Точка Немо

Сон настиг Нила быстро, но ночь не желала дарить ему забвение. Он резко вскочил, пока тело сотрясала дрожь, а в груди клокотал воздух. Перед глазами, словно назойливые мухи, плясали обрывки кошмара: сырой подвал, скованные запястья и лодыжки, грубый деревянный стул и… отец. Холодная капля пота пробежала по виску, Нил закрыл лицо ладонями, с силой растирая заспанные глаза. Сердце бешено колотилось, грозясь вырваться из груди, мешая проглотить вязкую слюну. В полумраке каюты, отгороженной лишь тонкой занавеской, он слышал только собственное прерывистое дыхание и редкий скрип металла, доносившийся из глубин «Наутилуса». Нил слишком хорошо знал это состояние после кошмаров: заснуть он больше не сможет, как бы не пытался и как бы не был вымотан. Больше сон не приходил, как ни старайся, как ни измучь себя. Сбросив ноги на холодный пол, он несколько долгих минут сверлил взглядом одну точку в полумраке. Невыносимо было оставаться в этой комнате, объятой тишиной: в городе ее разбавляли гул машин, обрывки чужих разговоров, случайные шумы. Казалось бы, такие мелочи, как лай собаки вдалеке или приглушенный гудок проезжающего мимо транспорта, обычно успокаивали Нила. Здесь же царила звенящая пустота, отчего мысли роились в голове с утроенной силой. Собравшись с духом, Нил все же направился к двери. Коридор молчал — все давно спали, кроме, как он полагал, одного человека. О некой Базе он услышал лишь вчера, и где она располагалась, не имел ни малейшего представления. Поэтому оставалась робкая надежда встретить в обеденной каюте одного из вездесущих роботов Эндрю. Ступая по коридору, Нил напряженно прислушивался, но кроме привычного гула систем жизнеобеспечения ничего не улавливал. За каждой дверью царила непроницаемая тишина. Войдя в общую комнату, Нил обнаружил спящего робота, примостившегося в углу. Он полулежал на полу, безжизненно потухший, лишенный привычного зеленого свечения. Стоило Нилу приблизиться, как робот резко вскинул голову, активируя пронзительный красный луч, затем плавно взмыл в воздух, вспыхнув ярким зеленым светом. Мягкий свет залил комнату, заставляя Нила обернуться и оглядеть каюту, но источник света оставался невидимым. Скорее всего, это сделал робот, когда проснулся, — подумал Нил. — По моим данным, сейчас глубокая ночь, — прозвучал механический голос. — Чем я могу помочь, Нил? Все еще не привыкнув к разговорам с машинами, Нил заколебался. Стоило ли ему беспокоить Эндрю, отрывать его от работы? С другой стороны, как справедливо заметил механический помощник капитана, на дворе глубокая ночь, а Эндрю, не смыкая глаз весь день, продолжает трудиться и сейчас. — Ты можешь отвести меня к капитану? Робот замолчал, и внутри него послышалось знакомое жужжание принтера. — Вычисляю, — произнес он, и из продольного отверстия в районе груди выскользнул листок бумаги. Нил выхватил его и прочел: «Почему ты не спишь?» Не мог же это написать робот. В этих словах чувствовался оттенок иронии, словно у робота был голос — и этот голос принадлежал Эндрю. — Как это? — Рядом с капитаном находится еще один робот. Он передал сообщение. Мы имеем функцию обмена информацией. Значит, все роботы связаны между собой особой сетью. Интересно, сколько их здесь всего? — Я могу передать сообщение Эндрю? — Так точно, — последовал механический ответ, и Нил задумался, что написать капитану. Просто напроситься в гости было бы слишком нагло, честнее — объяснить причину своего ночного визита. — Передай так: после ночных кошмаров я не могу больше заснуть, а в одиночестве я чувствую, что схожу с ума. Робот молчал, лишь едва слышно работали механизмы внутри него. Вскоре привычный звук принтера снова нарушил тишину комнаты, и появился еще один листок. Нил быстро выхватил его и пробежал глазами: «Робот отведет тебя на Базу. Не переломай себе ничего по дороге» Улыбнувшись, Нил едва не упустил из виду робота, уже вылетающего из комнаты. Поспешив за ним, юноша старался не врезаться в мебель, ориентируясь в полумраке подлодки — свет хоть и горел, но был настолько приглушенным, что едва освещал что-то вокруг. Но стоило им выйти на поверхность «Наутилуса», дно океана вспыхнуло ослепительным белым светом. Нил уже видел это свечение, но так и не узнал, что его вызывает. — Почему вода освещается? Робот остановился, поворачивая голову с лучом в сторону воды: — Дно оснащено мощными прожекторами для освещения и безопасности подлодки. Иногда капитан с семьей любят здесь плавать. Стараясь не отстать от робота, Нил заметил странную закономерность. Быть может, таков был приказ Эндрю, но каждые пару минут машина словно вопросительно замирала, проверяя, не отстал ли он. Если больная нога заставляла Нила плестись в хвосте, робот терпеливо ждал, пока юноша не нагонит его, и лишь затем возобновлял путь. Они поднялись на лифте, и робот, проигнорировав зияющий выход из Гранитного дворца, ведущий вниз, устремился вперед. Нилу оставалось лишь покорно следовать за ним, успев лишь бросить мимолетный взгляд на скалистый выступ, где бушевала стихия. Небо пронзали молнии, а воздух был напоен запахом дождя, мокрого песка и моря. Длинная скалистая тропа, словно ныряющая вниз, привела Нила к просвету. Разведя руками дикий виноград, он узнал знакомое озеро. Значит, к мельнице вела потайная тропа. Почему они не воспользовались ею вчера, спасаясь от надвигающейся бури? На удивление, здесь, снаружи, дождя не было — лишь ветер и вспишки молний над бушующим морем. Парень нутром чуял, что робот ведет его неведомым путем, туда, где База надежно укрыта от посторонних глаз. Но пока они двигались в сторону утеса, к которому недавно бежал Нил в панике: вот засеянные поля, лимонные и апельсиновые деревья, мост, справа тянулась мастерская Жана и лесопилка. Лишь когда робот свернул на скалистом выступе влево, плавно спускаясь по каменной лестнице, Нил осознал, что никогда здесь не был. Они оказались у пляжа, но с другой стороны острова: буйная зелень, травы, кустарники и деревья сплетались в сеть тропинок. По одной из них и повел его робот. Они подошли к скале, в чреве которой темнел проход. Естественно, именно туда и лежал их путь. Как только нога Нила ступила на каменный мост, перекинувшийся дерзкой дугой в неизвестность, парень замер, скованный ледяным ужасом. Это была не просто пещера, влекущая вглубь, — предо ним разверзся целый зал, высеченный в сердце скалы. Но не размеры поразили Нила, а зрелище, открывшееся вдали: посреди моста, словно на алтаре, возвышался пульт управления, а над ним… паутина. Сеть изумрудных нитей сплеталась в полупрозрачные, дрожащие сферы, похожие на гигантские, живые яйца. Нил с трудом сглотнул, не замечая ни высокого прохода, очерченного мерцающим серебром, ни грозного лика, вырезанного в камне. Он боялся пошевелиться, взгляд приковало к пульсирующей зелени нитей. Робот ждал, терпеливо истуканом застыв у края моста, но Нил словно окаменел. Это уже не было похоже на науку, это было непостижимо, даже для него, с его знаниями физики и химии, — нечто из иного мира. Сделав дрожащий шаг к роботу, Нил попытался успокоить себя мыслью, что сможет спросить Эндрю, но весь этот зал пронизывала зловещая, потусторонняя атмосфера. Казалось, здесь царит нечто внеземное, что человечеству еще только предстоит постичь. — Ты можешь сказать мне, что это? — выдохнул Нил, но робот лишь склонил свою механическую голову набок, словно не понимая вопроса. — Информация, запрещенная к распространению. Разрешения от капитана не имею. Неудивительно. То, что предстало перед его глазами, могло стать величайшим открытием в истории, попади оно в руки ученых. Но зная прошлое Эндрю, зная, через что ему пришлось пройти из-за людей, это последнее, чем он хотел бы с ними делиться. Нил знал: все, созданное Эндрю, уйдет вместе с ним на дно океана. Превозмогая страх, он заставил ноги двигаться, хотя казалось, что широкий мост, по обе стороны которого зияла бездна, сужается с каждым шагом. Стараясь не смотреть налево, он как можно быстрее прошел мимо пульта, но краем глаза уловил движение сфер: они отбивали, словно сердце, ровный, зловещий ритм. — Блять, — прошептал Нил, отворачиваясь от жуткого зрелища. Когда они с роботом приблизились к проходу, запечатанному решеткой причудливого плетения, зал сотряс странный голос, заставивший Нила невольно вздрогнуть. Механический, но с отголосками человечности, он прокатился эхом по сумрачным углам пещеры, словно древнее пророчество, вырвавшееся из каменного плена. Поначалу речь казалась бессвязным потоком чуждых звуков, словно язык, погребенный в истории забытых цивилизаций. Но внезапно, словно щелчок невидимого механизма, смысл оформился внутри его сознания, будто врожденный переводчик пробудился от многовековой спячки. — Тот, кто умен, сумеет отличить известное от неизвестного и поймет, насколько другой похож на него. Нил беспокойно оглянулся, пытаясь определить источник мистического голоса, но тот, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно. Робот уже бесстрастно застыл в распахнутом проеме, а Нила охватывал благоговейный трепет. Все вокруг дышало неземным величием, словно он ступил на чужую планету или был перенесен в эпоху невиданных научных достижений. Чем ближе он подходил к каменной арке, тем ощутимее становилось глухое дрожание, пронизывающее его ноги. Земля вибрировала, как от исполинского генератора, спрятанного в ее недрах. И стоило им переступить порог, как к дрожи присоединился звук — мягкий, ровный, механический гул, исходящий, как вскоре выяснилось, действительно из огромного генератора, пульсирующего в самом сердце этого таинственного места. Из-под земли вздымались титанические стальные механизмы, подобия водяной мельницы, но выкованные из стали будущего. Они вращались по обе стороны узкой тропы, служившей мостом, пульсируя призрачным белым светом. Сперва Нил принял его за обычные фонари, опоясывающие корпус генератора, но затем заметил странные полупрозрачные кристаллы, проросшие в каждом углу. Тонкие нити проводов тянулись от них, соединяясь с генератором, словно жилы, питающие сердце. Слева от Нила зияла дверь, которую он едва заметил, поглощенный зрелищем инженерного гения. Дверь, массивная, с выгравированной литерой «N», источала властную силу. Раньше Нил счел бы такое описание нелепым, но здесь, в этом месте, даже обыденность, преломленная сквозь призму гения, обретала черты шедевра. Робот приблизился к двери и коснулся стальной поверхности головой. С тихим щелчком она отворилась, являя второго механического стража. Тот, казалось, был связан с первым невидимыми узами. Как только Нил переступил порог, оба робота выплыли вперед, занимая позиции по обе стороны от двери, словно безмолвные часовые. Нил остался один, хотя знал, что где-то здесь его ждет Эндрю. Короткий коридор был залит мягким голубоватым светом, льющимся из круглых иллюминаторов. Нил понял: они глубоко под водой. Здесь царили свет и уют, столь непохожие на дикую, первобытную ярость океана наверху. Здесь уют был домашним, спокойным, а снаружи — дерзким и неукротимым. Нил прошел через узкий проход и оказался в просторной комнате. Металлический мостик вел в следующее круглое помещение, а по бокам вниз спускались лестницы к большим овальным иллюминаторам. Нил уже было собрался спуститься, завороженный яркими экзотическими рыбами, проплывающими мимо, но его взгляд упал на стол, намекавший на лабораторные исследования. Колбы, лампы и подставки неизвестного назначения громоздились вокруг. С другой стороны возвышался прибор, похожий на пульт управления, с микрофоном на подставке. Нил не удержался и спустился. На стальной пластине красовалось изображение Наутилуса, а под ним — граммофон, вероятно, для связи капитана с командой. Наконец, Нил вспомнил о цели своего визита и направился в круглую комнату. По всему периметру располагался диван, прерываемый лишь столом, придвинутым к стене. Лампа в форме шляпки гриба, испускавшая изумрудно-зеленый свет, освещала светлые волосы Эндрю, склонившегося над чем-то на рабочем месте. Поднявшись по ступенькам, Нил позвал: — Эндрю? Тот что-то промычал в ответ, не отрываясь от работы и что-то выписывая на бумаге. Когда рука остановилась, и перо было отложено в сторону, Эндрю повернулся на стуле. И тогда Нил увидел, как сильно капитан устал. Желание расспрашивать Эндрю о тех матовых, яйцевидных сферах, что тускло поблескивали в полумраке зала, об их назначении и скрытом смысле, внезапно покинуло Нила. Капитану требовался отдых, спасительная тишина, прежде чем усталость свалит его прямо здесь, на пол. — Прости, что побеспокоил, — пробормотал Нил, — никак не мог уснуть. Эндрю едва заметно кивнул, словно прекрасно понимая, что значит ворочаться в постели долгими ночами. — Кошмары из прошлого? — поинтересовался он. Нил что-то неразборчиво промычал в ответ и опустился на диван, напротив Эндрю. Усталые глаза ловили каждое движение Нила, не требуя пространных объяснений или утешений. Он был благодарен за эту немногословность. Ему казалось, что стоит лишь озвучить свои страхи, как они вновь обретут силу и явятся в кошмарной реальности. — Мне сложно осознать, что мой отец больше никогда не доберется до меня. Ты сам говорил, что мы находимся в самой отдаленной от любой земли точки. Но где-то глубоко внутри меня живет животный страх его возвращения. Эндрю медленно поднялся со своего кресла и, обогнув стол, присел на край дивана чуть поодаль от Нила. Стены Базы украшали навигационные карты, репродукции картин, даже несколько случайных фотографий, на которых Нил без труда узнал Аарона, Кевина, на парочке — Жана и Ники, девочек и неизменно хмурого Ваймака с Эбби. Но над столом возвышалась самая большая картина — скрупулезная схема «Наутилуса», детализированная до мельчайших подробностей, тщательно оберегаемая от посторонних глаз. — Осознание придет, пусть и медленно. Ничто не дается легко, особенно если раны прошлого оставили слишком глубокий шрам, — рука Эндрю небрежно легла на спинку дивана, почти касаясь плеча Нила, и капитан слегка прикрыл глаза, — Мне потребовалось полвека, чтобы хоть немного смириться. Нила невольно передернуло. — Я иногда забываю, что ты родился еще до динозавров. Эндрю снова открыл глаза и демонстративно закатил их к потолку. Нил ничего не мог с собой поделать — его не переставало восхищать то, что он с самого начала посчитал в капитане прекрасным, и это чувство лишь крепло день ото дня. Он был не просто красив — он был гениален, его разум был настолько необъятен и глубок, что порой пугал Нила. — Может, все-таки стоило скормить тебя акулам. — Эй, — возмутился Нил, но почти сразу на его губах расцвела довольная улыбка, — я тебе нравлюсь. — Нет, — отрезал Эндрю, даже не пытаясь смягчить безапелляционность своего ответа. Нил ему не поверил. Но в самый неподходящий момент сонливость снова потянула его в свои объятия. Он медленно опустился на здоровую руку, пока тело не завалилось на бок, а голова, наконец, не нашла утешение в мягкой обивке дивана. Эндрю не возразил ни словом, но какое-то движение все же произошло — послышалось едва различимое шуршание ткани, тихий выдох, и затем все стихло. Эндрю словно собирался с мыслями, взвешивая все «за» и «против». Нил приоткрыл глаза и терпеливо ждал. И вот, перед его затуманенным взором, появилось лицо Эндрю. Благодаря внушительным размерам дивана, двое человек вполне могли уместиться на нем без особого стеснения, но Нил все равно слегка подвинулся к стене, уступая капитану больше пространства. — Привет, — прошептал Нил, оказавшись настолько близко к Эндрю, что мог пересчитать каждую ресницу на его веках. — Привет, — выдохнул капитан в ответ, и Нил уловил едва уловимый, отдаленный аромат мяты. Сердце Нила заколотилось быстрее, этот тихий обмен приветствиями казался значимым, почти интимным. Вокруг них словно образовался небольшой кокон тишины, внутри которого они могли существовать только вдвоем. Он уловил мельчайшие детали: тонкий шрамик над бровью Эндрю рядом с пирсингом, легкую тень щетины, чуть приоткрытые губы. Нил задержал дыхание, боясь нарушить эту хрупкую реальность. Мята изо рта Эндрю смешалась с его собственным дыханием, создавая пьянящий коктейль. Он не осмеливался пошевелиться, лишь смотрел в глаза напротив, пытаясь прочитать в них что-то, что Эндрю никогда не скажет вслух. В темноте комнаты глаза Эндрю казались глубже и темнее, чем обычно. Наконец, Эндрю нарушил тишину, слегка наклонив голову. Его дыхание опалило щеку Нила, и тот невольно закрыл глаза, ожидая. — Не двигайся, — прошептал Эндрю, и Нил замер, как под гипнозом, готовый выполнить любой его приказ. Мгновение растянулось в вечность. Нил почувствовал легкое прикосновение к своей шее. Это были пальцы капитана, прохладные и едва ощутимые. Затем они скользнули выше, коснувшись линии челюсти, и задержались там, вызывая дрожь по всему телу. Нил почти не дышал, боясь нарушить хрупкое равновесие. — Да или нет, Нил? — Да. Эндрю тихонько провел большим пальцем по его губам, и в это мгновение все доводы рассудка отступили. Он потянулся вперед, слегка коснувшись губ Нила своими. Это было легкое, невесомое касание, словно прикосновение призрака. Напряжение, словно натянутая струна, оставило Эндрю, и Нил почувствовал, как уходит его настороженность. В ответ робко, едва ощутимо, губы Эндрю коснулись его губ — мимолетное прикосновение, словно взмах крыла ночной бабочки. В этом неуверенном жесте таилось обещание чего-то нового, неизведанного и пугающе прекрасного, как рассвет после самой темной ночи. Прикосновение растаяло, словно утренний туман, но фантомный отпечаток его теплился на губах, как искра надежды. Эндрю чуть отстранился, вновь опуская голову на диван и прикрывая глаза, словно уходя в свой собственный, недоступный мир. Нил последовал за ним, сознание медленно растворялось в предрассветной мгле, и сон накрыл его теплой волной — на этот раз до самого утра.