𝔗𝔯𝔞𝔠𝔢𝔰

Он боялся их. Но они нужны ему.

***

In Too Deep — Colossal Trailer Music Сынмин бежал сквозь тёмный лес, который, словно паук, окутывал его в кокон колючих веток. Он слышал дикий смех монстров и крик матери позади, понимая, что не сможет вернуться обратно. В голове была только одна мысль: «Я бросил их». Чем дальше он бежал, тем меньше становилось деревьев. В какой-то момент они превратились в тёмные силуэты со страшными улыбками. «Он такой странный!» «Даже слова сказать не может, бедняжка». «Я всегда знала, что его родители ненормальные! Сожгли себя и свой дом!» «Возможно, они хотели забрать его с собой в ад, а он успел сбежать». С каждым словом силуэтов силы покидали парня. Он закрывал уши, чтобы не слышать их. Чтобы не верить им. И в какой-то момент голоса стихли. Вместо толпы появилась одна фигура с красными глазами. Монстр. Его щупальца потянулись к шее Сынмина и начали сдавливать. Тот кричал, пытался вырваться, но никак не мог найти выхода. Он не мог закончить так. Он должен был убить монстров. Иначе он так и останется в этой тьме…

***

It’s Victor — Arcane — Ким Сынмин! Звонкий голос заставил парня открыть глаза. Первое время он не мог понять, где находится. Свет резал, шум отдавался звоном в ушах. — Слушай меня. Дыши. Спокойный голос постепенно вытягивал его из пучины паники, заставляя дыхание становиться глубже. Когда напряжение в теле угасло, он почувствовал адскую боль в горле и чужие руки на своих конечностях. — Сынмин? — снова позвал голос. Это был Чанбин. Он сжимал кисти парня и, несмотря на растрёпанный вид, смотрел прямо и спокойно. — Я… Почему вы меня держите? — прохрипел Сынмин, переводя взгляд с Чанбина на Хёнджина, державшего его ноги. — …Тебе снился кошмар, — тихо сказал наложник. Его взгляд, в отличие от взгляда Чанбина, ярко выражал беспокойство. Сынмин отвернулся и попытался убрать ноги. Страх, возникший во сне, вернулся с новой силой. Хотелось убежать от источника куда подальше, но хватка была такой крепкой, что ему ничего не оставалось, кроме как заставить себя успокоиться. Когда Чанбин убедился, что Сынмин пришёл в себя, он отпустил его. Хёнджин последовал его примеру. — Ты бился и кричал. Пришлось сдерживать тебя, чтобы ты не навредил себе ещё больше, — хмуро продолжил лекарь. Сынмин вздохнул и закрыл глаза. В темноте чернилами нарисовались воспоминания из детства, когда он чувствовал себя загнанным в угол животным. Тогда кошмары снились ему каждый день. С того времени прошло много лет, за которые он научился различать реальность от иллюзии. Однако то, что он снова чуть не умер от рук монстра, разрушило барьер, защищавший его, и все тени подсознания вышли наружу. Он всё больше терял контроль над ситуацией, в которую попал, и это делало его уязвимым. Таким он быть себе не позволял. И то, что это происходило без его желания, выводило из себя. Эти мысли продолжали крутиться в голове, пока Чанбин аккуратно рассматривал горло Сынмина. Он надавил на участок, от которого боль прокатилась по позвоночнику. Сынмин вздрогнул, и Чанбин сразу убрал руки. — Ты спал два дня. На удивление, рана выглядит лучше. Говорить можешь? Сынмин кивнул. — Отлично. Тогда не будем терять время, — с этими словами Чанбин залез в рукав ханбока и достал рисунок. — Зачем ты обыскивал комнату Чонина? — Хён, он слаб. Давай потом? Чанбин проигнорировал наложника и продолжил ждать ответа от Сынмина. Он редко прибегал ко лжи. Обычно его честность приносила ему больше результатов, но сейчас она могла завести его в могилу. Сынмин не мог сказать этим монстрам, что собирается убить одного из них. Но и полностью врать было опасно — вдруг они умели определять ложь? Оставалось прибегнуть к решению, которое он принял перед тем, как потерять сознание второй раз. Втереться в доверие полуправдой. — Я хотел найти что-то значимое для Чонина, — хрипло сказал Сынмин, сжав простыни. Слабость в его голосе помогла придать словам грусти. — Хотел узнать его получше. — Зачем? — спросил Чанбин с подозрением. Его было сложно обмануть, Сынмин это понимал. Он давно заметил склонность Чанбина полагаться на логику, а не на эмоции. К счастью, сейчас в комнате был тот, кто являлся его полной противоположностью. — Потому что я знаю, каково это — быть одиноким, — Сынмин посмотрел в глаза Хёнджина. Тот вздрогнул от неожиданного внимания. — В Чонине… Сердце Сынмина болезненно сжалось. Он нахмурился и прижал руку к груди. «Неважно, — подумал он. — Это просто последствия удушья». — В Чонине, — продолжил он, — я увидел то же одиночество. Он наложник, свита Второго Принца, но из-за своей болезни изолирован. То, что он испытывает, хуже того, что чувствуют заключённые в тюрьме. — Намекаешь на наше халатное отношение к нему? — стальным голосом спросил Чанбин. — Нет, — тут же встрепенулся Сынмин. — Я понимаю, почему вы закрыли его. Его состояние не на пользу Второму Принцу. Я уверен, он тоже это понимает. Но это не отменяет того факта, что свою юность он тратит в душной комнате без света. В лечебнице воцарилась тишина. Сынмин прикусил губу, переживая, что переборщил. Но тут прозвучал вопрос, от которого его бросило в жар: — Ты одинок? — голос Хёнджина был тихим, будто он сдерживал что-то в себе. Жалость? Если да, то Сынмин был на правильном пути. Нужно сказать правду. — Мои родители сгорели в пожаре, когда я был маленьким, — это было впервые, когда он произнёс эти слова вслух. Воздуха в лёгких перестало хватать от волнения. — С того времени у меня никогда не было семьи, дома. Я… И тут из него вырвался всхлип. «Ох… Я лучше в притворстве, чем ожидал. Дино гордился бы мной». Ведь он не испытывал боли от одиночества. Он сам себя изолировал от общества, так зачем страдать от пустоты вокруг? Чуть успокоившись, он продолжил: — Я просто хотел помочь ему почувствовать что-то, кроме боли. Простите, это принесло больше неприятностей, чем пользы. Сынмин не заметил, как опустил взгляд на свои руки. Пришлось поднять глаза, чтобы понять, смог ли он добиться желаемого. Взгляд Чанбина прочесть было сложно. Между его бровями пролегла глубокая складка, а губы поджались в тонкую линию. Из-за бликов на стёклах его очков не было видно глаз, от чего казалось, что он не смотрел на Сынмина. С другой стороны, глаза Хёнджина было видно отчётливо. На мгновение они опустились на губы Сынмина, от чего тот покраснел. Он и забыл, что сделал перед тем, как потерять сознание. Хотелось отвернуться, но в этот момент наложник потянулся к его ноге и погладил колено. — В случившемся есть и наша вина. Сынмин хотел возразить, но вмешался Чанбин: — Он прав. Мне нужно было лучше обговорить с тобой правила, чтобы минимизировать такие ситуации. Лекарь встал. — Как поправишься, займёмся повторным ознакомлением с твоими обязанностями. Но перед этим… — он снял очки. — Ты помнишь что-то ещё? Сынмин начал думать, что его не спросят про самое главное. — Я помню красные глаза, — честно ответил он. Ему было интересно, как эти двое выкрутятся. — Тебе показалось, — сказал Чанбин, отвернувшись. Он начал собирать сумку. — Мне нужно ко Второму Принцу. Хёнджин останется с тобой. С этими словами лекарь покинул комнату, оставив двоих в неловкой атмосфере. Сынмин надеялся, что смог вызвать у Хёнджина жалость. Он решил проверить это: — Господин, насчёт поцелуя… Я приношу глубокие извинения. Приму любое наказание. Тут же рука Хёнджина, всё ещё лежавшая на колене парня, сжалась: — Пойдём со мной. Они оба подошли к чханхо , открывавшему вид на сад, и сели на пол. Хёнджин положил руку на плечо парня. «Он тактилен…» — с досадой отметил Сынмин, но не отстранился. Страх всё ещё теплился где-то в грудной клетке, но он держал его в мёртвой хватке. — Как только я привёл тебя в лечебницу, ты начал бредить. Говорил про родителей… — Хёнджин смотрел так тепло… — Но после поцелуя ты провалился в глубокий сон. Так что я рад, что смог помочь. Сынмин был ошарашен. Что ж… Если Хёнджин думает так, то это можно назвать победой. В нём достаточно жалости, чтобы радоваться за Сынмина, а значит, не сомневаться в его поступках. — Спасибо вам, — тихо сказал Сынмин. Он заставил себя коснуться руки наложника у себя на плече, чтобы продемонстрировать благодарность. В ответ ему улыбнулись самой широкой улыбкой, какую он когда-либо видел. Хёнджин казался Сынмину лёгкой добычей. По какой-то причине он был добр к лекарю. Тот не мог этим не воспользоваться. Сынмин улыбнулся в ответ. В какой-то момент тело наполнилось не только животным страхом, но и знакомой жаждой. Его план работал.