Последнее дело Лэйн Рейес

      «Я не могу потерять тебя, Лэйн».       Его слова эхом отзывались в моей голове, пока я смотрела на Дмитрия и, казалось, совсем не дышала. Мне хотелось послать всех к черту, запереться в этом кабинете и отдать всю себя Диме. Полностью и без остатка. Но я продолжала смотреть на него и не двигаться.       — Лэйн, все хорошо?       Облизнув пересохшие губы, я будто выбралась из транса. Кивнула и прочистила горло, так и намереваясь задать ему кучу вопросов, что касались наших… отношений?       — Вы переживаете за меня?.. — задала я максимально глупый вопрос, ведь и так все было очевидно.        Да, Дмитрий переживал за меня. Боялся, что со мной могло бы что-то произойти в чертовом «Марчелло Тауэр». Намеревался ворваться в здание, пока я не отвечала на его сообщения.       — Конечно переживаю, Лэйн, — вздохнул Дмитрий, покачав головой. — А как по-другому? Ты лезешь на рожон, не думая о себе.       — Я понимаю, что рискую, — ответила я, стараясь звучать уверенно. — Но это важно. Я должна выяснить, что происходит. Не могу просто сидеть сложа руки. Тем более… в этой истории замешана моя сестра, мистер Долгих.       — А если с тобой что-то случится? — Его голос стал напряженным, и я заметила, как он сжал кулаки. — Ты не можешь игнорировать опасность. Это непрофессионально.       Я нахмурилась, сложив руки на груди.       — Про профессионализм можно поговорить позже. Вы, видимо, абсолютно меня не понимаете.       — Понимаю, Лэйн. Прекрасно понимаю. У меня тоже есть младшая сестра. И если бы она попала… в подобную передрягу, клянусь, я бы перевернул этот город, чтобы найти ее. Но ты должна понимать, что лезть в одиночку в «Марчелло Тауэр» — слишком опасно! Если бы ты пошла в тот чертов лифт с этим незнакомцем, то не факт, что смогла бы выбраться без последствий! Просто хватит игнорировать опасность!       — Я не игнорирую ее! — повысив голос, я впилась ногтями в кожу. — Я знаю, что могу получить по шапке за то, что лезу в огонь. Вы сами сказали, что ради сестры сделали все возможное, так чем я хуже?!       — Лэйн! — рявкнул Дмитрий, подойдя ко мне так близко, что я почувствовала его тепло. — Ты не пытаешься вслушаться в то, что я говорю! Думаешь, я полез бы в одиночку в логово Марчелло-младшего?       Я замолчала, глядя в его глаза.       Тишина в кабинете натянулась, как струна. Я чувствовала его дыхание, обжигающее кожу, пока взгляд горел тем самым огнем, что заставлял сердце биться бешено.       — Ты не одна, — хрипло проговорил Дмитрий. Его пальцы сжали мои плечи. — Почему ты не можешь это понять?       Я дрожала. То ли от злости, то ли от осознания поражения, то ли от всего вместе.       — Я должна…       — Ты должна остаться живой, — перебил меня Дима. — Черт возьми, Лэйн. Ты действительно ничего не видишь? Ничего не понимаешь?       — Все я прекрасно вижу и понимаю, — буркнула я.       — Тогда ты должна осознавать, что я схожу с ума каждый раз, когда ты исчезаешь из поле зрения. Что готов был сегодня ворваться в этот проклятый клуб с полусотней вооруженных сил! Мне плевать, что Марчелло-старший состоит в хороших отношениях с мэром этого города, Лэйн. Ради тебя я готов разбомбить «Марчелло Тауэр».       Я открыла рот, чтобы ответить, но он не дал мне шанса.       — Ты думаешь, это нормально? — Его голос сорвался на шепот. — Что я чувствую, когда ты рискуешь?       Мои губы дрогнули.       — Дмитрий, я…       Он не дал мне договорить.       Ладони мужчины схватили мое лицо, пальцы впились в волосы, и прежде чем я успела понять, что происходит, его губы накрыли мои.       Грубо. Отчаянно. Без права на отступление.       Я замерла на секунду — шок, адреналин, неожиданность, — а после ответила с той же яростью, вцепившись в его рубашку.       Дмитрий прижал меня к столу, пока я невольно не села на него. Мы дышали друг в друга, как два утопающих. Я подпустила Диму еще ближе — он буквально вжал мое тело в свое. И целовал так яростно, так страстно, что внизу живота начало скапливаться тепло, пульсацией отдаваясь между ног.       Я чувствовала всю силу Дмитрия, хотела полностью впитать ее, стать ее частью. Мурашки атаковали меня в считанные секунды.       Когда мы наконец разорвали поцелуй, от которого горели губы и стало до безумия жарко, Дмитрий не отпустил меня. Вместо этого он прижал лоб к моему и хрипло проговорил:       — Вот что я чувствую, Лэйн.       Именно в этот момент мой телефон заорал в сумке. Я не двигалась, не желая прерывать секунды уединения с Дмитрием. Мне было абсолютно все равно, кто названивал так поздно. Возможно, снова звонила мать с очередными претензиями, может, кто-то еще. Я вычеркивала всех, кроме Димы. Особенно сейчас, когда мы продолжали находиться в близком друг от друга расстоянии и вместе горячо дышать.       — Дмитрий, я устала от этих качелей, — прошептала я. — Что между нами?       Телефон все еще продолжать орать, но звук казался таким далеким, будто доносился из другого измерения. Все, что существовало в этот момент — его дыхание, смешанное с моим, руки, переместившиеся на мои бедра, запах — древесный, с горьковатыми нотками кофе.       — Ты спрашиваешь, что между нами? — Дмитрий провел большим пальцем по моей нижней губе — все еще чувствительной от поцелуя. — Разве не очевидно?       Я сглотнула, чувствуя, как его палец продолжал скользить дальше — по подбородку, шее, останавливаясь у ключицы.       — Для меня нет, Дмитрий.       Он наклонился, и его губы коснулись того места, где только что был палец.       — Тогда я очень плохо объясняю.       Телефон замолчал ровно на секунду, а после снова зазвонил.       — Черт, — прошептала я, но не двинулась с места.       Дмитрий выпрямился, его глаза были темными, почти черными.       — Возьми трубку.       Я нехотя потянулась за сумкой. Мне названивала мать.       — Слушаю, — ответила я сухо, глядя на Диму. Тот продолжал стоять между моих ног. Его — как и меня — не смущало, что платье задралось настолько, что было видно нижнее белье.       — Мисс Рейес? — прозвучал мужской голос в трубке.       — Да. Я вас слушаю.       — Зои Рейес госпитализировали. Звоню вам с ее телефона, потому что вы — единственная родственница.       Ледяная волна прокатилась по моей спине. Пальцы сжали телефон так, что тот захрустел.       — Что случилось? — Мой голос был чужим, слишком резким.       Дмитрий тут же напрягся, его руки сжали мои бедра — то ли в поддержке, то ли чтобы удержать на месте.       — Инсульт, — ответил незнакомец. — Ее нашли возле продуктового магазина без сознания. Скорая доставила в Блэкстоунскую медицинскую клинику имени Святого Иоанна.       Я закрыла глаза, чувствуя, как ком подкатил к горлу.       — Она…       — Жива, — прервал меня мужчина. — Но состояние может ухудшиться в любой момент. Вам следует приехать.       Линия оборвалась.       Тишина в кабинете повисла тяжелым покрывалом. Я все еще сидела на столе, ощущая, как дрожь не останавливалась ни на секунду.       — Все нормально, Лэйн? — Дмитрий прикоснулся к моему лицу.       — Мать госпитализировали. У нее инсульт, — вздохнула я и поспешила слезть со стола. — Мне надо ехать.       — Я с тобой.       Я замерла. Недоуменно посмотрела на него и покачала головой.       — Нет, не нужно. У тебя смена.       — Ты не поедешь одна.       Дмитрий уже доставал ключи из кармана, его голос не допускал возражений.       Я резко встряхнула головой:       — Это не твоя забота.       — Черт возьми, Лэйн! — Он швырнул ключи на стол с таким звоном, что я вздрогнула. — Когда ты поймешь? Ты моя забота. Вне зависимости от смены, званий и прочей ерунды!       Его слова повисли в воздухе, жгучие и неожиданные.       — Я… — Мой голос сорвался.       Дмитрий шагнул ближе, его руки поднялись, словно хотели схватить за плечи, но вместо этого мягко опустились на щеки.       — Позволь мне быть рядом. Хотя бы сегодня.       Я кивнула. Он не стал ничего добавлять, просто взял куртку и открыл дверь. Но когда мы вышли в коридор, его телефон зазвонил.       — Долгих, — он поднял трубку, не останавливаясь.       Я видела, как его лицо стало каменным.       — Где?.. Хорошо. Через десять.       Дмитрий отключился. Повернулся ко мне, и в его глазах я распознала мучительное противоречие.       — Все в порядке?       — Нашли еще один труп, Лэйн. С татуировкой ES-13.       У меня перехватило дыхание. Опять. Твою мать.       — Поезжай, — сказала я тверже, чем чувствовала. — Это важнее.       Он схватил мою руку.       — А ты?       — Я справлюсь.       Наши взгляды встретились, и в этот момент мы поняли — это выбор. Между долгом и… чем-то другим.       Дмитрий медленно кивнул.       — До встречи, Лэйн. Я перезвоню, как только…       — Знаю, — я перебила его, уже отходя. — До встречи, Дима.

***

      В больницу я прибыла через пятнадцать минут. Не заезжала домой, чтобы переодеться. Мне было все равно на мой внешний вид, я торопилась в госпиталь.       Меня встретила дежурная медсестра при входе — женщина лет пятидесяти с усталыми глазами.       — Рейес? — спросила она, еще до того, как я открыла рот.       Я кивнула, сжав край пиджака.       — Вашу мать перевели в палату. Третий этаж, — сказав, медсестра протянула мне бейдж посетителя. —  Доктор Кауфман ждет вас.       Лифт мучительно медленно поднялся на нужный этаж. Я смотрела на свое отражение в металлических дверях — растрепанные волосы, размазанная помада, глаза с темными кругами. Выглядела так, будто весь день работала проституткой. Еще и коротковатое платье словно подчеркивало это обстоятельство.       Я вошла в палату, но меня тут же остановил доктор Кауфман — мужчина с добрыми глазами и усталой улыбкой:       — Мисс Рейес?       — Доброй ночи, доктор Кауфман. Как моя мама?       — Ваша мать в полном сознании. Инсульт был легким, но я рекомендую не переутомлять ее.       Кивнув, я оставила сумку на свободном стуле и подошла к матери. Она открыла глаза в тот момент, когда я присела на ее кровать. Мама была бледной, но вполне здоровой.       — Лэйн…       — Привет, мам, — хрипло отозвалась я, взяв ее за руку. Во мне были непонятные чувства, о наличии которых я даже не подразумевала. Если говорить откровенно, я думала, что буду максимально холодно относиться ко всей этой ситуации, ведь мама некоторое время назад самодовольно вытеснила меня из своей жизни. Но сейчас мое сердце колошматило с такой силой, что оно вот-вот могло бы выпрыгнуть.        Я проявила слабость. И, возможно, она аукнется мне в скором времени.       — Ты пришла… — мама очень слабо улыбнулась.       — Не могла иначе, — тихо проговорила я. — Что с тобой случилось? Может, тебя кто-то напугал в магазине? Или…       — Я видела ее, Лэйн, — перебила она. — Мою девочку видела. Мою Эшли.       — Мам, ты, наверно, перепутала, — покачав головой, я поджала губы. Шанс встретить Эшли был невысок, хотя я и не исключала его, ведь на фотографиях, что добыл Дмитрий, она присутствовала. Значит, была вероятность, что Эшли все еще не уехала из города.       — Нет! — слишком нервно отреагировала мама.       — Тише, тише. Тебе нельзя нервничать.       — Как тут не нервничать, если моя старшая дочь такая… такая тупая!       Я разозлилась.       — Твоя «тупая» дочь, вообще-то, сидит здесь и держит тебя за руку, хотя могла поехать на работу. Шанс встретить Эшли слишком маленький.       — Я осознала одну вещь, Лэйн, — прошипела она. — Ты никогда не любила Эшли. Всегда ей завидовала. Это по твоей вине моя девочка пережила аборт в подростковом возрасте, потому что она смотрела на такую непутевую сестру, как ты, и научилась раздвигать ноги раньше времени. Это по твоей вине Эшли ушла из дома, оставив гребаную записку! Это… это…       Больничная палата внезапно стала тесной. Я вскочила с кровати, чувствуя, как горькая волна ярости подкатывала к горлу.       — Ты серьезно?! — Мой голос сорвался на хриплый шепот. — Ты лежишь здесь после инсульта и первое, что делаешь — снова обвиняешь меня?       Мать сжала простыни, ее пальцы побелели от напряжения.       — Это правда! Если бы не твой дурной пример…       Я рассмеялась, но звук получился горьким и неузнаваемым.       — Мой дурной пример? Я в шестнадцать лет пахала на двух работах, чтобы помочь в первую очередь тебе, оплачивая ее репетиторов, потому что знала, что ты не потянешь! Я стирала ее окровавленные простыни, когда она сделала тот аборт, мама. Я… я сидела с ней ночами напролет, пока ты пыталась устроить личную жизнь! И ты мне говоришь, что я — дурной пример?       Мать отвернулась к окну.       — Она была чистой. До тебя.       Тишина повисла между нами, тяжелая и ядовитая. Я смотрела на эту женщину — на ее поседевшие виски, на морщины у глаз, на дрожащие губы — и вдруг поняла страшную вещь.       Я больше не чувствовала боли.       Вместо нее пришла пустота.       — Хорошо, — сказала я чужим и ровным голосом. Подошла к стулу и подняла сумку. — Тогда жди свою «чистую» дочь здесь. Надеюсь, она придет.       Я уже была у двери, когда услышала надрывное:       — Лэйн…       — Доктор сказал, вам нужно отдыхать. Доброй ночи, мама.       Я вышла из палаты и, не оборачиваясь на окликающих меня доктора и медсестер, побрела на выход. Когда села в машину, только тогда позволила себе расплакаться. Но слезы были скупыми, не обильными.       Быть может, я все это заслужила. А может, и нет. Разбираться в этом мне не хотелось.       От мыслей меня отвлек звонок. Мне звонил диспетчер.       — Детектив Рейес слушает.       — Доброй ночи, детектив. На Ист-энде нашли труп девушки. Ее заметил прохожий в кустах.       — Уже еду.

***

      Ист-энд — бывший промышленный район, но теперь был почти заброшенным. На этой улице царил высокий уровень преступности, все алкаши, наркоманы и вооруженные банды жили здесь. Очень много полицейских было убито в ходе столкновения с группировками. Теперь же, в качестве безопасности, сюда никто не хотел соваться. Приезжали исключительно по делу, как, например, сегодняшней ночью.       Здесь было шумно. Меня встретил вой сирен и мигание синих огней. Машины перекрыли переулок, толпа зевак стояли за лентой.       Я вышла из автомобиля, не забыв накинуть пиджак. Ночи были ледяными. Я трижды пожалела, что не поехала домой, чтобы переодеться, а сразу примчалась на вызов в платье. В нем было дико некомфортно и холодно.       — О, детектив Рейес, вы уже здесь, — ухмыльнулась Донован, оглядев меня с ног до головы. — Выглядите профессионально. Долго собирались?       — Отставьте свои шутки, капитан Луис, — огрызнулась я. — Вас не должна касаться моя жизнь, как и ваша меня. Будьте добры, начните работать, а не трепать языком.       Мне было все равно, что Донован была старше меня по рангу. Я устала от ее бесконечных глупых шуток и ненависти, которую она не скрывала.       Луис неожиданно схватила меня за запястье и грубо притянула к себе.       — Как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне? — зашипела Донован, почти что впившись острыми ногтями в мою кожу. — Если ты раздвигаешь ноги перед шефом, это не дает тебе права хамить мне.       Я с вызовом посмотрела на нее и ухмыльнулась.       — А вы все продолжаете говорить одно и то же, капитан Луис. Завидуете?       — Ты…       — Капитан! — резкий голос разрезал ночь.       Мы обе обернулись.       Дмитрий стоял в трех шагах, его лицо было каменным. В глазах — обещание расплаты.       Донован медленно разжала пальцы.       — Шеф, — сладко протянула женщина, — мы просто обсуждали…       — Работу, — закончил за нее Дмитрий. — Тогда займитесь ей.       Она кивнула и отошла от меня. Дима шагнул ко мне:       — Ты в порядке?       Я кивнула, потирая запястье.       — Приступай к работе. Поговорим позже.       Он оставил меня, и я приступила к осмотру места преступления.       Голая девушка лежала на спине. Ее лицо было в ссадинах и синяках, пальцы в крови, живот и ноги в исколотых ранах. Глаза были открыты — стеклянные, вселяющие ужас. Я задержала дыхание, когда увидела татуировку на шее. ES-13. Снова.       — Доброй ночи, детектив Рейес, — рядом со мной оказался коронер Грег.       — Доброй ночи. Кто ее нашел?       — Бездомный. Говорит, слышал крики около двух часов назад. Боялся вылезти из укрытия, а когда все стихло, увидел искалеченное тело девушки.       Я потянулась к сумке, чтобы закурить.       — Причина смерти?       Грег, наклонившись к жертве, осторожно приподнял ее голову:       — Перелом шейных позвонков. Профессиональный захват — один резкий поворот.       Я наклонилась ближе. На запястьях девушки — следы от веревок. На бедрах — синяки в форме пальцев.       — Ее пытали, прежде чем свернули шею, — выдохнула я, стряхнув пепел.       Грег кивнул, сняв перчатки:       — И еще кое-что.       Он указал на внутреннюю сторону бедра. Там, где кожа была особенно нежной, аккуратно выжжена цифра — 13.       Я резко выпрямилась, ощутив, как подкатила тошнота.       — Это уже не просто татуировка, это гребаное клеймо.       — Да, — кивнул Грег, понизив голос. — И судя по заживлению, сделано три дня назад.       Я призадумалась, глядя на убитую. Стеллу Эрнандес скинули с крыши, предварительно задушив, накачав наркотиками и алкоголем и совершив половой акт. Обо всем свидетельствовали результаты судебной медицинской экспертизы, которую мне любезно предоставил Ян, когда я уезжала из морга. Нынешнюю жертву нашли в криминальном районе, с исколотыми ранами и голую. Но при этом ее не душили, а просто свернули шею. Это могло свидетельствовать о том, что убийцы были разными, но… я не могла быть на сто процентов уверенной. Была вероятность, что убийца специально совершил два убийства, которые абсолютно не похожи друг на друга. Но загвоздка состояла в том, что у обеих девушек имелась злосчастная татуировка на шее.       Глубоко вздохнув, я бросила окурок на землю и придавила туфлей. В голове было слишком много мыслей, доводов и теорий. Я бы и дальше могла их строить, но мне нужны были доказательства.       Пока что я находилась только лишь на поверхности всего ада, глубина которого — я уверена — была еще хуже, чем можно себе представить.       — Грег, — нарушила я тишину, — мне нужно, чтобы вы проверили в лаборатории комбинацию в ее крови — алкоголь, наркотики, седативные. Если этим будет заниматься непосредственно Ян Бомон, то пусть подготовит для меня всю информацию. Я заеду к нему и заберу.       Грег кивнул, сделав пометку в блокноте.       — К завтрашнему утру все будет готово, детектив Рейес.       — Замечательно.       Я отошла от трупа и взглянула на бродягу, который сидел в открытой полицейской машине, дрожащими руками сжимая бумажный стаканчик. Его пальцы были черными от грязи, а глаза бегали по сторонам, как у загнанного в угол зверя.       Я присела напротив него, держа на коленях телефон. Блокнота для записей у меня не было этой ночью, приходилось довольствоваться смартфоном.       — Как вас зовут?       — И-и-итан… — он сглотнул, облизав потрескавшиеся губы.       — Хорошо, Итан. Будьте добры, расскажите обо всем, что вы видели.       Мужчина резко поднял голову, и я смогла увидеть в его глазах настоящий ужас. От его взгляда стало неуютно.       — Их… их было двое. Они тащили девчонку за шкирку, пока та кричала так надрывно, что распугала всех птиц в округе. Мужчины в черном сначала избивали ее, называли шлюхой, обещали пристрелить ее сутенера за то, что поставлял некачественный товар…       Я записывала каждое его слово на диктофон, неотрывно глядя на бомжа.       — Мол, девчонка отказалась сосать, поэтому… поэтому они решили расправиться с ней. Я видел своими глазами. Побоялся выйти, чтобы помочь… У них в руках были ножи, веревки… Я спрятался, мне стало страшно. Обычно я угашенных наркоманов здесь встречал, но их видел впервые…       — Скажите, Итан, эти мужчины говорили что-то про клуб?       — Д-да! Один из них сказал, что отправится в клуб, чтобы разобраться с сутенером той девочки. Он что-то проорал в телефон, после чего полез к девушке, которую все это время насиловал второй…       — Вы сможете попробовать описать их?       — Оба были в черном и с масками на лице. Больше ничего не знаю.       — Благодарю, Итан. Вы мне очень помогли.       Выключив диктофон, я отошла от бродяги и потянулась за новой сигаретой.       Клуб. Сутенер. Шлюха. Некачественный товар.       Я была права насчет того, что убитых помечали как скот — штамповали эти ужасные татуировки на их шее, а последней выжгли цифру «13».       Голова шла кругом. Сигарета не справлялась с мыслями. Но одно я знала точно — нужно поговорить с Дмитрием тет-а-тет. Он должен обо всем знать.