𝔗𝔯𝔞𝔠𝔢𝔰

Прошу, убейте меня.

***

Seppuku — Djinotan

После своего согласия Сынмин ожидал скорой кончины от рук вампира. Но слуга не торопился с исполнением своей части договора. Он молча пошёл в сторону леса. Лекарю ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. С неба падали снежинки. Они кружились в медленном танце, опускаясь на расцарапанную когтями кожу парня. Боль текла по венам, не позволяя ему забыть, что спокойствие, появившееся после обещания смерти, продлится недолго. Возможно, Хо перед тем, как выпить кровь Сынмина, сотворит с ним то же, что и Хёна.

***

Небо окрашивалось в красный цвет под закатным солнцем. Тело лекаря ныло. Пытки, холод и долгая ходьба дали о себе знать. С каждым новым шагом ноги становились всё слабее и слабее. Неужели Хо таким образом хотел измотать свою жертву, чтобы она даже двинуться не смогла, когда острые зубы вонзятся в её плоть? Сынмин уделил бы этой мысли больше внимания, если бы слуга не остановился на небольшой заснеженной поляне, окружённой голыми деревьями. Он повернулся к лекарю — на лице не было и тени усталости, лишь мягкая улыбка. Но хруст снега разрушил безмятежность. Чьи-то шаги раздавались с разных сторон. Из тени деревьев показывалось всё больше красных пар глаз. Хотя Сынмин понимал, что смерть его будет мучительной, сердце всё равно ускорило свой ритм от фантомной боли впивающихся в кожу зубов. Страх сковал конечности. Тело ощущалось как натянутая тетива: одно движение — и разорвётся на части. Так и случилось. Сынмин упал на колени, когда услышал знакомый голос. — Кого мы видим! — пропел Джисон, разведя руки в разные стороны. За ним шёл Феликс, настороженно рассматривая Сынмина. С другой стороны показались Чанбин с Хёнджином. Оба выглядели напряжённо: первый хмурился, второй поджимал губы. Сзади кто-то накинул на плечи лекаря плащ. Сынмин отскочил от испуга. Из-за его спины вышла крупная фигура — Бан Чан. Лицо советника не выражало ни одной эмоции. Он лишь прошёл мимо Сынмина и встал рядом с Хо. Вся свита Второго принца была в сборе. Не хватало самого принца и… — Чонин… — прошептал Сынмин, пытаясь найти его взглядом. Он снова вздрогнул, когда почувствовал шерсть у своих ног. Посмотрев вниз, он увидел лиса. Животное свернулось вокруг его дрожащих колен. Нити событий и воспоминаний связались в тонкий узел. Они привели Сынмина к осознанию некоторых вещей: после того как он спас Чонина, он увидел рыжие волосы. Но это были не волосы. Это была лисья шерсть. Значит, сейчас перед ним сидел наложник. Почему Чонин превратился в лиса, Сынмин понять не мог. Но то, что парень остался жив, на миг умерило страх лекаря. Следующим осознанием стал Хо. А точнее — его роль. Второй принц никогда не показывал своего лица. А тем, кто не выделялся при дворце, был Хо. И то, как вся свита принца собралась вокруг него сейчас… — Ваше Высочество… — прохрипел Сынмин. Хо являлся Вторым принцем — Ли Минхо. Всё это время он прикрывал своё лицо шалью, что позволяло другим людям из свиты занимать его место — с целью защиты или ради слежки. Сколько раз это проворачивалось в стенах дворца? Сколько раз Сынмин обманывался? «С самого начала мной играли.» Первым отреагировал, конечно же, Джисон. — Долго до него доходило, — сказал он с улыбкой. Остальные его озорства не разделили. Принц осадил Хана строгим взглядом, а затем снова посмотрел на Сынмина. — Мы думали, что ты работаешь на короля, — начал он. — Я всегда мог просчитать ход фигур на доске, увидеть, к какому исходу они приведут. Но ты, словно случайно пролитые чернила, спутал все дороги. Я не знал, за кого ты играешь, от куда растут твои корни. Даже Джисон не смог понять твоих мотивов. Если подумать, Сынмин и правда не знал, что творит. Осознание того, что собственное метание привело кого-то в тупик и заставило думать, что у лекаря есть чётко составленный план, невольно повеселило его. — В слежке участвовали не все, — дополнил Чан. — Я искал о тебе информацию. Джисон… не следовал плану, но делал всё, что мог. Остальные— — Я знаю, что мы вставляли палки в колёса, — перебил Чанбин. — Но ведь мы оказались правы. Дворняга ни при чём. Кажется, свита принца разделилась на два лагеря: кто-то верил, что Сынмин служил королю, а кто-то — нет. Теперь, зная этот факт, их поведение во дворце можно было объяснить. Чанбин и Хёнджин считали, что Сынмин безопасен, поэтому позволили ему ухаживать за Чонином. Чан и Джисон подозревали его. Феликс, если судить по настороженности, скорее всего склонялся ко вторым. Сам принц наблюдал, но при этом позволял Сынмину лучше узнать свою свиту, а также проводить время с младшим наложником. Но сейчас всё это было уже не важно. — Вы сказали, что убьёте меня, — тихо прохрипел лекарь. Лис на его коленях поднял голову и повернул её в сторону остальных собравшихся. Он словно подал знак приблизиться, что свита и сделала. Шесть вампиров подошли ближе. Хёнджин сразу же опустился на колени, затягивая плащ на плечах Сынмина плотнее. В его глазах теплилась нежность, от которой Сынмину становилось плохо. Следом перед парнем опустился принц — всё с той же тёплой улыбкой. — Не желаешь исповедоваться напоследок? Сынмину не потребовалось много времени, чтобы начать свой рассказ. Он поделился всем — от убийства своих родителей до пыток Короля, опуская детали о Дино, чтобы того не коснулись проблемы. Остальные слушали, не перебивая. Сынмин не смотрел на их лица. Не хотел. Когда история дошла до нынешнего времени, солнце опустилось за горизонт. Небо украшали звёзды — единственные источники света. Сынмин поднял голову, надеясь, что этот вид станет его последним. Но тут его руки коснулись зубы. Сынмин инстинктивно отпрянул от лиса. Будь укус до крови, лекарь остался бы на месте. Но прикосновение было скорее попыткой привлечь внимание. — Что? — спросил Сынмин в недоумении. Он наконец посмотрел на остальных. Джисон, встретившись с ним взглядом, широко улыбнулся.

Heavy Is The Crown — Arcane

— Я сжёг свою деревню. И твою могу. Хочешь? Хочешь? Это предложение отозвалось наслаждением, но Сынмин не хотел ему поддаваться. — Просто убейте меня. — Нет, — неожиданно возразил Хёнджин. Сынмин подумал, что тот испытал жалость к лекарю, но быстро убедился в своей неправоте. В глазах наложника светилось такое же безумие, что и в глазах Джисона. Больное, полное яда и счастья. — Мы сделаем это. — Зачем? — Ты не понял? — Чан приподнял бровь. — Мы столько лет прятались в стенах дворца. Нам бы позволили всем вместе выйти оттуда? Прятались в стенах дворца. Прятались от Короля. Почему они не сбежали раньше? Из-за того, что Чонин был болен. А теперь, когда тот выздоровел, они вырвались из заточения. Сбежав от Короля, они показали неподчинение. Предательство. — Хён, можно?.. — мягко спросил Феликс, прижимаясь к боку принца. Тот кивнул. После этого знака наложник испарился в воздухе. Хёнджин исчез следом, как и Джисон, Чанбин и Чан. Принц вцепился в плечи Сынмина мертвой хваткой, а дальше последовал резкий рывок и ветер. Это оказалось не испарением, а быстрым перемещением.  Когда принц опустил Сынмина, лекарь снова сел на землю. Почти сразу рядом появился лис и снова устроился у его ног, согревая. Принц сел рядом и, не повышая голоса, обратился к остальным: — Дайте жителям сбежать. В ответ последовали короткие поклоны. Один за другим вампиры исчезали между домами. Последним остался Феликс. Он посмотрел на Сынмина и улыбнулся. — Не смей отводить взгляд. В груди поднялось чувство, похожего на восхищение. Насладившись вниманием, Феликс последовал за остальными. Через несколько мгновений, когда вспыхнул первый огонь и вдалеке раздались крики, Сынмин устало спросил: — Что вы хотите доказать этим пожаром? Принц смотрел туда, где загорались дома. — Что мы больше не собираемся жить в тени. Лис тихо залаял и свернулся плотнее. Сынмин не знал, что именно пережила вся эта свита. Но знал, против кого была направлена их ярость. Король. Деревня горела. И вместе с огнём приходило тепло. Оно касалось лица, рук, груди. Место, где его ломали, где он терпел боль и страх, исчезало на глазах. Доски трещали, крыши оседали, и вместе с ними уходило что-то тяжёлое, сидевшее в лекаре годами. И впервые за долгое время ему не было холодно. Когда деревья полностью загорелась, вампиры вернулись. Семь пар красных глаз смотрели на языки пламени. Кто-то со спокойствием, кто-то с безумием, а кто-то с грустью. Но в каждом взгляде отражалась одна мысль: «Мы свободны.» Это был не просто огонь, стирающий прошлое Сынмина. Это было объявление войны. Сынмина уже не будет на этом свете, когда она начнётся, но он желал Второму принцу победы. Тот, как раз насладившись видом, снова подал голос: — Для таких, как мы, жизнь страшнее смерти. Мы несём в себе тяжесть совершённых ошибок. Легче умереть, чем помнить каждую из них. Но, сделав это, мы лишь сбежим от ответственности. После этих слов Джисон встал перед Сынмином и протянул ему руку, будто речь принца была замаскированным приказом. Феликс же прижался к плечу лекаря, обдавая его горло горячим дыханием. — Достоин ли ты, убийца, спасения Смерти? — прошептал он на ухо. Его сладкая улыбка контрастировала с оскалом Хана, но предвещала ту же опасность. — Выбор за тобой. Ему протягивал руку сам дьявол — властелин ада, носящего название «Жизнь». Непредсказуемый. Жестокий. Стоило Сынмину ответить на этот жест — и он обрёк бы себя на кару страшнее самой смерти. Он был достоин этой кары. Однако… Мама спасла ему жизнь. Этот подарок, пусть и не идеальный, Сынмин не заслужил. Смерть для него — не спасение, а отказ от последнего, что осталось от его родителей. — Прошу, убейте меня. Рука Феликса змеей окутала шею смертника. — Да будет так. Зубы впились в глотку, лишая Сынмина завтрашнего дня.