Орхидеи, радиация...

***

Невозможность:

Ментальность плюс чувств пропасти.

Мне с тобой не нужна

Маята́ гордости…

И язвительность мне не нужна…

Расцветает рассвет

Золотым маревом.

Я — твой мрак.

Ты — мой свет.

Мы живём заново.

Наша верность —

За счастье цена».

Кристальное Цунами

***

— Здравствуйте, девушка. Вынужден огорчить Вас. Бюро переводов закрыто. Там на вывеске всё написано. — Я видела. Мне нужно к Вам. — Рецензия? — Ну да… — Простите, давайте начистоту. Зачем вам моя рецензия, когда я сам уже не гражданин этой страны? — Ну и что? Ваши стихи принадлежат этому пространственно — временному континууму… — Хм… Вы от кого́?.. — Я бы сказала, что я от человека с витальным позывным «Юджин», если он был бы жив… Но мне посоветовал обратиться к вам ваш муж… — Интриган подпольный. Нет чтобы мне сказа́ть… Проходите… Маленькая комната-кабинет в светло-зелёных тонах внушает какое-то уютное чувство радости. Особенно после промозглого дождя. Хотя на дворе июнь, но погода мерзопакостная и дождь холодный. Короче, я промокла почти насквозь, несмотря на зонт… Он включает встроенную сплит-систему на обогрев. — Приземляйтесь в кресло… Ой, нет, подождите! — кладёт на светло-зелёную весёленькую обивку кресла тёмно-зелёный плед. — Вот теперь… Сейчас, у меня тут есть типа колорифера портативного… Мой вояджер принёс… Ваши стихи? Тоже промокли?! — Нет, сумка внутри сухая, водонепроницаемая… Стихи на флешке. — Я неловко устраиваюсь в мокром брючном костюме на углу кресла… Расстёгиваю сумку, вынимаю флешку и протягиваю ему. Он привычно вставляет её в разъём небольшого системного блока на столе, где стоит комп. — Знаете что… Раздевайтесь. Хоть до белья, хоть сымайте бельё. Могу поклясться вам чем угодно, что… вы здесь в полной физической безопасности. Я посмеиваюсь. Но… с облегчением снимаю тяжёлый промокший жакет… Брюки… Он подходит, абсолютно непринужденно берёт у меня вещи и развешивает их на спинках стульев напротив вентилятора колорифера… — Полчаса и высохнет. Как-то мы уже так сушились. Да сымайте вы водолазку! Она просвечивает так… что приличнее без неё, чем в ней. Не спорю с ним и остаюсь лишь в чёрном бюстике и чайках… Сажусь в кресло. — Вот теперь понятно кто вы. Что вы меня не обманули насчёт Юджина… На курсах по массажу было так же, да? Он смотрит на меня заинтересованно, но интерес этот живёт абсолютно в иной плоскости, нежели сексуальная. По отношению ко мне. И я спешу удовлетворить этот его интерес. — О, об этом вам вообще париться не сто́ит! Ваш муж не вёлся даже на раскрасавиц… — Хотите сказать у него на них не стои́т?.. — О да, именно это я и хотела сказать. — Ну а… не на девушек… Ладно, простите. Я очень уклонился от своих обязанностей… точнее от моего хобби. — он смотрит на экран и кликает мышкой. — А я совсем не так вас себе представляла… — А меня по его́ рассказам все́ не так себе представляют. Он же рассказывать не умеет. Только о нейронно-аксонных взаимодействиях, новых методиках реанимации и интенсивной терапии, да реабилитации… Снимайте вы уже и бюстгальтер, у вас же там не буфера, значит на клаву меня не вытошнит… Ой, простите, погорячился… К тому времени, когда он чуточку сконфуженно произносит последние слова, меня уже просто корючит от смеха, иначе и не скажешь! Но тут, вглядываясь в экран, он замолкает… Смотрит на строки моих стихов. На меня… Мне прямо в глаза. — Что, кринжово? — Послушайте… — Пусть будет «послушай». — Ладно, послушай: «невозможность — ментальность плюс чувств пропасти». Сначала подумал, что ты у меня передрала. Но вспомнил, что я этот стих писа́л уже когда о́н уехал. Да никто ещё стиха этого не видел! А у тебя вот — та же фраза напечатана, только совсем в другом контексте!.. — Мистика? — Ну, я живу с телепатом. И ещё одного телепата знавал. Прям очень сильного. Поэтому мистику не отрицаю. У меня даже как-то были способности телекинеза, но нервное потрясение и… они тю-тю… Сижу перед ним в одних чаечках и увлечённо рассуждаю за поэзию?.. И понимаю, почему мой друг-спасатель связал свою жизнь именно с ним! Он искренний. Свою почти детскую искренность он не прячет за шорами сколь-нибудь шаблонного общения и ролевых взаимодействий. Может не умеет прятать?.. Похоже, что скорей и не хочет. «Я вот такой есть и точка». Со всеми неологизмами, архаизмами и нетривиальными понятиями… — Твои стихи… Они похожи на мои! — Это комплимент? — Просто правда. Спасибо, что кое-какие различия есть. И темы у тебя другие. Это хорошо… — Рецензию напишете? — «Напишешь». Я младше на сколько? Лет на шесть? — Не скажу. Не потому, что стесняюсь своего возраста или шаблон «да́м о годах не спрашивают». Просто я выгляжу моложе. А ты выглядишь старше… И рассуждаешь тоже. — Это комплимент? — Правда. Именно поэтому хочу спросить и попросить кое о чём… — Только не фото! — Что? Ну нет, я не об этом. Хотя может это гораздо более личное, чем фото… — Что́? — коротко и резко произносит он, рассматривая меня… словно инфузорию-туфлю́ под микроскопом. — У меня есть мечта написать сказку… Фэнтези о верности. Может у меня на этом гиперфикс, но… Други́х прототипов я вокруг не вижу. — Нет! — А если я скажу, что отложу эту идею в долгий ящик и опубликую через такой срок, который ты́ са́м мне укажешь? Что твой супруг согласен прославиться… и мы с ним говорили по видеосвязи ещё с одним, недавно женившимся молодым человеком… рождённым в мае. — Нет-нет!.. — «Это всё уже было. И некому нас написать. Написать наши юные чувства и мыслей смятенье… Я хватаюсь в горячке за ручку и за тетрадь… Но в итоге рождаются жа́лкие стихотворенья». — произношу со всей грустью, какую только могу вложить в эти… написанные и́м строки. — Как вы будете описывать… жизнь людей, ориентация и ценности которых отличны от ваших?! — Обычная жизнь. Насчёт ценностей… У меня цель описать ярко именно одно качество, которое от гендера не зависит. Хотя я знаю, что однополые пары чаще не стойкие. Больше пяти лет обычно не живут… — Неправда! Мы вместе… уже пять с половиной лет!.. Но… да, испытание было. Серьёзное испытание и для него, и для меня… И даже… ещё для одного знакомого с нами чудика. Который, оказывается, мне на лечение деньги перечислял, а я и не знал об этом пять лет… Да, пришлось реально через смертельную опасность пройти… вместе… Да что там, даже гадюку степную, на него напавшую, задушить!.. Тоже вместе. Вдвоём. — И ты хочешь такие эпические приключения оставить пылиться в шкафу своей памяти?!.. Неимбово как-то получается… — Скажи честно, как ты относишься к гомосексуализму? — Никак не отношусь. Мне абсолютно до лампочки. Если двое людей друг друга любят, то почему им запрещено друг друга любить? Вот именно так отношусь. — Если любят… — Ну, как вы с ним. — Послушай, вообще если бы не эта его крышетёчная идея со свадебным путешествием… Блин, а ведь эта любовь не состоялась бы без всего, что мы там пережили! — Серьёзно? Что, хочешь сказать, кто-то из вас… — Я… Это был я. Для меня это становилось уже зависимостью и жизненной необходимостью, а не любовью… Как поэт, ты же понимаешь, что любовь — это умение и отпустить человека, если ему нужно от тебя уйти. А я даже и подумать о таком тогда не мог! Я просто расстворялся и тонул в нём полностью, уже и мысли не то что жить без него, а даже выбрать… какую майку одеть… или что съесть. Это даже не уровень был домашнего животного! Гораздо хуже!.. — Как ты это по́нял? Обычно люди в таком состоянии уже не хотя́т это состояние понимать… Хороший психолог? — Ну да, «лучше плакать у психолога, чем смеяться у психиатра», это да. Там был кореец один. Буддист. Он мне жёстко так мозги вправил… Жёстче, чем нужно было. Не рассчитал. Но мне повезло. Ещё один мозгоправ та́м нашёлся, который и объяснил, что наши с мужем отношения начинают быть похожими на токсик: я добровольно сдаюсь ему в рабство, продолжая играть на его эмоциях… которые проявляются в полную силу лишь ко мне… …Так, стоп? А на кой я, собственно, это всё вам рассказываю?.. Идиот… Постойте! Вы тоже телепат? Или гипнозом владеете?!.. — Эй! Ничем таким я не владею! Сижу перед тобой практически голая. И не только телом… Во-первых «ты», а не «вы». А во-вторых… может быть та́к потому, что у меня с любимым человеком были точно такие же отношения, как… у тебя. И он мне вправлял мозги насчёт того, что любовь это не рабство… — Ты изменилась? Перестала быть «шохой любви»?.. Я перестал. Понял, что могу без него жить. Пусть и как-то не так ярко и… сильно, но жить. Я умею рисовать. Я поэт. Переводчик. Кроме того, теперь я ещё и хирург. Смеёмся вместе. Вещи мои высохли давно, флешка просмотрена… Рецензия, им напечатанная, похожа по сути на золотой приз с какого-то престижного писательского фестиваля… — Если ты пишешь… и нам погонялова какие-то даёшь? — Это типа псевдонимы ты так называешь?.. Ну, к примеру… твой муженёк решил стать Владом. Владом Грифченковым. — Чего?! Уморище! Грифом Щенковым?! — Хорошо, так и будем дразнить его до старших классов. После он станет «Грифом»… — А чё, солидно. В общем где-то напоминает его нынешний ник… — Ваш «третий» будет Максом. — Какой третий?! — Ну это просто номер на футболке, что у него была. — Понятно. У «Влада» фотку видела? — Да. Будет Максом Джигалевым, Джигой. — Ты в курсе вообще, что джига это танец? — В курсе. Учитывая, что его настоящая фамилия тоже с танцами связана… и кличка. — Гут… Кем стану я? — Имя у тебя и так экзотическое, как ты сам… Ну и придумай что-нибудь похожее. Или нет… — Кристиан Валевский. И фамилия тоже польская. — И тоже на «В». Получается, тату ваше менять не нужно… — Че-е-его?! — Рассердился? Ну я ведь общий массаж… Владу делала. Увидела и спросила. — А он значит и рад стараться трындеть? Ничего личного с этим дохтуром при себе оставить нельзя! Скромняга, блин, на всю башку… — Ну он врач. Реаниматор. К телу относится как… — Помолчи, а?.. Значит и это пропишем. Я тебе рассказывать буду только то, что сам решу нужным. И будут ограничения. — Про что не́ писа́ть. — Ну а как без этого? Понимаю… — И ещё, не делай из этого драму с душещипательными аккордами. Юмора побольше. Может, стёба даже. Хотя… Меня же прописывать придётся таким, каким был! До того, как одуплился… Ладно. Кое-какую информацию Я готов тебе предоставить… Чувствую, это будет тот ещё сюр…