「ᴛиɯинᴀ ᴨоᴄᴧᴇ уᴋуᴄᴀ」

▪︎•▪︎

ㅤТак продолжалось ещё две недели. ㅤДженни потихоньку начала привыкать. Не то чтобы она стала "своей" — слишком много в ней было изломанного и настороженного, слишком многое отложилось в мышечной памяти боли — но её стали видеть не как проблему, а как часть лагеря. Даже дети перестали на неё таращиться, и это было уже прогрессом. ㅤЙеджи не отходила от неё, как будто чувствовала невидимую нить тревоги, натянутую в груди Дженни. А Чеён... Чеён была неожиданным островом спокойствия. Дженни нравился её голос — низкий, как у старой радиостанции, и мягкий, будто кто-то шепчет тебе в полусне. Иногда они говорили вечером, когда лагерь уже затихал. Чеён ничего не выспрашивала, не вглядывалась в шрамы на руках. Она просто сидела рядом и рассказывала истории. И от этого в груди у Дженни становилось чуть легче дышать. ㅤСейчас был вечер, и воздух стал особенно колким — осень вступала в свои права. Дженни снова сидела рядом с Йеджи на деревянной скамье возле столовой. Справа от неё — пусто, но Чеён пообещала подойти попозже. На заднем плане кто-то мыл котлы, слышался плеск воды и голоса охотников, только что вернувшихся с вылазки. ㅤИ тут с высокой наблюдательной башни выбежал стройный парень. Темноволосый, в серой утеплённой куртке, с инструментами за поясом. ㅤ— Джису! Джису! — закричал он, голос его прорезал вечерний воздух. — Я восстановил компьютер! Запустился! Вся система — в норме! ㅤТолпа оживилась. Несколько человек даже присвистнули — кому-то захотелось праздника, кому-то — просто новости, кто-то с надеждой подумал о спасении. ㅤНо голос Джису, тихий и ровный, перекрыл все эмоции: ㅤ— Тихо. ㅤВсе сразу замолкли, как будто командир щёлкнула пальцами. ㅤОна вышла из столовой, вытирая руки о тканевое полотенце. Взгляд — холодный, как и всегда, но в нём дрогнуло что-то неуловимое. ㅤ— Значит так. Завтра и послезавтра отдыхай, Тэ. А с понедельника — начнёшь подавать сигналы на Штаб в Нью-Йорке, ты заслужил. ㅤПарень — Тэхён — слабо улыбнулся, как будто не ожидал признания. Он кивнул и только тогда заметил, кто сидит на скамье. Его взгляд задержался на Дженни. Он кивнул — вежливо, мягко, без давления. ㅤ— Ты новенькая? — спросил он. ㅤДженни прищурилась. Было в его лице что-то… похожее на Джису. Даже слишком. Секунда паузы — и она повернулась к Йеджи: ㅤ— Кто это?.. — Слова вырвались так тихо, что Йеджи поначалу подумала, что ослышалась. А потом заметила, как Дженни смотрит. С интересом. Почти с доверием. ㅤИ сердце у Йеджи сжалось, потому что видела, как Джису замерла. Видела, как Лиса, проходя мимо с пустыми котелками, остановилась и мельком скосила глаза на их сторону. Без слов. Без выражения. Но пальцы сжали ручки котелков так сильно, что те чуть не согнулись. ㅤ— Это... Тэхён. Брат Джису. Близнец. — тихо сказала Йеджи. ㅤДженни кивнула. Никакой паники, никакого отступа. Просто кивнула и… улыбнулась. Едва. Настолько крошечно, что, возможно, и не улыбка вовсе — просто дыхание по-другому пошло. ㅤНо Джису это увидела. Лиса — тоже. ㅤИ всё бы ничего, но через пару минут Тэхён подошёл ближе, остановился в метре от скамьи и мягко сказал: ㅤ— Ты теперь с нами? Рад. Тут безопасно. Если вдруг что — помогу. У нас даже книги остались, и музыка. Хочешь, покажу? ㅤИ в этот момент Джису ушла вглубь кухни. Не громко. Просто исчезла. А Лиса — прошла мимо так, что плечом задела Тэ, не извинившись. Только сказала: ㅤ— Иди уже. Мозги лучше компьютеру оставь. ㅤЧерез несколько минут пришла и Чеён. На ней была та же потёртая куртка с нашивкой старого университета — «Yonsei '26». Волосы чуть влажные — видимо, только что вымылась. Она держала в руках металлическую кружку с дымящимся чаем, села справа от Дженни и, не говоря ни слова, протянула вторую — ей. Тепло сразу ударило в пальцы. Дженни взяла кружку обеими руками, будто прижималась к ней всем телом. ㅤ— Тэ уже тут? — спросила Чеён, отпивая. Йеджи кивнула, хмыкнув. ㅤ— Ещё как. Сразу в героя полез, даже флиртовать начал, — бросила она в сторону, не скрывая иронии. ㅤЧеён приподняла бровь, бросив короткий взгляд на Дженни. ㅤ— Серьёзно? Он с тобой разговаривал? ㅤДженни чуть кивнула. Неуверенно. Пронзительно коротко, как будто каждый кивок — это доверие, отрываемое от внутреннего ребра. ㅤ— Что он сказал? — Чеён говорила мягко, но глаза её выдали — она злилась. Не на Дженни. На Тэ. На то, как быстро он подошёл, как легко заговорил, как будто не было ничего страшного в том, что эта девочка вся в укусах и шрамах. ㅤ— Музыка... книги... — выдохнула Дженни, не глядя. ㅤ— Музыка, блядь, — фыркнула Йеджи. — Он всегда знал, как втираться в доверие. Мать бы его... ой... ㅤЧеён не улыбнулась. Она молча допила чай, затем повернулась к Дженни: ㅤ— Если он подойдёт ещё раз, и ты почувствуешь что-то… не то — скажи мне. Или Йеджи. Или Джису. — Пауза. — Лучше мне. Я рядом. ㅤСлово "рядом" прозвучало особенно. Дженни посмотрела на неё. Глаза не дрогнули, но пальцы крепче сжали кружку. Была в этом обещании какая-то новая тяжесть — не просто забота, а как будто… охрана. ㅤС балкона кухни выглянула Лиса. Постояла пару секунд, глядя на эту сцену: Чеён, что тихо говорит Дженни, та — слушает. Йеджи прикрывает их сбоку, как будто строит стены. ㅤА потом Лиса вернулась внутрь. И по дороге уронила кружку, разбив её об угол. ㅤЧеён рядом. Тёплая. Тихая. Прямая. Дженни смотрела краем глаза, как та скидывает капюшон, убирает влажные пряди волос, снова наливает себе чай. Казалось, она не принадлежит к этому лагерю, к этой войне. Она была… другой. ㅤНе альфа. ㅤНи за что. Слишком мягкая, слишком лёгкая в присутствии, не подавляет, не лезет в границы. Скорее омега, может, бета. Кто-то, кто держит мир в равновесии, а не подчиняет. ㅤНо это было неправдой. ㅤКогда Чеён встретилась взглядом с кем-то из мимо проходящих мужчин и тот чуть задержался на Дженни, она просто холодно кивнула, и мужчина отвернулся почти испуганно. У альф есть такая черта — не говорить, но поставить точку. И в этот момент Дженни поняла: она ошибалась. ㅤЧеён — альфа. Просто не из тех, кто воет и метит. Она — как земля перед бурей. Как затишье, в котором сгорает всё. ㅤИ почему-то именно рядом с ней Дженни впервые не сжимала пальцы на коленях. ㅤ— Ты выглядишь спокойнее, — проговорила Чеён, обратившись почти шёпотом. Дженни кивнула. Пауза. — Тебе уютно? Здесь? ㅤЙеджи отвлеклась на разговор с кем-то из готовящих, а Чеён в этот момент чуть наклонилась ближе. Дженни медленно повернула голову. ㅤ— С тобой, — выдохнула она. — И с.. Йеджи. ㅤДве секунды. Молчание. Тишина будто замерла — даже шум костра за спиной стал глуше. Чеён отвела взгляд первая. Но не потому, что испугалась. А потому, что не хотела напугать в ответ.

▪︎•▪︎

ㅤУтро вползло в лагерь медленно — тёплыми, будто выцветшими лучами солнца, которое теперь светило иначе. Оно больше не грело, а просто напоминало, что всё ещё существует. ㅤДженни проснулась раньше других. Словно внутренний будильник — или страх проспать что-то важное — выгнал её из сна. В комнате было тихо. Её куртка висела на спинке стула, пахла дымом и пылью. Она натянула её, провела пальцами по вороту и тихо вышла, стараясь не скрипнуть дверью. ㅤНа улице холод уже дышал в лицо, хоть солнце и золотило всё вокруг. Под ногами — гравий, доски, редкие листья. Лагерь медленно просыпался: где-то гудел генератор, кто-то кашлянул, за забором пробежала собака. ㅤДженни направилась на кухню — как-то уже по привычке. Там её встретил аромат чего-то сытного и простого: может, каша с тушёнкой. И голос, тёплый, бодрый: ㅤ— Утречко. Как спалось? ㅤНана стояла у плиты в старом переднике, завязанном сбоку. Волосы у неё были собраны в высокий пучок, щеки чуть розовели от жара и утреннего холода. ㅤДженни кивнула, приподняв плечи. ㅤ— Хорошо… А тебе? ㅤ— Прекрасно, — улыбнулась та, не отвлекаясь от кастрюли. — Спасибо, что спросила. Оу! Можешь, пожалуйста, соль наполнить? Я опять забыла. ㅤСлова звучали легко. Без напряжения. Будто у них тут не апокалипсис, а летний лагерь в деревне. ㅤДженни слегка кивнула. Молча подошла к полке, где стояла баночка, сняла крышку. Белая соль почти закончилась. Она насыпала из мешочка, чуть мимо — пальцы дрогнули. Потом вытерла ладонь о брюки. Нана ничего не сказала, только продолжала помешивать кашу, поглядывая на Дженни с мягкой улыбкой. ㅤ— Ты молодец, знаешь? — вдруг сказала она. — Не все сразу встают и помогают. Особенно после такого. ㅤДженни не ответила. Просто снова кивнула, на этот раз чуть медленнее. Соль была наполнена. Её пальцы были в кристаллах. И впервые за долгое время — внутри было почти спокойно. ㅤСпустя несколько минут завтрак был готов. Ароматы каши, тушёного мяса и чая заполнили лагерь, выманивая даже самых ленивых из домиков. Слышался гул голосов — кто-то смеялся, кто-то тёрся глазами и зевал. ㅤНо за столом не хватало трёх лиц. Самых главных. ㅤ— Дженнифер, дорогая, разбуди этих троих? — прозвучал тёплый, но властный голос женщины лет пятидесяти. Вся в шерстяной жилетке, с серебряными волосами, собранными в низкий хвост. Она считалась кем-то вроде старшей — тётя Лисы, если быть точной. И была уверена, что полное имя Дженни — это Дженнифер. Но так даже мило, подумала Дженни, почти по-семейному. ㅤ— Да, — тихо кивнула она, почти шепча, как всегда. ㅤОна вытерла руки о подол куртки и вышла из кухни. Путь к главному корпусу был короткий, но она шла медленно. Утро ещё держало лёгкий туман, трава под ногами была влажной, кое-где блестела на солнце. Лагерь постепенно оживал: кто-то колол дрова, дети играли в мяч из тряпья, собака лениво зевала, лежа у забора. ㅤГлавный корпус был самым прочным зданием здесь. Его строили первыми, ещё до появления ограждений. В нём жили лидеры — те, кто спасали, вели и не давали этому миру окончательно развалиться. ㅤДженни тихо открыла дверь. Коридор тёмный, пах пылью, утренним телом и древесиной. Она шла, почти не издавая звука. Первая дверь — Тэхёна. Он обычно спал с распущенными волосами, чуть приоткрытым ртом и храпел. Сейчас было тихо, только слышно, как он переворачивается, простыни шуршат. Дженни подумала: может, начать с него? Но… нет. Пусть последний. ㅤВторая — Лиса. Дверь прикрыта, но не заперта. Дженни толкнула её плечом. Комната пахла кожей, металлом и чем-то… острым. Лиса спала на животе, одна рука свисала вниз. Под глазами — фиолетовые тени, лицо напряжённое даже во сне. Куртка валялась рядом, ботинки — тоже. Дженни смотрела секунду, другую, потом: ㅤ— Лиса, — почти беззвучно. Никакой реакции. ㅤОна подошла ближе, потянулась — и чуть коснулась плеча. Глаза Лисы распахнулись резко. Она села, схватившись за нож у изголовья, но, узнав Дженни, только вздохнула и откинулась назад. ㅤ— А, ты… Прости. Всё ещё думаю, что врываются не те. ㅤДженни кивнула. ㅤИ вышла, прежде чем Лиса успела что-то сказать. ㅤСледующая — Джису. Здесь всё иначе. Комната аккуратная. Кровать застелена, но сейчас, конечно, сбита — Джису спала, повернувшись к окну. Волосы растрепаны, одеяло почти сползло. Она выглядела тише, чем обычно, моложе. Дженни подошла, вгляделась. Не хотелось будить. ㅤ— Джису, — опять же — почти шёпотом. ㅤДжису зажмурилась сильнее, потом открыла один глаз. ㅤ— Уже? — хрипло. ㅤ— Завтрак. — Дженни кивнула ㅤ— Ясно… Иду. ㅤУ двери Дженни обернулась. И впервые — поймала взгляд Джису. Настоящий. Глубокий, немного… растерянный. ㅤОна ушла, не говоря больше ни слова. Остался только Тэхён. ㅤДженни толкнула дверь аккуратно, будто боялась потревожить сон призрака. Она знала: Тэхён внутри. Комната была полутёмной, только слабый свет из окна падал на пол. Мужчина лежал лицом вниз, спина медленно поднималась и опускалась. ㅤОмега подошла чуть ближе… и тут он резко выдохнул сквозь сон: ㅤ— Не прикасайся… ещё раз — убью… слышишь?.. ㅤДженни замерла. Лицо — без движения, но руки подрагивали, будто воздух вокруг стал холоднее. Она сделала шаг назад, потом ещё. На губах дрожало: ㅤ— Страшно... ㅤСлово вырвалось само собой, будто соскользнуло, прежде чем она успела его проглотить. ㅤДверь в соседней комнате приоткрылась. Лиса. Со скрещёнными руками, в старой майке и потёртых штанах, волосы спутаны после сна. Она только что встала — и услышала. ㅤ— Что? ㅤДженни обернулась и, глядя куда-то мимо плеча Лисы, едва выдавила: ㅤ— Разбудишь... ты... ㅤЛиса молча посмотрела на дверь комнаты Тэхёна, потом на девушку, которая стояла, будто обугленный цветок. ㅤ— Возвращайся. Я с ним. ㅤОмега кивнула и поспешила уйти, больше не оборачиваясь. ㅤСегодня был выходной. Первый за долгое время. Отряд отдыхал: ни зомби, ни руин, ни гнилых консервов, ни выстрелов — только слабое осеннее солнце и шелест трав, что всё ещё цеплялись за жизнь среди бетона. В лагере пахло хлебом и дымом. Все собрались за общим столом во дворе, смеялись, пили чай из металлических кружек, кто-то стучал ложкой о край тарелки в такт какому-то воспоминанию. ㅤНо Дженни осталась на кухне. ㅤОна сидела на лавке у окна, пальцы сжимали кружку с чем-то горячим, обхватывая её как источник жизни. Возле неё — Йеджи. Единственная, кто даже не спрашивал, просто остался. Омега дрожала не от холода, хотя и вязаный шарф слегка промок на воротнике. Просто... Ей было страшно. Не от тех, кто снаружи — от того, кто во сне пригрозил убить. Тот, кто дышал во сне слишком тяжело. Слишком похоже. ㅤ— Всё хорошо, — тихо сказала Йеджи, аккуратно переложив ложку на стол, чтобы не звякнуть. — Он не злой. Просто... не проснулся ещё. Там все такие. ㅤДженни кивнула. Слов не было. Только короткий кивок, и взгляд, всё ещё цепляющийся за пар над чашкой. ㅤ— У тебя руки холодные, — добавила Йеджи, вытянув свои ладони и мягко накрыв Дженнины. — Давай я согрею. ㅤИ тут Дженни впервые за всё утро чуть заметно улыбнулась. Настолько едва, что даже Йеджи, глядя прямо на неё, не сразу поняла — было ли это на самом деле, или ей показалось. ㅤ— Спасибо тебе большое... — едва слышно. ㅤТри слова. Чётко. Не больше. Как будто внутренняя система всё ещё не разрешала нарушать правило. ㅤЗа окном кто-то громко чихнул. Потом раздался голос Рюджин: ㅤ— Клянусь, если кто-то простудился в выходной, я их лично заставлю нюхать носки Лисы! ㅤСмех. Кто-то свистнул. Кто-то крикнул: ㅤ— А можно и в рабочие дни? ㅤ— Дура, — тихо и тепло отозвалась Йеджи, глядя в окно, но держа руки. — Тут все свои. Здесь не тронет никто, пока я рядом. ㅤОна хотела добавить что-то ещё — что может быть, что она тоже немного боится, но когда они вместе, это терпимо, но не успела. ㅤДверь в кухню со скрипом отворилась. ㅤНа пороге — Джису и Лиса, обе с подносами грязной посуды. Уставшие, чуть растрёпанные, в одежде, ещё пахнущей улицей и металлическим ветром. И обе замирают на пороге, не делая ни шага внутрь. ㅤЙеджи и Дженни держатся за руки. Никаких объятий, поцелуев — только касание. Но именно оно бросается в глаза как чужая мелодия среди привычного шума лагеря. ㅤЛиса опускает взгляд первая, хмуро ставит поднос на стол, немного громче, чем нужно. ㅤ— Стол освобождён, а вы тут романтику устраиваете? — фыркнула она, сдерживая голос, чтобы не прозвучало как обвинение. Но он всё равно дрогнул. Что-то между сарказмом и ревностью скользнуло в её интонации, как тонкий укол. ㅤЙеджи не убрала руки. ㅤ— Мы просто... — начала она, и только тогда заметила, насколько напряжённо Джису смотрит на них. ㅤДжису не сказала ни слова. Только подошла к раковине, начала мыть посуду. Резкие, чёткие движения. Вода шумела, как фон, но молчание — кричало громче. ㅤДженни убрала руки первой. Медленно, будто виновата, будто нарушила что-то хрупкое. Она поднялась, взяла миску и ушла к плите — будто бы помочь, но в глазах отражалась только одна вещь: растерянность. ㅤЙеджи встала, но прежде чем уйти, сказала: ㅤ— Мы просто разговаривали. ㅤ— Разговаривали, да, — отозвалась Лиса, не глядя. — Тепло, наверное. ㅤЙеджи не ответила. Только усмехнулась в нос и вышла, медленно и гордо, как будто напомнила, что не обязана объясняться. ㅤКогда дверь снова закрылась, в кухне остались только три фигуры. Омега, что стоит у плиты, делая вид, что мешает что-то в кастрюле. И две альфы, которые только сейчас вдруг поняли — другие руки тоже могут быть тёплыми. И что Дженни умеет улыбаться, просто — не им. ㅤЛиса постояла ещё пару секунд, будто собираясь что-то сказать, но только тихо фыркнула, закатила глаза и, резко развернувшись, вышла из кухни. Дверь за ней хлопнула немного громче, чем следовало. И всё снова затихло. Только струя воды в раковине, да металлический лязг тарелок, которые Джису мыла с таким усердием, будто смывала что-то большее, чем просто жир. ㅤДженни стояла на месте опустив голову. Пальцы теребили край свитера. Несколько секунд. Потом она чуть приблизилась. ㅤ— Помочь?.. — едва слышно. Словно боялась не ответа, а самого звука собственного голоса. ㅤДжису не обернулась. Лишь на миг замерла. Было в этом вопросе что-то мягкое. Почти неуловимое, но и слишком опасное. ㅤ— Я сама. — Голос без упрёка. Спокойный, уставший. — Можешь пойти и отдохнуть. ㅤМолчание. Дженни кивнула — почти незаметно, но Джису всё равно уловила это в боковом зрении. И уже через несколько секунд шаги омеги затихли где-то за дверью, Джису осталась одна с мылом, водой, и зачем-то пересохшим горлом. ㅤТепло солнца почти не чувствовалось — осеннее, блеклое. Ветер то и дело шуршал сухими листьями под ногами, в воздухе пахло дымом от утреннего костра. Дженни сидела на старой деревянной лавочке, выкрашенной ещё до апокалипсиса — краска облезла, доски шершавые, но место было уютное. По-своему. ㅤОна смотрела, как дети носятся по импровизированной площадке — кто с палками, кто с тряпочными мячами. Смех, крики, иногда ругань — но всё это было живым, настоящим. Она почти улыбнулась. ㅤ— Онни, кукла сломалась, поможешь?.. — Голос был тонким, дрожащим. Ребёнок стоял перед ней — лет шести, с растрёпанными волосами, сжимая в руках пластиковую куклу с вывернутой рукой. ㅤДженни взяла её осторожно. ㅤ— Да... конечно... — прошептала, голос чуть сорвался. Пальцы чуть дрожали, но пластик был тёплый от детских ладошек, и это почему-то немного успокаивало. ㅤОна ловко, почти машинально, вставила руку кукле обратно, проверила шарнир, затянула трещинку ниткой, которую носила в кармане с тех пор, как Йеджи дала ей маленький набор для шитья. ㅤ— Вот. Всё. — Она протянула игрушку девочке, и та расплылась в сияющей улыбке. ㅤ— Спасибо, онни!! — крикнула та и побежала к другим девочкам, показывая восстановленную куклу, будто сокровище. ㅤДженни осталась сидеть. Смотрела, как дети окружили ту девочку. Как они снова играют. А у неё в голове только и звучало:"Онни"... ㅤНе успела Дженни и глазом моргнуть, как к ней подошла другая девочка — постарше, лет девяти, с лукавым взглядом и заплетённой кое-как косой, из которой уже торчали пряди. ㅤ— Онни, мне можно причёску? Красивую, как у Йеджи-онни! — она подсела рядом, расправив на коленях выцветший свитер. ㅤДженни моргнула. Пальцы ещё помнили, как мама в детстве переплетала ей волосы. Как потом в каком-то лагере одна альфа скручивала ей хвост, лишь чтобы потом дернуть за него — смеялась громко, зло. ㅤ— Можно... — едва слышно выдохнула Джен. ㅤДевочка повернулась к ней спиной, послушно. Волосы были мягкими, хоть и немного спутанными — пахли дымом и медом. Дженни провела по ним пальцами, отмеряя ширину прядей. Заплела аккуратно — медленно, но уверенно. Потом заплела вторую. И третью. Сделала что-то между венком и косичками. ㅤ— Красиво? — спросила девочка, разворачиваясь. У неё на щеке было родимое пятнышко в виде запятой. ㅤДженни кивнула. ㅤ— Очень. ㅤ— Тогда теперь ты — моя онни, ясно? — заявила девочка и вдруг обняла её за плечи. ㅤ— Вот, онни! — девочка с причёской уже бегала кругами, демонстрируя волосы подружкам, — Я красивая теперь, как Йеджи-онни! Но у меня лучше! ㅤДженни чуть улыбнулась, совсем немного. Опустила руки на колени, выдохнула. Воздух пах дымком от далёкого костра, старым деревом и… миром. Таким, какой он был до. ㅤ— Ого. Не думала, что найду тебя здесь. ㅤЭтот голос она уже знала. Спокойный, чуть хриплый — ленивый, будто хозяйка только что проснулась, потянулась и решила: "а пойду-ка я найду Дженни". ㅤЧеён стояла в двух метрах. Оперлась на столб детской горки, скрестив руки. На ней была плотная чёрная куртка, из-за которой её плечи казались ещё шире, чем обычно. Изо рта лёгкий пар. Усталая, но теплая улыбка на губах. ㅤ— Ты их теперь стилистка? — поддразнила она, кивнув в сторону детей. ㅤДженни чуть отвела взгляд, но потом медленно пожала плечами. ㅤ— Просто… попросили. ㅤЧеён подошла, медленно, почти неслышно. Села на край той же лавки, аккуратно, чтоб не задеть. ㅤ— Ты умеешь делать прически… — заметила она, но как-то иначе, мягче. — Знаешь, я в школе вечно просила одноклассниц заплетать меня. Но никто не умел. Делали — как попало. ㅤДженни приподняла бровь, чуть улыбнулась, а потом вдруг — аккуратно коснулась её волос. Прядь выскользнула из под шапки, и она уложила её за ухо Чеён. Блондинка замерла на мгновение. ㅤ— Осторожней, — хрипло сказала, не отстраняясь. — А то укушу. ㅤДженни чуть прикусила губу, не зная — это шутка или нет. И, может, не важно. ㅤ— Тебе не скучно... целыми днями здесь находиться? — Чеён качнула ногой, ленивая интонация её слов чуть приглушалась легким ветром. — Йеджи сейчас с Рю, Нана — со своим мужем. А ты вроде... не со всеми находишь общий язык. ㅤОна смотрела прямо, но голос звучал мягко, без давления. Как будто пробовала коснуться, но не рукой — тенью внимания. ㅤДженни чуть отвела взгляд, пальцы непроизвольно сжались в ткань на коленях. ㅤ— Немного... ㅤОтвет был почти тенью дыхания, но Чеён уловила. ㅤ— Ты любишь книги? Или, может, рисовать?.. ㅤПауза. Небольшой вздох и шепот: ㅤ— Рисовать... ㅤЧеён кивнула, не удивляясь. Будто уже знала. Или хотела, чтобы это было правдой. Она встала, расправила плечи. Потом кивнула подбородком в сторону наблюдательной башни. ㅤ— Там есть библиотека. И в ящике на втором этаже — констовары. Листы, ручки, карандаши... Даже пара акварелей. — Её голос стал чуть тише. — Хочешь, покажу? ㅤДженни подняла взгляд, и Чеён почти отступила на шаг от этого взгляда — кошка, у которой вдруг отобрали клетку. В глазах не просто интерес — голод. Тихий, отчаянный, цепляющийся за шанс. ㅤ— Да... — произнесла омега, так, будто боялась, что предложение исчезнет, если не согласится сейчас же. ㅤОни поднимались по узкой лестнице. Дженни — молча, но взгляд её бегал: от ступеней к стенам, к солнечным полосам на полу. Чеён шла впереди, бросая через плечо обрывки фраз: ㅤ— Когда-то эта вышка ловила сигналы. Сейчас — только тихие мысли. В библиотеке в основном романы. Но есть даже альбомы по архитектуре... ㅤНа втором этаже пахло деревом, пылью и чем-то странно уютным — как будто здесь кто-то когда-то жил. ㅤЧеён открыла старый комод. Он заскрипел, как будто протестуя. Из ящика она вытащила аккуратную коробку. Карандаши. Акварель. Листы, немного пожелтевшие по краям, но гладкие. Протянула Дженни: ㅤ— Вот, выбирай. Я посижу рядом... Не мешаю, если что. ㅤДженни села на подоконник. Лист, карандаш в руке. Движения — осторожные, как будто пальцы давно забыли, что значит творить. Но потом она начала рисовать. Сначала — что-то абстрактное. Линии. Тени. А потом — лицо. Женское. С крепкими скулами и усталыми глазами. ㅤЧеён посмотрела и узнала себя. ㅤОна ничего не сказала. Только тихо вздохнула, откинулась назад и закусила губу. ㅤ— Ты видишь всё глубже, чем говоришь... ㅤОтвета не последовало. Только карандаш, скользящий по бумаге. ㅤСпустя полчаса портрет был закончен. На бумаге — Чеён. Такой, какой её видела Дженни: сидящей в мягком свете, полуулыбка на губах, глаза, смотрящие вдаль, будто она одновременно здесь и в другом времени. ㅤ— Красиво... — выдохнула Пак, и её голос прозвучал так, будто она на миг действительно увидела себя чужими глазами. Не бойцом, не альфой, а человеком. Сестрой. Женщиной. Уставшей, но ещё живой. ㅤ— Спасибо... — прошептала Дженни, склонив голову. Голос всё ещё хрупкий, почти теряющийся в пыли. ㅤЧеён встала, потянулась, слегка хрустнули плечи. ㅤ— Ну, я пошла тогда... — сказала она легко. — Увидимся за ужином? ㅤ— Хорошо... Увидимся... — тихо отозвалась Дженни, смотря на неё всё тем же взглядом — смесью доверия и тихого вопроса, который никогда не был озвучен. ㅤЧеён кивнула, подарила лёгкую, по-настоящему тёплую улыбку — и начала спускаться вниз по лестнице. Воздух был немного прохладным, пахло гарью и сытой деревней. Она не любила Дженни. Не так. Она заботилась, потому что Дженни напоминала ей Хэлин — младшую сестру, которая не выжила. Та тоже почти не говорила, вместо слов оставляла рисунки. Такая же робкая, искренняя, оторванная от мира. И если тогда она не успела спасти — то теперь обязана хотя бы попробовать.

▪︎•▪︎

ㅤК ужину Дженни не появилась. Прошёл час, потом второй. Уже ночь — не кромешная, а с той серебристой пеленой, какой бывают только последствия зимнего заката. На улице уже тянуло сыростью и льдом, но Дженни всё не было. ㅤШорох голосов за столами гас. Люди поужинали, дети давно отправлены в спальни, а охотники обсуждали ремонт забора и предстоящие морозы. Но некое напряжение — словно невидимая нить — уже ощущалось. ㅤДжису огляделась, сдвинув брови. ㅤ— Где Дженни? — резко спросила она, словно вдруг заметила, что тишина за её спиной стала слишком полной. ㅤГоловы обернулись. Несколько человек посмотрели друг на друга, и только Йеджи, лениво допивавшая горячий отвар из трав, вскинула брови. ㅤ— Не знаю. Я с ней сегодня почти не виделась. ㅤ— А мы-то знаем, почему. — не удержалась Юци. Её голос был ленивый, с той самой насмешкой, за которую иногда получают по носу. Она кивнула в сторону Йеджи, точнее — на ярко-красные метки на её шее, за которые явно не отвечала скука. ㅤ— Заткнись, белобрысая. — без всякой злобы отозвалась Рюджин, потянув Юци за хвост. Та хихикнула и ударила её локтём в бок, на что получила по заднице. Смех прошёл по столу, но напряжение не спало. ㅤ— Боже… — выдохнула Чеён, закатив глаза. — Она откинулась на спинку стула, криво усмехнувшись, будто вспоминая. — Я её днём в башне оставила. Она рисовала. Может, до сих пор там. ㅤ— Одна? — Лиса спросила тихо, но в голосе было острое, как осколок. Она даже не смотрела ни на кого — просто в пространство. ㅤ— Ну, я её не запирала, — пожала плечами Чеён, — и не думала, что она там засидится до ночи. Может, просто захотела побыть одна. ㅤ— Одна — не значит в безопасности, — резко отрезала Джису и уже поднималась со скамьи. — Я проверю. ㅤЛиса поднялась следом, без слов. Йеджи тоже хотела встать, но Рюджин схватила её за запястье, покачала головой: ㅤ— Останься. У нас дежурство.

▪︎•▪︎

ㅤБашня встретила их холодом и тишиной. Скрип двери, будто глухой стон, впустил внутрь слабый свет. Фонарь на потолке покачивался от ветра — тускло, как мигающая память. ㅤИ вот она. ㅤСкрючившись за деревянным столом, она спала, уткнувшись лицом в руки. Возле её плеч — ворох рисунков, разбросанных небрежно, как будто они рвались наружу быстрее, чем можно было их укладывать. ㅤДжису сделала шаг. Потом второй. Лиса — за ней, чуть в стороне. ㅤПервое, что они увидели — лица знакомых. Чеён — мягкая, светлая, почти добрая. Йеджи и Рюджин, обнимались — будто нарисованы в движении. Нана — в крепких, уверенных линиях. Лиса — чётко и холодно. Строгость, почти камень. Джису. Тонкий карандаш, но глаза — два провала, как будто не решалась их закончить. ㅤНо это был только верхний слой. ㅤСледующий лист — старый магазин. Тот самый, где её нашли. Угол, заваленный тележками. Тёмный силуэт за железной дверью. В другом углу — Дженни. На корточках. Слишком худенькая, слишком маленькая. И снова эти руки. Словно всё, что она помнила из прошлой жизни — чужие руки. ㅤДжису затаила дыхание. ㅤПотом — сцены из лагерей. Какие-то взрослые люди. Кто-то с ружьём. Кто-то в чёрных перчатках. А рядом — маленькая девочка. Отдельно. Всегда отдельно. ㅤА потом рисунок, от которого Лиса сжала кулак. ㅤМужчина. Не зомби. Не мутант. Просто мужчина. Он стоит над ней. Рядом — другой силуэт, как будто смотрит и ничего не делает. Глаза у обоих — стёртые. ㅤДальше — портреты мёртвых. ㅤМама. Женщина с тёплыми глазами. Её ладонь лежит на животе — округлом, беременном. Улыбка на лице, но через неё — тень. Надпись: ㅤ«YᛖƐᚹЛᚤ ᚢᚹИ ᚹƠДᚤᚷ. Ơᚺ Cᛕᚤ℥ᚤ — CЛᚤБᚤ БⰓᛁЛᚤ.» ㅤПапа. Мужчина в военной форме. С ружьём. Смотрит в сторону. Рядом — сломанный забор. Падающий свет фонаря. Надпись: ㅤ«YⰞƐЛ ᛒ ᚢƐᚹᛒⰓᛁƐ ДᚺИ. ƠCᛠᚤᛒИЛ. БƠЛⰓⰞƐ ᚺƐ ᛒƐᚹᚺYЛCЯ.» ㅤ— Он... бросил её? — прошептала Джису. ㅤЛиса ничего не сказала. Но у неё в глазах мелькнуло то, чего раньше не было — жалость. Злая, неуверенная. ㅤПоследние рисунки были тревожнее. Они были… искажёнными. Лица — перекручены, как будто Дженни больше не видела людей в этих телах. Один — человек с пистолетом, лицо перечёркнуто. Второй — женщина в рваном халате, её глаза — тёмные, залитые графитом. Кажется, она была в одном из лагерей. ㅤА потом — она. ㅤСама себя она нарисовала не один раз. Иногда — на заднем плане. Иногда — закрывающая лицо руками. И один раз — стоящей перед зеркалом. Но лицо не дорисовано. На том месте — просто пустота. ㅤРядом на листе, в левом нижнем углу, затерянная фраза: ㅤ«ᚺƐ ℥ᚺᚤᚿθ ᛕᛠƠ ⰅᛠƠ.» ㅤЛиса сжала зубы. Джису, впервые за долгое время, почувствовала, что не знает, что делать. ㅤ— Она не просто рисует, — сказала старшая Ким, наконец. — Она… не может говорить, потому что всё кричит внутри. ㅤЛиса медленно сняла куртку и укрыла Дженни, которая во сне чуть вздрогнула и уткнулась глубже в руки. ㅤ— И всё же осталась жива, — тихо сказала Лиса. — Одна среди всего этого. ㅤДжису кивнула. ㅤ— Но не навсегда одна. ㅤОни молча принесли тонкий матрас. Старый, прожжённый кое-где, но мягкий. Подоконник в верхней части башни оказался широким, почти как лежанка — словно кто-то когда-то уже использовал его для ночёвки. Наверное, разведчики или те, кто больше не вернулись. ㅤПока Лиса держала фонарь, Джису аккуратно подняла Дженни. Та пошевелилась, но не проснулась. Тихий, почти детский вдох — и снова тишина. Лиса расстелила простыню, потом накинула одеяло, укрывая Дженни почти до подбородка. Под голову — небольшая подушка с выцветшими цветами. Через несколько минут она уже мирно лежала там, будто всегда здесь и спала. Тихая, уставшая, забывшая страхи на один короткий, хрупкий момент. ㅤСнаружи слышался хруст засохшей растительности — кто-то проходил через двор. Но здесь, в башне, было по-другому. Отрезано от лагеря. От всех. ㅤ— Хорошо, что здесь решётки, — прошептала Лиса, будто сама себе. — Если она проснётся — не испугается. Всё будет видно, и ничего не пролезет. ㅤОни собрали все её рисунки — аккуратно, один за другим, словно это были страницы чьей-то души, уязвимой и слишком честной. Джису сложила их в стопку и положила рядом с фонарём на низкий ящик. Свет едва мерцал, отбрасывая мягкие тени по полу и стенам, рисуя на них образы, которые, казалось, продолжали жить даже вне бумаги. ㅤ— Я останусь, — сказала Лиса, сев на лестничной площадке, неподалёку от двери. — Чтобы она не проснулась одна. ㅤДжису кивнула. Её пальцы на секунду коснулись Дженниной руки, прежде чем она поднялась и ушла вниз. Оставив их — одну, спящую как ребёнок среди обломков прошлого, и другую — тихую, на страже, с глазами, в которых давно не было покоя. ㅤЛиса сидела на второй ступеньке, облокотившись спиной о холодную железную балку. В руке — сигарета, тухлая и горькая, как осадок за последние месяцы. Она не курила часто, только когда нужно было заткнуть чертово эхо в собственной голове. Сейчас — как раз тот случай. ㅤСвет фонаря наверху мерцал, будто вот-вот сдохнет. Лиса смотрела в него, как в безмолвный глаз призрака. Ни зомби, ни выстрелов, ни голосов. Только дыхание Дженни за дверью. Едва уловимое, ровное. Спокойное. Впервые — спокойное. ㅤДым вытекал сквозь щель в окне, поднимался ввысь, скручивался в спираль, как её мысли. Иногда Лиса вспоминала, как сегодня увидела Дженни среди детей. Не просто увидела — выследила. Будто по запаху. Не потому что надо. А потому что не могла не. Ловила её движения, запоминала наклон головы, как та бережно чинила пластмассовую куклу, как улыбнулась — чуть-чуть, так, что никто бы не заметил. Кроме неё. ㅤОна знала лица этого лагеря как часы: кто врёт, кто срывается, кто вот-вот сломается. Но Дженни... была как пустая книга с закрытым замком. Её молчание раздражало, её доброта бесила. Потому что была реальной. И Лиса — никогда не умела с такими. ㅤЛиса присела рядом с фонарём. Свет падал прямо на рисунки — десятки, может, сотни страниц. Бумага была в складках, карандаш где-то смазался, где-то остался чётким, словно гвоздь по стеклу. Джису, Йеджи, дети. Места, которых Лиса не знала. Люди, которых, возможно, больше не было. ㅤИ вдруг — будто резкий удар в грудь — в затылке раздался знакомый голос из прошлого: ㅤ— “Лалиса, ты самая сильная у нас, да? Обещай, что защитишь маму, если папа уйдёт”. ㅤЕй было десять. Тогда всё ещё было живым. ㅤТаиланд. Жара, от которой кожа пахла солнцем. Стертые мраморные ступеньки, где она сидела, болтая босыми ногами, и слушала, как бабушка шуршит на кухне, а дед играет на старенькой губной гармошке, выдыхая в неё свою душу. Они жили бедно — до тошноты бедно — но в том было какое-то уютное постоянство. Её маленький мир из фанерных стен, пыльных занавесок и тепла. ㅤА потом дед заболел. Что-то с лёгкими, но в клинику не пошли — не было денег. Он просто начал кашлять и однажды не проснулся. ㅤБабушка умерла через два месяца. Просто… остановилась. Села в кресло, закуталась в старый плед и больше не встала. ㅤВ пятнадцать Лиса потеряла отца. Сказали — утонул. Река, в которой он рыбачил. Его тело не нашли. Только лодка вернулась, качаясь у берега. ㅤМама сломалась. Сначала пила тайком, потом открыто. Кричала. Лиса помнила, как стояла на пороге, держала куклу за оторванную руку и смотрела, как мать швыряет стакан в стену. А потом просто исчезла. Ушла. Никто её не искал. Да и некого было просить. Она это вспомнила ещё тогда, когда увидела что Дженни чинит куклу девочки. У неё в детстве была такая же. ㅤОна осталась одна. Пустая квартира. Треснутый пол. И фотографии, которые она однажды сожгла, чтобы не помнить. ㅤЕё забрала тётя. Повезла в Корею, в незнакомый город, среди чужих запахов и чужих языков. С тех пор Лиса училась молчать. Училась быть удобной, тихой, ровной. А когда не получалось — начинала бить. ㅤТеперь она смотрела на рисунки Дженни — и чувствовала ту самую острую боль под рёбрами. Они обе остались. Без. Но не сломались. Только научились прятать свои обломки за хриплым дыханием и холодным взглядом. ㅤСигарета догорела. Лиса выкинула бычок в жестянку рядом, встала, протянула руку — и бережно провела пальцем по одному из рисунков, где была сама Дженни.

▪︎•▪︎

Джису вышла с башни медленно. Ступени скрипели под ногами, ночь уже полностью окутала лагерь, и где-то вдалеке за решётками слышались еле уловимые звуки — будто ветер гонял пыль, или… не только ветер. Она прошлась до кухни — хотелось кофе, или просто тепла. Внутри всё ещё горел свет, и Джису потянула на себя дверь. И — о, как прекрасно — почти сразу пожалела. Йеджи и Рюджин были слишком заняты, чтобы заметить, как за ними наблюдают. Одна на другой, громко, с приглушёнными стонами, со сбившимися дыханием и откинутыми штанами. Джису закатила глаза, прикрыла дверь и даже не фыркнула — просто повернулась на пятке и пошла прочь. Всё логично. Ужинать расхотелось. Спать — тем более. "Ну и пускай. Пускай трахаются. Хоть кто-то в этом чёртовом месте знает, чего хочет." Она брела вдоль периметра лагеря. Ржавый забор, фонари из жестянок и проводов, пыль, которая забивалась под ногти. Слишком тихо. — Нуна? — позвал кто-то за спиной. Голос — знакомый, с оттенком беспокойства. — Что ты тут так поздно? Она повернулась, не спеша. — Гуляю. А сам чего? Тэхён поравнялся с ней, слегка вскинув бровь. — Я вообще-то на ночном дежурстве. С той сладкой парочкой. Ну, с… «ездовой группой», — усмехнулся он, делая жест в сторону кухни. — Но, знаешь, что-то мне подсказывает, что они не особо охраняют периметр. Джису усмехнулась краешком губ. Без удовольствия. — Если зомби доберутся до нас через оргазм — это будет заслужено. — Поэтично, — хмыкнул он, чуть понизив голос. — А ты… ты в порядке? После башни? Она чуть опустила взгляд. Картинки всё ещё стояли в глазах. Особенно те, где Дженни рисовала зомби, или ту тень, похожую на мужчину с длинными руками и слишком широкими плечами. — Дженни не заслужила то, что с ней было. Никто не заслуживает. — Голос её был тихим, как пепел. — Но она всё ещё здесь. Значит, сильнее, чем многие. Тэхён кивнул. Несколько шагов тишины. — Слушай… Если вдруг понадобится… ну, не знаю, поговорить или просто выпить что-то, что Нана прячет в кладовке, — он пожал плечами, — я рядом. — Спасибо, Тэ. Но я пока погуляю. Он не стал спорить. Просто повернулся и пошёл в сторону кухни. А Джису осталась стоять, глядя в небо. Оно было тёмное, без звёзд. Как и всегда. "А Дженни… Интересно, что ей снится сейчас?"