Часть 1
21 июня 2025 г., 11:48
Примечания:
На всякий случай, хочу предупредить для таких же тупых как я, что почти все короткие сцены (резко прерывающиеся) это фантазия Лекса в этот момент, потому что когда я впервые читала я лишь позже допёрла что весь творящийся трындец от Кларка это фетиши Лекса🗿
— Хватит, Лекс.
Он чувствовал, как гнев покалывает его кожу, резко задевая каждый натянутый нерв. Осколок, который умудрился пробраться под воротник его костюма, не помогает ему справиться с яростью, не то чтобы она причиняла боль, но она раздражала, и этого было достаточно.
— Ты как ребёнок, закатываешь истерику, пока папа не заметит тебя и не уделит тебе то внимание, которого, как ты считаешь заслуживаешь. — Щеки Лекса покраснели, глаза сверкали от ярости слушая фигуру перед собой. — Похоже, ты ничему не учишься, когда я сдаю тебя полиции. Твои модные адвокаты позаботились о том, чтобы ты подписал бумаги и уехал, даже не увидев тюремную камеру…
— Это помогает, когда я не делаю ничего противозаконного. — То, что они могли привязать это к нему, прозвучало в его словах как звон колокола, и самодовольство медленно ослабило напряжённую линию его плеч. — Ты у нас любитель поговорить о проблемах с папочкой, Супермен. Я видел некоторые из твоих записей и знаю, сколько раз их проигрывали.
Ему не следовало бы с таким удовольствием наблюдать, как синий цвет медленно превращается в стальной, а игривый оттенок становится чем-то более острым. Более опасным. Но к чёрту комплекс превосходства инопланетянина, хотя у него и были причины для этого высокомерия, проглядывающего сквозь тонкую оболочку вежливости. Это не помешало его сердцу заколотиться, прежде чем он смог остановить естественную реакцию, когда Супермен перестал парить в воздухе и легко приземлился на ноги.
Ноздри Лекса на мгновение расширились, когда он сделал глубокий вдох, и он заставил себя стоять на месте, пока инопланетянин приближался к нему. Другого слова для этого просто не было, реакция жертвы, молния передающаяся от мышцы к мышцы, как электрический разряд, выдавал его, когда он небрежно засовывал руки в карманы, чтобы скрыть, что сжал их в кулаки.
— Что мне с тобой делать, Лекс? Ты опасен для всех, включая самого себя, в этой нелепой идее по изгнанию меня с планеты. — Он слышал низкое рычание в собственном голосе и не мог его остановить. Напоминание о том, что Лекс был в Крепости Одиночества, использовал свой хитрый язык и каким-то образом сумел обмануть тысячелетний продвинутый ИИ, чтобы тот выдал ему информацию, на которую у него не было прав.
— Я говорил с тобой, надеясь объяснить рационально, почему ты не можешь продолжать в том же духе. Я добился, чтобы тебя отправили в тюрьму. — Для этого потребовалась работа и помощь друга с хорошими связями, чтобы нанять подходящих адвокатов для борьбы с Лютором. — У меня заканчиваются варианты и терпение.
— Думаю, ты не замечаешь общей черты во всех моих так называемых истериках. — Подняв подбородок, Лекс слегка скривил губы в подобии улыбки. — Ты — причина моего отвратительного поведения.
— Вот почему я пытаюсь найти решение. — Супермен протягивает слова с намёком на Канзас, разминая руки, скрещенные на груди. — Так что, думаю, на этот раз мы попробуем что-то новое для тебя.
Он не смог сдержать лёгкого вздрагивания в ответ на протянутую к нему руку, даже несмотря на то, что его брови в замешательстве нахмурились из-за угла, под которым к нему приближались. Несмотря на гениальный интеллект, ему потребовалось секунда, чтобы понять, что происходит. Потому что кто бы мог подумать, что Супермен потянется к его поясу, расстегнёт пряжку и ослабит ремень? Никто. Подумал мужчина пытаясь взять себя в руки и в замешательстве глядя на Супермена.
— Я знаю, что ты учился в нескольких престижных частных школах, где тебя должны были познакомить с телесными наказаниями, Лекс. — Супермен взмахнул рукой, повернул её и поймал конец ремня, чтобы создать петлю.
— Это будет что-то похожее. Неудача — это то, что ты ненавидишь, Лекс. Так что же будет с тобой, если ты не сможешь устоять перед мольбами?
Многое происходило, мысли путались и обрывались, когда Лекс отступил на шаг от инопланетянина, у которого хватило наглости оставаться таким чертовски спокойным. Если бы он похотливо ухмыльнулся или грубо оглядел Лекса с ног до головы, тот почувствовал бы себя более готовым пресечь то, что должно было произойти. Но он казался серьёзным, с тем же намёком на неодобрение, что и во время этих тошнотворных лекций, и был полон решимости… И на этом все мысли обрывались, потому что Лекс не мог понять, что, чёрт возьми, задумал этот инопланетянин.
— Я впервые вижу тебя таким ошарашенным, Лекс. — Он наблюдал, как мужчина пытается взять себя в руки, и подошёл ближе, чтобы положить ремень под подбородком Лекса, и тот выпрямился. — Мне это нравится.
Румянец на его щеках теперь не имел ничего общего с возмущением. Его глаза расширились, когда он начал сопоставлять факты, и ему не понравилась картина, которую они нарисовали. Он оттолкнул руку другого мужчины, но это ничего не дало, только ускорило его пульс, после чего он демонстративно закатил глаза и отвернулся.
— Это действительно дурной тон, Супермен. — Остаток его язвительной, интеллектуальной отповеди закончился тихим вскриком, когда чьи-то пальцы схватили его за локоть и с такой силой дернули назад, что он врезался в грудь инопланетянина — Отпусти меня, или…
— Или что? — Снова этот тон, от которого его только что успокоившийся пульс на мгновение участился, угроза. — Я отпущу тебя, и ты просто уйдёшь? Как ты собираешься сделать то, чего я тебе не разрешаю?
При этих словах его охватил гнев, чтобы скрыть интерес, который вызвало это обращение.
— В этом-то и проблема, Супермен. Если бы мы захотели тебя остановить, то не смогли бы. Единственное, что сдерживает тебя, — это твоя собственная моральная позиция! Что произойдёт, когда она рухнет? — Уперев палец ему в грудь, Лекс почувствовал, как его дыхание становится ровным, а сердце бешено колотится. — Что именно удерживает тебя от того, чтобы просто подчинить весь мир своей инопланетной воле?
— Ты хочешь это выяснить?
Резко сев, Лекс с трудом сдержался, чтобы не глотнуть воздуха, как будто его вытащили из глубины озера. От краткого анализа тех частей сна, которые он мог вспомнить, его щеки покраснели. Взглянув на часы, он почувствовал облегчение. На самом деле было невероятно рано, а значит, он мог не спеша стряхнуть с себя остатки сна, прежде чем готовиться к новому дню.
* * *
— Снова? Разочарование ощущалось как тяжесть, давящая на плечо, которую вскоре должно было заменить ощущение тёплой плоти, чьё тепло можно было почувствовать сквозь слои одежды. Конечно, инопланетянин не поленился прийти во время совершенно законной деловой встречи, чтобы попытаться поймать его с поличным. За какого идиота его держит это существо? Кто занимается незаконной деятельностью в собственном здании? — Как только я начинаю думать, что у тебя всё наладилось, что ты взялся за ум, я нахожу ещё одну причину для разочарования. — Хм. Он гордился этим тоном, этим презрением, которое сквозило в голосе, заставляя его звучать так же презрительно, как он сам относился к этой досадной оплошности. Всё, что он делал, он делал ради блага человечества. Богат он или беден, для него это не имело значения, если это было во благо. Сбросив лёгкую хватку, Лекс бросил на свою работу долгий страдальческий взгляд. К сожалению, его коллеги привыкли к подобным прерываниям и просто начали собираться, не дожидаясь, пока их отпустят. — Что на этот раз, Супермен? — Лекс попытался не обращать внимания на то, как инопланетянин маячит у него за спиной, продолжая вносить исправления в юридический контракт, над которым они работали. Ему не нужно было видеть лицо Супермена, чтобы понять, что тот хмурится, в его глазах едва сдерживается праведный гнев. На самом деле это могло быть связано с несколькими вещами, но Лекс трижды был бы проклят, если бы выдал какую-нибудь информацию. Он усвоил это ещё в детстве, очень рано. Это была одна из любимых игр его отца, пока Лекс не понял, в чём дело. — Каждый раз, когда я пытаюсь взглянуть на тебя по-другому, ты просто повторяешь те же старые трюки. — Конечно, не те же самые… На мгновение ему показалось, что на этот раз он действительно зашёл слишком далеко. Позади него ощущалась вибрация, от которой по его коже побежали мурашки ещё до того, как он почувствовал тёплое дыхание на своей шее, когда инопланетянин наклонился к нему сзади. От него исходило много тепла, и он лениво размышлял, что если слухи правдивы и его силы исходят от солнца, то он обладает не только силой, но и теплом. — Полагаю, это справедливо. — Текст на лежащем перед ним листе расплылся, слегка приподняв его он уставился в пустоту, пытаясь контролировать реакцию своего тела «Сражайся или трахайся». Его губы искривились в усмешке. — Хотя это не тот комплимент, который как ты думаешь заслужил. Как такое случилось? Едва сдержав удивлённый возглас, когда воротник его рубашки резко прижался к горлу, перекрывая дыхание, Лекс попытался поставить ноги на пол, когда его вытаскивали из кресла. О, так это один из этих моментов, — он стиснул зубы, чтобы сдержать любые звуки боли, которые могли бы вырваться наружу. — Это нападение. — прохрипел он, путаясь в ногах, когда его тащили к стеклянной стене. Его ладони резко ударились о окно, поймав лишь едва заметное отражение другого человека. — И многое другое в придачу. Ты отметился на стойке регистрации, Супермен? Если нет, то ты ещё и нарушаешь границы частной собственности. Наверное, лучше было бы заткнуться — подумал Лекс, прислонившись лбом к стеклу. Неумолимая хватка пришельца держала его за шиворот, как какого-то непослушного щенка. Хотя он уже не в первый раз смотрел на городской пейзаж, на свой город, сейчас он не обращал на него внимание. Ему становилось всё труднее думать, когда это раскалённые тело было так близко и не касалось его, как бы ему ни было неприятно это признавать он жаждет. А потом Супермен прижал его к стеклу и сковал руки за спиной держа их в районе манжетов. — Как ты можешь смотреть на всех этих людей и утверждать, что поступаешь правильно? — Зачем он так напирал на него? С каждым вдохом Лекс чувствовал, как жар давит на него, обжигая кожу. — Это потому, что ты чувствуешь себя плохим? Тот факт, что его щёки готовы были вспыхнуть от, казалось бы, невинного вопроса, был более оскорбительным, чем-то что тело Супермена наконец-то тесно прижалось к его собственному. Разве он не чувствовал себя хорошим человеком? Но даже размышляя над этим вопросом, он почти ощущал на вкус отчаянную уловку, которую явно имел в виду Супермен. И его бёдра сдвинулись только потому, что он всё ещё не чувствовал себя уверенно, а не потому, что хотел почувствовать толстую мышцу там, где она пыталась устроиться. — Добро субъективно, это вопрос личной морали. — Последнее слово оборвалось коротким вскриком, когда Супермен пнул его ногой, чтобы сдвинуть с места. Он что, собирался обыскать его? — Если ты собираешься обыскать меня, тебе нужно будет получить ордер, раз уж ты так беспокоишься о законе. Очень быстро, почти бесстыдно, он подсчитал длину члена, который скользил по его заднице, и Лекс взглотнул. Конечно, нет… Но эта мысль была вытеснена из его головы, когда его руки были подняты вверх и прижаты к стене. Он почувствовал, как кончик его языка облизал губы, когда он переключил внимание на то, чтобы выровнять дыхание и сердцебиение. Все пошло прахом, когда свободная рука начала вытаскивать его рубашку из брюк, отрывая пуговицу на поясе, и Лекс лишь слегка пробормотал что-то в ответ. — У тебя очень сомнительная мораль, Лекс. Но, думаю, мы оба знаем, что ты не такой уж и хороший человек. — Горячая рука легла ему на живот, а затем скользнула вверх, надавливая, словно он прощупывал каждую мышцу и сухожилие под кожей, формируя ткань. — Но я верю, что в тебе есть это. Лекс стиснул зубы, проглотив «нет», которое чуть не сорвалось с его губ, когда он услышал эти слова. Был ли он каким-то студентом, который перебрал с коктейлями и был готов «исследовать»? Нет, он был взрослым мужчиной, хорошо сложенным... Мысли рассеялись, когда Супермен взял в ладонь его полувозбуждённый член и сжал его. Мужчина почти бесшумно выдохнул, борясь со стоном. — Сексуальное насилие, это сексуальное насилие, Супермен. — Скажи мне "нет". Это было бы легко, всего одно слово, и большую часть его можно было бы произнести, даже не напрягая голосовые связки. Но эта рука всё ещё была там, держала его, не сжимая и не ослабляя хватку, просто была, горячее прикосновение, приглушённое слишком большим количеством ткани. Горячее дыхание на его шее, когда Супермен поймал его взгляд в отражении и стал ждать. Как долго он мог стоять там, этот почти бог? Этот выскочка-инопланетянин, который совал свой слишком праведный нос туда, куда не следовало, чтобы навязывать свои идеалы? Его тело ответило за него раньше, чем он успел его остановить, прижимаясь к неподатливой стене из твёрдых мышц и жара, ища лбом более прохладное место на стекле. Из-за всего этого жара его кожа стала влажной, и он с трудом сдерживал беспомощные стоны, пока рука другого продолжала поглаживать его сквозь ткань. Бедра Лекса бесстыдно покачивались, пока нарастало удовольствие. Если бы его спросили позже, он бы отрицал, что держал руки там, где они были, когда инопланетянин скользнул по его, плечу, рёбрам, спине… Прикосновение было собственническим, оно заявляло о праве собственности, на которое Лекс не соглашался. Но это не помешало ему открыть рот, когда тот провёл большим пальцем по нижней губе, пытаясь поймать его зубами… — Мистер Лютор? Заставив себя полностью погрузиться в настоящее, он поднял руку, чтобы остановить ведущего на полуслове и посмотреть на репортёра, присланного из «Дейли Плэнет». Когда мистер Кент только пришёл, он был профессионально вежлив, что не было чем-то удивительным. Большинство журналистов-расследователей стремились к его падению. Но теперь в этих голубых глазах за нелепыми очками читались замешательство и что-то ещё. — В чём дело, мистер Кент? Вам нужно, чтобы я упростил свои формулировки? — Хотя вопрос был искренним, то, как он был задан, заставило некоторых членов его исследовательской группы переглянуться и сочувственно посмотреть на мужчину. — Нет, нет, спасибо. Я просто… У меня есть всё, что нужно для конечноого итога. Я уже могу идти... Последнее слово он практически прошептал, так как его предложение теряло силу с самого начала. Лекс, удивлённый, но невозмутимый, помахал рукой Мерси, чтобы привлечь её внимание. — Проводи его, Мерси. — Ему не нравилось, как этот человек смотрит на его рот. Ручка, которую он держал в руке, задрожала, когда он обхватил её пальцами. — Я очень надеюсь, что нам не придётся обращаться к нашим юристам после того, как вы раскроете миру свою статью, не так ли, мистер Кент? — Нет, сэр. — Мужчина пробормотал что-то себе под нос, чего Лекс не расслышал, собирая вещи, а затем откашлялся и выпрямился. — Мы ценим вашу… открытость в отношении секретов... на будущее Метрополиса и своей компании в Дейли Плэнет конечно же. — Благодарю? Что этот человек имел в виду, когда запнулся на слове секретов? Или он неправильно расслышал?* * *
Одна его часть хотела попытаться поймать документы, падающие на пол, но другая не хотела отвлекать блуждающие руки, которые в данный момент скользили по его бёдрам, а кончики пальцев впивались в кожу с такой силой, что на ней отпечатывались завитки проклятых инопланетных пальцев. И он хотел раздражаться, Лекс действительно хотел, но мужчина, который обращался с ним так, словно он весил не больше детской игрушки, проделывал интересные вещи с некоторыми частями его тела. — Если ты пытаешься что-то найти, то мои карманы на виду. — Наконец-то выдавил он, чувствуя, как край стола впивается ему в живот. Вот почему ему было трудно дышать, никакой другой причины не было. — Вы, наверное, пытаетесь найти пресловутый «дымящийся пистолет»? Какая-то чушь про торговлю людьми, как будто он стал бы пачкать руки чем-то настолько мерзким. Эксперименты над людьми? При должном информировании о том, чего ожидать? Безусловно. Но вся эта информация была далеко, по крайней мере, между ним и этим особенно неприятным предприятием было как минимум пять человек. — Как ты можешь вести себя так самодовольно, когда совершаешь такие предосудительные поступки? Тепло исчезло, и Лекс начал выпрямляться, но тут же почувствовал руку на своей спине. Это не имело бы большого значения, если бы не тот факт, что эти пальцы снова впились в него, крепко и серьёзно. Замерев, он подождал всего мгновение, прежде чем его осенило, как раз в тот момент, когда опустилась другая рука Супермена. – Извините с... — В этом-то и проблема, Лекс. Слишком много людей оправдывают тебя. Люди, которых ты подкупил. Люди, которым ты угрожал. Люди, которых ты запутал. — Ещё один шлепок, бёдра Лекса дёргаются, его член упирается в стол, и от внезапной стимуляции он издаёт звук, похожий на икоту. Прижимаясь ладонями к столу, Лекс попытался выпрямиться, но рука, лежащая на его спине, не давала ему сдвинуться с места. Ему нужно было что-то язвительно ответить, но он не мог этого сделать, потому что каждый шлепок был болезненным и он чуть не прикусил себе язык. Извиваясь в попытке сдвинуть пальцы, выскользнуть из-под безжалостного давления, Лекс лишь ещё больше вжался в стол. Боль от того, что стол скользил по нижней части его члена при каждом наказании, приводила к тому, что мышца напрягалась, когда в неё поступала кровь. Не то чтобы Лекс мог в это поверить, учитывая, каким красным было его лицо от возмущения, как дрогнуло его тело, когда один из шлепков пришёлся на бедро, а кончики пальцев Супермена коснулись его напряжённого яичка, вызвав ещё один короткий стон из его горла. Как он смеет... Стон, вырвавшийся из его рта, удивил их обоих. Тело Лекса застыло, когда острая боль удовольствия пронзила его, словно пальцы инопланетянина угрожали вырвать его из этого мира. — Отпусти меня, — прохрипел он, словно нарочно издал этот бесстыдный звук, чтобы вывести из равновесия существо позади него. — Сейчас же. К чести Супермена, он так и сделал. Рука, которая прижимала его к столу, исчезла, и Лекс увидел, как та же рука, как он предположил, оказалась рядом с его лицом, а тяжесть опустилась на его ягодицы. Они болели и пульсировали, и он заёрзал, прежде чем заставить себя расслабиться, всё ещё ощущая твёрдую длину члена между своими ягодицами. Он также заметил, что под ним было что-то липкое, и ему не хотелось слишком пристально это рассматривать. — А я-то думал, что у тебя есть выдержка. Низкий голос, произносивший слова над ним, заставил Лекса вздрогнуть, а его пальцы сжались в кулаки, пока он заставлял себя не реагировать больше ни на что. Когда бёдра другого качнулись, прижимаясь, потираясь о его трепещущую плоть, Лекс проиграл эту битву и заёрзал, в результате чего прижался к столу, и у него перехватило дыхание, пока он боролся с противоречивым желанием и отвращением. — Мне нравится слушать, как бешено колотится твоё сердце, Лекс. — Намеренное покачивание бёдрами заставило Лекса споткнуться, его тело всё ближе и ближе подбиралось к разрядке, которую он отказывался показывать другому мужчине. — Ты всегда такой холодный, что, если бы я не знал лучше, я бы сказал, что ты сам не совсем человек. К сожалению, он был слишком человечен, и ему пришлось прикусить язык, чтобы не издать ни звука, пока он страдал от этого унижения. «Думай о чём-нибудь, о чём угодно», — приказал он своему мозгу, в то время как его тело снова предало его, сдвинув ноги, приподняв зад и вознаградив его более прямым контактом в той области, которая почти болела от отрицания. Он мог просто опустить пояс и... — Лекс! Резкий тон Мерси, каким бы мягким он ни был, вырвал его из задумчивости, в которую он погрузился, и он оторвал взгляд от планшета, на который слепо смотрел всё это время. Медленно подняв глаза, он увидел, что Мерси раздражена и готова наброситься на дерзкого подчинённого, и замер, заметив смутную тень у дальней стены. Конечно. Может, он выделял какой-то феромон, который привлекал эту проклятую тварь? — Чем я могу помочь тебе сегодня вечером, Супермен? Не оборачиваясь, Лекс быстро оценил ситуацию: рука, лежавшая на столе, была влажной, как и передняя часть его брюк в том месте, где он прижимал свой член к краю стола. Чёрт возьми, ему нужно было найти что-нибудь, чтобы разредиться, в этом была его проблема, он был человеком и возбуждён. К сожалению, это случалось даже с лучшими из них. — Я… — Позади него повисла тишина, и ему стоило немалых усилий не обернуться резко и не смериться холодным взглядом в вечно парящего рядом инопланетянина. Но он не мог — Я слышал… Рад, что ты там, где должен быть, а не где-то шатаешься, Лекс. А потом он исчез, Лекс это понял, потому что краем глаза заметил, как Мерси слегка расслабилась. Он продолжал работать над дизайном механизма, с которым возился, пока ждал ответа от разработчиков. Когда она всё ещё стояла там после ухода существа, Лекс поднял бровь. — Мне закрыть окно, сэр? — спросила она, не встречаясь с ним взглядом, что было странно. — Он уже ушёл. Лекс, поджав губы, словно откусил что-то кислое, пристально смотрел на неё, пока она не поклонилась и не ушла, не сказав больше ни слова. Окно было открыто не для него, а для прохладного воздуха и звуков города. …Ну, и немного для этого назойливого нарушителя, но только потому, что Лексу надоело, что он стоит там, ждёт и сверлит взглядом его затылок. Лучше просто оставлять окно открытым на ночь по этим причинам. Совершенно нормально. Его пульсирующий член заставил Лекса откашляться и снова сосредоточиться на планшете.* * *
— Это твоя собственная вина. На этот раз он не мог спорить, чувствуя, как металл вокруг него вибрирует, пока машина пытается функционировать с учётом нанесённого ей ущерба. Сжав руки в кулаки, он наблюдал, как две фаланги дёргаются, но не подчиняются, когда механические руки переплетаются с руками Супермена, пытаясь заставить его отступить. Красный свет, освещавший лицо другого, мигнул и погас. — Ты продолжаешь пытаться прыгнуть выше головы. То, как Супермен прорычал эти слова, заставило Лекса отшатнуться в сторону, пока он наблюдал, как тот ломает левую руку, чтобы освободить свою собственную и нанести удар. Не зря костюм был с подкладкой: он почувствовал рывок, когда его правую руку на мгновение удержали, а затем вырвали из локтевого сустава и отбросили в сторону. Все его тело содрогнулось от удара, на мгновение он почувствовал себя бескостным, а его нервные окончания в шоке замигали. Наблюдая за тем, как инопланетянин несётся к нему, Лекс дрожащими пальцами нажал на несколько кнопок, чувствуя, как открывается задняя панель, и его тело просто вываливается наружу, в то время как второй удар отбрасывает робота ещё дальше. Зелёные глаза широко раскрылись, глядя на самодовольную ухмылку, кривившую губы инопланетянина, который отпрянул назад, а затем поднялся на ноги. Не то чтобы он думал, что сможет одолеть его, без робота он, скорее всего, сломал бы себе руку, пытаясь это сделать. Воздух казался холодным после того, как он был нагрет компонентами, и это было причиной его дрожи, а не страха. Он не боялся. — Что это? Седьмой робот в этом квартале? Как ты оправдываешь расходы, Лекс? — Избавление мира от тебя стоит любых затрат. Он ненавидел дрожь в своём голосе, но после такой жары было чертовски холодно, и он стиснул зубы, поднимая кулаки. Воздух с шумом вырвался из его лёгких, когда кулак ударил его в живот. Не было никаких сомнений в том, что удар был нанесён вполсилы, и он согнулся пополам, задыхаясь, а предательски подведшие его ноги подкосились, и он упал на землю. Почему-то от этого стало только хуже. — А как же твоя гордость, Лекс? Ты готов заплатить такую цену? Что это значило? Затуманенным взглядом уставившись на красные ботинки прямо перед собой, Лекс пытался понять, что это значит, и его разум подсказывал слишком много вариантов, в которых он скорее умер бы, чем признался вслух. Теперь Супермен опустился перед ним на колени. Палец коснулся его лба и надавил, и он неохотно поднял взгляд на Супермена, мысленно возводя стены, натягивая безразличную маску. — Лекс... — Условия. — наконец-то выдавил он, прежде чем откашляться и попробовать снова. — Мне нужны условия, на которые ты намекаешь. Я не буду делать предположения, как какой-то выпускник бизнес-школы, у которого ещё молоко на губах не обсохло. Ему действительно не понравилась улыбка, вызванная его сухим тоном, и то, как у него засосало под ложечкой. Очевидно, от беспокойства. Ему также не понравилось, как рука Супермена легла ему на затылок, не давая отстраниться. Не то чтобы ему было куда идти, не то чтобы тиран, стоящий перед ним, не смог бы его догнать. — Твоя гордость, Лекс. Теперь не было ни улыбки, ни дразнящего тона, и у Лекса пересохло в горле, пока он перебирал в уме возможные варианты. Ему нравилось думать, что он — копьё, пронзившее инопланетянина, но он прекрасно понимал, что в лучшем случае он — раздражающий шип в лапе огромного зверя. Из упрямства Лекс всё равно отпрянул и почувствовал себя ещё хуже, когда просто не сдвинулся с места. — Я знаю, ты думаешь, что это всё объясняет, но на самом деле это не так. — Он хотел откашляться или облизать губы, но это были нервные жесты, которые не допускаются на переговорах. — Так почему бы тебе не воспользоваться своими словами и не объяснить, какую цену ты запрашиваешь, а я сообщу тебе о своём контрпредложении. — Пока не закончится реконструкция, ты принадлежишь мне. — Что-что? — Ты сам виноват во всём этом ущербе, Лекс. Так что, пока город восстанавливается, ты мой. — Я умоляю вашего пар... Резкий рывок заставил его замолчать на полуслове. Знакомый голубой цвет глаз мужчины, казалось, изменился, и это стало понятно, когда он осознал, что изменение оттенка связано с красным свечением. Ох. Чёрт возьми. — Умоляй. Его замешательство от этого простого слова было очевидным, он нахмурил брови, пытаясь создать между ними некоторое расстояние. О… Лекс облизнул губы, прежде чем успел себя остановить, и замешкался, пытаясь игнорировать эмоции, которые бурлили под спудом замешательства и раздражения. — Я… очень сожалею, что расстроил вас. Пожалуйста, примите мои самые искренние… — Пощёчина была услышана раньше, чем ощущена, зелёные глаза моргнули, когда он уставился на невозмутимое лицо. — П-п-приношу свои извинения. — У тебя нет сердца, Лекс. Попробуй ещё раз. Ну, это было просто грубо, но красное свечение, казалось, усиливалось, и белая точка в его центре тоже росла. Лицо его пылало от этого и от пощёчины, которой он не заслуживал. Ни от чего другого, он не краснел от стыда, он был в ярости, так что даже если бы этих двух причин не было, его лицо всё равно было бы горячим. — Я, э-э, признаю, что мои действия причинили вред другим людям, независимо от моих намерений, и я очень хочу, чтобы вы нашли в себе силы предложить мне не только прощение, но и второй шанс. Шанс измениться. На этот раз он увидел приближающуюся пощёчину и не смог увернуться, в то время как другая рука всё ещё держала его за затылок. Было больно, но не так сильно, как могло бы быть. Инопланетянин играл с ним, двигая челюстью в попытке облегчить боль, не прикасаясь к ней. Что ж, если этого было недостаточно, то Лекс был в полном замешательстве, и третий раз был совсем не очаровательным. Достаточно было не попасть в цель с первой попытки, а после второй можно было с тем же успехом сдаться. — Но ты ведь не меняешься, Лекс. — Это был не вопрос. — Так что это тоже не сработает. А у тебя всё так хорошо получалось. Если бы не инстинкт самосохранения, который не позволил Лексу выпустить наружу всю ту дерзость, на которую он был готов, он бы не укусил большой палец, который скользил по его нижней губе, прижимаясь к нижним зубам, прежде чем хватка ослабла. Выбор был очевиден и сделан очень быстро. Открой рот, иначе он может вывихнуться. Это был не такой простой выбор, как следовало бы ожидать, учитывая все обстоятельства. Инстинкт самосохранения сломался в последней попытке поставить его на место. — Раз уж ты не можешь заставить свой язык произнести нужные слова, почему бы нам не использовать его с большей пользой?...* * *
Вода хлестала по его плечам, одна рука почти яростно терла кожу, словно это могло избавить его от мурашек, выступивших на коже от дуновения ветра. Честно говоря, это было в основном отвращение к самому себе. Ни разу в жизни он не ловил себя на том, что так зацикливается на… Лекс коротко закашлялся, вслепую потянувшись за мочалкой, которую держал на полке, чтобы во второй раз попытаться снять слой кожи. Он несколько раз натыкался на мозоли, когда этот инопланетный варвар хватал его за руку, когда Лекс пытался уйти. Это была интересная загадка. Что могло дать мозоли этому слишком сильному, мускулистому идиоту? Что, чёрт возьми, могло повредить кожу, которая выдерживала удары пуль, падающие здания, летящее от взрыва стекло? Он прижал руку к коже, осознав, что слегка царапал ногтями живот, втирая отшелушивающее средство так сильно, что даже поморщился. От этого стало только хуже, и он стёр скраб, чтобы смыть пену. Покрутив ручку, он сделал воду горячее и наблюдал, как медленно поднимается пар. Казалось, это существо всегда было рядом, его лоб покоился на руке, которой он опирался о стену душевой. Если он пытался встретиться с сомнительными знакомыми, чтобы раздобыть что-то незаконное. Когда он платил кому-то, чтобы тот перестал ныть о том, как тяжела их жизнь из-за чего-то, что он якобы сделал. Встречи с его адвокатами всегда были непредсказуемыми. Мог ли он слышать Лекса, где бы тот ни находился? Он точно знал, что Супермен должен был находиться в какой-нибудь захудалой, бедной стране третьего мира, спасая её от матушки-природы. Именно поэтому он воспользовался отсутствием инопланетянина, чтобы закончить кое-какую работу, которую нельзя было сделать, пока он витал в облаках. А потом он поймал себя на том, что пытается не паниковать, когда у него за спиной разбивается окно, а ноги отрываются от земли, когда стальной человек появляется из ниоткуда, чтобы прервать идеально организованную деловую встречу. Это было не совсем законно, но и приятного в этом было мало. Он поёжился, вспомнив сеансы массажа, которые помогли ему избавиться от боли в верхней части спины. — Самодовольный осел. Он это слышал? Ухмылка тронула его губы, когда он на мгновение потер лицо, чтобы стряхнуть раздражение, забавляясь мыслью о том, что Супермен время от времени прислушивается к гнусным делишкам Лекса. Как какой-нибудь агент ФБР, прослушивающий телефонную линию и подслушивающий ключевые слова. Что, если Супермен просто ждал, когда Лекс скажет что-то, что можно было бы расценить как аморальное? — Возможно, мне стоит перенести встречу с русскими. Тихие размышления, и это действительно звучало подозрительно. Ох уж эти русские, расплывчатые, загадочные. Он коротко усмехнулся, встав под струю воды и потирая затылок. Может, ему следовало сказать «итальянец», ведь сейчас они в моде. Марони, Фальконе, грязные троюродные братья из Нью-Йорка. — И «Уран» должен появиться в эти выходные, это будет здорово. На самом деле он не ожидал, что из этого что-то выйдет. Он всё ещё мылся и ополаскивался, просто наслаждаясь водой, когда почувствовал, как чьи-то пальцы схватили его за шею, а тёплое тело прижалось к нему. Какое-то бессмертное существо получало огромное удовольствие, причиняя ему неудобства, мучая его за неизвестные преступления. — Какое неожиданное удовольствие, Супермен. Худших слов он никогда не слышал, чувствуя, как другая рука крупного мужчины скользит по его рёбрам, пока ладонь не прижимается к его животу. Она могла бы спуститься ниже, ведь именно к этому всё и шло. Эта мысль заставила его замереть, он сморгнул капли с ресниц, даже когда мозолистая рука действительно опустилась ниже. Он пытался найти кого-то другого, чёрт, он даже пробовал что-то другое, но даже его хорошо укомплектованный ящик не смог заставить его перестать думать о... — Ты бы хотел, чтобы это было так? — Слова прозвучали низко рядом с ухом, и ему потребовалось слишком много силы воли, чтобы не сдвинуть ноги, не выгнуть спину. — Мне нравится, как ты умоляешь, Лекс. Скажи мне, чего ты от меня хочешь. — Я хочу, чтобы ты убрался с моей планеты. Очки за попытку, за то, что он не застонал, почувствовав, что тело горячее, чем вода, которая оставила комнату похожей на сцену из фильма действие которого происходит в гавани. Мимолётная мысль о том, что он искренне надеялся, что твёрдая выпуклость плоти прижавшаяся к его пояснице, была человекоподобной. Мгновенно его охватила тошнота от стыда за то, как дрожь предвкушения пробежала по его спине при мысли, что, возможно, это было не так. Что, чёрт возьми, с ним не так? — Мне не нужно слушать твой пульс, чтобы понять, что это ложь. Почему бы тебе не попробовать ещё раз и не быть вежливым? Ладонь инопланетянина почти касалась основания его члена, и он ненавидел то, как она двигалась в такт приливам крови, словно умоляя о внимании. Он был лучше этого. Он должен был быть лучше этого, чувствуя себя натянутой струной, которую существо дёргало, проводя большим пальцем по его коже, словно наигрывая мелодию. Он определённо что-то замышлял, желая обвинить в этом какие-то чужие феромоны или, возможно, какой-то контроль над разумом. Кто знает, на что способен этот захватчик. Эгоистичная часть его, нуждающаяся, потакающая своим желаниям почти до саморазрушения, хотела знать, на что он способен, если он все токи сдастся. Что, если он просто немного попросит, скажет «пожалуйста», может быть, немного постоит на цыпочках. — Пожалуйста… — От едва заметного прикосновения мизинца инопланетянина к нижнему концу ствола у него чуть не подкосились колени. Что, черт возьми, с ним не так?! — Пожалуйста… Он не мог закончить предложение, не мог сформулировать фразу, которая так легко сорвалась с его губ мгновение назад. Конечно, все его мысли улетучились при этом простом прикосновении, каждая клеточка и унция плазмы устремились вниз в предвкушении. Когда он прочистил горло, у него перехватило дыхание, когда он почувствовал, как рука инопланетянина обхватила его член и медленно сжала. — Видишь, к чему приводят хорошие манеры? — Если прикосновения было недостаточно, чтобы свести его с ума, то мурлыканье, похоже, справилось с этой задачей на отлично. Этого было достаточно, чтобы его зрение затуманилось, а язвительность, которую он отточил за годы, исчезла под натиском примитивной потребности. — Если ты будешь вести себя хорошо, то получишь награду. Нормальной реакцией было бы недостойное презрительное фырканье, которое он тщательно продумал, а затем какое-нибудь односложное философское замечание. Острый как рыцарский выпад, который привел бы его в ярость и заставил уйти с кислым видом. Но все, что он мог сделать, — это снова и снова повторять это проклятое слово, вдавливаясь бедрами в твердый круг плоти, сжимавший головку его члена. — Вот именно, Лекс. Он ненавидел это бесстыдное трение, когда жёсткий край челюсти инопланетянина упирался ему в плечо. Но это было... Боже, но это было приятно, как бы он ни ненавидел даже саму мысль об этом слове, когда рука на его шее наконец ослабла и собственнически провела вниз по спине, чтобы сжать его бедро. Это заставило его замереть, с лёгкостью удерживая на месте, проклятое существо могло вывихнуть ему бедро так же легко, как и Бетмену, даже не желая этого. — Будь хорошим мальчиком для меня, Лекс. — Он почувствовал, как кончик его носа коснулся изгиба его уха, а зубы царапнули кожу. — Будь хорошим мальчиком для меня, Лекс, и я заставлю тебя почувствовать удовольствие. — Идиот. Это слово было прошито сквозь стиснутые зубы. Какая нелепая вещь, которую можно сказать, вторгаясь в частную собственность, нападая на него в его же душе. Когда он понял, что рука остановилась, Лекс почти извинился, но поджал губы. Не то чтобы Супермен не знал, кто он такой, он достаточно времени провёл шпионя за ним на протяжении многих лет. — Ты не ошибся, эта задница — моя. Он не фыркал, если не было слышно звука, — оправдывался он. Только для того, чтобы другая часть его мозга не так услужливо подметила, что он всё ещё пялился. Что он, скорее всего, выглядел как рыба, вытащенная из воды, которая пытается отдышаться. Это всё ещё было очень банальным высказыванием, но не то чтобы он был удивлён. Весь образ Супермена был банальным. Самообвинения прекратились, когда рука снова занялась его членом, сначала медленно, а потом быстрее. — Твоя? — Гордясь тем, что ему удалось задать вопрос, Лекс пошевелил рукой, пытаясь удержаться, хотя уже чувствовал, как подгибаются его пальцы на ногах. — Я не твой питомец, Супермен. Звучало бы лучше, если бы в конце не прозвучал стон, когда эта собственническая рука соскользнула с его бедра вверх. Лекс ожидал, обычного властного поглаживания но рука едва ли замешкалась, лишь скользнула по его торсу, прежде чем сжать горло. О… — Скажи мне, что тебе это не нравится. Скажи мне, чтобы я отпустил тебя. Это была его свобода, его способ выбраться из этого ужасного кошмара. Вот только, когда он запрокинул голову, чтобы прошептать это ему на ухо, он слишком поздно понял, что не собирается этого делать. Слово «крепче» было хрипло произнесено, и он постарался не думать о том, что оно говорит о нём. И, честно говоря, он не был до конца уверен, какую руку он имел в виду. — Ты уверен? — Крепче, чёрт возьми. — Когда он не стал сжимать руку сразу, Лекс изо всех сил старался не сделать какую-нибудь глупость, например, не заставить пришельца сжать руку сильнее. Быть вежливым? — Пожалуйста, Супермен… Туже. Лекс уставился на сперму на стеклянной стене душевой, тяжело дыша и краснея, что не имело никакого отношения к возбуждению, в котором он тонул. Сняв насадку с душа, чтобы смыть сперму со стены, он откашлялся и попытался перестать об этом думать. Давай.* * *
Этого было достаточно, слава богу, Лекс схватился за подножку, а его бёдра дернулись, чтобы потереться о полотенце, которое он там положил. Угол был неидеальным, но ему просто нужно было подумать, сжимая основание фаллоимитатора, который был на несколько сантиметров внутри, и яростно двигая им по простате, из-за чего ему было трудно дышать. — Сукин ты сын. — Возможно, какая-то инопланетная флора, принесённая на плаще этого идиота, распространилась по Метрополису. Сколько ещё людей пострадало бы. В третий раз — это уже удача, подумал он про себя, чувствуя, как очередной оргазм пронзает его. Лекс изо всех сил старался сдерживаться и не хвататься обеими руками за подножку, чтобы потереться о полотенце. Этого было недостаточно. Задыхаясь, он терся членом о теперь уже влажное полотенце, пока ему не стало больно. Зараза? Что за идиотизм? — Этого недостаточно. — Он ненавидел нотку нытья в своём голосе. — Трахни меня. Знакомый звук едва не ускользнул от его внимания, пока он осторожно вытаскивал фаллоимитатор, но через мгновение его глаза посмотрели в сторону окна, чтобы осознать происходящее. Конечно же, нет, пальцы сжимались и разжимались, пока он пытался понять, не погрузился ли он снова в какую-то фантазию. Он собирался посмеяться над собой, он почувствовал, как забилось его сердце при виде знакомого силуэта. — Лекс. — Супермен. — Учитывая, что он провёл большую часть двух часов, занимаясь сексом с самим собой, он был очень доволен тем, как нормально звучал его голос. — Чем я обязан этому неожиданному визиту? Его ноющий член дернулся в тишине, его глаза долго смотрели на затемнённое лицо, прежде чем согнуться и издать шипение, когда кровь прилила к недавно обмякшему члену. Хотя он, возможно, не очень хорошо разбирался в анатомии инопланетян, он не мог ошибиться в том, что скрывалось под этими нелепыми трусами. Это выглядело очень по-человечески. — Тебя становится всё труднее игнорировать, Лекс. — Только это? — Фраза сорвалась с его губ прежде, чем он успел остановиться, и он ненавидел себя за то, как выглядел, когда облизывал губы. Не в предвкушении, а потому что он тяжело дышал последние два часа или около того, и они были сухими. — Не хочешь что-нибудь взять? Они все продезинфицированы и заряжены. — Господи Иисусе, Лекс... Должно быть, это был очередной бесстыдный сон, почему бы не поддаться ему. Сложив полотенце на подножке, чтобы скрыть пятно, он приподнял бровь. Обычно инопланетянин начинал без лишних слов, уже обращаясь с ним как с какой-нибудь шлюхой из подворотни, за которую он заплатил. Может быть, у него заканчивались сценарии. — Ты хоть представляешь, как трудно оберегать всех, когда я слышу только, как ты шепчешь и стонешь моё имя, когда ты… — глубокий вдох. — Я никогда не жалел о своих способностях, но, клянусь Рао, ты стал испытанием, которого я не заслуживаю. — Ах ты бедняжка. О, это было очень мило — протянул он, заворачивая фаллоимитатор в полотенце, которое лежало под ним, и откладывая его в сторону. Ему понравился этот момент, когда всё наконец-то встало на свои места. Вытерев руку сложенным полотенцем, Лекс отбросил его в сторону корзины для белья и, схватившись обеими руками за изножье кровати, наклонился к неподвижной тени. — Тебе понравилось? — Он резко, отрывисто произнёс согласные, подавшись вперёд и наклонившись над ней, потянувшись и демонстрируя свои мускулы. — Тебе понравилось, как я стонал и умолял? Тебе понравилось, как бешено колотилось моё сердце, пока я доводил себя до оргазма, пытаясь перестать думать о тебе? Он не видел, как пришелец двинулся, но внезапно оказался ближе, что, очевидно, доказывало, что это было очередное видение, пока он отчаянно пытался трахнуть себя, не обращая внимания на ублюдка. На языке ощущался вкус несвежего кофе и чего-то сладкого, что уравновешивало горькое послевкусие, а пальцы сжимали его челюсть так сильно, что было больно. Прикусив нижнюю губу другого, Лекс с удовольствием почувствовал, как по его лицу пронёсся поток тёплого воздуха. — У тебя что, болит или есть какой-то готовый на всё сексуальный партнёр, который считает, что риск того стоит? — Положив руки на обширную грудь с знаменитым символом, Лекс разминал её, как кот, придавая форму ладонями, пока не почувствовал несоответствие, которым воспользовался. — Насколько ты человек, Человек из стали? — Ты хочешь это выяснить? Это прозвучало как угроза. Пальцы нащупали под тканью маленький бугорок и потёрли его, ощущая, как меняется дыхание пришельца. Очень похожая анатомия, по крайней мере, пока что. Он провёл руками вверх, туда, где, казалось, плащ начинался от шеи… костюма? Пиджака? Что бы это ни было, на нём было слишком много одежды. — Разве не за этим ты здесь? — наконец огрызнулся Лекс, когда Супермен отказался двигаться, вынудив его что-то сказать. — Как, чёрт возьми, эта проклятая штука снимается? — Ты до такого не продвинулся в своих… фантазиях? — Это было почти забавно, когда он почувствовал, как давление на его челюсть ослабевает. — Ты не такой умный, как ты думаешь… — Если бы я хотел поговорить об этом, я бы обратился к комитету. Его задел насмешливый смешок, но лишь на мгновение, пока руки скользили по его рукам, спускаясь к рёбрам и обхватываю его как ребёнка. Это было не то, чего он ожидал, но, учитывая, что он видел, как это существо поднимало машины, Лекс предположил, что он весит примерно столько же, сколько напёрсток. Брошенный на кровать, он разрывался между обидой и возбуждением, пока не заметил, что Супермен раздевается. Выгнув спину и бесстыдно демонстрируя хорошо ухоженное тело, Лекс издал довольный звук от того, как приятно это было. Выставлять себя напоказ было легко и забавно, учитывая, что он мог слышать, как другой человек в комнате не мог контролировать свою реакцию. Что он задумал? Будет ли это слишком интимно? Или он собирается перевернуть его и заставить уткнуться лицом в подушку, пока будет трахать его, пока... — О чём ты думаешь, Лекс? — Он что, стесняется? Супермен стесняется? — О том, как я хочу, чтобы ты трахнул меня на этот раз. — Резкий вдох был приятным, он откинулся на подушки позади него и вытянул одну ногу, прежде чем согнуть её в колене. — Есть что-то приятное в том, чтобы тебя трахали так, будто твоё мнение не имеет значения. Пока ты не перестанешь соображать настолько, чтобы составить предложение. — Не провоцируй меня. — Разве я уже не делаю этого? Мне остановиться? — Так было намного лучше, он чувствовал, что контролирует ситуацию, в отличие от предыдущих похотливых блужданий в своём воображении. — Разве ты не хочешь проверить, действительно ли ты можешь трахнуть меня по-настоящему? Кровать прогнулась рядом с его левой лодыжкой, и всё его тело на мгновение напряглось в предвкушении. Он не ожидал, что Супермен прижмётся щекой к его колену поднимаясь вверх по бедру, или что его язык коснётся его клитера. О. Бесстыдно раздвинув ноги, он почувствовал, как его бёдра обхватили руки, удерживая их на месте. — Да, хочу. Лекс почувствовал, как у него внизу живота что-то сжалось от тона другого мужчины, от того, как он замычал, прижимаясь к его бедру, прежде чем укусить. Боль была острой, когда зубы пытались прокусить тонкую кожу, и это вывело Лекса из почти игривого настроения, в котором он пребывал. Эта боль была слишком острой, обычно он чувствовал лишь тупую боль. — ... Супермен? В ответ он услышал лишь тихое урчание и постепенно начал тревожиться, осознавая, что это не какая-то безумная сексуальная фантазия. Руки были железными, как он и предполагал, и он чувствовал, как ладони инопланетянина сжимают его бёдра, пока он лизал и покусывал живот Лекса. О боже, как? — Послушай... Мгновение, когда он смутно осознавал, что теплый язык скользит по его соску, прежде чем почувствовать зубы. Медленно нарастающее давление заставило его выгнуться, не желая признавать свою капитуляцию, теперь, когда он понял, что на самом деле происходит. Было ли уже слишком поздно сказать «стоп»? Выгнать его из своей постели и из своего дома? Но теперь руки двигались, безжалостно прижимаясь к его телу, резко посасывая чувствительную кожу, отчего он испуганно выгибался. — Если ты передумаешь, — Лекс медленно повернул голову, когда кончик носа Супермена коснулся его горла, а руки схватились за широкие плечи, ощущая, как мягкие губы раздвигаются, а зубы крепко прижимаются к его горлу. — Просто скажи мне, и мы остановимся. — Ты имеешь в виду что-то вроде кодового слова? Ха! Как будто!... — Хотя его голос был тихим, как шёпот, его тело выгнулось, а широкая рука скользнула вверх, направляя одну из его рук к изголовью кровати. — Мне никогда раньше не было нужно ничего подобного. — Тебе это понадобится сейчас. Озадаченный Лекс схватился за край изголовья и наконец посмотрел вниз, в голубые глаза, которые, казалось, светились в тусклом свете. Что, если это так? Что, если это правда? Лекс почувствовал панику, когда понял, что не спит, что это не какая-то безопасная фантазия, которую он полностью контролирует. Его кожа была горячей, но не такой горячей, как у Супермена, она была похожа на железо, только что вынутое из огня. — Тогда красный. — Это, похоже, позабавило инопланетянина, и Лекс почувствовал лёгкое раздражение. — Это базовые знания для более… интересной практики во время секса. — Насколько интересным ты хотел бы что это было? Так много вопросов, наверняка должен быть способ заставить его замолчать. Согнув колени и ненадолго прижавшись ими к талии пришельца, Лекс приподнял нижнюю часть тела, чтобы бесстыдно потереться о его живот. Ещё один обжигающий толчок бёдрами, в то время как руки Супермена расположились по бокам, удерживая его над Лексом. Большой палец слегка коснулся кожи, поднимая руку, чтобы медленно провести по горлу Лекса и обхватить его. — Крепче? Напоминание о том, что Супермен знает слишком много для того, кто никогда не был в его постели, заставило Лекса нахмуриться. В качестве награды он почувствовал, как хватка Супермена усилилась, когда он переместил своё тело так, что их члены скользили друг по другу при каждом движении бёдер Лекса. — Уже достаточно прелюдий, если только ты не собираешься показать мне что-то чудовищное. Когда он в последний раз видел эту ухмылку на губах Супермена, эту нотку порочности в уголках рта, который обычно был до тошноты милым. Он, честно говоря, не мог вспомнить, чувствуя себя чем-то вроде жертвы, когда рука, сжимавшая его горло, опустилась вниз, обхватила его член и сжала. — Двигайся. Или что-то ещё, что было у него на кончике языка, но он проглотил это, когда его не слишком нежно потянули за головку члена и сжали её так, что у него перед глазами заплясали звёздочки. — Будь хорошим мальчиком и возьми презерватив. Перевернувшись на бок, Лекс чуть не вырвал ящик из прикроватной тумбочки. Если это было по-настоящему, то ни за что на свете он не позволил бы этой штуке трахнуть его без хотя бы минимальной защиты. Было трудно думать, когда руки и губы Супермена исследовали его кожу, словно пытаясь запомнить каждый её сантиметр. Наверное, это была самая безопасная идея, потому что ни за что на свете это не повторилось бы снова. Сначала он должен был избавиться от этого, а потом вернуться к попыткам окончательно уничтожить проклятую штуку. — Позволь мне. — Он услышал, как порвалась фольга, и почувствовал на своём бедре руку, которая не давала ему перевернуться на спину. Когда он успел… Неважно, быстрее пули и всё такое. — Это надолго? У меня утром встреча. — Учитывая, что ты дрочил весь день и успел испытать три оргазма до того, как я появился, — щеки Лекса покраснели. — Не думаю, что нам нужна подготовка. Любые дальнейшие шутки были безжалостно пресечены, когда Супермен провёл рукой по его бедру, а его член напрягся, когда большой палец инопланетянина надавил на одну из напряжённых ягодиц и потянул. Когда давление не последовало сразу же, Лекс заставил себя посмотреть в лицо другого. Очевидно, именно этого он и ждал, чувствуя, как кончик головки скользит взад-вперёд по отверстию, прежде чем начать входить. О… В шутку он купил 15 - сантиметровую игрушку, потому что ему показалось, что он похож на тот. Но оказалось, что это не так. Он подтянул ногу, которую Супермен сжимал рукой за бедро, и тихо выдохнул, когда член вошёл внутрь. Он уже чувствовал, как жидкость стекает с кончика его члена и капает на бедро, просто привыкая к ощущению неумолимой длины члена, растягивающего его, когда его вынимали и снова вставляли. О… Его пальцы вцепились в простыню, когда бёдра инопланетянина медленно отстранились, чтобы снова врезаться в него с такой силой, что тело Лекса содрогнулось, а от звука шлепнувшейся плоти его кости вибрировали при каждом толчке. Но он не мог отвести взгляд от голубых глаз, которые смотрели на него почти слишком спокойно, учитывая почти гневное движение бёдер. Лекс должен был признать, что если бы он сам слушал, как кто-то так же, как Лекс, относится к нему, то тоже был бы немного в ярости. Почему бы просто ничего не сказать? Выдохнув, Лекс почувствовал, как его плечо прижалось к кровати, и лишь через мгновение осознал, что отстранился. Ему было так легко сделать так, что человек мог одновременно и радовался, и боялся. Что ещё он мог сделать с такой лёгкостью? — Зеленый? — Да. Тихий голосок в его голове, его инстинкт самосохранения, тихо вскрикнул, что он ответил неправильно. Но если он был готов спросить, несмотря на краткий приступ паники, разве это не означало, что он гораздо лучше контролирует ситуацию, чем имеет право? Конечно, он не собирался умирать, занимаясь сексом с инопланетянином. Верно? Эта мысль исчезла, как дым, когда по ней провели рукой, рассеялась на клочки, когда под ним оказались толстые бёдра. Что, чёрт возьми, он делает? О… Для начала это был неудобный угол, но каждый толчок, казалось, попадал прямо в его простату, когда Супермен хватал Лекса за таз и двигал им. Позвоночник выгибался, кровь приливала к голове, когда его безжалостно поднимали и опускали, совершая толчки, которые, казалось, могли с лёгкостью пронзить пучок нервов, посылающих по его телу удовольствие, пронзающее его, как молния. Каждый нерв искрился, было трудно дышать, ему просто нужна была секунда, чтобы приспособиться. От основания его члена к головке пробежал прохладный ветерок, почти слишком холодный, и Лексу пришлось неловко переложить одну руку, чтобы опереться на неё и обхватить себя. — Хороший мальчик. Извините? Еще один короткие дуновение холодного воздуха на головку его члена заставил его потянуться вверх, чтобы прикрыть ее, прежде чем он понял, что это было. Этого он не ожидал, он не особо задумывался о том, насколько хорошо он контролирует… Мысли разбегались, когда Супермен ускорил темп, как будто он и раньше не двигался с головокружительной скоростью. Лекс с трудом справлялся с телесными функциями, пока не решил, что воздух — это единственное, о чем ему действительно нужно беспокоиться. Ему не хватало воздуха, а из-за угла наклона его рёбра не могли полностью расправиться, и... — Моргни, если слышишь меня. Лекс моргнул — Моргни, если сможешь продолжать. Лекс моргнул, а затем для верности кивнул на случай, если у Супермена вдруг возникнут какие-нибудь глупые благородные намерения остановиться. Он был почти уверен, что ему должно быть больно, наверняка должна быть какая-то боль, особенно учитывая тот факт, что Супермен, похоже, не останавливался, несмотря на то, что спрашивал, не нужно ли Лексу остановиться. Всё было немного размытым, у него слегка кружилась голова. Как в тот раз, когда он выкурил чужую марихуану, прописанную кому-то другому, во время очень напряжённой недели встреч и переговоров. — Хорошо. хорошо. просто продолжай дышать, Лекс. Вот так, мой мальчик. Нет, это было не так. Или так? Так и должно было быть? На мгновение он запаниковал, осознав, что не чувствует себя как обычно. Нет, всё было в порядке: оргазм, нехватка кислорода, множественные оргазмы перед последним. Это было… приемлемо. Он чувствовал себя очень податливым, как глина, когда руки, которые использовали его бёдра как рычаги для секса, скользнули вверх, заставляя его лечь на перекачиную грудь. Это было слишком, его спина выгнулась дугой, когда ногти прошлись по его спине, вызвав у него приглушённое шипение. — Так лучше? — Он медленно кивнул, опустив голову на плечо другого мужчины, а тот, уперевшись пальцами в его спину, приподнял его, а затем снова опустил. — Ты ведь можешь взять ещё немного, да? Конечно, он мог, ведь он был Александром Джозефом Лютором. Он был титаном. Почувствовав незнакомую вибрацию среди уже привычных толчков, Лекс понял, что Супермен усмехнулся. Ах, должно быть, ему удалось произнести это вслух. Он не осознавал, что слова прозвучали хрипло и немного невнятно, и прикусил трапециевидную мышцу, когда нервы начали подавать сигналы, а ткани гореть от трения кожи о кожу, которое было менее смазанным, чем в начале. — Уф. Не то чтобы Супермен остановился, и не то чтобы ему было больно, просто это было немного… слишком. И когда инопланетянин спросил, не стоит ли ему остановиться, Лексу удалось покачать головой, случайно прикусив кожу и мышцу между зубами. Пытаясь облегчить дискомфорт, он сумел пошевелить руками, схватить другого за локти и попытаться переполнятся. Ошибка, ему удалось лишь каким-то образом придать члену, который пронзал его снова и снова, более глубокий угол, вызвав бесстыдный стон из его горла, когда его колени оторвались от кровати. Эта странность заставила его открыть слишком тяжёлые веки, пытаясь понять, почему это не имеет смысла. Но это не помогло, по краям его зрения всё ещё была серая пелена, а дискомфорт становился всё сильнее. А потом его голени оказались на кровати, голова повернулась, чтобы уткнуться в изгиб шеи инопланетянина, и он тихо заскулил, чувствуя, как всё его тело становится горячее. — Почти готово, у тебя отлично получается. Конечно, он заставил себя поднять голову, чтобы заткнуть другого поцелуем, который был ужасно небрежным. Но это, похоже, не смутило проклятое создание, которое одобрительно заурчало, когда Лекс почувствовал вкус соли, сладость и... Все его тело содрогнулось, когда он попытался достичь оргазма, его ноги почти не слушались, когда он раскачивался над тем, кто был под ним, чувствуя, как между ними нарастает влага, а сперма вытекает наружу. — Мне следовало прийти раньше. Ну же, всё было хорошо, даже более чем хорошо, статический шум в ушах почти успокаивал, когда он чувствовал, как его тело перекатывается по мышцам, которые двигались, когда Супермен продолжал его перемещать. Он чувствовал себя какой-то запретной куклой, игрушкой, которую инопланетянин использовал, чтобы достичь собственного оргазма, не заботясь о том, что она изнашивается. Бог был разгневан? Он подумает об этом позже, сумев положить руки на грудь под собой и медленно приподняться. — О, Господи Лекс. Ему пришлось проявить смекалку, впиваясь ногтями в мускулы, которые казались каменными, покрытыми тонким слоем раскалённого шёлка. Он мог бы завернуться в этот шёлк и не захотеть идти никуда больше. Сделав глубокий вдох, он заставил себя слегка выпрямиться, прежде чем снова рухнуть на грудь и увидеть звёздочки, даже когда инопланетянин застонал что-то, чего он не смог разобрать. Он был уверен, что это были комплименты, что же ещё это могло быть. Снова и снова острая боль в бёдрах, где впивались кончики пальцев, помогала ему сосредоточиться. Снова и снова, и... — Вот так, Лекс. Продолжай. У тебя так хорошо получается. — Он снова терял самообладание, этот придурок помогал ему. Он мог бы сделать это сам. Наверное. — Чувствую себя так хорошо, давай. Он больше не мог кончать, в нём ничего не осталось, его член болел так сильно, что он почти хотел попросить Супермена снова взять его. Ногти впились в кожу, когда Супермен приподнял бёдра, и он смутно осознал, что член внутри него дёрнулся. Чёрт возьми, наконец-то. Он начал отклоняться назад и почувствовал, как бёдра прижимаются к его спине, а не к простыням, и прищурился, пытаясь понять, что происходит. — Позволь мне. Пальцы слегка коснулись его члена, и Лекс взмахнул рукой издав стон, когда измученная плоть запротестовала против стимуляции. Нет, нет, нет, н- Из него вырвался тихий сдавленный звук, которому вторил низкий стон, когда уставшее тело Лекса сжалось вокруг члена, всё ещё находившегося внутри него. Расплывчатое зрение уловило движение, и он увидел, как рука, только что совершившая военное преступление, была поднесена ко рту, который приоткрылся, чтобы слизать блестящую жидкость с кожи. — Кивни, если всё в порядке. Честно говоря, это было слишком, но Лексу удалось ели ели кивнуть, прежде чем он обмяк на бёдрах позади него. На самом деле это было намного лучше, чем он себе представлял в прошлом… а …он не мог вспомнить. Тело под ним шевельнулось, и он издал тихий протест, который должен был прозвучать как приказ остановиться. Но кровать была такой удобной, даже если это было всего на мгновение, когда он почувствовал, как его рука легла на плечи Супермена, прежде чем его подняли. Не то чтобы он мог понять, куда, чёрт возьми, они должны были идти. Его что, собирались выбросить из окна? Может, вылететь из него высоко в воздух, а потом упасть. Он бы не возражал, его тело было тяжёлым. Холодный фарфор чуть не довёл его до инфаркта, когда он попытался отстраниться от холода, коснувшегося его кожи, прежде чем понял, на чём сидит. Задумавшись, он уставился на свои колени, а через мгновение сумел выпрямиться и увидел, как инопланетянин пытается включить душ. — Что ты делаешь? — Ты придурок, Лекс. Я не собираюсь оставлять тебя здесь, перепачканного смазкой и спермой. Он старался не смотреть, правда старался, но заставил себя подняться на ноги, когда капать перестало, и подошёл к зеркалу. Боже правый, его рука медленно поднялась, и он с ужасом, явно не от усталости после очень хорошего секса, провёл пальцем по многочисленным следам от укусов. На них останутся синяки, он заметил изменение цвета по краям вмятин. Он рассеянно почесал участок кожи на бёдрах соскребая засохшую сперму, прежде чем снова повернуться к инопланетянину, который смотрел на него очень пристально. Слишком пристально. — В чем дело? — Просто проверяю, нет ли переломов. Что это вообще значило?! Прежде чем он успел спросить, чья-то рука схватила его и потянула вверх, после чего раздался тихий вздох, и он обнаружил, что опирается на очень крепкое тело. Он не был инвалидом, просто его ноги были немного… неуклюжими в данный момент. Взглянув на часы, он увидел, что прошло почти три часа. Это ни в коем случае не было рекордом, но он чертовски устал, позволив другому затащить себя в душ и продолжать ласкать его. Это было почти успокаивающе, учитывая, что эти пальцы совсем недавно пытались пробиться сквозь кожу и мышцы к костям. Почти пьяно добравшись до своей комнаты, Лекс рухнул в кресло у комода и стал наблюдать, как Супермен, ни о чём не заботясь стянул с постели простыню. В ответ на молчаливый вопрос Лексу удалось махнуть рукой в сторону шкафа и пробормотать «правый верхний угол». Теперь всё встало на свои места: он использовал своё рентгеновское зрение, что почему-то казалось гораздо более интимным, чем трахать Лекса до тех пор, пока тот не сможет говорить. Наблюдать за тем, как инопланетянин заправляет постель, было сюрреалистично: он медленно моргал, растягивая удовольствие. Всё, чего хотел Лекс, — это спать, и он ждал уронил голову на сложенные руки. — Лекс? По спокойному тону стало ясно, что его имя называют уже не в первый раз. Устало поднялв каменную голову, он сумел встать самостоятельно. Но на этом всё и закончилось: колени подкосились, а затем грозили разжаться и уронить его, как марионетку без нитей. Идти было невозможно. — Ты забыл одеяло. — сказал он вместо того, чтобы попросить о помощи, глядя на мягкий взгляд голубых глаз, которые смотрели на него в ответ. — Я уверен, что температура для тебя ничего не значит, но для нас, беспомощных смертных… — Я принесу тебе одеяло, Лекс. Просто ложись в постель. Его охватило негодование, когда он понял, что в краткий момент диссоциации инопланетянин накинул на него этот красный плащ и вышел из комнаты. Отвратительно. … Но плащ был очень мягким, и он, шатаясь, добрёл до кровати и просто упал на неё. Радуясь, что инопланетянина нет в комнате, он наполовину вполз, наполовину вскарабкался на кровать и поборол желание прижаться к плащу. Такой мягкий…* * *
Лекс сонно посмотрел на настойчиво пищащий будильник, чувствуя себя с похмелья, но без того старого привкуса кожи на языке. Значит, не виски и не бурбон. Может, текила? Нет, желудок не бунтовал. Стоны, которые он издавал, поднимая голову и сползая с кровати в ванную, чтобы облегчиться, внезапно прекратились. Сделав шаг назад, он уставился на своё отражение в зеркале, и его мутный изумрудный взгляд остановился на явном следе от укуса в верхней части бедра. Обернувшись, он увидел ещё один, и ещё, и ещё... Трахни меня. Принять душ, а потом начать день с самого крепкого эспрессо, какой только можно найти. Блестящая идея, может быть, ему удастся подавить все воспоминания к тому моменту, когда он полностью проснётся. Чуть не споткнувшись на выходе из душа, он ухватился за раковину в ванной и застыл, уставившись в зеркало. Дело было не в его отражении, а в написанном там сообщении, которое он не мог разглядеть, пока зеркало не запотело. Дай мне знать, когда будешь готов ко второму раунду. Если можешь. Тот факт, что он не разбил зеркало, свидетельствовал о силе его воли, а не о том, что он был настолько шокирован наглостью послания, что не мог заставить себя прикоснуться к нему. Он был готов прямо сейчас, ведь инопланетянин наверняка где-то там, ждёт, прислушивается когда он начнёт возмущаться и выставит себя дураком. Что ж, он мог бы… ...Кофе, в частности эспрессо, встречи и немного викодина на завтрак. Он не собирался доставлять этому существу удовольствие снова позвав его. Если он снова захочет потрахаться, то может прийти и найти его. — Самодовольный осел.
