Орхидеи, радиация...

И опиум, и манна

Для меня

В пустыне мира,

Ночи или дня, –

Оазис, где очаг

Твой у воды –

Моё спасенье от

Любой беды.

«Кристальное

Цунами»

***

После того как Гриф отправляет дохлую змею в плотный термопакет и защёлкивает его… Крис молча бросается к нему на шею, с глазами, полными слёз, зарывается лицом куда-то ему под мышку… Влад обнимает его: тепло, мягко, очень нежно. — Ты спас мне жизнь, любимый. Спа-си-бо… — Ты спас меня от укуса змеи, я спас тебя… ага, спас, перед этим поставив «раком» на змеиную нору! Такой, бля, добрый спасатель! Может, она и не на тебя нападала, а на меня… — На меня. Я почувствовал… когда ты её увидел. А сыворотку ведь я с собой не взял… Крис… я знал, что ты не ссыкло, но… ты охрененно смелый!.. «Та да, смелый… Если б смелый, свалил бы давно, подальше. Оставил бы тебя в покое…» — Ты уйти решил из ревности?.. Кри? — Может наденешь штаны? Ещё матню простудишь… — Крис отрывается от Владовой подмышки, усаживается напротив мужа… на орхидеи… в позу лотоса. Влад, лишь сейчас спохватившись, что он обнажён по пояс, причём снизу, одевается и садится точно в такой же позе. Они снова смотрят друг другу в глаза. — Это правда, Влад, только вот схули я тебя ревную, ты типа не в курсе, да?! Ну ладно Макс, тот хз кто, вроде как «би»… Галя его тоже похожая чупакабра… с ними ясно, что ничего не понятно… но другие бабы, Гри! — Медсестрица эта со скорой, вечно к тебе липнущая… — Замуж вышла она, ребёнок будет… — А Виолетка?! Спроси, чё я её помню? Которая тебе дачу хотела отписать! — Только с того, что я у той дачи вовремя оказался и их с братом, обгоревших, вытащил?.. Ну, прошла у неё эта благотворительность. Деньги на лечение даром не дают… — А Томка?! — Девушка вокалиста Дика?! Который с крыши не успел сброситься? — Которому ты не дал сброситься… — Тома осталась его девушкой. — Гри, а та массажистка, которую ты, тип от изнасилования спас?! То видео, от Станиславны, где вы́ к Ягуару шуруете?! — Видео, из-за которого ты тогда в гей-клуб попёрся и мне пришлось с каким-то орангутангом махаться?! Она — женщина Юджа… до сих пор его любит… — Ладно, хватит! Короче, меня тут один продвинутый буддист просветил, что ты не гей, что ты блин весь просветлённый, а я тебя на дно тяну… и я прозрел, Влад! Да какой из тебя гей, от тебя все бабы без ума! Они так на тебя смотрят!.. И не только смотрят! — Так разве они меня колышут, Кри? Разве я хоть какую-то из них хочу?.. Я ведь сейчас пытался доказать тебе… — Что тут доказывать?! Раздуплись, Влад, ты натурал в натуре, блять! У тебя жена должна быть и дети! Даже эта Ма́ксова Мальвина под тебя была готова броситься! И подстелилась бы, если б я не уточнил ей… что ты замужем. — Перестань!.. — Помолчи!.. Лучше подумай, как же уёбищно просирать своё счастье ради гомика, которого тебе пришлось спасти! — Оно того не сто́ит! — О-о-о Господи!!! «А не рассказать ли тебе сказочку про белого бычка? И не надоело?! В тысячный раз попугайничаю, что не нужны мне никакие женщины, никакие мужчины! Мне нужен ты! — Влад, пододвигаясь, прижимает его к себе, осторожно прикусывает ему мочку уха и опускается поцелуями к ключице… Крис упрямо отталкивает его: — Это потому, что я удобный, да Владя? — Что за чушь? В общении ты ни фига не удобный, ты шантажист и… — Не гони, я очень удобный: и жрать приготовлю, и шмотьё постираю, и после смен твоих грёбаных отогрею, обласкаю… И секс. — Прям всё в одном флаконе, «всё включено». Для тебя. А то, что огрызаюсь и юродивого из себя леплю, так кто сейчас без греха?.. Но здесь, в этой дыре, будто нарочно столкнулись все… и Макс, и Марат!.. И Блэк нехерово так к тебе подкатил… А мы с тобой, смотри, типа избавились от моего бывшего и от твоего… будущего! Бибикнутый Макс решил выбрать вместо тебя красивую тёлку… — Зашибись, как всё удобно устаканилось! А потом, бац!.. Словно Вселенная, или Кто там есть, решили меня и от тебя избавить… в довершение спектакля?! Ты же сам говорил: «ничто не происходит зря». Так что змея́ — верное, то́чное доказательство, что нам не по пути …и что нельзя мне тебя иметь, раз ты не гей! Что не сошёлся белый свет клином на несчастном пассе, который по гроб жизни тебе должен! В том числе, должен отпустить тебя! И этот «Леопольд —миротворец» Джига зря убеждал меня вернуться… Но я не самодур, Влад. И я тебя отпущу. Разведёмся. Ты найдешь своё счастье. Может быть, даже и здесь… — Крис, да нет мне без тебя никакого счастья! Ты ещё и суеверным стал?! Теперь баба с пустым ведром и с чёрной кошкой для тебя страшней ядерной войны? — Нет, намного страшней, если ты сейчас уговоришь меня остаться, а после… сам пожалеешь! Ещё как пожалеешь! — Не пожалею… Вот если ты уйдешь, то мне будет капец полный. Вдруг, не глядя на него, Крис еле слышно говорит: — Не бросай меня, Гри. Сопьюсь без тебя. Или нариком стану… Я в курсе, что являюсь злым истероидным неуравновешенным интровертом, ещё и эгоистом впридачу… — Не замечал. Истерики твои — от недостатка внимания в детстве. Их легко «растворить» в заботе. Злишься ты ровно столько, сколько горит спичка. Ты не злопамятен. Просто того, что ты помнишь, нервы иногда не выдерживают… но ты не мстителе Джн. Насчёт неуравновешенности — я вполне её уравновешиваю. Интроверт — это классно. Не представляешь, сколько раз мне хотелось сказать сотрудникам и всем, кто считают меня другом: «отъебитесь уже, я интроверт!» но знаю, что ответом будет «не гони, из тебя интроверт как из слона балерина!» А вот насчёт эгоизма… Кри, это ведь не я решил уйти… Я что-то перепутал? — Ты не понял. Не бросай — в смысле не залипай на других… не веди́сь… я́ ведь люблю только тебя… Да, я сирота, воспитанный бабкой, даже разговариваю часто… архаизмами какими-то. Да, если б не ты, меня не было бы уже… и может лучше было бы… — А вот это полная чушь! Разве ты виноват, что остался сиротой?! Разве ты не понимаешь?.. Придурок, как я могу залипать на других, когда я на тебе по жизни попаянный?! Ты типа не видишь, что без тебя мне невыносимо? Без твоих приколов и подколок, без стихов твоих, без твоей пошлости и высоких материй! Ты знаешь, я не умею красиво говорить… Например, моя тётка после болезни была в жутком депресняке. Говорила «всё вокруг серое». Ну работа, ну семья. И тут у неё хобби появилось: кактусы! Она покупала, обменивалась, разговаривала с «кактусоводами». Эти колючки цвели у неё дольше, чем кактусам положено. Это хобби её и спасло! Она буквально ожила!.. — Так я твой кактус, Гри? — Крис грустно ухмыляется. — Ты мой… орхидей. — Моё пожизненное хобби и единственная страсть. Без тебя — всё серое… всё никакое! …Как ты там пел? «Мир обретает цвета»? С тобой — да. Прости, что я загонялся по работе, приходил со смен никакущий и тебе приходилось мыть меня да ещё и виноградным соком отпаивать! Прости мой пиздёж во сне!.. Я верен тебе, Кри. И буду тебе верен, как обещал… Не потому, что должен, а потому, что не могу иначе, потому я и поклялся быть верным! — Так, как с тобой, не может быть больше ни с кем, ведь таких как ты больше нет на Земле… плевать, гей я или не гей! И плевать, спасал я тебя или нет! Может это и называется «от бобра бобра не ищут», как ты шутишь, но это так! Если нужно — я не устану тебе это повторять!.. Да, когда-то я остался с тобой, потому что понял что ты без меня себя угробишь! Но это было до того… как я тебе себя подарил! И пусть я понимаю, что свадьба для тебя ни хера не значила, но я теперь твой муж, не только по бумажкам, я — Валевский! Думаешь, я взял бы твою фамилию, если б не собирался с тобой быть пожизненно?! Растить с тобою детей… — Зачем детей, Влад? — Как зачем? Мы — семья. Значит нужны и дети. Хотя бы один. Твоей бабуле нужны правнуки. Надо удочерить или усыновить малыша… хотя бы для того, чтоб тебе было кого учить английскому!.. Ты против? Или ты ещё сам ребёнок? — Нет, Влад, уже нет, после всего, что здесь случилось… Но я очень боюсь, что… всё это пройдёт, все эти твои эмоции ко мне… — Вот паникёр! Это не эмоции. Это чувства. С эмоциями у меня всё плохо. Их почти нет… Короче, помнишь Анджи? — Эту стерву? Как не помнить?! Ты ведь её простил… — Нет Крис, не стерву. Если бы не её измена, я бы не понял, какие эмоции и чувства у неё вызываю, я не понял бы и… тебя. Она была… как бы катализатором. Где-то так, как теперь Джига. Он классный друг. Именно друг. Как семьянин он может и никакой, но это не наше дело… А когда я тоже оказался лишённым… эмо́ций Анжелкиных, то до меня стало доходить, как хреново тебе. Не физически. И я понял про свои к тебе чувства. Эмоции проходят, меняются. Чувства — остаются, даже когда… человека к которому были чувства уже нет. Уважение. Любовь. Дружба. А мы ведь понимаем с тобой друг друга как никто! Даже без телепатии и телекинеза… — Понимаем… Ну и речь ты толкнул. Философскую прям… Кстати, Гри, мой телекинез «сломался» после… смерти Марата. — Да бог с ним, с телекинезом! Наверное он тебе больше просто не понадобится. И я тебя «читать» больше не буду. И я счастлив, что мы наконец вот так поговорили… по душам. — Я тоже рад, правда. Хотя, вроде, говорил по большей части один молчун. Это было нужно… тебе, наверное… — А тебе что, не нужно? — Влад, мне нужно знать, не бросишь ли ты меня, если со мной что-то случится. Вот представь, нам по пятьдесят… по шестьдесят. Мы — старые пердуны… может быть я в инвалидной коляске… — Крис!.. — И ты говоришь — ну на кой мне такой «омежка», я себе получше найду… — Крис, а если в инвалидке буду я… — Ты не будешь… — Так вот чего ты боишься?.. Я, Владислав Валевский, клянусь своему мужу Кристиану, оставаться верным ему в горе и в радости, в счастье и в гадости… в любой ситуации и при любом раскладе!.. Свидетели мне… Радиация и… Орхидеи! — Я, Кристиан Валевский-Грифченков, клянусь своему мужу… — Нет, Крис, не надо! — Ты же сам назвал меня смелым… и ответственным! Клянусь своему мужу оставаться верным… — Кри… я сейчас безумно тебя хочу… Особенно после всего этого… Особенно здесь. Где мы точно одни… И ты можешь делать со мной всё что захочешь… — Ничего себе! То есть, прямо всё?! Но тут ещё могут быть змеи! — Змей вокруг больше нет, это точно. Проверил. Есть только твой личный скорпион, к яду которого антидот… ты сам. Знаешь, что можешь прикончить этого гада в любой рандомный момент… своим уходом. Всё в твоих руках, Крис. — Я знаю, у кого ты научился так складно говорить… — Есть один стрёмный красавец-поэт, смелый, сильный, изобретательный, сексапильный… и шантажист на всю голову. Сказочник. Сказочник уже восседает на коленях своего Гри, абсолютно голый, уже весь в засосах… он снова оказался в плотных, жарких, нежных объятиях… — Гри, этот аномальник для нас как машина времени? Будто нам снова по восемнадцать… и мы помирились с Джигой. И если забыть всё остальное, что здесь было… Лучше забыть… Ты ведь знал, что я останусь с тобой на сколько ты пожелаешь? — Не знал. Но очень надеялся… — Остаюсь не от того, на что ты решился, а просто… у меня от тебя крыша едет, я охреневаю с тебя в камуфляже, а ещё больше — когда ты его снимаешь… Но фигня и всё это, камуфляж, — тряпка! Ты в любой одежде лучше всех. И без одежды… и знай, Гри, мне пофиг, в какой позе, главное, чтоб ты́ сам этого хотел… — Кри, я не просто хочу, я уже изнемогаю… — Ты для этого оливковое масло в рюкзак положил? — …??? — Ну, долго мне ждать?! — Слушаюсь и повинуюсь, мой нинзя-поэт!.. Зиверты мозги покоцали или мы охидеями надышались?.. — И от радиации нам похуй на смертельно ядовитых змей… — Ага, уровень излучения допустимый — встав на колени, «хирург аномальника» швыряет счётчик из своего кармана на снятую форменную куртку. — Блядских орхидей твоих в разы больше, чем радиации, Крис… — Любимый, слишком много текста. Прогнись, пожалуйста, сильнее, пока использую язык не для слов… — Ого, Кри!.. Блять, что ты делаешь?.. Ещё, Крис, ещё!.. …Влад вновь оказывается под Крисом среди орхидей.