Спартанец штурмует этот прекрасный мир!

Нами стояла в бездонной, вязкой темноте. Ни звука, ни света — только ощущение холода, проникающего под кожу, словно сама тьма дышала ей в лицо. Она не знала, где находится. Мир вокруг был лишён смысла, как затонувший сон. И вдруг — руки. Жёсткие, холодные, как проволока, они схватили её с двух сторон. Нами вырвалась бы, если бы могла. Но тело не слушалось. Страх цепко вцепился в грудь. Из мрака выступили две фигуры. Черные балахоны, скрывающие силуэты, но лица были знакомы до боли. — Узнаёшь нас, Козоно? — прошипела одна, с коротко остриженными волосами и глазами, полными яда. Голос — колючий, как лезвие. — Или ты думала, что сказочная жизнь в другом мире даст тебе побег от того, что ты сделала? — продолжила вторая, с заплетёнными хвостиками, — Морита Риэ, её имя отзывалось эхом в черепе Нами. — Ты всё забыла, да? Как ты убила нас подвале? Как ты радовалась? — А мы не забыли. — добавила первая, Синда Саки, — И остальные тоже не забыли. Они все тоже здесь. Темнота вокруг сгустилась, будто сгущённый дым, и из неё начали проступать силуэты других девушек. Бледные, без эмоциональны лица. Глаза без зрачков. Шепчущие губы. Всё громче. Всё ближе. — Мы все здесь, Козоно. — Все, кто погиб. — Ты будешь слушать нас, пока не вспомнишь. — Пока не раскаешься. — Пока не заплатишь. Нами закричала, но голос утонул, как в воде. Мир сомкнулся на ней — вязкий, безысходный, дышащий осуждением. Он требовал расплаты. Искупления. Крика, который не услышит никто. — А мы знаем, как ты будешь за это наказана, госпожа президент студсовета, — холодно прошипела Синда, её голос эхом расходился по пустоте, как лезвие по стеклу. — О да! — Морита засмеялась, с безумной радостью, от которой по спине пробегал озноб. — Мы отдадим тебя ему. И тут в темноте раздался щелчок. Появилась дверь. Старая, железная, ржавая, с кривой ручкой. Такая знакомая. От неё тянуло ужасом, тем липким, удушающим страхом, который Нами хранила глубоко под слоями памяти. Тем, что она заставила себя забыть. — НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ТУДА! ЧТО УГОДНО, ТОЛЬКО НЕ ОН! — истошно закричала Козоно, рванулась, изо всех сил, но руки подруг мертво держали её, словно из камня. Дверь медленно открылась со скрежетом. Изнутри пахнуло тем, что нельзя было описать. Пахнуло воспоминаниями, страхом, отвращением — виной. За ней была… Гигантская кошачья морда. Тёмная шерсть. Красный крест на лбу. Светящиеся глаза, уставившиеся прямо в душу. — Мяу. Нами резко села в постели, судорожно хватая ртом воздух. Лоб мокрый от пота. Сердце грохотало, как барабаны в бою. Она резко огляделась — всё было на месте. Утро. Комната. Солнце сквозь занавеску. А на её груди спокойно сидела Чомуске и смотрела на неё большими круглыми глазами. — Мяу. — снова сказала она, ни капли не понимая, в чём дело. — Сон. — выдохнула Нами с облигчением, опуская голову обратно на подушку. — Это был просто дурной сон. Чомуске облизнулась, зевнула, выпустила коготки, потянулась и с ленцой спрыгнула с кровати, будто говоря: "Ну и шуми тут одна, мне пора завтракать." Её маленькие лапки мягко прошуршали по деревянному полу, и в этот момент дверь приоткрылась с лёгким скрипом.На пороге стояла Мегумин в своей привычной шляпе, чуть растрёпанная, но как обычно бодрая и искренне жизнерадостная. — А вот ты где, Чомуске! — радостно воскликнула она. Пушистый фамильяр тотчас метнулся к своей хозяйке, потерся о её ноги и поднял хвост трубой. Мегумин подняла его на руки, прижав к себе. — С добрым утром, Нами! Как спалось? Нами сидела на кровати, всё ещё сбитая с толку. Она провела ладонью по лицу и устало ответила: — Так себе. Кошмары. — Она замолчала, потом добавила сдержанным голосом: — А все уже проснулись? — Ну да! Даркнесс, как обычно, тренируется в общем зале. Кричит что-то о боли и доблести. А Курт куда-то ушёл. Сказал только, что "надо кое куда сходить", и свалил. Нами фыркнула и потянулась, щурясь в утренний свет, пробивающийся сквозь занавески. — И куда мог уйти этот дуболом?.. — пробормотала она себе под нос, голосом, полным ленивого раздражения и еле скрытого беспокойства. Мегумин, всё ещё обнимая сонного Чомуске, задумчиво посмотрела в потолок, будто в нём был нарисован ответ. — Зная Курта... может, пошёл искать, с кем подраться. Или закупать провизию. Или... о, может, добыл еще один трофей! У него странная тяга к сбору частей монстров. Но, знаешь… мне это даже нравится. — Ага. Есть в нём это... — пробубнила Нами, медленно вставая с постели и накидывая на плечи лёгкий халат. — Страшный, шумный, постоянно лезет в драку… А всё равно ощущение, будто рядом с ним безопаснее, чем с дюжиной авантюристов. Мегумин вдруг хлопнула в ладоши, отчего Чомуске недовольно зашипел и соскочил на пол. — Эй! Раз ты уже проснулась — пошли завтракать! На кухне подают жареные пирожки с картошкой, грибами и острым соусом! Я уже две съела! — добавила она с гордостью, поглаживая живот. — И если поторопишься, может, успеешь до Даркнесс. Она уже второй день тренируется натощак, а потом внезапно вспоминает, что любит острую пищу… и начинается бойня за остатки. Нами подошла к окну. За его стеклом мир был солнечным, мирным и... слишком обманчиво спокойным. День обещал быть тихим. Что, как она уже знала, — нехороший знак. Она выдохнула, поправила волосы и взяла со стола кружку. — Ладно, пошли. Только сначала — чай. Без него я не человек. Я максимум — иссушенная мумия. Мегумин рассмеялась, распахнула дверь и, чуть ли не подпрыгивая, выскочила в коридор. Чомуске за ней. Нами устало покачала головой, но, несмотря на недосып, в уголках губ появилась лёгкая, почти неуловимая улыбка. — Ну что ж… новый день, новое безумие, — подумала . Тем временем Курт стоял перед довольно странным зданием — оно выглядело как гибрид между зверинцем, конюшней и заброшенным сараем алхимика. Над входом висела выцветшая табличка с надписью «Вьючные, боевые и просто странные животные. Торг уместен, укусы — возможны». Возле входа, на покосившейся лавочке, курил трубку маленький человек в коричневой куртке, зелёных шароварах и без обуви. Мохнатые ступни, как и положено, были в порядке. Внешне он напоминал идеального представителя добродушной расы сказочных хоббитов… за исключением того, что у него на поясе висел кривой нож, а взгляд был абсолютно лукавым и прожжённым. Он окинул Курта ленивым, но цепким взглядом — и затянулся. Курт, сегодня облачённый в сравнительно миролюбивую зелёную броню (на этот раз без своего привычного плаща злодея мирового уровня), чуть наклонил голову и выдохнул: — Офигеть… Хоббит. Прям как с обложки старой книжки. Не хватает только второго завтрака и песни про пиво. — Офигеть… Голем. Или живой шкаф с отсутствием хороших манер? — насмешливо отозвался тот, не выпуская трубки из зубов. — По делу пришёл, дружище? Или просто решил поразглядывать мой безупречный волосяной покров? — Да по делу, по делу. — Курт скрестил руки на груди и качнул подбородком в сторону хлева. — Говорят, у тебя тут можно взять вьючное животное. Надёжное. Милое. Грузоподъёмное. А то надоело самому весь свой лут таскать. — Вьючное и милое, говоришь? — хоббит хмыкнул, глядя на Курта с прищуром, будто тот попросил у него личный дирижабль. — Ну, ты по адресу зашёл, великан. Самый полный ассортимент полудиких, полудомашних и полубезумных животных в этом грёбаном регионе! Это говорю тебе я — Родригес Форстли, владелец зверинца, укротитель диких тобихорсов и, к слову, единственный выживший после родов мантикоры. Он небрежно стряхнул пепел с трубки, соскочил с лавки и щёлкнул пальцами. Где-то в глубине постройки что-то сдавленно зарычало, затем послышалось пронзительное мяуканье, перешедшее в уханье, и, наконец, раздался звук, как будто кто-то грохнулся на расстроенную арфу, которую одновременно били током и окунали в кипяток. — Заходи, странник, — ухмыльнулся Родригес, жестом приглашая внутрь. — Только предупреждаю. Недавно у меня были закупщики из королевской армии, поэтому ассортимент у меня сильно поредел. Покажу тебе, что осталось. А, и да — не пытайся кормить единорого. Он на диете. — На диете? — переспросил Курт, приподнимая бровь под шлемом. — После инцидента с травницей. — Родригес махнул рукой, словно это объясняло всё. — Неприятная история. Курт коротко хмыкнул, оглядел причудливую постройку, полную нестройных звуков, запахов и лёгкой ауры безумия, и шагнул внутрь: — Уже люблю это место. Как родное. Только тут ещё никто не пытается взорвать или сжечь меня. — Увы, — развёл руками Родригес, снова затягиваясь трубкой. — Всех зверушек, которые могли бы тебя сожрать или хотя бы раздавить, уже выкупили для нужд нашей доблестной армии. — А мне нужно, что бы зверек не сражался, а таскал шмотки, — пожал плечами Курт. — Надёжно, выносливо… и чтоб не боялся взрывов. — А, ну тогда есть один вариант, — хоббит  пошёл вглубь зверинца, поманив Курта. — Пойдём. Покажу тебе кое-что… подходящее. Они подошли к огороженному вольеру. За ним стояла группа удивительно нелепых созданий. Они выглядели как помесь ламы и бегемота, но с чуть кудрявой шерстью, пёстрой, как радуга, и глазами, в которых отражалось… абсолютное безразличие ко всему сущему. Один из них ковырял копытом в земле. Второй смотрел ввысь, как будто раздумывая: «А не плевать ли мне?» Третий просто лежал и жевал что-то, что давно перестало быть съедобным. — Та-дааа, — с преувеличенным пафосом представил Родригес. — Вомпусы. Существа удивительные. Выносливые. Сильные. И… как бы это сказать помягче… им абсолютно пофиг. — Пофиг? — переспросил Курт, склонив голову. — В смысле — пофиг? — Ну смотри, — хоббит указал на одного из них, который зевнул с такой апатией, будто ему было скучно даже зевать. — Вомпус не испугается ни взрыва, ни грома, ни крика, ни чудовища. Волки? Пофиг. Землетрясение? Пофиг. Маг кастует рядом взрыв? Пофиг в квадрате. Вомпусу наплевать. Он будет идти. Он всегда идёт. Он может пройти через поле боя, над которым летает дракон и пляшут демоны, и всё равно будет тащить твои шмотки, как будто несёт мешок картошки домой. — Звучит… идеально. — Курт был впечатлён. — Это да, — кивнул Родригес, — но есть один нюанс. — Конечно. — Курт вздохнул. — Должен же быть подвох. — Ага. Подвох в том, что… им же пофиг! То есть, ты не можешь им приказать. Не можешь уговорить. Не можешь даже запугать. Им плевать. Чтобы вомпус пошёл за тобой — ты ему должен понравиться. Прямо на каком-то странном, вомпусском уровне. Если понравился — всё, считай, ты у него теперь «в родне». Если нет… ну, он просто ляжет посреди дороги. И будет лежать пока ему не надоест. Курт уставился на самого большого вомпуса зеленой расцветки, тот в ответ лениво чихнул и уставился сквозь него, будто сквозь пустое место. — Ну… — хмыкнул Курт, — это будет вызов. Мне уже нравится вон тот крепыш. — Удачи, парень, — сказал хоббит, стряхивая пепел. — Надеюсь, он тебя не проигнорирует… слишком сильно. Курт стоял перед загоном с вомпусами, почесывая затылок сквозь шлем. Цветастые звери с вечно скучающими мордами безмятежно жевали что-то невидимое и не проявляли ни малейшего интереса ни к нему, ни к Родригесу, ни вообще к окружающему миру. — Так... и есть какие-нибудь рекомендации, что бы вомпус пошел за мной? — спросил он, скрестив руки. — Ну, — пожал плечами Родригес, — Да как бы какого то общего алгоритма нет. Вомпус или идёт — или нет. Один пошёл за бардом, который для него песню сочинил. Второй привязался к дровосеку, потому что тот случайно пролил на него суп.  А ещё был один случай, года три назад. Ошивался в Акселе один маг. Фокусник, иллюзионист, балагур… ну, идиот, если честно. Звали его Флин. Очень любил понты, хвастался, что «контактирует с тонкими сущностями». Ну, как обычно. Только на деле — максимум, что он мог, это запускать фейерверки из шляпы и превращать свою мантию в скатерть. Так вот, он тоже хотел вомпуса. Ну, мы ему сказали: «Попробуй, если сможешь».И что ты думаешь? — Неужели пошёл за ним? — прищурился Курт. — Ага. И знаешь почему? Родригес повернулся к Курту, театрально выдохнул облачко дыма. — Потому что Флин… чихнул. — Чихнул? — Да. Вомпус сидел в углу, жевал мох и, как обычно, ни на что не реагировал. А потом маг как дал громкий, звонкий АПЧХИ — с таким надрывом, будто душу наружу вытолкнул. И вомпус встал… подошёл… и больше от него не отходил. Назвали его тогда Аллергеном. Курт несколько секунд молчал. — Это глупейшая причина, по которой зверушка привязалась к хозяину. — Тебе что, не нравится? — оскорбился Родригес. — Это одна из моих любимых историй! Так что давай дерзай. Авось и у тебя получится. Курт пожал плечами и перемахнул через вольер. После чего подошёл ближе к одному из вомпусов. Тот был особенно крупный, с лениво переливающимся зеленоватым мехом и мордой абсолютного равнодушия. Он медленно повернул к нему голову, окинул взглядом… и вернулся к своим мыслям. Вероятно, о том, как ему пофиг. Курт устало выдохнул. — Ладно. Раз ты такой. — Он присел перед ним, глядя прямо в глаза. — Тогда ты теперь Большой Лебовски. Вомпус перестал жевать. Замер. Затем… медленно развернулся и подошёл к Курту. Просто встал рядом и уставился в ту же сторону. — Чего?.. — от удивиления Родригес. — Ты… ты его приручил? — Не. Просто он понял, что я уважаю его жизненную философию, — ухмыльнулся Курт и похлопал вомпуса по боку. — Пошли, Чувак. У нас много работы. И куча хлама, который нужно таскать. Вомпус молча последовал за ним. — Офигеть… — пробормотал Родригес. — Это даже лучше, чем тот случай с рыцарем который колдуна послал… Курт уверенно шагал по утренним улицам Акселя, держа в руке леденец на палочке, а за ним неспешно вышагивал вомпус равнодушно пережёвывая неизвестно что и глядя на мир с философским безразличием. Он не торопился, но и не отставал. Мир, кажется, перестал его волновать ещё до рождения. На одном из поворотов Курт чуть не врезался в своих спутниц — Нами, Мегумин и Даркнес. Он остановился, облизывая леденец, а за его спиной с ленцой притопал разноцветный вомпус, разглядывая происходящее с выражением вечного "мне вообще всё равно". — Курт, а мы уже... — начала было Нами, но тут же застыла, уставившись на странного зверя. — Это ещё что за хрень у тебя? — Леденец, — спокойно отозвался Курт, мотнув головой в сторону палочки у себя в руке. Вомпус тоже остановился, посмотрел на Нами… медленно жевнул что-то воображаемое… и отвёл взгляд. Пофиг. — Вау! Курт приручил вомпуса! — восхищённо вскрикнула Мегумин, бросившись к зверю. — Они же абсолютные пофигисты! Я однажды кастанула взрыв в трёх метрах от одного — он даже тогда не моргнул! — Ага. Теперь он у нас специалист по логистике. Будет таскать багаж, трупы, ящики с картошкой — и привносить спокойствие, — кивнул Курт, глядя на зверя с определённой гордостью. — Он такой… спокойный и милый, — протянула Даркнес, наклоняясь ближе. — Как ты его убедил идти за тобой? Курт пожал плечами и сделал глубокий вдох, будто собирался сказать что-то важное. — Я… просто понял его истинное имя. Его зовут… Большой Лебовски. Нами прикрыв лицо ладонью, простонав: — Это... нелепо. Бессмысленно. И, к сожалению, звучит как нечто, что бы ты действительно сказал. Затем она устало посмотрела на зверя: — Ну, добро пожаловать в команду, Мистер Лебовски. — Не-не-не, — замотал головой Курт. — Никакого "мистера". Зови его просто Чувак. Или Чувачело. Или Его Чувачество, если хочешь показать уважение. Вомпус зевнул, как будто вся эта беседа отвлекала его от крайне важных внутренних размышлений, и завалился на бок прямо посреди дороги. Один глаз остался приоткрытым, другой закрылся только наполовину, а уши вяло дернулись в стороны, как антенны, ловящие волну равнодушия. Ему было… ну, вы поняли. Мегумин рассмеялась: — А ведь вомпусы — идеальные вьючные звери. Сильные, упрямые, и, говорят, обладают врождённым резистом почти ко всем видам магии, включая взрывы! — Понятно. Он как Даркнес, только без сексуальных девиаций, — мрачно пробормотала Нами, уставившись на лежащего зверя. — Эй! — возмутилась Даркнес, возмущённо надув щёки. — У меня нет девиаций! Она сделала паузу, а затем с лёгким румянцем на щеках добавила, глядя на вомпуса, который вяло чесал бок задней лапой: — Хотя… было бы интересно посоревноваться с ним в стойкости к боли. Я слышала, один вомпус как-то получил молнию в глаз, и просто… моргнул. — Потрясающе, — фыркнула Нами. — Нам в команду не хватает только тролля с философским образованием и леприкона-клептомана. Курт между тем отошёл чуть в сторону, сел рядом с вомпусом на обочину, и протянул ему второй леденец. — На, Чувак. За хорошее начало дня. Вомпус лениво наклонился, зажал леденец губами… и оставил его во рту, не двигаясь, будто теперь просто размышлял над его философским смыслом. Возможно, вомпусы — действительно древние мудрецы, уставшие от мира. Курт посмотрел на девчонок и усмехнулся: — Мы вроде как шли завтракать? — Да! — оживилась Мегумин. — У них сегодня картофельные пирожки с грибами и острым соусом! — Учитывая компанию… — протянула Нами, глядя на вомпуса, — это, возможно, будет самый вменяемый участник нашего отряда. Вомпус в ответ издал нечто среднее между вздохом и храпом. Уже вернувшись в гильдию, Курт, пока девчонки наслаждались завтраком, стоял перед доской с квестами, скрестив руки на груди. Его взгляд пробегал по объявлениям: от простых заданий вроде сбора трав до просьб уничтожить мстительного духа, поселившегося в местной прачечной. Он уже почти выбрал кое-что с пометкой "Опасность: высокая, но платят вкусно", когда рядом с ним появилась Луна. — Курт, — с вежливой улыбкой начала она, но в её голосе ощущалось лёгкое напряжение. — У гильдии к тебе и твоей команде есть… особое задание. Оно оплачивается, конечно, не переживай. — Особое, говоришь? — Курт слегка наклонил голову, не отрывая взгляда от доски. — И в чём его… особость? Луна оглянулась через плечо, убедившись, что никто не подслушивает, и понизила голос: — Несколько дней назад группа авантюристов отправилась на квест повышенной сложности. Уничтожение грибницы манипулогрибов в глубине леса. И… пропала. Полностью. Ни единой весточки. Мы уже отправляли группу разведчиков — те тоже исчезли. Даже птица-вестница не вернулась. Курт медленно обернулся к ней, одна бровь поползла вверх. — И вы хотите, чтобы я полез туда, откуда не возвращаются? — Да, — быстро кивнула Луна, потом слегка поёжилась и добавила ещё тише: — Потому что в той группе был один… особенный человек. Из очень влиятельной семьи. Если он действительно погиб — это скандал. Если он пропал — ещё хуже. А если выяснится, что гильдия отправила его на опасное задание без присмотра… ну… ты же понимаешь. Курт задумчиво почесал подбородок, тяжело вздохнул и произнёс: — Кто он? Луна замялась, будто решалась, сказать ли правду. Потом сжала губы и почти шёпотом выдала: — Кристоф Терн. В воздухе повисла тишина. — Подожди-ка… — Курт прищурился. — Тот самый Кристоф Терн? Который приставал к Нами, а потом получил... эээ… "устное предостережение" за городскими воротами? — Эээ… ну… — Луна попыталась улыбнуться, — мы предполагали, что ты сможешь быть профессионалом и… не вспоминать тот случай. Курт долго молчал. Его лицо не выражало ничего, кроме холодной сосредоточенности. Потом он тяжело выдохнул: — Отлично. Поищем вашего пропавшего аристократишку. Но предупреждаю — если окажется, что он просто напился и валяется в обнимку с толпой проституток в каком-нибудь трактире, то я его выпорю. — Согласна! — выдохнула Луна с облегчением. — Только, прошу, потише. Без шума. В идеале — чтобы ни одна душа не узнала, что он вообще пропадал. — Хм. — Курт усмехнулся. — Вот теперь ты говоришь как настоящий бюрократ. Он повернулся обратно к доске, бросил последний взгляд на соблазнительно опасный квест "Уничтожить голема в руинах древнего Норса", вздохнул с сожалением и отвернулся: — Ну ничего, голем… ты подождёшь. Сегодня у нас в меню — спасение благородного придурка из страшной опасности. Он направился к столу за которым сидел его отряд, но на ходу пробурчал себе под нос: — Представляю, какая у него будет рожа, когда он увидит, кто его спасает. Ну… Если он еще жив. Отряд пробирался сквозь лесную рощу. Курт шёл впереди, сосредоточенный и молчаливый. За ним — Нами и Даркнес, время от времени обмениваясь колкостями. Мегумин держалась чуть позади, держа в руке посох и что-то напевая себе под нос. Колонну замыкал Чувак, гружённый всем, что может понадобиться в походе — от котелков до провизии. Он лениво переваливался с ноги на ногу, будто прогуливался по парку. Потому что, конечно, ему было… пофиг. Очередная ветка хлестнула Нами по щеке. — Вот на кой чёрт мы прёмся в такую глушь… — пробурчала она, отмахиваясь от насекомых. — Не ной, Нами, — с важностью возразила Даркнес. — Мы на благородной миссии! Спасение тех, кто попал в беду — долг каждого воина! — Ты просто надеешься, что тебя снова отлупит какое-нибудь чудовище! Или что похуже! — огрызнулась Нами. — Ну… — Даркнес мечтательно прикрыла глаза, — не без этого... — Так, приготовиться. — подал голос Курт, остановившись и подняв руку. — Мы уже почти на месте, так что… Он не успел договорить. С резким свистом с дерева сорвалась стрела — вонзилась в землю между Нами и Даркнес. На наконечнике — гриб. Ярко-фиолетовый. В ту же секунду он взорвался, выпустив облако спор, которое накрыло обеих. — Чёрт! — выругался Курт, но было уже поздно. Их глаза вспыхнули неестественным светом — фиолетовым и тревожно пустым. Лица застыло в странной, отрешённой гримасе. — Дерьмо... только не это, — прошептала Мегумин и молниеносно прижала к лицу платок, пропитанный специальным составом. У Нами и Даркнес такие тоже были… но воспользоваться ими они не успели. Девушки одновременно обернулись к Курту, подняли оружие и, как по команде, хором сказали: — Сделай нас единым. Курт застонал. — Да вашу мать… только не эта юнитологическая срань! В следующий миг они атаковали. Нами метнула копьё — быстро, точно. Слишком точно. Даркнес обрушила меч с такой силой и ловкостью, что Курт едва узнал её. Благо броня держалась — её футуристический сплав, стоящий как половина лунохода, выдержал оба удара без особых последствий. Со стороны послышался свист — град стрел полетел в Мегумин. Но она успела укрыться за Чуваком. Стрелы одна за другой втыкались в его бочину, но зверю было… ну, вы поняли. Он даже не вздрогнул, продолжая жевать сорванный по пути цветок. Курт же рванулся вперёд, схватил обеих одурманенных за руки и рывком притянул их к себе. — Очнитесь, чёрт вас дери! Но тут Нами резко выкрикнула: — Божественный свет! Яркая вспышка слепила Курта — зрение затопила белизна, и на долю секунды он ослабил хватку. Этого оказалось достаточно. Девушки, с пугающей грацией, вывернулись и… исчезли в лесу, растворившись в тени и листве с нереальной скоростью. Курт, всё ещё щурясь от света, раздражённо зарычал. — Ну вот и началось… прекрасно. Пошли спасать потеряшку, а теперь сами потерялись. Чувак подошёл, уронил стрелу, которая торчала у него из бока, и равнодушно чихнул. Мегумин выглянула из-за него, с обмотанном платком лицом. — Мы их догоним? — Да куда деваться! Конечно догоним! — рявкнул Курт, оглядываясь по сторонам. Затем резко обернулся к Мегумин. — Ты же говорила, что манипулогрибы делают своих жертв вялыми, тупыми и медлительными! А эти двое ускакали как разъярённые газели под спидами! — Ну, нам так объясняли в Алой Тюрьме! — возмущённо парировала Мегумин, чуть не уронив посох. — Я вообще-то первый раз вижу, чтобы одурманенные действовали как слаженная группа спортсменов! Я сама в шоке, окей?! — Так, ладно. Девчонок надо спасать. — Курт не стал спорить. Вместо этого он отломал от дерева толстую, кривую ветку — размером с калиброванную бейсбольную биту. Взвесил её в руке. — Буду бить аккуратно… но сильно. Он обернулся к Мегумин: — Ты за мной. И держись ближе к Чуваку — у него устойчивость к любой фигне вообще Мегумин кивнула с мрачной решимостью. Через пару минут они вышли к озеру. Над гладкой водой тянулась грибница — разросшаяся до размеров дома. Из неё торчали органические «антенны», пульсирующие и издающие низкий гул, словно дышали. Перед ней, выстроившись полукольцом, стояли одурманенные: Нами, Даркнес, Кристоф, варварша, кошкодевочка, лучница, магичка, три разведчика — вся пропавшие авантюристы. Глаза всех светились фиолетовым. — Сделай нас единым! — хором выкрикнули они и ринулись вперёд. — Поехали… — буркнул Курт и шагнул навстречу. Первой налетела варварша. Та замахнулась топором — Курт ловко ушёл в сторону и дал ей под колено, а затем вырубил ее ударом по затылку. После чего она с глухим «ух» упала в траву. — Не убивай, не убивай, не убивай… — шептал он себе под нос, нанося удары. — Они просто под гипнозом, просто под грибами, просто зомби, всё нормально… Следующей на очереди была кошкодевочка. Она попыталась прыгнуть, но Курт перехватил её за шкирку прямо в воздухе и аккуратно приложил о землю. Потом сверху веткой — бах. Готово. Разведчики выскочили сразу втроем, действуя слаженно, но Курт уже вошел в ритм. Уклон, подсечка, три удара — и оба вырубаются с легким стоном. Затем вышел Кристоф. С лицом благородного идиота он поднял меч: — Сопротивление бесполезно! Мы станем единым и сольемся… БАМ — палка встретилась с его лбом. Он рухнул, как мешок с пафосом. — Угу. Слился, — пробурчал Курт. После чего он увидел, как волшебница подняла свой посох приготовилась к касту. Резким прыжком он оказался возле нее и обрушил на ее голову свою импровизированную дубину, от чего она тоже повалилась на землю Остались свои. Нами и Даркнес вышли, как боссы на арене. Нами с копьём в боевой стойке, Даркнес с мечом. У обеих глаза светились все тем же не естественным фиолетовым цветом. Курт вздохнул: — Ладно, девчонки. Ничего личного. Нами попыталась пронзить его копьём — он уклонился, подсечка, удар — бах! — Нами вырубается сразу.  С Даркнес же ситуация оказалась сложнее  Он ударил один раз. — Ах! — выдохнула она, словно на спа-сеансе, а ее глаза на мгновение перестали светится Ударил второй. — Ещё! — мечтательно протянула она, не падая. Третий удар. — Ты знаешь, что делаешь! — сказала она, глядя на него, будто на главного героя романтического романа. — Женщина, хватит! — прорычал Курт и от души дал четвёртым. Наконец, Даркнес осела с выражением абсолютного удовлетворения. Мегумин выглянула из-за Чувака, посох всё ещё в руках, глаза сияют — в ожидании разрешения на очередной взрыв. — Всё? — Всё, — подтвердил Курт, бросая в сторону свою импровизированную дубину. — Теперь оттащим тела подальше и можно будет разнести грибницу к чертям. Чувак, не дожидаясь команды, лениво вышел вперёд, аккуратно закинул себе на спину одну из авантюристок, потом вторую, третью… и, не меняя выражения лица, начал волочить их в сторону кустов. — Ему, конечно, пофиг… — протянула Мегумин, — …но он такой заботливый. Курт кивнул: — Это у него в глазах написано. “Мне плевать, но я не скотина”. В этот почти трогательный момент почва под грибницей содрогнулась. Из глубины донёсся лязг металла, скрежет цепей и приглушённый гнусавый марш. Затем — ПШШХ! — с шипением открылся круглый люк, замаскированный среди грибных шляпок.Из него хлынул поток серого меха и чёрных мундиров. Крысы-нацисты. Теперь — в крошечных противогазах, с миниатюрными штыками и нарукавными повязками. Их строй выплеснулся из-под земли, будто кто-то открыл мышиный кран: чёткий марш, выверенный строй, поднятые мини-флаги с крысиным черепом. — Das Groß-Rattenreich! — завизжали они хором и синхронно сделали зиг. Курт выдохнул, зло и без капли удивления. — Я так и знал… — пробормотал он и активировал голографический интерфейс, призывая дробовик. Огнемёт пока приберёг — споры и без того висели в воздухе. Мегумин побледнела, отступая ближе к Чуваку: — Это те… самые крысы? Те, о которых ты и Нами рассказывали? — Те самые, — подтвердил Курт. — Только теперь ещё и биооружие делать научились. Он призвал гранату, щёлкнул предохранителем и метнул в ближайший строй. БАХ! Крысы разлетелись в стороны, как кегли в боулинге с адскими правилами. Воздух наполнился шерстью, обломками мундиров и криками, которые не перевёл бы ни один гоблинский лингвист. Оставшиеся сразу начали расходиться по флангам, пытаясь обойти Курта. Одна забралась на плечи другой, взяла мегафон и завизжала: — ВПЕРЁД! ВО СЛАВУ ВЕЛИКОГО КРЫСКАНЦЛЕРА!!! — Да чтоб тебя, Крысо-Геббельс… — пробормотал Курт и выстрелил. Мегафон лопнул, крыса-пропагандист взорвалась, как кровавая хлопушка, как и стоявшие рядом сородичи. Мегумин уже была готова к запуску Эксплозион но Курт резко махнул рукой: — Пока не взрывай! Мы ещё не всех оттащили! Тем временем Чувак, методично и без спешки, перенёс очередного бессознательного авантюриста к дереву. Завершив дело, он встал между Мегумин и наступающими крысами. Те подняли пики и попытались ткнуть его в бока. Он сел. Прямо сверху. Хрустнуло. Тишина. Мегумин, приложив руку к груди, с благоговением прошептала: — Это… это была техника “Раздавить мерзость жопой”… Я слышала о ней только в древних хрониках Алой Тюрьмы. Я думала, это миф! — Ага, оказался правдой, — хмыкнул Курт и отправил очередную группу грызунов в сырную Вальгаллу выстрелом в упор. Оставшиеся крысы сорвались с места и, с визгом, бросили знамена и оружие. Несколько кинулись обратно в люк, другие — в разные стороны леса. Один орал, сбрасывая противогаз на бегу: — Zurückziehen!!! Курт, закинув дробовик на плечо, осмотрел поле боя, сплошь усыпанное кровавым фаршем, мехом и стреляными гильзами. Мегумин, уже сияющая от предвкушения, подняла посох: — Всё. Можно? Чувак оттащил всех — и даже перевернул одного, чтоб ровнее лежал. Курт кивнул, но остановил её на полуслове: — Подожди… В прошлый раз это было не всё. Если я правильно помню, то сейчас должен выскочить… Земля разорвалась, грибница задрожала. С глухим рёвом наружу вылез он. Бочонок с конечностями. Тот самый, знакомый до боли но в этот раз крысиную символику кто-то обвёл золотой краской. А вместо старых меча и молота у него были секира и многозарядный арбалет, по которому стекала каплями какая-то тёмная слизь. —Я чистокрыса-архимаршл Фон Тлак!, — громко пропищали из недр механизма. — За нападение на нашу базу ты будешь уничтожен! Курт закатил глаза и с досадой выдохнул: — Ну это было ожидаемо. — Für das Rattenreich! — завизжал он и сразу выпалил из арбалета. Курт увернулся, перекатившись в сторону, но сзади раздался взрыв — одна из стрел взорвалась, разнеся старое дерево в щепки. — Ага… взрывные болты. Отлично, теперь они начали улучшать свою технику, — буркнул Курт, в прыжке вызывая штурмовую винтовку. Он метнулся вперёд, надеясь вырубить крысу ударом кулака по лобовой броне. Удар пришёлся точно в центр кабины — и с глухим звоном отскочил от силового щита. — Ах ты ж…! — Курт резко отпрыгнул назад, когда конструкт, скрежеща приводами, отскочил в ответ. — Ты думал, мы не проанализировали бой в Акселе?! — закричал крыса, нажимая на рычаги. — Благодаря тебе, доблестный Ратмахт обновил тактический модуль и усилил RattenPanzer новой системой обороны! — Как скажешь, пасюк механизированный... — мрачно проворчал Курт и выстрелил. Он всадил в крысу длинную очередь — пули ударяли в энергетический барьер, щит замигал, затрещал и наконец лопнул с коротким электрическим взвизгом. Остальная очередь прошила корпус конструкта, один из приводов вывернуло, крыс-механик завизжал, и всё сооружение рухнуло на бок, выпуская пар. Курт, не торопясь, подошёл и уже протянул руку к панели, чтобы вытащить маленького маршала, как вдруг — щёлк. — Да чтоб тебя, — только и успел сказать он. Взрывной заряд, встроенный в ядро конструкта, сработал. Конструкт взорвался изнутри, разметав обломки и покрыв всё в десятиметровом радиусе тонким слоем гарей и сырого меха. Курт отлетел на пару метров, вскочил, отряхнулся. — Черт! А я так хотел узнать, где у них тут Крысиный Берлин! Мегумин подошла, держа посох наготове: — Можно теперь? Курт только махнул рукой: — Да. Взрывай к хренам эту грибницу, пока из неё не вылез еще какой-нибудь Ратенфатер с ядерным сыром. Эпический взрыв сотряс окрестности, словно сама природа решила выкорчевать грибницу из реальности. Вспышка яркости солнца ослепила всё живое в округе, а грохот разлетелся эхом на километры. Мегумин, как обычно упала без сил. Обездвиженная, но довольная, она сказала . — Взрывы это лучшее завершение квеста! Ударной волной даже листья с ближайших деревьев сорвало, а тело грибницы не осталось даже на удобрение — только чёрный кратер, где пар всё ещё поднимался из раскалённой земли. От вибрации и выброса магической энергии авантюристы начали приходить в себя. Первым зашевелился Кристоф. Он застонал, потер голову и приподнялся на локтях. — Ч-что?.. Мы живы?.. Нас… кто-то спас? — пробормотал он, пытаясь сфокусировать взгляд. Когда он увидел знакомую фигуру в футуристических зелёных доспехах, его лицо исказилось смесью ужаса, стыда и отчаяния. — О нет… Только не ты… Курт стоял, держа винтовку, и с самодовольной ухмылкой скрытой под шлемом наблюдал за аристократом. — О да. — сказал он, вытянув слово как карающий приговор. — И можешь не благодарить. Мне за это платят. Кристоф откинулся обратно на землю и тихо простонал: — Лучше бы меня жабы съели... Курт усмехнулся: — Тогда бы твой батя очень расстроился, а я остался бы без награды. Остальные авантюристы один за другим начали приходить в себя. Кто-то слабо застонал, кто-то судорожно сел и начал хлопать себя по одежде, проверяя, цел ли. Потирая ушибленные головы и моргая, словно очнувшись после тяжёлого похмелья, они с трудом осознавали, что снова находятся в реальности… и что грибов тут стало подозрительно меньше. — Уф... мне что, молотом по голове прилетело? — пробормотала варварша, оглядываясь. — Что вообще произошло, ня?.. Почему у меня в волосах... трава, ня? — удивлённо мяукнула кошкодевочка-лучница. — Сделай нас единым... — бормотала волшебница, потом резко встрепенулась. — О боги! Я это вслух сказала? К пришедшим в сознание присоединилась Даркнес, довольно потирающая ушибленную голову и глядя на открывшуюся ей картину, пожала плечами: — Ну, в целом… все живы. Взрыв успешный. А меня очень качественно стукнули по голове! - Кто о чем, а Даркнес как всегда… Ох… Моя голова… - Простонала Нами. Всё это с равнодушным, почти философским спокойствием наблюдал Чувак, стоявший чуть в стороне. Он лениво жевал что-то зелёное и время от времени моргал. Ему было абсолютно пофиг. На дымящийся кратер, на странные наряды крыс, на авантюристов и драму. Всё это — суета, недостойная достопочтенного вомпуса.