𝔗𝔯𝔞𝔠𝔢𝔰

После встречи с наложником Хваном Сынмин ожидал излишнего внимания, но приглашение на дворцовый концерт оказался уж слишком. Он получил его сегодня утром, когда пытался покормить Чонина. Слуга, следивший за ним, наконец подошёл и передал пергамент с именем Сынмина и пригласительными словами. Парню ничего не оставалось, кроме как согласиться. К счастью, его сменил главный лекарь, и за Чонина можно было не волноваться.

***

Night Song — Lei Qiang

Сынмин помылся, надел принесённую одежду и последовал за слугой. Концерт должен был проводиться для двух принцев, поэтому его устроили на пересечении Лазуритового и Изумрудного дворцов. Это было открытое пространство с большой сценой. Гости располагались у её подножия, где сейчас и сидели Сынмин и слуга. — Называйте меня Хо, — сказал тот, поставив перед лекарем напитки. — Хо, зачем проводится этот концерт? — задал вопрос Сынмин, одновременно разглядывая слугу. Для простого прислужника он был слишком красив. Слуга ответил, словно не заметив пристального внимания лекаря: — Чтобы наложники могли продемонстрировать свои таланты. Лекарь про себя кивнул. Мужчины-наложники изначально были редкостью во дворце, но при нынешнем короле их число резко возросло. Народ долго не мог понять, зачем они нужны, ведь само понятие «наложницы» подразумевало рождение наследника и продолжение рода. А мужчины такой функции не выполняли.  Однако позже, когда их таланты стали известны широкой публике, поползли слухи, что дворец присваивает эти умения и использует наложников в собственных целях. С тех пор представители различных кланов и родов стали сами предлагать своих сыновей для службы при дворе. — Наложники Второго Принца вынуждены выступать чаще других, чтобы напоминать двору о своём существовании. У Второго Принца было немного власти, и из-за этого ко всему его окружению при дворе могли относиться с пренебрежением. Чтобы сгладить впечатление, слуги старались подчеркнуть таланты и привлекательность наложников. Особенно учитывая, что большую часть времени они были скрыты под шалями, как и полагалось тем, кто приближен ко Второму Принцу. — Вы слышали что-нибудь о них? — спросил Хо. Сынмин пожал плечами. — Если мне предстоит с ними пересекаться, наверное, стоит знать о них побольше. Конечно, Сынмин не собирался с ними пересекаться. Прошлого раза в купальне ему хватило, чтобы убедиться в опасности этой затеи. Но знания никогда не бывают лишними. — У Второго принца всего три наложника, — начал Хо. — Старший из них — Хван Хёнджин. Он является сыном придворной кисэн, унаследовал её красоту и талант к танцу. Господин Хван был настолько прекрасен, что после смерти матери его сделали наложником. Сынмин задумался: если он так хорош собой, почему его отдали не Первому Принцу, а Второму? Но он промолчал — подобные размышления могли навлечь на него неприятности. Хо продолжил: — Второй наложник — Ли Феликс. Возможно, вам показалось странным его иностранное имя? Сынмин кивнул. Да, когда он впервые услышал имя «Феликс», то даже не сразу смог его выговорить. — Ли Феликс — сын торговой семьи. На Востоке есть отдельная ветвь, связанная с королевским родом Ли. Эта ветвь заключила союз с австралийским флотом. Его мать, госпожа из Восточной ветви, вышла замуж за иностранца — и родился Ли Феликс. Когда он подрос, все стали восхищаться его голосом и красотой. Поэтому его и передали во дворец. — А третий? — неожиданно для самого себя спросил Сынмин. Он ухаживал за третьим наложником, и даже сквозь усталость и монотонность своей работы понимал, насколько одиноким был этот человек. Это было не в его характере, но Сынмин действительно пытался понять, кем он был. — О третьем наложнике во дворце не говорят, — тихо ответил Хо. Сынмин заметил, как тот понизил голос — возможно, чтобы их не услышали другие зрители. — Он — сын наложницы Короля, — продолжил Хо после короткой паузы. — Она родила от стражника. Сынмин вздрогнул. Это считалось тяжким преступлением. По сути — изменой. Он посмотрел на слугу, ожидая продолжения. Тот ответил: — Второй Принц умолял короля оставить ребёнка. В итоге его отдали на воспитание ему, сделав наложником. Позже, в восемнадцать лет, он заболел сифилисом… Сынмин отвернулся. Теперь он окончательно понял — этот наложник действительно был очень одинок… И тут его посетила мысль. Откуда у этого слуги такие подробности? Он был так молод… Неужели занимал какое-то важное положение во дворце? Сынмин уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но в этот момент слуга встал и поклонился. — Выступление скоро начнётся. Хорошо проведите время. Он развернулся и ушёл. Сынмин вздохнул и вновь перевёл взгляд на сцену. Что ж… Единственное хорошее в этой ситуации — теперь ему, возможно, будут давать немного свободного времени за пределами лечебницы. А значит, он сможет продолжить своё расследование. Это было непросто: дворец был огромен, и его статус не позволял легко обращаться к другим или свободно перемещаться по всей территории. У него не было доступа ко многим местам — именно тем, где, как он подозревал, могли скрываться убийцы. Работы предстояло немало. Сынмин отвёл взгляд в сторону — и заметил знакомое лицо. Наконец-то, подумал он.  Он увидел Дино, разносящего еду. Дино тоже должен был попасть во дворец, как и Сынмин, но другим путём. Первоначально Сынмин должен был устроиться музыкантом, однако по стечению обстоятельств он оказался здесь как лекарь. А Дино претендовал на должность придворного слуги Первого Принца. Он давно обучался в Хансоне, задолго до прибытия Сынмина, поэтому у него было больше шансов на эту должность. Их взгляды встретились — и Дино едва заметно подал знак: он скоро подойдёт. Сынмин кивнул в ответ. Тем временем застучали барабаны. Этот звук всегда означал одно: принцы вот-вот появятся. Некоторые присутствующие переглядывались. В чьих-то выражениях читалось равнодушие или даже раздражение, в других — любопытство и явное ожидание. Эти взгляды стали особенно живыми, когда появились две фигуры. Сынмин уже видел Второго Принца — его лицо, как и раньше, было скрыто полупрозрачной шалью. А вот Первый Принц производил совсем другое впечатление. Он был выше, выглядел крепче и в целом казался увереннее. Даже просто наблюдая за ними, Сынмин понимал, почему многие тянулись именно к нему. Оба заняли свои места на возвышении — в глубине двора, откуда хорошо просматривалась сцена. После начался концерт. По традиции первыми на сцену выходили наложники Первого Принца. Их было много, и каждый показывал свой талант. Сынмин иногда поглядывал на возвышения, где сидели принцы. Он ждал Дино, который обслуживал Первого Принца, и надеялся, что тот скоро найдёт возможность подойти. И в какой-то момент Сынмину показалось, что он встретился взглядом со Вторым Принцем. Возможно, он это лишь вообразил, но принц будто бы едва заметно кивнул. Сынмин тут же опустил голову и быстро поклонился, скрывая лицо. После этого он больше не смотрел в их сторону, сфокусировавшись на концерте. Больше всего Сынмина впечатлило выступление Сынквана. Он с уверенностью читал стихотворение о становлении королевства Чосон — с такой же уверенностью обычно выступают члены королевской семьи. И, как оказалось, Сынкван был последним из наложников Первого Принца. Это означало, что теперь на сцену должны выйти наложники Второго.

Teardrop — Massive Attack, Elizabeth Fraser

Зал затих. Потому что, надо признать — эти наложники были по-настоящему прекрасны. В отличие от наложников Первого Принца, они вышли вдвоём, и это оказалось очень удачным решением. Несмотря на разный тип внешности, их образы дополняли друг друга так гармонично, что даже Сынмин задержал дыхание. Хёнджина он уже видел. Его красота была тёмной, завораживающей, почти пугающей — Сынмин про себя называл её дьявольской. А вот рядом с ним стоял Феликс. И Сынмин мог поклясться, что впервые в жизни видел нечто подобное. Он подумал, что именно так выглядят ангелы, о которых пишут в зарубежных королевствах. Светлые волосы, лицо, усыпанное веснушками… Обычно веснушки считались недостатком, особенно во дворце, где ценили безупречную внешность. Но на Феликсе они смотрелись так естественно, так красиво, что никому и в голову не пришло бы назвать это непривлекательным. Оба начали танец. Сынмин сразу вспомнил рыбок кои, с которыми играл в детстве. Отец тогда говорил, что их окраска символизирует Инь и Ян. Именно такой была их хореография — противоположности, двигающиеся в идеальном балансе. Но самое удивительное — они танцевали не для публики. Они танцевали друг для друга. И делали это… почти откровенно. Их руки скользили по плечам и талиям друг друга, а взгляды, тёмные и внимательные, словно исследовали тела. А потом эти взгляды нашли Сынмина. Он почувствовал себя так же, как в купальне — пойманным, загнанным в угол чужим вниманием. Казалось, они оба хотели, чтобы он смотрел на них. Сынмин не знал, что и думать. Почему они так себя вели? Да ещё и на публике? Это вполне могло навлечь на него неприятности. — Они смотрят на тебя, или мне кажется? Сынмин вздрогнул от неожиданности — Дино подошёл сзади, и на его лице играла хитрая улыбка. Сынмин вздохнул. Он не собирался это обсуждать, тем более когда у него появился повод не смотреть на сцену. — Как идут дела? — спросил он. — Пока всё чисто, — ответил Дино, раскладывая еду перед Сынмином. — У тебя? — Тоже. Они не могли говорить открыто, поэтому ограничивались короткими фразами. Сынмин ожидал, что Дино уйдёт, но тот вдруг подошёл ближе и наклонился к самому его уху. — Что ты делаешь? — зашипел Сынмин и попытался отстраниться, но Дино положил ладонь ему на шею, не давая повернуться. — Иногда я правда не понимаю: ты не замечаешь, что происходит вокруг тебя, или просто делаешь вид? Сынмин с возмущением округлил глаза: — Дино, клянусь, если ты сейчас же не отойдёшь, я тебя… — Мой затылок сейчас сгорит, — перебил его Дино, бросив взгляд через плечо. Прежде чем Сынмин успел спросить, что он имел в виду, его взгляд вновь пересекся с наложниками на сцене. Те всё ещё танцевали, но теперь в их выражениях было что-то другое — раздражение? Или разочарование? Сынмин отпрянул, чувствуя, как внутри поднимается непонятное напряжение. — Моя работа здесь закончена. Удачи, — бросил Дино с невинным видом и, не дожидаясь ответа, развернулся и исчез в толпе. Сынмин проводил его взглядом, чувствуя, как у него закрадывается неуютное чувство — будто он стал частью чего-то, чего совсем не хотел.

***

После концерта Сынмин уже собирался уйти, как вдруг кто-то схватил его за руку и мягко, но настойчиво увёл в сторону — в тень ближайшего коридора. Хёнджин. Сынмин сглотнул, стараясь сохранить спокойствие. Он резко обернулся — и тут же столкнулся взглядом со вторым. Феликс. Хёнджин прижал Сынмина к холодной стене, удерживая его за плечо. Его хватка не была грубой, но достаточно твёрдой, чтобы не позволить вырваться. Сынмин напрягся, не зная, чего ждать. — Не волнуйся, — прозвучал спокойный голос сбоку. Сынмин обернулся. Рядом стоял Феликс. Он выглядел сдержанно, почти дружелюбно, но в его взгляде чувствовалась настороженность — будто он оценивал Сынмина, пытаясь что-то в нём прочитать. — Меня зовут Ли Феликс. Рад познакомиться, Сынмин. Сынмин вежливо кивнул, сохраняя внешнее спокойствие. — Для меня честь встретиться с вами, — ответил он ровным голосом. Он переводил взгляд с одного на другого, и с каждой секундой ощущение тревоги только усиливалось. В их глазах читалось что-то странное — не явная враждебность, но и не простое любопытство. Хёнджин слегка наклонился ближе, не сводя с него взгляда, и медленно провёл пальцами по плечу Сынмина. — Как ты думаешь, Сынмин, — тихо спросил он, — почему тебя закрыли в лечебнице? — Господин Со спрятал меня от дворца, чтобы я не привлекал лишнего внимания и ухаживал только за третьим наложником, — небрежно бросил Сынмин. Оба наложника рассмеялись. Феликс сделал шаг ближе и, опираясь рукой о стену рядом с головой Сынмина, посмотрел на него с дружелюбной, почти мягкой улыбкой. — Глупец, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Чанбин-хён спрятал тебя не от дворца. Он спрятал тебя от нас. Хёнджин положил руку на шею Сынмина так же, как Дино до этого, и наклонился ближе… — Мне приказано вернуть лекаря в лечебницу, — раздался голос из-за тени. Сынмин вздрогнул, обернулся и увидел Хо, который неожиданно появился из полумрака коридора. Он не знал, кто именно послал его, но в этот момент был ему безмерно благодарен. Наложники разочарованно переглянулись. Напряжение, которое ещё мгновение назад витало в воздухе, заметно спало. Феликс отступил, убрал руку от стены и, прежде чем развернуться, наклонился ближе к Сынмину. — Мне нравятся твои глаза. Не отводи их больше, — тихо сказал он. Его и без того низкий голос опустился на несколько октав ниже, из-за чего по спине лекаря пробежались мурашки. Только когда Сынмин вернулся в лечебницу, он начал понимать, почему наложники вели себя так странно. Они были как птицы в клетке. Жили во дворце, почти не выходили за его пределы. Вся их жизнь — это принц, редкие выступления и одни и те же люди вокруг. Каждый день похож на предыдущий. Всё строго, всё по правилам. Ни свободы, ни перемен. А потом появился он. Сынмин. Новый человек. Кто-то, кого они раньше не видели. Кто-то, кто не принадлежал их замкнутому миру. Его появление нарушило привычный порядок, и, возможно, именно поэтому он привлёк их внимание. Он опустил голову на постель Чонина и вздохнул. Не думал, что стану чьей-то игрушкой.