𝔗𝔯𝔞𝔠𝔢𝔰

Наш лис.

***

Une Promenade — Soohism

Страх — сильное чувство. Он может парализовать или, напротив, заставить человека сделать то, на что раньше он не решался. Такие, как Хёнджин, давно утратили способность чувствовать страх в его привычном проявлении. Он не боялся того, что может получить ранение или умереть. Ведь Хёнджина Смерть больше не тронет. Но она может тронуть его близких. И когда случалась такая вероятность, страх находил путь к горлу Хёнджина, сжимая его до такой степени, что он не мог дышать…

***

Наложник пару раз едва не споткнулся, со всех ног спеша в покои Второго Принца. Краем уха он уловил разговор слуг: — Ещё одно покушение за неделю… Эти слова заставили Хёнджина бежать ещё быстрее. Завидев паникующего наложника, слуги поспешно отворили перед ним дверь. Комната Принца встретила Хёнджина полумраком: тяжёлые шторы не пропускали дневной свет, а лампы горели тускло, отбрасывая длинные тени на стены. — Хёнджин, сколько раз я говорил тебе не бегать по коридорам? — заговорил Принц. Нет, Минхо. Если он находил в себе силы ворчать, значит, с ним всё было в порядке. Эта мысль немного успокоила Хёнджина, и он наконец оглядел собравшихся. На кровати рядом с Минхо сидел Феликс, крепко обнимая его. Чан устроился на стуле поблизости. Он выглядел совершенно спокойным, но все в комнате знали: он готов был рвать и метать. В отличии от него Чанбин и Хан не могли скрывать гнев. Первый с особым рвением обрабатывал рану на руке Минхо. Второй смотрел на него с широкой улыбкой. Хёнджин боялся этого выражения больше всего. Оно значило, что Джисон уже кого-то убил. Хёнджин осторожно обошёл его и сел рядом с Феликсом, чтобы прижаться к его плечу. Отсюда ему открывался хороший вид на рану. Она проходилась красной нитью от локтя до кисти Минхо. — Что произошло? — дрожащим голосом спросил наложник. — Он пошёл на встречу с Королем сам, — с весёлой интонацией заговорил Джисон вместо лекаря. — Во время неё его полоснули ножом подставные слуги. Хёнджин поджал губы и посмотрел на Минхо с упрёком. Уже несколько лет на всех встречах и праздниках вместо Минхо появлялся Хан. Лицо скрывала шаль, поэтому провернуть такое было несложно. Это было необходимо — Минхо утратил способность к регенерации. Однако сейчас Минхо решил пойти на встречу сам, видимо, никого из них не предупредив. — Я в порядке. Это всего лишь царапина, — пожал плечами Минхо. — Всего лишь царапина? — зашипел Чанбин, глаза его пылали красным. — На ноже наёмника был яд. Если бы я не успел обработать рану, ты бы уже сдох. — Бин, — строго произнёс Чан. — Довольно. Чанбин прикусил губу и продолжил своё дело. Обычно он не был тем, кто легко подчинялся приказам, но в этой ситуации Чан был достаточно зол, чтобы применить силу в случае неповиновения. В комнате повисла гнетущая тишина, и Хёнджин пытался понять, почему Минхо вдруг решил надеть шаль и поставить себя под удар. Он всегда был готов к жертвам, но так же всегда держал свои обещания. А он обещал не попадать в неприятности. Ведь если он умрёт, остальные в этой комнате последуют за ним. Частичка его крови в их венах превратится в яд, который убьёт их мгновенно. — Это всё из-за дворняги? — внезапно спросил Феликс. Всё это время он прятал лицо в плече Минхо. Теперь, когда он поднял голову, все увидели его слёзы. Хёнджин знал: это зрелище ранит Минхо сильнее, чем нож. Тот сразу потянулся к щекам парня, чтобы нежно стереть слёзы. — Он здесь ни при чём, — тихо сказал он. Но Хёнджин ему не поверил. — Дворняга? — переспросил Джисон, подходя ближе к кровати. — Ты про нового лекаря? Феликс кивнул. — Хен всё время под видом слуги навещает лечебницу, чтобы увидеть, как тот ухаживает за Чонином. Хёнджин вздохнул. За короткое время Сынмин успел стать их главной причиной ссор.  После происшествия на Осеннем Празднике Чан хотел вынести приговор и казнить дерзкого музыканта, но решение Чанбина сделать его личным лекарем Чонина остановило его. Джисон, который в тот момент притворялся принцем, уже подумывал пробраться в темницу и тихо отрезать язык Сынмину, но, как и Чана, его остановило решение Чанбина.  Феликс и Хёнджин были на стороне главного лекаря. Они сразу поняли, что Чанбин таким образом хотел позаботится о Чонине. Но Чану и Джисону дворняга всё равно не нравился. Они не могли простить его высокомерного отношения к Минхо. Они оба были первыми, кого Минхо обратил, поэтому чувство защиты у них было куда сильнее. Хан закрыл лицо рукой и громко рассмеялся. Хёнджин встал с кровати и подошёл, чтобы обнять его. Если Джисон улыбался или смеялся — это значило, что он терял контроль над собой. — Хёнджин, я его убью, — хихикая, сказал Джисон и чуть прикусил шею наложника. — Из-за него мы все ведём себя странно. — Если ты его убьёшь, Чонин останется один, — Хёнджин гладил Джисона по спине. Тот снова нервно хихикнул. Внезапно Хёнджин уловил знакомый запах — Минхо подошёл к ним. Хан тут же выпрямился и немигающим взглядом уставился на него. Минхо поцеловал его в щеку. — Мы слишком долго позволяли нашему младшему страдать. — Ты отправился на встречу, чтобы поговорить о лекарстве против сифилиса? — со своего места спросил Чанбин. — Это невозможно. — Я должен попытаться, — сказал он, опустив голову. — Укус ведь не сработал. Феликс снова всхлипнул и за несколько шагов преодолел расстояние, чтобы прижаться к Минхо. — Я скучаю по нему, — отчаянно сказал он. Хёнджин посмотрел на лица остальных. «Да… Мы все скучаем по нашему лису.»

***

There’s a Monster Inside All of Us — Arcane

Сынмин задыхался, вцепившись в руку, сжимающую его горло. Всего несколько минут назад он рылся в вещах Чонина. Он бы и не подумал обыскивать комнату своего пациента, если бы не одна деталь. На его теле он обнаружил укус. И теперь он оказался лицом к лицу со своим страхом. Красные глаза. — Кто ты такой? — выдохнули ему в лицо. Сынмин закрыл глаза — он уже слышал крик своей матери. Смерть была близко.