Орхидеи, радиация...

«Любовь, ты – зла богиня! Я немею, но демоном назвать тебя не смею.» Шекспир Громадные грибы-дождевики… В жизни своей не видел таких… Величиной с футбольный мяч… Ого, а вот этот, прям с фитбол, который недавно Гри купил им в качалку. Только не лимонного цвета, а кремово-белого, словно застывшие взбитые сливки с желатином… Перочинного ножа тут мало. Но, перерыв весь рюкзак, он так и не находит охотничий нож. Должно быть, Гри взял с собой, на вылазку… Ещё лисица эта увязалась, с поджатым хвостом. Хищный оскал на морде, похлеще волчьего. Словно знает, что если тяпнет зубами — «привет, бешенство». Он замахивается ножиком: — Уйди, сучка! Нет мяса, а я — недотравленный! Лиса, нехотя, пятится в цветущие кусты тёрна и… из-за кустов этих выходит... Марат! В шоколадного цвета костюме от Армани… Оскал на его лице ничуть не лучше лисьего оскала: — Ты хотел сказать «недотраханный», сладкий мой. Но это так легко исправить. — Марат крепко хватает узкое запястье, однако, вторая рука его жертвы, с перочинным ножом, оказывается у самого его горла… но он успевает повалить обладателя острого «когтя», подножкой, в изумрудную траву. — Гриии!!! — Это приснилось, родной, спи дальше. Если что-то стоящее, ты вспомнишь, утром, — сильные руки крепко, с нежностью обнимая его со спины, возвращают в безопасную акваторию охраняющей надёжности, словно ласковые волны тёплого моря, в котором ему нисколько не страшно утонуть… Он засыпает, по-детски улыбаясь, растворяясь в этом любящем, добром, ничем и никем несокрушимом Спокойствии… Утром, решив не будить друга, заснувшего на удивление глубоко, он бесшумно выскальзывает из кокона тёплых объятий и двуспального «турмешка», ёжась от холода, пробирающегося из всех щелей… Накинутая на термокостюм утеплённая кожанка всё же согревает. Он выходит на крышу… Нехеровая была затея поселиться на четырнадцатом этаже, но ему ли бояться высоты? После экстрима однополой свадьбы, на островке в пещерном озере, откуда выбираться пришлось «по синему канатику», прикреплённому у входа и… порвавшемуся, на их счастье, тоже почти у самого порога пещеры… После того, как проплывшись с любимым до берега озера… «бонусом», им был заработан обструктивный бронхит. Он познал дзен синюшных гематом на ягодицах, от антибиотиков, нежно уколотых любимым, от этого не менее болезненных и аллергенных для его кожи. И, вычухавшись, через месяц… отправился ещё в эту дыру!.. Да подумаешь, какой-то четырнадцатый этаж, если они вдвоём уже несколько раз роупджамкались… Воистину, за последние месяцы, он стал на всю башку бесстрашным камикадзе. Вот и сейчас, жуя крабовые чипсы и запивая их безалкогольным баварским пивом, — наслаждается майским рассветом «с высоты птичьего полёта»… Жаль, что мольберт нельзя было прихватить с собой! Он зачарованно смотрит как сине-фиолетово-розовое небо медленно светлеет, меняя холодные цвета на более тёплые тона… Погодите! А что это за шевелёнка, там — на земле?! Случайно заметив подозрительный движ среди еле видимых, с такой высоты, кустов, уже не сомневаясь в подозрениях, вытаскивает из сумки небольшой морской бинокль… «Ахренеть-не встать» — громко выдыхает он, себе под нос, чуть не падая, от увиденного… С бешеной скоростью сверзшись с чердака, заглянув в комнату, где его спутник продолжает мирно похрапывать в спальном мешке, парень выскочил на лестницу и, съехав по перилам все четырнадцать пролётов, рискуя отбить, к монахам, седалище, спустился таки «во двор»… Теперь, очень осторожно, крадучись, подобраться к этим двоим… проклиная шизанутую затею любимого «прошвырнуться зоной перед отчаливанием за бугор»… Вот и прошвырнулись. Два дня, кроме лис, волков и «пржевальских» лошадей, никогошеньки в округе, полное уединение и… опаньки! Люди в камуфляже. Здесь, внизу, пока ещё царят предрассветные сумерки, в которых… двое спортивного вида «спецагентов», абсолютно бесстыдно, сидя в обнимку на плащ палатке, нехило так «засасываются»… Целиком и полностью поглощённые друг другом, они не чувствуют, они даже и предположить не могут, что в этот пикантный момент, хищный папарацци-невидимка, снимает их непотребства на широкоэкранную камеру «Зенита». Тоже абсолютно бесстыдным образом. Мотив папарацци таков: если уж в этих, как оказалось, обитаемых людьми местах, эти люди такое творят, то… полезно, и даже необходимо, иметь на сих чуваков компромат. — Май, не могу больше, ты аномально довёл, так что… — Темноволосый пытается завалить белобрысого, что по комплекции сильно ему уступает, на живот, на плащ палатку… — Стоп-стоп! У нас был уговор, командир. Пока нет твоего развода — нет и моего согласия… — задыхающийся светловолосый Май говорит это тихо, но уверенно, отстраняясь от темноволосого крупного мужчины с орлиным профилем, в облике которого сквозит нечто Мефистофельское. — Блэк, к рассвету тебе нужно быть на базе!.. — Значит, буду. Поймаю сейчас одну из этих полудохлых кляч, на чернослив, доеду с ветерком. — Скорее, с бздушком, от выхлопов черносливом — ржёт Май… Фотоаппарат чуть не выпадает у папарацци, закусившего губы во избежание смеха. Определённо, ему начинает нравиться этот Май, лица которого он толком не видел, но голос… Знакомый голос, забодай его комар… Фиксируемое далее, и на фотик, и на камеру нового телефона Nokia, вовсе поражает. Походу, эти двое абсолютно уверены в безлюдности местности, оттого и устроили здесь свиданку… Без слов, пристально посмотрев на белобрысого, Блек, всё-таки, заваливает его… «валетом», против чего Май… вовсе не против. Они, на удивление слаженно «укладываются в 69-ю», расстёгивая друг другу ширинки… Застыв с рукою на клавише опции увеличения, «кинооператор» чувствует, что его кто-то крепко схватил за левый локоть, при этом заткнув ему, приоткрытый в изумлении рот, своей ладонью так, что укусить нет никакой возможности!.. «Кри, это я» — тихий знакомый «голос в мозгах» упреждает его от применения захвата с перекидом через плечо, разбивания оптики и телефона, а также от обнаружения. — «Без звуков, иначе нам хана»… Он послушно отступает, шаг-в-шаг за любимым, бесшумно пряча телефон с сохранённым гей-видосом, в нагрудный карман кожанки, а фотик в маленькую заплечную сумку… — Ты не дал мне досмотреть мастер класс, Влад! И дозаснять!.. — Ты нащёлкал достаточно для компромата. Держи трубу!.. Они смотрят с открытого балкона на седьмом этаже в морские бинокли, как Блэк вынимает из рюкзака пакет с черносливом, издаёт тихий свист… Как к нему, из зарослей ивняка, быстро бегут две диких лошади… Жадно жрут у него из рук… пока Май смеётся и целует его на прощание, очень долго, словно не может оторваться… — Смотри, это не просто перепихон, это… — Кристик, конечно я просёк, что ты успел запасть на Мая, но… — Владюш, я просто очень захотел… так же, как они. Почему мы за пять лет не могли… Влад обрывает его причитания раскатистым смехом, не отрываясь от своего бинокля… Но смех быстро затихает. — Кри, такая фигня! Мы обошли посты, тропой этой Тимовой… Теперь крюк через болото нужно делать, чтоб обойти базу! Ты слышишь меня вообще, шоха любви?! — уже почти орёт он, пока с него, рывком, стянуты вниз чёрные джинсы. — Крис, здесь я не буду!.. — А где будем? — раскрасневшийся, разгорячившийся Крис уже перестаёт замечать что-либо вокруг… — У нас на этаже. На термоодеяле. Чтоб твою драгоценную жопу не отморозить и тебя вместе с ней. — Понял. Пошли-пошли! Влад понимает, что сейчас его легковозбудимый спутник не способен думать ни о чём, кроме. И… ничего не остаётся, как следовать за ним…

***

— Любимый, харэ с этой порнографией! Отпусти уже мой стояк и сможешь орать, сколько душе угодно!.. Тем более, что твои «мастера» теперь далеко отсюда… — Гри, ничё не понимаю! Почему у них всё так… синхронно? Мне — не хватит… Он замолкает, почувствовав… «вернувшиеся» к своему возбуждению, горячие губы своего спутника, чтоб через миг начать громко стонать и кричать, не забывая при этом ласкать Влада руками… Когда, содрогаясь всем телом и выгнувшись дугой на термоодеяле, он орёт: «Твою за яйца! Не надо! Просто уберём!..» … Его партнёр, уже всё проглотив, облизывает свои губы… и, крепко целуя, горячо шепчет, нависая над ним: — Я был предельно аккуратен… Как твоя «шестёрка», о моя «девятка» Крис! Теперь, твоя очередь побыть «шестёркой». — Ща отблагодарю, Гри. Хочу слышать, как ты орёшь. — Он смотрит на Влада затуманенным взором. — Тут офигенная акустика. Будет нехеровей, чем у блядских «комуфляжников»… — Не сомневаюсь… Тебе не придётся долго стараться. — Очень постараюсь, «моя девятка», как последняя «шестёрка», для тебя. — Он опускается к ширинке Влада, вновь её расстёгивая, пока тот, зарываясь руками в каштановые кудри, вдыхая запах малинового шампуня, начинает стонать, уже от первых нежных прикосновений шатена… *** — Поедим, принесу дичь и нужно отчаливать. Или… Если ты хочешь ещё разок пересечься с Маем… тогда, уже без меня… Только учти, такой свободы проявлений он тебе не позволит. И ора при сексе тоже. Он собственник, гораздо больший, чем я. Сейчас он собственник по отношению к Блэку… У Криса выпадает из руки бутерброд… Влад «спасает» бутерброд, у самого пола… отдаёт Крису… — Ну вот, спаситель. Владюш, тебе чо, мозги зивертами покоцало? Вроде бы, не должно. — С утра на счётчике всего три десятых милли. Ты — мой законный муж и даже не думай от меня слинять! Тем более, сейчас… — Ага, значит сейчас? Как насчёт «потом»? Когда мы отсюда выйдем… Да, я твой муж, на другом континенте, где мы пока не заслужили гражданство. Спасибо, что ты пошёл со мной сюда… Здесь я увидел на что ты способен, когда чужая страсть и похоть видится «покруче нашей». Кто этот «Май», Кри?! Неужели ты не вспомнил?! — Гри, насчёт «сейчас», это я говорил к тому, что ты не закончил трах со мною. «Сейчас», это после завтрака… — Знаешь что, сластолюбец херов, ты ведь соврал мне! Зачем? Значит, лошок Влад уважает твоё личное пространство, никоим образом не травмируя чуткие поэтические мозги… которые его поэтически дурят! — Влад, я не врал тебе. Да, мне понравился чел, откуда-то я его знаю, но не помню кто это и откуда, от слова «вообще»! И понравился мне его юмор, мудак ты стоеросовый! — в зелёно-карих глазах — слёзы… пластиковая чашка с кофе сброшена на пол. Крис отбито жалеет, что она небьющаяся. — Кристик, прости, просто впервые за пять лет ты так смотрел на парня… На незнакомого парня. — А ты впервые ревнуешь меня, Влад! Даже не знаю, радоваться мне или рыдать? — Ни то, ни другое, Кри. Я чувствую какую-то ложь с твоей стороны, ложь, связанную с воспоминаниями… — А я чувствую… Тебя, видать знатно поплющило радиацией, к которой ты, типо ваще нечувствителен… Влад, разве я врал, что ты у меня первый? Что так, как с тобою… Влад смотрит на него пронизывающим взглядом. Словно в душу пытается заглянуть. — Читай, сука! Разрешаю! Если тебе нужны доказательства очевидного! Несобственник Гриндевальд… — Тише, родной. Не буду я в твои мозги вламываться. — Очень ласковое объятие со спины мгновенно тушит разгорающийся пожар раздора тёплыми волнами спокойствия. — Скажи мне по секрету, Крис, кому ты отсасывал… до меня? Точнее, кто заставлял тебя… Дрожащий Крис, судорожно дёргается в мягкой, но неразрываемой хватке объятий… — Никто не узнает, кроме нас. А мне лично похер, что там до нас у тебя было, но почему-то, всплыло' это дерьмо именно сейчас… Владу кажется, или любимый его теряет сознание?! Владу не кажется! — Кристик, останься!.. Без выпадения в осадок, пожалуйста. Мне нужно имя, родной… — А ты не догадался?.. Марат. — Ну вот, ты меня немного надурил. Ах, чего ж я морду тогда ему не расквасил? Пожалел, типа он сотрясенье мозгов схлопотал. А может и маловато было… — Но Май — никак не Марат! Даже если бы тот перекрасил волосы и надел линзы, убавить рост сантиметров на пять это проблемка… — Только без фокусов, Кри. Дыши… Май — это Макс Джигалев. –… Джига?! — Да, кореш мой был, до седьмого класса, когда на перемене, в туалете он тебя хотел «макнуть», а я помешал. — И тогда я на тебе помешался… С последующим сумасшествием. — …Крис, я очень не хотел говорить… Говорю лишь потому, что он тебе нравится… Он мне сказал тогда, что не станет тебя парашить, если ты ему отсосёшь… — Влад… Так ты, оказывается спас меня не только от… Конечно! Да, правильно, клоун Кристиан годится лишь для отсосов… — Ты нравился Максу, Кри. Потому он такое и творил… — Марату я тоже нравился… И сон сегодняшний помню. Мне снился Марат. Он повалил меня в траву. В эту самую траву! — отчаянный взгляд Криса выводит Влада из раздумий… — Родной, здесь нет Марата. Он давно переехал в столицу, аномалии ему глубоко сиреневы… — Мне страшно, Гри. Не ходи на охоту сегодня. Обойдёмся мы без фазана или зайца. Не чревоугодники какие… — Нужно, Крис. Если б я позавчера фазана не подбил — питались бы одними чипсами и хлебом с Янтарём? Тебе Супрастин нужно пить. Всё же, неправильно впроголодь организм держать. И не кормить единственную почку. Притом, мою почку!.. Скоро вернусь. Воды из родника наберу. Людям меня не поймать — «считку нарадарю» Лисы и волки – не тронут. Пржевальские клячи — тоже… Ты, главное, никуда отсюда не уходи! Если знакомых этих увидишь — можешь и в подвале спрятаться. Да они в дома не заходят, под страхом смерти. У них поверье какое-то сталкерское есть, что вот именно в эти дома им заходить нельзя. Так что, ты в безопасности… — А ты, родной?.. — А я — тем более. Приду и докажу тебе, что годишься ты не только для того, о чём сказал… Короче, ты ведь мужчина, Крис. Если б тогда я в тот злосчастный школьный туалет не зашёл, ты бы Джигу уделал, безо всякой помощи. Я уверен. Ты ж на дзюдо ходил… И не было бы этого всего.. — Тогда и меня бы не было. Я не находил никакого смысла в своей шутовской жизни! А ты пришёл и подарил мне себя, на совершеннолетие!.. Влад, прошу, останься! Или... — Или я уйду побыстрее и побыстрее вернусь… Когда приду, обещаю тебе, ты будешь сверху… потому что мне этого хочется. — Правда?! Если ты это, чтобы… — Чтобы доставить радость тебе и себе. Дождись меня и я подарю тебе подарок… — Вернись, обязательно. Целым и невредимым. Других подарков мне не надо… — Ну ты прям как в первый год нашей любви, Крис… — Так я всегда такой, Влад… Мы с тобой всегда такие… — Чокнутые? — Чокнутые. Повёрнутые мозгами и не только. — «Любовь до гроба, дебилы оба»? — Так точно, ваше быстроприходительство!.. Крис жадно целуется взасос, долго не давая Владу оторваться от себя. Почему-то он дрожит. Отчего-то, на этот раз ему страшно отпускать мужа на охоту, в процессе которой он может стать лишь помехой. Предчувствие?.. Что-то не то… Горячие объятья; уверенность в ласковом взгляде тёмно-карих глаз, дарят ему спокойствие. — Ну что ты?!.. До встречи, Кри. Я мигом вернусь, с добычей и подарком. Почисти пока остатки картохи для жаркого и… дождись меня. — Я жду тебя, Гри. Счастливо Тебе…