As the world caves in

Ладно, плевать на твёрдый пол, отсутствие хотя какого-то одеяла, да даже бедный приём пищи один раз в день. Всю сырость, отсутствие минимального душа, постоянный шум, эхо и любые другие физические недостатки такой жизни Паша может стерпеть и простить, учитывая, в каких условиях предположительно находятся те, кто остался на поверхности. Но он никак не справляется с тем, насколько же тут скучно. Ведь теперь это превращаетчя в моральную пытку, а к таким Паша никогда не был и, кажется, не будет готов. Впрочем, ему стоит поскорее смириться, если он не хочет сойти здесь с ума. Наверное, для всех остальных (ну или, хотя бы, большинства) здесь с самого начала началось испытание на психическую устойчивость. Они ведь всё ещё могли потерять кого-то близкого, поэтому Паша в своём положении, без хороших друзей и семьи, не может судить их, а тем более осуждать. Случилось бы чудо, если бы он когда-нибудь смог бы понять такое трепетное отношение к кому-то. И, наверное, в самой глубине души, на подкорке мозга он действительно этого желает. Фу, от скуки его мозг работает не в том русле. Паша, видимо, заснул ещё во время рассказов Илоны, а сейчас, хоть и полностью отошёл ото сна, всё же уже как несколько десятков минут не хотел, чтобы об этом знали другие: есть немного времени подумать о своём в относительной тишине. Только вот, видимо, Паша один так думает, потому что над ухом ребята громко играют в одно из немногочисленных здесь развлечений — слова, и не обращают на него внимания. — Всё, мне надоело, — Паша слышит голос громче обычного и так уж и быть приоткрывает глаза. Игорь встаёт, отряхивая ноги сзади. — мы уже второй день подряд только в слова и играем. — о чём он и думал. Здесь нужно хорошенько пораскинуть мозгами, чтобы найти расслабляющий способ времяпрепровождения. Или сначала весомую причину жить. И ни с тем, ни с другим Паша пока не справился. — У тебя есть другие предложения? — Артём, которому, видимо, тоже уже по горло была игра, возмущается. — Ну.. можно в крокодила хотя бы? Можете считать, что у меня кмс по этой игре. — и пока Паша обдумывает стоит ли ему себя развлечь, или продолжить играть соню, ребята уже начинают играть. — Нас относительно мало человек, поэтому слова придумываем сами. — Игорь, как инициатор, выходит первый и, постояв пару секунд в размышлениях, начинает водить по воздуху руками, пытаясь что-то показать. — Круг? Шар?.. Что это, сфера на груди? — Игорь кивает, быстро пытаясь показать что-то у себя в руке. — Я ничего не понимаю.. палка? Что у тебя в руке может быть? — Илона старается играть, но Игорь разочарованно мотает головой. — Я пока без понятия.. волшебная палочка? — Игорь заметно распрямляется, кивает и крутит кистью, показывая, что Артём прав наполовину. — фея крёстная, я не знаю? — Паша начинает сомневаться в профессионализме Игоря, сам не замечая, как присоединился к игре. И пока что предположений у него не появилось. — Да что непонятного? — Игорь тяжело вздыхает и начинает показывать другое. О, это легко, это кошка: — Кошка? — но Артём говорит об этом раньше, и Игорь жестом подтверждает его правоту. Он показывает рукой но свои волосы. — Что, мозги? Хотя я сомневаюсь, что они у тебя есть. — Игорь разочарованно расслабляет руку и заново показывает кошку и на волосы. — Я не понимаю, что на голове то у тебя? — Чёрный? Черная кошка? — Илона наконец предполагает и, судя радостному Игорю, оказывается права. Паша случайно ловит себя на мысли, что ему нравится смотреть на радостного Игоря. Это на него так влияет недостаток кислорода? Он тяжело вздыхает, сразу привлекая к себе несколько пар глаз. Ой, блять. — О, доброе утро. — Артём даже не сильно язвит, наверное, у него тоже силы постепенно кончаются. — Доброе утро, — Илона снова смотрит без единой эмоции. — мы думали, ты будешь спать дольше. — Да вы что, ахуели, я только проснулся? — Илона хочет что-то сказать, но оказывается перебита: — Бедненький. — Артём подливает масла в огонь. Паша только проглатывает цоканье в зевоте и поднимается со своего нагретого места. — Ну и хуй с вами, пойду проветрюсь. — он безэмоционально забирает свою ветровку, которой почему-то был укрыт, и медленно шагает по станции, уже не слушая, что происходит сзади. В любом случае, он не собирался играть с ними. Ему вообще это не интересно. Протягивая руки в рукава, парень ещё раз зевает и оглядывает станцию. Часы на месте, лампы горят, люди пока с ума не сошли — значит жить здесь ещё можно. А раз всё так хорошо, то это повод закурить. Паша отходит немного в сторону, подальше от людей, и усаживается на край платформы. Хотя, в теории, если бы он расценил платформу, как непригодную для жизни, чтобы сделал? Даже чтобы умереть здесь нужно будет приложить усилия. Голодовка, пожалуй, самый надежный, но крайне болезненный способ. Наверное, можно ещё нарваться на вооруженного парня, но не факт, что ты не останешься живым и просто избитым после этого. Он достаёт помятую (всё таки отдавил во время сна, убрать то кроме заднего кармана некуда) пачку, а из неё сплющенную сигарету. Грех уже жаловаться, поэтому Паша только чиркает зажигалкой и закуривает. Во время этого процесса, хочется только выкинуть все мысли из головы и дать миру медленно растворить себя. Он уже почти закрыл глаза и поплыл на спине по течению, но кто-то очень настырный положил руку ему на плечо. Так, либо им не хватает игроков, либо кто-то сейчас будет его пиздить за курение недалеко от своих детей. Паша разворачивается, мысленно ставя на второе. — Ты чего убежал так быстро? — Игорь старательно пытается отдышаться, даже не подозревая, что только что стал причиной потери Пашиного дома, машины и жены. Вымышленных, конечно, но от этого менее горько. Хотя, наверное, это сигаретная гарь. Он щелчком бросает незатушенный бычок на рельсы, мысленно оправдываясь, что нечему там поджигаться, и наконец поворачивается к Игорю. — Да я покурить пошел просто. — Паша встаёт и отряхивается. Игорь поднимается с корточек за ним. — Что ты за мной побежал-то сразу? — и это, возможно, даже не предъява, потому что Паша искренне не понимает. — Да они не хотят всё равно со мной играть, сказали, что я слишком непонятно объясняю. — Паша выходит в центр станции, обгоняя Игоря. Тот тормозит, и мозг зачем-то останавливает тело, чтобы его подождать: — Ну, ты идёшь? — Игорь радостно подбегает и Паша с усилием выбрасывает из головы сравнение его с радостным детёнышем животного. Дальше парни идут вместе вдоль по платформе, оглядывая происходящее вокруг. Несмотря на все материальные и духовные невзгоды, людям тут пришлось освоиться: слева небольшая компания играет в карты, а ещё несколько человек внимательно следит за партией. От самого шумного из этой кучи можно спокойно расслышать какие-то поправки в игре. Видимо, один из участников не знает правил. Паша искренне не понимает, как можно не знать или не понимать самого простейшего дурака, но решает не заострять внимание. В другой стороне пара детей играют в машинки, а их родители расслабленно бесседуют, с грустью смотря на это. Ну, что уж теперь поделать. Игорь, кажется залипает на эту не особо радостную картину, и Паша останавливается за ним: — Представляешь, это мы застряли здесь в уже более-менее взрослом возрасте, а им предстоит прожить здесь.. всю жизнь. Остаться навсегда ограниченными в своих возможностях. — у Паши в мыслях мелькает неуместная шутка про инвалидов, но он тактично держит свой рот на замке. — Со временем они начнут забывать, как выглядит небо, деревья, какое на вкус молоко и какого спать на нормальной кровати. — Кажется, он совсем поник. Паша моргает пару раз, пытаясь понять, что должен сделать: — Ну, до этого им ещё надо дожить. — выпаливает он первое, что приходит в голову. Игорь замолкает и медленно поворачивается лицом. — С такими условиями нам бы дожить до времени, когда небо забудем. Даже если не думать про сырость, холод и еду, неизвестно когда что-то сломается, или.. — Нет, хватит! — Игорь слегка повышает голос, видимо, сам того не ожидая, но тут же успокаивается. О, точно. Паша сначала даже не понял, что начал бить по болевой точке. — Пока что всё хорошо, ты слишком пессимистично смотришь на вещи. У нас ведь есть еда, чувства, потенциальная возможность что-то изменить и надежда на светлое будущее! — на словах о "надежде" Пашу передёрнуло, но он снова силой стиснул зубы. — Со временем всё решится, специальные органы уже этим занимаются, я уверен, им просто нужно время! В конце концов, нас ведь не могут оставить здесь просто так. — Игорь заканчивает свой монолог и ждёт реакции, но Паша не спешит отвечать. Хочется выплюнуть эту "возможность что-то изменить". Это смешно. Нужно помыть рот с мылом ему, чтоб другим этой гадости не наговорил. Хотя кому-то какой дело. Игорь всё ещё смотрит на Пашу в ожидании чего-то. Стоит ему сказать о всей безвыходности ситуации сейчас, или когда он начнёт захлёбываться в своём самообмане? Паше вообще есть смысл что-то объяснять, или нужно оставить всё на самотёк? В конечном итоге, спасение утопающих — дело самих утопающих. Да, точно. Вряд ли кто-то кроме него самого сможет ему помочь. Это ведь как с наркоманами: пока сам не захочет слезть с иглы своей сладкой лжи, никто не донесёт до него правду. Отлично, значит, это и не Пашино дело: — Ну, может в чём-то ты и прав. — Паша врёт в лицо, совершенно не чувствуя стыда. Игорь, явно удовлетворённый ответом, шагает дальше, и Паша следует чуть поодаль от него. Нет, конечно, если всё будет очень плохо — а под "очень плохо" Паша подразумевал какое-то серьёзное психическое расстройство— он постарается как-нибудь помочь. Наверное. Правда вряд ли он вообще способен кому-то помочь. Парни шагают по платформе дальше, каждый думая о чём-то своём, одиноко продолжая тонуть в своих страхах.