𝔗𝔯𝔞𝔠𝔢𝔰

Игрушки.

***

Phantoms of the Dead — Evan Call

Прежде чем огонь превратился в чудовище, он змейками пробирался сквозь ветви костра, сопровождаемый тихим треском. Затем из недр древесины вырывались маленькие язычки пламени. Они, словно мошки, кружились на ветру, грозя, коснувшись чего-либо, породить нового монстра. Мужчина в золотом ханбоке кормил своё чудовище. Он бросал в огонь одну куклу за другой — единственное, что осталось от матери его сына. — Веди себя так, как подобает. Ты принц Чосона, Минхо. Названный сидел на земле. Его маленькие ладони сжимали грязь, лишь бы не дать слезам скатиться по щекам. Если бы он не пробрался в главный зал дворца и не показался свите короля, его игрушки не полетели бы в огонь. Но он ослушался приказа отца — не высовываться. Теперь частички его души развевались на ветру вместе с пеплом.

***

Спустя несколько лет у принца появились новые «игрушки». Ему выделили отдельное крыло дворца с прислугой. Люди окружили мальчика вниманием, которого ему так не хватало. Повар подавал несколько порций свежей крови, кормилица рассказывала сказки перед сном, садовники позволяли играть в грязи, служанки нежно обнимали. Минхо любил их всех. Но больше всего он обожал свою стражу. Они тайком выводили принца в город, несмотря на строгий запрет показываться народу. Так продолжалось несколько лет, пока однажды Минхо не проснулся от странной тишины. Обычно служанки будили его и сразу подавали еду. Но в то утро что-то было не так. Принц вышел в сад. Повар, кормилица, служанки, стража. Их головы были насажены на копья. У основания одного из них висела табличка: «Ты ослушался приказа». Тогда Минхо понял: ему нельзя показываться, иначе он потеряет всё, что ему дорого.

***

Со временем принц смирился с мыслью, что у него ничего нет. Только титул, лишённый всякого счастья. Он был призраком в собственном доме. Пока однажды не появился тот, кто смотрел на него с обожанием. Чонин. Минхо помнил мать этого мальчика. Он также знал, что она зачала его от другого мужчины. По окончании траура от ребёнка избавятся. Принц не мог этого допустить. На него ещё никто так не смотрел. «Моё».

***

Так принц решил скрасить своё одиночество новыми диковинками. Король одобрил стремление Минхо: за последнее время тот ни разу не попытался покинуть дворец. В награду отец включил в его свиту юношу из падшей семьи Бан. Их род был известен судьями и, даже утратив статус, продолжал обучать своих потомков наукам. Семья Чана уже были вампирами.  Минхо любил свою новую «игрушку». Она была сильной, даже жестокой, особенно когда дело касалось защиты принца и Чонина. Однажды Чан едва не сломал ещё одну «игрушку», забредшую в покои Минхо. Эта отличалась от других — она уже была надломлена. Ненависть к королевской семье исказила её черты. Бедняга поклялся убить принца и едва не погиб от рук Чана. Минхо ещё никто так не ненавидел. И он захотел присвоить это чувство себе. Поэтому он обратил несостоявшегося убийцу в вампира — лишь бы тот не ушёл в иной мир. Джисон. Так звали эту «игрушку».

***

Позже в коллекции принца появился Хёнджин — сын умершей кисэн. Минхо давно обратил на него внимание. Как и король. К счастью, Хёнджин согласился стать вампиром в свите Минхо. Иначе принц не смог бы наслаждаться его песнями. Последним пазлом стал лекарь Чанбин. Его подставили, обвинив в отравлении отпрыска богатой семьи, и собирались казнить. Контакт с ним устанавливался долго, тяжело, но в итоге Чанбин согласился на обращение. Если бы он не согласился, его бы казнили. Теперь у Минхо были новые «игрушки». Он собирался беречь их вечно. Держать рядом. Любить. Однако… Джисон ослушался приказа короля. Он привёл в дом Минхо диковинку — Феликса— и попросил обратить её. Это привлекло слишком много внимания. Перед сном Минхо судорожно вспоминал огонь и копья. Если он ничего не предпримет — снова останется один. Из страха Минхо обратил Чонина в вампира. Он не хотел этого делать. Для остальных обращение стало спасением. Для Чонина же оно могло обернуться цепями. Минхо не желал ему такой участи. Но выбора не было. Младший был самым уязвимым звеном. Оказалось, король предвидел паранойю принца. Чонин заболел неизвестной болезнью. Минхо пришлось переступить через себя и прийти к отцу, чтобы узнать о противоядии. — Отец Чонина не был человеком, — сказал он. — Кровь этого существа несовместима с вампирской. Ты обратил мальчика, не зная этого, и тем самым обрёк его на вечные мучения. Пауза. — Поздравляю, Минхо. Минхо вновь высунулся, снова привлёк к себе внимание — и, к тому же, разрушил планы короля по установлению связей с другими государствами. Наказание не заставило себя ждать. Его «игрушки» одна за другой превращались в безжизненные, грустные тряпичные куклы. Минхо не понимал, как вернуть им прежнее тепло — как снова наполнить их своей любовью, чтобы они ожили, чтобы стали счастливыми. Время тянулось мучительно долго. Его самая любимая «игрушка» угасала на глазах, ломалась, страдала. Минхо пытался исцелить её, снова и снова, истощая себя. Но в этих отчаянных попытках он утратил собственную способность к регенерации. Теперь любая рана могла стать смертельной. Они все оказались в ловушке. Пока однажды в стенах дворца не появился дворняга. Сначала Минхо решил, что это шпион отца. Но странное поведение юноши не давало ему покоя. Он поручил Чану провести расследование. Всё держалось в строжайшей тайне — чтобы ни одна деталь не просочилась наружу. Но «игрушки» Минхо уже чувствовали: с этим дворнягой что-то не так. И, не дожидаясь приказов, начали собственные поиски. Сам Минхо следил за Сынмином. И с каждым новым появлением юноши в покоях Чонина Минхо всё сильнее терял контроль над собой. Он не мог оторвать от него взгляд. Это была самая интригующая «кукла» в его жизни. Самая непонятная. И он отчаянно хотел заполучить её себе. Но противоречия и страх того, что Сынмин может оказаться шпионом, всё ещё сдерживали Минхо. Он подавлял собственные желания — до тех пор, пока Сынмин не исцелил Чонина. Сначала Минхо не понял, куда исчез этот парень. Он искал его, пытался найти хоть какой-то след, но всё было тщетно. А затем, спустя время, Сынмин вернулся. И принёс с собой невозможное. Своей кровью он исцелил Чонина. Но не просто исцелил — пробудил его истинную сущность. Чонин оказался кумихо. Чанбин позже объяснил: вампирская кровь каким-то образом вступила в реакцию с кровью Сынмина. Она повлияла на Чонина, переплелась с его природой — и в итоге позволила ему полностью обратиться в ту сущность, которой он был изначально. Сынмин стал доказательством: сколько бы Минхо ни пытался сохранить их в тишине, в клетке, подальше от чужих глаз — он никогда не сделает своих «игрушек» счастливыми. Только свобода и уничтожение источника их страданий могло дать им настоящую жизнь. Настоящую любовь. Минхо больше никогда не позволят никому навредить тем, кого любит. Но прежде всего — Минхо должен был сделать Сынмина своим. Убить его.