Спартанец штурмует этот прекрасный мир!

— Нами, нет! — громко и резко воскликнул Курт, нависая над прилавком, словно боевой голем, готовый остановить катастрофу. — Да почему нет?! — с не меньшим жаром возразила Нами, хлопнув ладонью по прилавку рядом с аккуратно уложенной катаной. — Я знаю, как таким пользоваться! Я ведь занималась кендо! Последние слова она произнесла с явной гордостью и самодовольством. — И вообще! Хватит звать меня по имени! Мы не друзья и не родня, так что будь добр, зови меня по фамилии! Курт скрестил руки на груди, раздав хруст металла. Блеск визора на шлеме оставался таким же неизменным. — Так вот, Нами, — с подчеркнутым нажимом произнёс он, игнорируя протест, — то, что в тебе проснулась "память предков", и ты вдруг захотела стать как твой дед в Нанкине, ещё не значит, что ты сможешь адекватно махать этой железякой. Тут тебе не аниме. Здесь, когда ты промахиваешься, тебе откусывают жопу. Он ткнул пальцем в лежащую катану, изящную, но явно боевую. Полированная гарда, гравировка на клинке, лаковый футляр — всё в ней кричало о цене и серьёзности. — Скажите, уважаемый, — Курт повернулся к продавцу, мужчине лет пятидесяти с банданой и вечным взглядом «я тут всё видел». — Что бы вы могли посоветовать для первоуровневой жрицы с… эээ… живым темпераментом? Торговец усмехнулся, протирая лезвие секиры тряпицей. — Ну, если хочет резать, пусть режет, — сказал он, бросив взгляд на Нами. — Но, по-честному… — он наклонился, достал откуда-то из-под прилавка аккуратный боевой жезл с кованым наконечником в форме звезды и подал его Курту. — Вот эта штука проще, надёжнее и с божьим благословением в комплекте. Для начинающих — самое то. — Что?! Я не буду махать этой дубиной, как неандерталец! — вспыхнула Нами, оттолкнув предложенную булаву с таким видом, будто ей всучили кость мамонта. Продавец, жилистый мужичок с заросшим лицом и добродушной ухмылкой, лениво почесал затылок. — Нууу… если вам не по вкусу булавы, могу предложить что-то из древкового оружия, — протянул он, чуть прищурившись. — Посохи, копья, алебарды… у нас даже нагинаты есть, если любите что поэкзотичней. — А что у вас есть из копий? — спокойно спросил Курт, явно игнорируя возмущение спутницы. Продавец оживился и жестом пригласил их за стойку. — Пойдёмте, покажу. У нас как раз завезли партию из южного края. Лёгкие, но прочные. С насадками из закалённой стали, некоторые даже зачарованы — если верить нашему поставщику, конечно. — Ага, зачарованы... — пробормотал Курт, скептически приподнимая бровь под шлемом. Нами, недовольно бурча под нос что-то про "мужской фетиш на острые палки", всё же пошла следом, бросая косые взгляды на стенды с оружием. Курт же шагал спокойно, явно зная, что именно ищет — и не позволяя мелким спорам отвлечь его от главного. — Гляди, вот это тебе подойдёт, — указал он на копьё с широким листовидным наконечником. — Баланс хороший. Удар — и готово. Не нужно махать, как "неандерталец". Довольна? Нами взглянула на копьё, потом на Курта, снова на копьё… и скривила губы. — Ладно… хотя бы не выглядит как орудие пещерного дикаря. — пробурчала она, принимая оружие с видом обречённой эстетки, которой только что предложили есть устрицы ложкой. Курт, не обращая внимания на её комментарии, расплатился с хозяином лавки. Протяжный скрип дверей известил об их выходе наружу, на шумную улицу Акселя. Город жил своей размеренной жизнью — мимо проносились телеги, торговцы перекрикивали друг друга, из таверны доносился звон кружек и заливистый хохот. — И кстати. — вдруг выпалила Нами, поудобнее перехватывая древко нового оружия. — Мой дед служил во флоте. И в Нанкине он никогда не был. Курт лишь коротко кивнул: — Ага. Учту. — Он посмотрел на небо, прикидывая время. — Ладно, пошли. У нас сегодня первый квест. — Когда это ты успел взять этот… «квекст»? — слово явно давалось ей с трудом, словно было чем-то грязным и неприличным. — И вообще, зачем он нам? — Зачем? — усмехнулся Курт, не сбавляя шаг. — Потому что в этом мире еда и крыша над головой просто так с неба не падают. А ещё, — он бросил на Нами косой взгляд, — потому что нам нужен статус и деньги. Не можем же мы просто так, с голой задницей и без документов, на Владыку Демонов выйти. — Но ты так и не ответил, когда успел взять квест! — не отставала Нами, шагая рядом и с подозрением щурясь. — Да когда ты стояла перед зеркалом и пыталась выбрать между "слишком вызывающим платьем" и "слишком простыми штанами". — с ленивой усмешкой сказал Курт. — В итоге выбрала самое обыденное. Это, между прочим, из того богатства, что я тебе купил. — А что мне, по-твоему, в твоём кителе на местных жаб прыгать? — огрызнулась Нами. — Ха, вот именно, на жаб. — хмыкнул Курт. — Я взял самый банальный квест, для таких вот как мы — новичков. Охота на лягушек. Луна уверяла, что это буквально обряд посвящения в этом городе. Они вышли за пределы города и оказались на открытой, слегка заболоченной поляне недалеко от Акселя. Воздух был влажным, трава местами топкая, а пейзаж вполне себе умиротворённый... если бы не они. На лужайке медленно ползали, прыгали и... пускали слюни огромные твари — местные гигантские жабьи монстры. Некоторые размером с автомобиль. Слизь текла с них так, будто те забыли закрыть кран. Одна из жаб лениво высунула язык и втянула в пасть ничего не подозревавшую чайку. — Это… местные лягушки?! — с ужасом выдохнула Нами, вскидывая руки к лицу. — Ну да, чего-то они тут крупноваты, — спокойно ответил Курт, оглядывая поле. — Но ничего страшного. Пара выстрелов, и готово. — Ты что, будешь по ним бегать и стрелять из автомата? — ядовито поинтересовалась Нами, поправляя рукава своей рубашки. — Та ну… — протянул он с усмешкой, активируя голографическое меню и вытягивая снайперскую винтовку из инвентаря. — Буду стоять вот тут. И методично отстреливать жабьи жопки… с тактическим подходом. Он на мгновение задержался, позволив себе насладиться видом такой знакомой и родной SRS99C-S2 AM "Эмеральд". Металлический корпус винтовки был прохладным и надёжным, как старая боевая подруга, с которой они вместе прошли через многое. Курт встал на одно колено, уверенно приник к прицелу и с усмешкой пробормотал: — Ну что ж, давайте проверим, как сочетаются фэнтези и космоопера. Ответ не заставил себя ждать. Фэнтези, как оказалось, сочетается с космооперой… летально. Особенно если у тебя в руках Эмиральд, а на другом конце прицела был отряд местных лягушачьих мутантов переростков. Пули с характерным глухим щелчком покидали ствол, пробивая черепа амфибий на вылет, будто те были сделаны из мокрого картона. Весь этот сюрреализм выглядел почти комично, будто кто-то запустил Halo в режиме Medieval Fantasy DLC. Мы, затаив дыхание, лишь наблюдали за этим странным представлением: Курт методично отстреливал тварей, не давая им ни малейшего шанса подобраться ближе. Всё шло отлично… до тех пор, пока не разверзлась земля. Разлом открылся с резким грохотом, будто сама почва вскрикнула от боли. Из провала вылезла новая лягушка — гораздо больше, с чешуйчатой, бугристой кожей и пастью, способной укусить сразу двоих. На даже не успели среагировать и хоть как-то воспользоваться своим копьем, ибо тварь возникла прямо рядом с Нами и молниеносно заглотила ее на половину. — Нами! Итить твою мать! — рявкнул Курт. Забыв о прицеле и выстрелах, он сорвался с места. В одно движение отбросил винтовку в сторону и бросился к чудовищу. Он обрушился на лягушку с таким остервенением и быстротой, что та не успела еще полностью проглотить свою добычу. Тяжелый железные кулаки врезались ей в брюхо с чудовищной силой. Курт бил с бешенством, разрывая плоть, пробираясь к Нами, пока она не исчезла внутри окончательно. Из недр мертвой жабы с чавкающим звуком выпала Нами — вся перемазанная в слизи, грязи и желчи. Она тяжело дышала, её плечи судорожно вздрагивали от холода и шока. Кожа казалась бледной, почти серой, а волосы прилипли к лицу, будто сама земля пыталась её не отпустить. Она сидела на коленях, дрожа, как осиновый лист. Но живая и целая. По крайней мере, физически. — Ну, вроде бы ты даже не переварилась, — Курт, запыхавшись, опустился рядом, стряхивая со своих кулаков потроха лягушки. — Так что, считай, всё прошло не так уж плохо. Он попытался ее подбадривать как умел. — Целая, почти чистая… Ну, запачкалась чуть-чуть, фигня. Прачечную найдём, отстираем. У нас ведь теперь будут еще деньги за этих жаб. Нами не ответила. Она смотрела мимо него, сквозь него — в пустоту, в какую-то чужую, беззвучную реальность, где всё происходящее сейчас даже не имело значения. И вдруг… затряслась ещё сильнее. Её губы задрожали, и внезапно, как будто сломалась невидимая преграда, она разрыдалась. Слёзы полились беззвучно, потом с всхлипами, переходя в истерику — будто внутри неё что-то наконец отпустило, дав волю годам страха, боли и… отвращения. — Э… — Курт растерялся. — Ты чего?.. Эй, эй… — Он поднял руки, будто боялся прикоснуться. — Нормально же всё… Слушай, я ж тебя вытащил… Ну, да, слизь, жаба, жесть… но ты жива. Нами всхлипнула ещё пару раз… а потом резко вытерла лицо грязным рукавом, глядя на него с выражением смертельной обиды, перемешанной с бешенством: — Ты вообще в своём уме, солдафон? — выплюнула она, голос срывался. — Я только что была внутри какой-то мерзкой жабы, а ты мне тут про "отстираем"?! Она вскочила, ноги подкашивались, но все же держались. — Мне чуть не переварили живьем, а он мне "всё нормально"! Ага, вообще отлично! Может, ещё памятное фото сделаем на фоне этого биологического ужаса?! Ты хоть представляешь, насколько я сейчас омерзительно себя чувствую?! Нами замерла на мгновение, посмотрела на свои руки, перепачканные слизью и жёлтой внутренностями, поморщилась с отвращением и театрально вскрикнула: — Фууу! Это у меня под ногтями?! Я требую дезинфекцию. И мыло. Нет, десять кусков мыла! Она запнулась, тяжело дыша, сбросила с плеча остатки мерзкой жижи, потом отступила на шаг назад, трясущимися пальцами пытаясь вытереть лицо. Её глаза уже не были заплаканными, а метали молнии, голос теперь срывался от бешенства и перенапряжения: — Если ты ещё раз втравишь меня в такую хрень, я… я не знаю, что с тобой сделаю! Но тебе точно не поздоровится, космический ублюдок! Курт молча шагнул к ней. Его тяжёлые шаги прозвучали особенно гулко, и теперь он нависал над ней в своей массивной броне МЬЕЛЬНИР. Безмолвный визор уставился ей прямо в лицо, отражая искажённое отражение взбешённой девушки. Он наклонился чуть ближе и спокойно, даже чересчур спокойно, сказал: — Знаешь что, госпожа Козоно… а ведь это тебе нечего тут возмущаться. После всего, что ты успела натворить, это считай, лёгкая прогулка. Почти курорт. Ха! — усмехнулся он, но из-за шлема она, конечно, не увидела этой усмешки. — Да для миллионов твоих соотечественников это было бы, чёрт побери, мечтой — оказаться в таком прекрасном мире! Он расправил руки, делая широкий жест, обводя живописные холмы, голубое небо, далекие башни города и уже начинающийся закат, отливающий золотом. — Смотри вокруг. Воздух — свежий, не выжатый из фильтров на орбитальной станции. Еда — настоящая, а не переработанные белковые блоки с пометкой "приемлемо для употребления". Тут нет патрулей ККОН, забирающих людей за "нелояльность", нет агентов СВР, которые могут стереть тебе личность, если ты задал не тот вопрос. Нет чёртовых программ, где похищают детей, пичкают их имплантами и пускают на убой в броне, как это делали с нами Спартанцами. Он медленно провёл рукой по горизонту, затем холодно добавил: — Здесь нет Ковенанта, выжигающего планеты до стекла. И нет идиотов с Земли, которые, даже когда по ним бьёт весь флот чужих, продолжают больше бояться друг друга, чем врага. Ни колониальных бунтов, ни зачисток, ни массовых депортаций. Так что если ты думаешь, что оказалась в аду, то, может быть, стоит пересмотреть, что для тебя "ад". Потому что я его видел. И, поверь, это не он. Он чуть понизил голос, и в нём скользнула ледяная нотка: — Знаешь, если бы я выбирал тебе наказание — ты бы оказалась не здесь, а на одной такой… "уютной" планетке. Называется Криг.. Там детишек выращивают в банках конвейерным способом и с рождения учат умирать за Императора. Тебя бы ждала короткая, но очень насыщенная жизнь полная боли и страданий на фронтах вечной войны. Он развернулся, уже теряя к ней интерес, и двинулся в сторону города. На ходу, не поворачиваясь, бросил через плечо: — А теперь пойдём. Тебе нужно в ванну. Мне же надо будет забрать награду. На секунду он будто что-то вспомнил и, повернув голову, добавил с холодной усмешкой в голосе: — Ах да… чуть не забыл. Мы с тобой теперь связаны. Так что если вздумаешь отравить, пристрелить или случайно взорвать меня в порыве гнева то сдохнешь и ты. Приятная перспектива, да? Нами осталась стоять, стиснутыми кулаками вытирать с щек грязь и слезы. Она хотела что-то еще крикнуть ему, но смогла лишь только выдавить из себя злобное: — Чёртов космический псих… Путь до города они проделали в гробовом молчании. Только редкий хруст песка под ногами нарушал тишину — и всё это время в голове у Нами крутился один-единственный вопрос: "Да как вообще к этому все пришло?" Вернувшись в город, Курт первым делом отправил Нами отмываться , в буквальном смысле. Девушка, перемазанная с головы до пят в лягушачьей жижe, выглядела так, словно вернулась с экскурсии по желудку чудовища. Спартанец же, оставив её в ведении городской бани, двинулся в гильдию за заслуженной наградой. Судя по его прикидкам, жаб он уложил немало  значит, и платёж должен быть солидный. Зайдя в обеденный зал гильдии, Курт ожидал, как обычно, встретить парочку нетрезвых авантюристов, пар, подравшихся из-за курицы, и вечно уставшую Луну. Однако то, что он увидел, слегка выбило его из равновесия. Толпа! Галдёж! Паника, вперемешку с нервным смехом и отчаянными попытками кого-то убедить не лезть «туда, где темно и пахнет как от дохлого демона». Сначала Курт даже подумал, что его снова приняли за голема, народ шарахался от него с таким же благоговейным ужасом, как в первый день. Но, прислушавшись к разговорам, понял, на этот раз он тут ни при чём. Все обсуждали… крыс. Подойдя к стойке регистрации, он молча протянул Лунe свою карту авантюриста. Та тут же приложила её к кристаллу и удивлённо вскинула брови. — О, вы убили очень много жаб! — в голосе девушки прозвучала смесь восхищения и лёгкого отвращения. — Вы, случайно, не используете в бою… взрывную магию? — Нет. Только свое старое доброе сверхтехнологичное оружие. — буркнул Курт и кивнул в сторону общей суматохи. — А что тут за крысы, из-за которых весь этот галдёж? Луна слегка поёжилась. — Поступили тревожные сообщения из канализации. Там появились очень странные существа. По описаниям это прямоходящие крысы. Примерно с кошку ростом, но  в это сложно поверить они умеют говорить. И… похоже, они организованны в полноценный отряд. С тактикой. И дисциплиной. — Говорящие, прямоходящие крысы? — Курт удивлённо вскинул бровь под шлемом. — Это что, какая-то новая порода питомцев? — Если бы! — закатила глаза Луна. — Они уже вытеснили всех гоблинов и слизней из подземных каналов. Вчера один из зачистных отрядов вернулся и доложил, что у них там уже во всю идет строительство укреплений. — Миниатюрное крысиное королевство в городской канализации… — задумчиво повторил Курт. — Забавно. — Гильдия уже назначила награду. И, честно сказать, не маленькую. Просто никто пока не рвётся туда. Всё-таки они умные, мелкие и вооружены. Ребята из того отряда видели у них миниатюрные пики и арбалеты. Курт на секунду задумался, потом ухмыльнулся, словно услышал что-то, что одновременно забавно и немного безумно — а значит, идеально подходит для его текущей жизни. — Хм… Это звучит настолько нелепо, что я просто обязан на это посмотреть. — Он кивнул, уже представляя, как будет отстреливать миниатюрных крыс-вояк. — В общем, я берусь. — А как же ваша напарница? — с сомнением протянула Луна, прищурившись. — Она ведь, кажется, не фанат канализации, грызунов… и вообще, приключений? — Конечно будет против. — ухмылка Курта стала шире. — Но кто её собирается спрашивать? Луна только тяжело вздохнула, наблюдая, как спартанец уверенно направился к выходу. — Бедная девочка… — пробормотала она. Курт же, не забыв по пути забрать увесистый мешочек с наградой за лягушек, бодрым шагом направился радовать Нами перспективой на завтрашний день. Ведь что может быть лучше отдыха после душа, чем весточка о том, что завтра им предстоит погружение в кишащую разумными крысами вонючую канализацию? — Ну что же? Опять идём навстречу приключениям? — бодро проговорил Курт, с глухим металлическим лязгом отодвигая канализационный люк. — Сначала лягушки, теперь подземелья с вонючими крысами... — проворчала Нами сквозь зубы, поёрзывая в неуклюжем, явно не по размеру скафандре, больше похожем на средневековый костюм аквалангиста. — Ага. И ты всё ещё не веришь, что попала в фэнтези-мир? — усмехнулся Курт. — Гляди, как реалистично: и запах, и текстуры. — И зачем ты вообще заставил меня напялить эту... штуку? — раздражённо дёрнула она за застёжку на шее. — Я в ней как запечатанный огурец! — Потому что ты же не хочешь снова перепачкаться и провонять. Опять, — весело ответил он. — А как мне сказали, эти скафандры из лягушачьей кожи очень удобные и влагостойкие. Самое то, для исследования катакомб.   — ЛЯГУШАЧЬЕЙ?! — глаза Нами чуть не вылезли из орбит. — Ну да. Причём этот прям свеженький. Сделан из тех жаб, которых я вчера настрелял. Уникальный, эксклюзивный крафт специально для тебя. — С довольной ухмылкой добавил Курт. Нами издала нечленораздельный звук отвращения и резко передёрнулась, будто пыталась сбросить с себя весь костюм, но тот только жалобно поскрипывал, предательски облепляя её фигуру. Материал был влажным, тянущимся и источал слабо заметный болотный аромат — едва уловимый, но крайне мерзкий. Курт, словно ничего не замечая, бодро спрыгнул в канализацию с коротким глухим ударом брони о камень. А вот Нами, ворча и ёрзая, неуклюже полезла вниз по металлической лестнице, скользкой от влаги и времени. Каждый шаг отдавался в её костюме глухим чваканьем. — Проклятье, да тут даже слизням здесь, наверное, неприятно... — пробормотала она, наконец оказавшись внизу. Достав из своей сумки устройство, напоминающее помесь масляной лампы и округлой бутылочки, Нами повернула вентиль, и лампа загорелась ярким холодным синим светом. Алхимический светильник засветился ровно и уверенно, заполняя туннель призрачным сиянием. — Ну хоть что-то приятное. — Она немного приободрилась. — Удивительно, но не воняет и не нагревается. — Угу, — подтвердил Курт, проверяя что-то на своём шлеме. — Я вообще её взял из-за описания: «Горит долго, не требует дозаправки и не боится падений». Как раз для тебя, мне то оно не особо надо. Спасибо шлему за это. Нами смерила его тяжёлым взглядом, но промолчала. — Купил её тогда же, когда и твой костюм. Ну и ещё кучу всякого полезного барахла, чтобы ты снова не начала визжать при виде жабы. Он ухмыльнулся, и без особого перехода вызвал из хранилища свой дробовик M90. Курт привычно передёрнул затвор и раздался звонкий металлический щелчок, от которого даже в лампе стало немного темнее. — Думаю, Метла тут будет в самый раз, — с удовольствием заявил он. — Метла? — с подозрением переспросила Нами, отступая на шаг в сторону от направленного в пол ствола. — Ага. У этого малыша было много прозвищ. Швабра, Чистильщик Палубы, Окей-47, Уравнитель, Громовержец. И всё это заслуженно. Мы с ним брали здания, ангарные секции, бункеры, даже пару корветов на абордаж. Так что думаю, несколько разумных крыс — не самое страшное. — Все не перестаю удивляется тому, на сколько у тебя была насыщенная жизнь. — Не без этого. — Курт повернулся к тёмному туннелю. — Погнали. По словам тех ребят из гильдии, первый их «форпост» должен быть где-то дальше по коридору. Держись позади меня, а то мало ли. Свет алхимической лампы дрожал на влажных, слизистых стенах канализационного туннеля, отражаясь в потёках и плесени. Тишину нарушали лишь капающие капли и отдалённый, едва слышный... щелчок? Или это был писк? Курт поднял руку, давая сигнал остановиться, и замер, прислушиваясь. Где-то впереди, в глубине прохода, вновь раздался тот самый звук — теперь уже отчетливее: скрежет металла, лёгкий стук дерева и возбуждённые писки, перекрываемые визгливыми командами. — Готовься, — коротко бросил он, и метнулся к ближайшему повороту. Нами сжала лампу покрепче, её лицо выражало смесь напряжения и отвращения. Заглянув за угол, Курт прищурился. Перед ними, прямо посреди тоннеля, возвышалось... что-то, напоминающее миниатюрный дот, сколоченный из досок, ящиков и даже старых костей. Он был ощутимо «милитаризирован»: с двух сторон стояли тяжёлые многозарядные арбалеты — почти баллисты — за которыми суетились крысы в подобие военной формы. Над укреплением гордо развевался красный флаг с белым кругом, внутри которого был изображён чёрный крысиный череп. И тут на деревянный постамент выбрался жирный, лоснящийся чёрный крыс в мундире с крошечными наплечниками и перевязью через грудь. На глазах у него была монокль, на морде — пафос и презрение. — Мы видим ваш свет, поверхностные унтерменши! — визгливо закричал он. — Я, ратенштурмфюррер Мушке, комендант этого славного укрепления №7-Баум, приказываю вам сдаться во имя Великого Крысканцлера! Немедленно бросьте оружие, снимите снаряжение и ползите сюда, и я… гарантирую, что вы… что вы сможете… Он не договорил. Граната, вылетевшая из-за угла, прервала его монолог, описав красивую дугу и угодив точно в центр мини-дота. Раздался глухой взрыв. Доски, крысы, куски арбалетов — всё взметнулось в воздух и осело взрывной волной. В ту же секунду из-за угла вылетел Курт, словно стальной вихрь. Дробовик "Метла" рыкнул выстрелом, разнося первых выбежавших крысаков. Тех, кто уцелел, охватила безумная решимость: вместо того чтобы бежать, они визжали и бросались в лобовую атаку. — Das Groß-Rattenreich! — вопили они, кто с пиками, кто с миниатюрными арбалетами, а кто просто с когтями наперевес. Пуля за пулей, выстрел за выстрелом — и вот, наконец, туннель вновь наполнился тишиной. Только пар из ствола дробовика клубился в воздухе. Курт опустил оружие, тяжело выдохнул и осмотрел поле боя: дымящиеся обломки, тела крысаков, один всё ещё держался за флагшток, как герой последнего рубежа. — Ну, эти ребята точно злодеи, — мрачно заключил он и принялся перезаряжать "Метлу", патроны щёлкали и появлялись прямо из воздуха, будто подчиняясь воле владельца. Он обернулся к Нами, которая всё это время стояла в шоке, всё ещё держа лампу перед собой, как святыню. — Охренеть... крысы-нацисты. — Курт покачал головой. — Вот уж не думал, что мне такое придётся увидеть. А я, мать его, поведал многое — Я думала, что это будет просто обычная охота на крыс... — медленно прошептала Нами, глядя на дымящиеся обломки и окровавленные крысиные останки. Её голос не дрожал, но был явно напряжен. — Я думала, что мы сюда спустимся, ты застрелишь несколько пищащих тварей и мы пойдем обратно. Она сделала шаг вперёд, дёргаясь всем телом, будто её колотила нервная дрожь, потом хрипло рассмеялась — коротко, резко, словно захлебнулась воздухом. Лампа в её руках задрожала, отбрасывая пляшущие тени на стены. — А теперь я в канализации, окружена нацистскими крысами, которые кричат "Das Groß-Rattenreich", пока их разрывает на куски! — она ткнула пальцем в тушу, всё ещё пускающую дым. — Они маршируют, Курт. Эти чертовы крысы маршируют. — Ну... — Курт пожал плечами, не отрывая взгляда от патрона, который ловко вщёлкнул в ствол. — Добро пожаловать в великий поход против крысиного империализма. — Ты шутишь?! — Нами задрала голову к потолку, как будто обращаясь к небесам, которых здесь не было. — Спасибо, что засунула меня в этот дурдом, сраная ты божественная сука! Затем она замолчала. Просто стояла и дышала, сжав челюсти, с красными глазами, наполненными то ли злостью, то ли отчаянием. — Мы ведь не собираемся штурмовать их Берлин, да? — выдавила она наконец, голосом, в котором больше не было надежды, только сухая, обугленная ирония. Он уже перезарядил "Метлу", развернул ствол вперёд и вслушивался в приближающееся топотание крошечных ножек, которое превращалось в зловещий марш. Из-за поворота доносились визгливые команды, скрежет стали о кость и затяжной, надрывный боевой клич. - Ну у нас как бы квест был на зачистку подземелья от крыс так что придется. – Ответил он передергивая затвор дробовика. Нами выдохнула, закрыла глаза и, не поворачиваясь, сказала: — Я. Ненавижу. Этот. Мир. — Ой! Да ладно тебе! Это очень веселый мир!, — усмехнулся Курт. — Ведь любая вещь становится лучше, если там можно будет убивать нацистов! Пусть и крысиных. После того как последний крысак сдался под действием дроби и стали, Курт шагнул вперёд, продолжая движение по коридорам катакомб, будто черепаховый бог войны в броне и с мрачным выражением под шлемом. В каждом его шаге чувствовалась тяжесть уверенности, как будто сама смерть спешила за ним, стараясь не отстать. Крысы не отступали. Они атаковали организованно, строем, с отчаянным визгом фанатиков и в ярости обречённых. Они бросались с пиками, миниатюрными арбалетами, примитивными бомбами и просто с клыками наперевес. Но всё это было бесполезно. Курт уничтожал их — дробью, сталью, взрывами. Их храбрость была почти достойна восхищения… если бы не была такой жалкой и абсурдной. Он уверенно продвигался к самому центру — в Главный Зал Катакомб, место, куда стекались все сточные воды города Аксель. Сам зал представлял собой циклопическое помещение, напоминающее древний подземный амфитеатр, только вместо мрамора — ржавые решетки, металлические платформы и зловонные ручьи сточной жижи. Но внимание привлекало не это. Перед ними возвышалась настоящая крепость. Многоярусные укрепления, обложенные мешками, с бойницами и баллистами, флажки Крысино-Рейха развевались на ветру. Всё было выстроено с педантичной аккуратностью  и возвышались над этим всем красные знамёна с белыми кругами и чёрными крысиными черепами. Из глубины укрепрайона раздался усиленный визг, прорезавший воздух с металлическим оттенком: — С вами говорит чистокрыса-архимаршл Фон Крюг! — пропищал голос, усиленный громкоговорителем с ужасным эхо. — Вы посмели осквернить священные тоннели Ратенбурга-Унтер-Акасель! Вы поплатитесь за свою наглость! Легион Великого Крысканцлера неумолим! Сегодня вас сотрёт в сырой прах наш Великий Крысиный Штурм! С грохотом распахнулись ворота. Из них вышел крысиный легион. Шеренги фанатичных тварей, все в форме, в касках, с штыками, с пиками, с арбалетами. Их шаг был синхронен, их визгливый боевой клич разрывал уши: — Das Groß-Rattenreich! Das Groß-Rattenreich!! Нами сглотнула, вытащила нож и посмотрела на Курта: — У тебя хватит патронов и гранат?.. — Тут нужно кое-что... посерьёзнее, — сказал он, и с лёгким жестом его дробовик исчез. В его руках материализовался огнемёт М7057 "Адская Коса", выкрашенный в мёртвый чёрный, как сама безысходность. Его глаза под шлемом полыхнули в отблеске лампы. — Feuer frei!! — громко пропел он, и нажал на спуск. Огненный поток вырвался из сопла, и весь фронт залило живым пламенем. Крысы завизжали, закричали, но продолжали маршировать пока пламя окончательно их не убивало.  Укрепления загорелись как дом из сухого хвороста. Воздух наполнился невыносимым запахом горелого меха, плоти и старой смолы. Даже фильтр в скафандре Нами не спасал — глаза слезились. А Курт… он продолжал идти. Медленно, методично, будто исполнял не просто зачистку, а ритуал. И напевал. Громко, с акцентом, с мрачной решимостью: Gefährlich ist, wer Schmerzen kennt Vom Feuer, das den Geist verbrennt Gefährlich das gebrannte Kind Mit Feuer, das vom Leben trennt Ein heißer Schrei... Feuer frei! Крысы маршировали, горели, падали с визгом, но они шли. Стена пламени поглотила укрепления, крысиный легион рассыпался. Казалось, всё было кончено. Курт опустил огнемёт, собираясь выдать очередную фразу… как вдруг из объятого пламенем форта вырвалось нечто. Это было огромное, окованное железом нечто — гибрид доспехов, котла и танка. В одной руке — молот, в другой — меч. По корпусу гербы Крысканцлера и следы ритуальных надписей. Это была ходячая машина смерти. Изнутри прогремело: — DAS GROß-RATTENREICH! — и оно ринулось на Курта. Бой был коротким, но яростным. Курт, ловкий и смертоносный, уклонился от ударов, поднырнул под оружие, выломал одну руку, вторую… потом колени. И, когда эта груда железа рухнула, он разорвал корпус. Оттуда вытащил визжащего и брыкающегося архимаршела Фон Крюга, облачённого в черно-золотой мундир, с миниатюрными орденами, звёздочками и даже тростью. — Ну что, Фон Крюг… — прохрипел Курт, держа крысака в одной руке, как тряпичную игрушку. — Рассказывай. Кто вы такие, сколько вас и где вы прячетесь под этим грёбаным городом? Крыса взвизгнула, выгнула спину, и, глядя ему прямо в забрало, проревела: — Да здравствует Крысканцлер! Крысиный Рейх вечен!! После чего вывернула хвост… и откусила его. Резким движением головы, с каким-то фанатичным экстазом. Курт почувствовал, как в его руке крыса обмякла. Бездыханное тельце повисло. Нами с отвращением поморщилась, отводя взгляд от повисшего в руке Курта бездыханного крысака. — У них даже суицид прописан в уставе? — пробормотала она. — Мда... — задумчиво протянул Курт, глядя куда-то в пылающие останки укрепрайона. — Какой же знакомый фанатизм... — Ты о чём? — Да так, — уклонился он от ответа, — просто... кое-что из прошлого. Разумные существа, готовые умереть за бредовую идею. Для меня это не ново. Он с лёгкой гримасой бросил тело архимаршела в сторону, и то с глухим шлепком упало на обугленную плитку. Курт отозвал огнемёт, который медленно растворился в сиянии его бронекостюма, и тут же вызвал обратно дробовик, привычно проверяя патроны. — Пошли, осмотрим остальные тоннели. Вероятно это еще не конец. Они углубились в катакомбы, двигаясь вдоль обугленных стен, среди руин когда-то мощных оборонительных сооружений. Воздух всё ещё был густ от гари и расплавленного железа. Свет фонарей выхватывал остатки крысиных боевых машин, искорёженные арбалеты, брошенные доспехи и разбитые знамена. Несколько дзотов, аналогичных первому, встретились на пути — но они были уже заброшены. Ни звука, ни движения. — Похоже, они ретировались, — хмуро сказал Курт, опуская дробовик. —И  всё побросали. — Они как будто знали, что их оборона не выдержит, — задумалась Нами. — Возможно, это был лишь авангард? — Хм... — Курт остановился, вглядываясь в одну из оплавленных стальных дверей, за которой когда-то, судя по следам, кипела активность. — Возможно. Они ведь говорили о каком-то... "Крысканцлере", помнишь? Нами кивнула: — А мы его так и не видели. Только этого Фон Крюга с его гвардией и фанатичным бредом. — Значит, это далеко не конец, — тихо проговорил Курт, словно больше себе, чем ей. — Я уверен, что про Крысиный Рейх мы еще не раз услышим. Он повернулся и направился к ближайшему выходу из катакомб. Стены гудели от отдалённого звона воды в трубах — казалось, сама инфраструктура города прислушивалась к их шагам. — Пора наверх. Хватит на сегодня катакомб, — сказал он, поднимаясь по лестнице, выведшей их в техзону под станцией очистки. — Хватит? Это ты сейчас так говоришь. А через день снова прыгнешь вниз в какую-нибудь адскую нору, — буркнула Нами, но в голосе её прозвучала  усталость. — Возможно. Но не сегодня и не завтра. Я думаю, что заслужил горячий душ, холодное пиво и пару выходных, — ответил Курт и вышел на верх. Наверху их встретила тишина, едва ощутимый ветер и отблески вечернего света. Однако, как будто в самой тени оставшегося за спиной люка, шевельнулось нечто... и исчезло, прежде чем кто-либо успел заметить. Крысиный Рейх отступил — но ещё не пал. — Значит, там были целые крысиные легионы? — с изумлением спросила Луна, глядя на Курта, будто он только что вернулся из ада с сувенирами. — Ага, — кивнул он, неторопливо пересчитывая жетоны награды. — Большую часть я сжёг. Остальные походу сбежали и побросали свои позиции. — У нас раньше таких тварей не водилось… — протянула Луна, нахмурившись. — Это точно что-то новое. Я, конечно, доложу в столицу.  Пусть мозги напрягают те, у кого зарплата за это идёт. Но всё равно, большое спасибо. Город тебе за это очень признателен. — Не за что, — бросил Курт и направился к столику в углу таверны, где его ждала кружка пива и тарелка с копчёным лягушачьим мясом. Того самого, да. С огромными глазами, склизкой кожей и удивительно нежным мясом. Он отозвал доспех, сел, вытянулся и уже собирался сделать первый укус, когда к нему подошли двое. Худощавый парень с копьём, в потёртом плаще, и высокая волшебница в широкополой шляпе, от которой несло книгами, озарениями и лёгкой иронией. Копейщик без прелюдий заговорил: — Это ты сегодня устроил бойню лягушкам? Говорят, ты новичок, но тварей поубивал как три ветерана. — Ну да, — пожал плечами Курт, делая глоток пива. — А ты, типа, бывший рекордсмен? — Та ну, не в этом дело, — вмешалась волшебница, слегка закатив глаза. — Я Клавина, а этот — Парн. Мы ищем сильного бойца и поддержку для нашей группы. Хотим пригласить тебя и… эээ… ту жрицу . Нами вроде бы? К нам в пати. У нас всё в балансе: маг, копейщик, разведчик... ну, почти. — Почти, — буркнул Парн. — Наш танк... ну, скажем так, у неё специфические вкусы. Очень любит когда ее бьют. А еще она постоянно агрит на себя монстров и специально попадает во все ловушки. А по мимо этого еще и попасть своим мечем вообще ни по кому не может! — Парн! — шикнула Клавина, но без особого огня. — Что? Курт должен знать, с кем идёт. Особенно если она снова начнёт будет опять специально ударятся об энтов. Курт с трудом сдержал смешок. — О да, это звучит как забавно. Но почему бы и нет, — задумчиво произнёс он. — Я не против в полноценной приключенческой пати. — А Нами согласится? — осторожно уточнила Клавина. — Да кто её вообще спрашивать будет, — фыркнул он, отмахиваясь. — Ну тогда отлично! — Клавина довольно кивнула. — После завтра утром встречаемся возле квествой доски. — Подписывать что-то надо? — Просто пойдете с нами на задание и постарайтесь там не сдохнуть.  Этого уже будет достаточно, — усмехнулся Парн. — Звучит, как самый простой контракт в моей жизни, — кивнул Курт и потянулся к мясу. Когда они отошли, он мельком глянул им вслед и пробормотал: — Ну что ж, спартанец... Вот теперь ты опять в команде. Надо будет Нами обрадовать. Пока Курт договаривался с Парном и Клавиной, за их столиком из-под прищуренных глаз наблюдала эльфийка, сидящая за соседним столом. Она держалась неприметно, будто просто отдыхала после квеста. Наполовину опустошённый бокал вина, немного вяленого мяса на тарелке, арбалет в чехле у стены. Но взгляд её неотрывно следил за новеньким в тяжёлых доспехах. Когда разговор завершился, и Курт, слегка ухмыляясь, принял приглашение, эльфийка допила вино одним глотком, поднялась и, ни с кем не перекидываясь словами, направилась к выходу из гильдии. Лёгкий плащ развевался за её спиной, а в ушах всё ещё звучали последние слова Курта: «А кто её вообще спрашивать будет?..» На улице она свернула в переулок рядом с гильдией. Убедившись, что никто не идёт следом, шагнула в тень между двух домов. Пальцы быстро извлекли из потайного кармана небольшой плоский диск — незаметный для постороннего глаза, но покрытый тонкой сетью светящихся рун. Нажав на боковую грань, Авли вызвала голографический интерфейс. Пара прикосновений — и на фоне мягкого потрескивания связи послышался голос. — Авли? Связь устойчивая. Что-то нашла? — Да, и похоже, кое-что важное. — Эльфийка говорила спокойно, но с явной заинтересованностью. — В гильдии появился один новичок. Очень, очень непростой. Похоже, он тоже не местный. Прямо как и ты. Я высылаю изображения и видеофрагмент. Она провела пальцем по интерфейсу, и с устройства мгновенно ушёл пакет данных. — Охренеть! — голос на том конце замер на секунду. — Это же Спартанец. Вот уж чего не ожидал такое тут увидеть. — Я так и подумала, что ты узнаешь. — Авли скрестила руки. — Судя по поведению, он еще до конца не понимает, где оказался, но адаптируется очень быстро. Ему уже принадлежит рекорд по отстрелу лягушек. А еще с ним была какая то девица. Ее изображения я тоже тебе скинула. — Хорошо, что не один. К Спартанцам лучше не лезть на прямую. Тааак. А теперь глянем на девушку. Ну азиатская внешность… Фиолетовые волосы…Ничего интересного. В общем побудь пока Акселе понаблюдай за этими двумя. — Поняла. — Авли отключила связь, интерфейс рассыпался голубыми искрами, и устройство вновь стало неотличимым от безделушки. Она оглянулась, накинула капюшон и растворилась в тенях города, исчезнув так же бесшумно, как и появилась.