение — теперь намеренно сильнее, с лёгким нажимом.       — М-м… — полустон вырывается из груди Вэй Ина, но тут же тонет в новом поцелуе, ставшем ещё глубже, ещё откровеннее. В уголках губ Лань Чжаня играет едва уловимая улыбка — он знает, что каждый звук, каждая реакция принадлежат только ему.       Не прерывая поцелуя, Вэй Ин ловко подцепляет пальцами лацканы пиджака Лань Чжаня. Его движения точны и стремительны — из внутреннего кармана он извлекает смазку и презерватив, бросая их рядом, прежде чем резким движением сорвать пиджак с плеч возлюбленного. Ткань мягко шуршит, падая на пол рядом с уже забытым галстуком.       Лань Чжань на мгновение отстраняется, лишь чтобы снять с Вэй Ина кофту, обнажая бледную кожу, которая тут же покрывается мурашками от прикосновения его губ. Его поцелуи становятся всё более жадными — он скользит по линии шеи то нежно покусывая, то задерживаясь, чтобы оставить на нежной коже отметины своего желания. Усянь инстинктивно сжимает пальцы на его затылке, притягивая ближе, глубже.       Опускаясь ниже, Лань посвящает внимание каждой новой обнажённой части тела — его губы скользят по груди, язык игриво обводит очертания сосков, заставляя Вэй Ина выгибаться под ним. Осознание, что времени у них в обрез — скоро их начнут искать, — заставляет его ускориться.       Он опускается ещё ниже, оставляя влажный след по напряжённому животу. Пальцы торопливо расстёгивают ремень, пуговицу, молнию — преодолевая небольшие трудности из-за дрожи в руках. Каждое движение наполнено нетерпением, каждый вдох — предвкушением.       Лань Чжань приподнимается, чтобы одним плавным движением освободить Усяня от остатков одежды. Опустившись на колени, он на мгновение замирает, охваченный странным волнением от этого контраста, — его собственная одежда всё ещё сидит на нём, в то время как Вэй Ин предстаёт перед ним во всей своей обнажённой красоте. Этот диссонанс лишь усиливает жар, пульсирующий в его жилах.       Его язык медленно скользит по чувствительной головке, улавливая солоноватый привкус естественной смазки. Сверху доносится сдавленный стон, и уголки губ Лань Чжаня непроизвольно поднимаются в едва уловимой ухмылке. Он обхватывает губами возбуждённую плоть, постепенно погружаясь глубже, сопровождая каждый сантиметр нежным давлением языка.       Вэй Ин в ответ полностью отдаётся ощущениям — его спина плавно опускается на поверхность стола, а одна нога изгибается, находя опору на краю стола, открывая себя полностью. Его грудь быстро вздымается, а пальцы бессильно впиваются в край стола, когда рот Лань Чжаня начинает плавно погружаться.       Лань на мгновение отстраняется, его пальцы нащупывают флакон смазки. Вэй Ин тут же выражает протест тихим, но выразительным шипением:       — Не смей останавливаться.       — Всё-что-угодно, моё солнце, — шепчет Лань Чжань, нежно целуя внутреннюю сторону его бедра. Ловкими движениями он открывает флакон, выдавливает прозрачную жидкость на пальцы и растирает её между ними, согревая.       Когда подушечка его пальца касается напряжённого мышечного кольца, Вэй Ин непроизвольно вздрагивает. Лань Чжань тут же успокаивающе проводит ладонью по его бедру, мягко массируя, пока мышцы не начинают постепенно расслабляться под его прикосновениями. Только тогда он медленно вводит палец, погружаясь до самой последней фаланги.       Чтобы отвлечь и порадовать возлюбленного, он одновременно начинает ласкать его языком — плавные, волнообразные движения от основания к головке, затем мягкое погружение рта, сопровождаемое ритмичными покачиваниями головы. Каждое движение рассчитано и наполнено заботливой внимательностью.       Когда второй палец присоединяется к первому, осторожно раздвигая и подготавливая, Вэй Ин уже не может сдержать прерывистых стонов. Они вырываются из его сжатых губ, несмотря на все попытки остаться тихим.       Лань Чжань чувствует, как собственные брюки становятся невыносимо тесными. Он одной рукой ослабляет ремень, когда до его слуха доносится дрожащий, томный шёпот:       — Я… готов. Пожалуйста, — голос Вэй Ина звучит почти моляще, с нотками нетерпения, от которого у Лань Чжаня перехватывает дыхание.       Он мгновенно поднимается, торопливо расстёгивая свою одежду, и застывает на мгновение, увидев, как Вэй Ин, прикусив край упаковки презерватива зубами, ловко вскрывает её. В его глазах — смесь желания и игривой дерзости, от которой сердце Ванцзи бьётся ещё чаще.       Вэй Ин приподнимается, его пальцы с неожиданной нежностью раскатывают латекс по возбуждённому члену Лань Чжаня. Это простое действие заставляет того сглотнуть — вид полностью отдавшегося наслаждению, раскрепощённого Вэй Ина пробуждает в нём нестерпимое желание.       Лань Чжань мягко закидывает одну ногу партнёра себе на плечо, и Вэй Ин инстинктивно подтягивает вторую, удобно расположив её на краю стола, полностью открываясь. Первое проникновение происходит медленно — Лань ощущает, как горячие, плотные мышцы постепенно принимают его, обволакивая с трепетной теснотой.       Он замирает, давая время привыкнуть, нежно целуя сгиб колена Усяня. Затем начинается плавное движение — сначала осторожные толчки, каждый раз под немного другим углом, пока наконец не находится тот самый чувствительный участок. Вэй Ин внезапно выгибается, из его губ вырывается глубокий, вибрирующий стон, в котором смешались удовольствие и нестерпимое возбуждение.       — Тише, — шепчет Лань Чжань, его голос дрожит от сдерживаемого возбуждения. Ладонь мягко прикрывает рот Вэй Ина, заглушая стоны, в то время как бёдра продолжают тот же размеренный ритм. — Ты ведь не хочешь, чтобы нас нашли вот так?       Вэй Ин в ответ лишь бессильно мотает головой, глаза закатываются под веками, влажные от наслаждения. Его пальцы судорожно впиваются в край стола, ногти оставляют лёгкие царапины на дереве. Спина изгибается дугой, подставляя шею для поцелуев, которые Лань Чжань тут же наносит на её чувствительную кожу.       Ритм постепенно ускоряется — опасность быть обнаруженными добавляет запретного адреналина в и без того головокружительную смесь ощущений. Где-то на краю сознания маячит мысль, что в любой момент дверь может распахнуться. Но жаркие объятия, слитые в едином порыве тела стёрли все разумные доводы. В этот момент существует только это — прерывистое дыхание, солоноватый вкус кожи на губах, бьющаяся в унисон кровь.       Воздух между ними становится густым от прерывистых вздохов, ритм движений — всё более глубоким и неистовым. Пространство наполняется приглушёнными стонами и влажным шорохом соприкасающихся тел. Лань Чжань ускоряет темп, его взгляд встречается с горящими глазами Вэй Ина — в этих обычно ясных глазах теперь лишь тёмная, неукротимая страсть, предвещающая скорую развязку.       Вэй Ин вдруг кокетливо выгибает бровь и медленно проводит языком по собственной ладони — этот намеренно соблазнительный жест заставляет Лань Чжаня окончательно потерять контроль. Его движения становятся резче, стол слегка поскрипывает под их весом, а свободная рука непроизвольно смыкается на шее возлюбленного, ощущая под пальцами учащённый пульс.       — Да… вот так… — вырывается у Вэй Ина сдавленный возглас, его голова запрокидывается назад, обнажая линию горла, по которой тут же скользят губы Лань Чжаня. В этой близости уже нет нежности — только животная страсть, сметающая все границы.       Лань Чжань прекрасно осознаёт провокационную игру Вэй Ина, но лишь едва заметно фыркает в ответ. Его ладонь скользит с шеи вниз, обхватывая возбуждённый, покрытый смазкой член партнёра. Движения его руки синхронизируются с ритмом их соединения, создавая двойную волну удовольствия.       Их выносливости хватает ненадолго — Вэй Ин внезапно замирает, всё его тело содрогается в мелкой дрожи, а внутренние мышцы ритмично сжимаются вокруг Лань Чжаня, вытягивая из него ответную реакцию. Сдавленный стон вырывается из его груди, когда он достигает кульминации, оставаясь глубоко внутри возлюбленного.       На несколько мгновений их охватывает сладкая истома — напряжённые мышцы постепенно расслабляются, дыхание медленно выравнивается. Душный воздух помещения наполнен терпким ароматом их страсти. Лань Чжань в изнеможении опускает голову на влажную от пота грудь Вэй Ина, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с его собственным. Когда он наконец осторожно отдаляется, тело наполняет необычайная лёгкость — будто все тревоги мира растворились в этом миге совершенного единения.       — Это было… невероятно, — выдыхает Вэй Ин, его голос ещё дрожит от пережитого наслаждения. Он медленно приходит в себя, чувствуя, как по телу разливается приятная слабость.       — Согласен, — тихо отвечает Лань Чжань, его губы искривляются в лёгкой улыбке. Он аккуратно отстраняется, снимает использованный презерватив и выбрасывает его в урну. Взгляд скользит по полке — там лежит нераспечатанная упаковка влажных салфеток, которые теперь очень кстати.       С нежностью, смешанной с заботой, Лань Чжань начинает вытирать Вэй Ина, всё ещё находящегося под впечатлением от их близости. Но не может удержаться от игривого жеста — его ладонь легко шлёпает по обнажённой ягодице, оставляя лёгкое розовое пятнышко.       — Э-эй… — вяло протестует Вэй Ин, отмахиваясь рукой, но в его голосе нет настоящего недовольства. Он медленно сползает со стола, ноги слегка дрожат после пережитых ощущений.       Лань надевает штаны и достаёт мобильник из кармана, а после пишет брату, чтобы тот их вытащил из подсобки, пока не натыкается на нечитаемый взгляд Вэй Ина, что уже надел за это время штаны и замер с кофтой в руках.       — А теперь объясни-ка, — голос Вэй Ина приобретает металлические нотки, насмешка постепенно сменяется раздражением. — Как образцовый руководитель финансового отдела, эталон дисциплины Лань Чжань, вдруг освоил искусство вранья? — он скрещивает руки на груди.       — Всё очень просто, — Лань Чжань спокойно убирает телефон в карман и делает шаг вперёд. Его рука мягко обвивает талию Вэй Ина. — Ты сам просил тебя выебать, — он усмехается и ласково целует Усяня в губы.         — И как только ты этой хитростью обзавёлся? — фыркает Вэй Ин, игриво покусывая нижнюю губу, прежде чем снова прильнуть к Ланю, оставляя на его щеке громкий, вызывающий чмок.       — Ты разве не в курсе? — Ванцзи отвечает с редкой для него игривостью, приглушённый смех звучит глубоко в груди. — Передаётся исключительно половым путём.       Их момент прерывает резкий звук шагов в коридоре. В синхронном порыве, будто отрепетированном заранее, они разлетаются в стороны — пальцы торопливо застёгивают пуговицы, прячут следы поцелуев под воротниками, поправляют растрёпанные волосы.       Дверь распахивается, и на пороге застывает Хуань, его взгляд скользит между ними, впитывая картину целиком: слишком розовые губы, слишком блестящие глаза, слишком довольные выражения лиц.       — Вы наш спаситель, господин Лань, — Вэй Ин кланяется с преувеличенной почтительностью, но искрящийся взгляд и лёгкое подмигивание выдают истинные эмоции.       Прежде чем Хуань успевает найти слова, Вэй уже скользит мимо него в коридор — лёгкой, пружинящей походкой человека, которому всё нипочём. А за следующим поворотом его уже ждёт разъярённый Цзян Чэн, чей крик тут же разносится по всему этажу:       — Может, уже трахнешь этого злюку вместо того, чтобы пускать слюни? — Лань Чжань усмехается, хлопая Хуаня по плечу, отчего тот покрывается ещё более заметным румянцем.       — Хватит вам двоим сношаться в подсобках, — Сичень шипит в ответ, отвешивая лёгкий подзатыльник, но в его голосе слышится скорее раздражённое беспокойство, чем настоящая злость. — От вас обоих так и прёт этой… вашей… — он машет рукой, не находя подходящего слова.       — Ага, понятно, — Лань Чжань нажимает кнопку лифта, его губы растягиваются в довольной ухмылке. — Просто тебе не перепало, вот и бесишься.       Дверь лифта закрывается, оставляя их наедине. Хуань поворачивается к Ланю, и его обычно насмешливый взгляд становится неожиданно серьёзным.       — Так ты наконец признался ему?       Лань Чжань задерживает дыхание на секунду — и кивает. Легко. Естественно. Как будто это было самым простым делом в мире.       — Мгм, — его губы сами растягиваются в ту самую редкую, мягкую улыбку, которую видели единицы. — Оказалось взаимно.       Сичень ограничивается кратким поздравлением, после чего они расходятся по своим кабинетам. Лань Чжаня встречает взволнованный секретарь, чьё лицо выражает такое возмущение, что, казалось, ещё немного, и он взорвётся от негодования.       — Господин Лань! — секретарь буквально врывается вслед за ним в кабинет, не дожидаясь приглашения. — Вы даже не представляете, какое вопиющее нарушение корпоративной этики мне довелось обнаружить! — Су Шэ опускается в кресло напротив и понижает голос до конспиративного шёпота: — На восемнадцатом этаже кто-то явно слишком увлёкся в подсобном помещении.       «Вот, блять, тебя ещё тут не хватало,» — мысленно выдыхает Лань Чжань, с трудом сохраняя внешнее спокойствие. Его пальцы машинально тянутся поправить галстук, но обнаруживают лишь пустоту на привычном месте.       — Меня не интересуют чужие личные проблемы, — произносит он ровным голосом, бросая на секретаря непроницаемый взгляд. — Если это всё, что вы хотели сообщить, можете возвращаться к своим обязанностям.       Су Шэ замер на мгновение, его взгляд скользит по непривычно свободному воротнику начальника, затем к едва заметному покусанному участку кожи над ним. Осознав всю деликатность ситуации, секретарь поспешно ретируется, оставив Лань Чжаня наедине с мыслями.       Ванцзи отбрасывает все лишние мысли, полностью погружаясь в работу. Проверка отчётов действует на него успокаивающе, позволяя на время освободить голову от тревог, — но это спокойствие длится ровно до того момента, когда на экране телефона всплывает уведомление:

@Wèi Yīng ❤️

17:28: Я пиздец какой злой       Ванцзи замирает, удивлённо всматриваясь в сообщение. Вэй Ин редко пишет в таком тоне, и это настораживает. Однако раздумывать некогда — уже через секунду дверь кабинета с грохотом распахивается, и в комнату врывается сам отправитель, полный ярости и энергии, как всегда.       — Что-то случилось? — Лань приподнимает бровь, откидываясь в кресле. Его голос спокоен, но во взгляде — настороженность.       — Да, — Усянь делает два резких шага вперёд и без предупреждения опускается к нему на колени, вцепляясь в плечи. — Они меня заебали, — выдыхает он сквозь зубы, но уже в следующее мгновение прижимается всем телом, будто ища спасения. Его голос внезапно смягчается, переходя в сладкое мурлыканье: — И я соскучился.       Лань не сопротивляется. Одна рука обвивает его талию, другая притягивает ближе, и прежде чем ответить, он медленно касается губами его губ — коротко, но достаточно, чтобы Усянь на миг забыл про злость.       — Я тоже соскучился, — Ванцзи говорит почти шёпотом, отодвигаясь ровно настолько, чтобы поймать его взгляд. — Но сначала расскажи. Что они на этот раз натворили?       — Цзян Чэн совсем меня не щадит, всех собак на меня спускает, — Вэй Ин фыркает, обмякнув в объятиях Ванцзи. Его пальцы вцепляются в шелковистую ткань рубашки, будто ища опору. — Ходит весь такой надутый и орёт на всех за любую мелочь! Даже бумагу не так положил — сразу «безответственный идиот»!       Лань Ванцзи мягко проводит пальцами по его спине успокаивающим жестом.       — Есть один человек, способный его… утихомирить, — в его ровном голосе проскальзывает едва уловимая хитринка, пока он достаёт телефон. Пальцы быстро набирают сообщение брату:

@Huàn

17:46: Твой разъярённый мальчик снова метает молнии

17:46: Требуется срочное усмирение

17:47: Ну или воспользуйся советом

      Вэй Ин, мельком увидев экран, расплывается в довольной ухмылке:       — Ох, он точно оценит его заботу! — его смешок звенит, как колокольчик, вся предыдущая злость моментально улетучивается.       Приподняв голову, он ловит взгляд Ванцзи, и в его глазах зажигаются те самые озорные искорки, которые всегда предвещают шалость:       — Как думаешь, между ними что-то тоже было на том корпоративе? — он игриво поднимает бровь. — Я же видел, как твой брат тогда уводил его! А когда они вернулись… Ну, выглядели крайне довольными.       — Не знаю, — Ванцзи легко пожимает плечами, откладывая телефон в сторону. Его пальцы на мгновение задерживаются на корпусе устройства, прежде чем он полностью переключает внимание на Вэй Ина. — Как насчёт совместного ужина? — шепчет он, приближаясь так близко, что его дыхание касается кожи партнёра.       Кончик его носа нежно скользит по шее Вэй Ина, вызывая приятную дрожь.       — О-о, это что, свидание? — Вэй Ин расплывается в лукавой улыбке, его глаза блестят от счастливого предвкушения. Прежде чем Лань успевает ответить, он сам наклоняется вперёд, касаясь его губ своими в лёгком, воздушном поцелуе — настолько нежном, что у Ванцзи перехватывает дыхание.       Ответ приходит без слов: Лань обвивает пальцами его шею и увлекает в медленный, сладостный поцелуй, в котором чувствуется вся глубина их чувств. Когда они наконец размыкают губы, в их глазах отражается одно и то же — безудержная нежность, смешанная с тлеющей страстью.       — Да, — наконец отвечает Лань, слегка запыхавшись. Его большой палец нежно проводит по щеке Вэй Ина. — Я заеду за тобой в восемь. Ты согласен?       Вэй Ин отвечает не сразу — сначала он прижимает ладонь Ланя к своей щеке, закрывая глаза от переполняющих чувств.       — Конечно, — наконец выдыхает он, открывая глаза. В них — вся вселенная обожания. — Всё-что-угодно-с-тобой, — его шёпот едва слышен, но каждое слово отзывается в сердце Ванцзи тихим эхом счастья.