Победа Теодора Нотта

      — Это просто немыслимо! — воскликнул Скорпиус за завтраком, когда Викки озвучила свою идею.       — Почему? По-моему, всё отлично, — пожала она плечами, ковыряя вилкой глазунью. И, мечтательно улыбнувшись, добавила: — Он наверняка обрадуется, когда увидит меня с гобеленом в руках у себя в гостиной. Тем более, как ты утверждаешь, я с легкостью пройду защиту мэнора.       Скорпиус уже пожалел, что пригласил Викторию позавтракать на террасе, пока взрослые спали.       — Это же сущая невоспитанность — вваливаться в чужие дома.       — Он мне не чужой. Мистер Нотт — мой папа. Уверена, он будет счастлив! — заявила Викки.       Почему-то Скорпиус думал иначе. Он представил себя на месте мистера Нотта и… Да, ему определенно не нравилось.       — Ты даже не видела его ни разу. И как ты собираешься выкрасть гобелен у Теренса? — уточнил он.       Виктория расплылась в хитрой улыбке.       — В этом мне помогут твои эльфы!       — Что? — распахнул глаза Малфой, — ни за что! Отец накажет и меня, и эльфов.       — Мы ему не скажем. Я сделаю всё быстро. Буду как молния.       — Все равно очень рискованно.       Как она вообще могла подумать, что он, Скорпиус Малфой, пойдет на такой шаг, как воровство? Даже если им удастся достать гобелен, то как он объяснит взрослым пропажу Виктории, если та не вернется вовремя? И вообще…       — Не спать, Малфой! — маленькая ладошка хлопнула по столу.       Скорпиус аж вздрогнул.       — Виктория, я не буду этого делать! — жестко отрезал он.       — А за мантию-невидимку? Как у знаменитого Гарри Поттера.       — У тебя нет мантии-невидимки, — хмыкнул Скорпиус.       — А вот и есть. Мне мистер Поттер сам подарил. Они с мамой друзья, — напомнила Виктория.       Она отложила приборы, выпрямившись на стуле в ожидании ответа. Скорпиус же крепко задумался. Мантия-невидимка — его самая большая мечта, но отец строго-настрого запретил даже думать о ней. «Ничего, хоть отдаленно связанного с Поттером, у моего сына не будет!» — заявил он однажды, и Скорпиусу ничего не оставалось, кроме как согласиться.       Но сейчас его мечта была на расстоянии вытянутой руки. Буквально хватай и беги.       — Сначала покажи артефакт. Мне нужно увидеть товар воочию, — ответил он словами, которые обычно говорил отец на встречах с деловыми партнерами.       — Ну уж нет, — фыркнула Викки. — Теренс однажды сказал: «Утром деньги, вечером стулья», так вот, Малфой, утром гобелен, вечером мантия.       «Умный ответ, однако».       Грейнджер, видимо, попадет на Слизерин, если решится поступать в Хогвартс — коварства в ней хоть отбавляй.       — Ладно, — заключил Скорпиус скрепя сердце. — Я… попрошу Типси.       Ему требовалось немного времени, чтобы настроиться на преступление. Малфой зажмурился, досчитал до пяти и, протяжно вздохнув, все же решился.       — Типси!       Домовая эльфийка тотчас появилась перед ним. Виктория радостно хлопнула в ладоши.       — Желаете еще сока, хозяин?       — Нет. Не могла бы ты… — замямлил Скорпиус, — Не могла бы ты…       — Не могли бы вы принести чемодан моего дедушки Теренса, дорогая Типси? — елейно обратилась к домовику Викки.       — Да. Выполни просьбу нашей гостьи.       — Как прикажете, хозяин, — поклонилась эльфийка и растворилась в воздухе.       Всё. Обратного пути нет: он продал свою честь ради мантии-невидимки. Скорп поднял взгляд к небу и мысленно произнёс: «Мама, пожалуйста, не злись на меня».

***

      Нотт-мэнор встретил Викки кладбищенской тишиной и неприятной, словно щемящей пустотой. Казалось, в нем никто не жил. Гостиная была безупречно чистой, что создавало ощущение, будто хозяева редко сюда заходят. Или никогда.       Крепко держа гобелен, Викки напряглась. Наверное, она зря пришла. Ведь мистер Теодор Нотт не искал ее все девять лет.       — Может, мини-Малфой прав был? — сглотнула она.       Она резко передумала встречаться с мистером Ноттом. Вытерев ручкой выступившие слезы, она почти вернулась обратно в камин, схватив горстку летучего пороха, как вдруг заметила, что на мебели распускаются…       — Дурацкие тюльпаны! Дурацкий дар! — ругалась она, но количество цветов увеличивалось ежесекундно.       Викки рванула к мебели и принялась со всей злостью срывать растения руками. Но те, как назло, появлялись заново. И чем больше она паниковала, тем красивее становились тюльпаны. Гостиная уже напоминала клумбу, нежели жилую комнату.       Вдруг раздались шаги и приглушенный мужской голос.       — …Послушайте, у меня в поместье почти нет сотовой связи. Я волшебник, не маггл, поэтому терпите. Не смогу улучшить сигнал. Отправьте мне информацию классическим волшебным способом. Ага…       Медлить нельзя. Нужно срочно спрятаться! Но куда? Кругом все обросло тюльпанами. Спрятаться среди цветов?       В итоге Викки укрылась под столом, прикрыв рот ладошкой, чтобы случайно не издать ни звука. Но даже если мистер Нотт не увидит ее, то он явно заметит выросшие в гостиной тюльпаны. Очень много тюльпанов. Не зря мама говорила учиться контролировать магию, а она не слушала.       «И что теперь делать?! — Страх сковал каждую клеточку. — Не стать мне гриффиндоркой».       Мужской голос тем временем продолжал:       — Секунду, подождите, сейчас я… Какого хрена? Это что за… Извините, это я не вам. Не вам, говорю. Блядь. Все, перезвоню.       Странно, но Викки показалось, что она узнала голос. Слышала его где-то. Из-за густой растительности она не могла разглядеть мистера Нотта из-под стола.       — Какого хуя здесь произошло? Лаки!       Прозвучал громкий треск, и посреди цветочного кошмара появился совсем юный домовик. Тот удивленно осмотрелся по сторонам, хлопая глазами. И…       Встретился взглядами с прячущейся под столом Викторией.       — Что это? — взревел мужчина.       — А кто это? — домовик указал пальцем на Викки. — Лаки видит там ребенка, хозяин.       Тюльпаны начали расти в два раза гуще.       Мистер Нотт наклонился, и Виктория наконец-таки смогла разглядеть его. Это оказался тот грубый волшебник в дорогих брюках.       — Вы?! — обомлела она.       — Ты?! — ответил он в унисон.

***

      — Что вы делаете в доме моего папы? — зло крикнула она, вылезая из-под стола.       Теодор изумленно пялился на девчонку, пытаясь быстро сложить дважды два.       — Теренс Нотт не живет тут уже пятьдесят лет, — нашелся он, демонстративно поморщившись.       Признаться, Тео отчего-то возненавидел дядю с первого взгляда. Мужчина, несмотря на то, что был изгнан из родной семьи, обрёл новую. И Теодор, зная Гермиону, был уверен, что потрясающую.       То ли Нотта сжирала зависть, то ли внезапно встрепенувшиеся чувства к Грейнджер его разозлили, но по приходу домой он напился. Почти до беспамятства. Попутно проклиная упомянутого Теренса Нотта. Желание выкорчевать прошедший день из памяти было почти осязаемым.       Прошлая ночь до сих пор отзывалась головной болью и скручивала желудок. Да еще и новоиспеченная кузина наведалась. С поставкой в Париж проблемы…       Что, блядь, не так с последними сутками?       — Причем тут дедушка Теренс? — нахмурилась Виктория, продираясь сквозь тюльпаны.       — Ты искала отца. Теренса Нотта. Его здесь нет. Уже полвека как, — снова скривился Тео.       Девочка посмотрела на него как на идиота.       — Теренс мой дед, не отец. Мой отец — Теодор Нотт. Где он? Это его дом, — вздернув маленький нос, поведала она.       Виктория что-то крепко сжимала в руках, пока у Теодора сжималось от шока сердце.       Что она сказала? Кто ее отец?       — Повтори, что ты…       — Хозяин, она настоящая Нотт! Лаки чувствует! — радостно воскликнул домовик, прервав Тео.       — Браво, Неудачник, — закатил глаза Теодор. — Я это понял. Иначе она бы не прошла защиту…       — У нее есть дар! Смотрите! — Домовик наклонился к бутону и понюхал его. — Цветы настоящие, хозяин. Только ведьмы из рода Нотт обладали этим даром. Последняя, кто двести тридцать лет назад с этим даром родилась, звали Розмари Алесса Нотт. Прадедушка Лаки был ее личным…       — Ага, ясно, — остановил словесный поток домовика Тео, — я и так знаю, что она Нотт. Хватит.              Викки недовольно насупилась.       — Мама говорит, что эльфов нельзя обижать.       — Твоя мама, — вдруг шагнул к кузине Тео, — очень… необычная ведьма.       Не стоило пугать ребенка. И сквернословить при ней. Хотя хотелось прямо-таки высказать все мысли касаемо Гермионы. Про дар еще какой-то говорят. Даже если и так. Его какое дело? Дочь не его. Супер, что кузине досталась родовая магия. Хоть кому-то в этой гнусной семейке повезло.       — Ладно. Где мой папа? — наседала Виктория.       — Повторяю, Теренс в Малфой-мэноре.       Она опасно сузила зеленые глаза.       — Повторяю, мой папа — Теодор Нотт. Теренс — мой дедушка!       Тео рассмеялся.       — Ага, конечно, — скрестил руки на груди он. — Я с твоей мамой последний раз занимался…       Осекся, прикусив язык.       — Чем занимались? — непонимающе вскинула бровь Виктория.       — Изготовлением… э-э-э… зелий.       — И как это связано с моим папой, Теодором Ноттом? Он тоже зельевар?       — Теодор Нотт делает зелья, но он точно не твой папа.       — Вы лжете! Вот смотрите, здесь все есть. Это семейный гобелен Ноттов, который я выкрала у дедули!       Словно рассвирепев, Викки развернула старенький ковер и положила его на столешницу. Приблизившись, Тео впервые в жизни увидел свое семейное древо.       — Вот здесь. Видите! — она ткнула пальцем. — Если я вру, то гобелен-то врать не может, — всплеснула руками Виктория. — Здесь все нарисовано! Магия врать не может. Так… мама говорит.       Судорожно пробегаясь глазами по древу, Тео бросил взгляд куда показывала Викки и, сказать честно, охуел. Там сияли свежие — в сравнении с остальными — ветки и лепестки.       «Гермиона Джин Грейнджер — мать, Теодор Таддеус Нотт — отец, Виктория Роуз Нотт — дочь».       Мир Теодора пошатнулся, а затем рухнул.       — Ты… — он ошеломленно посмотрел на девчонку, — моя дочь?       — Не ваша, — свернула гобелен девочка, — а Теодора Нотта. Так где он?       — Здесь! — счастливо отозвался Лаки. — Вот же! Прямо перед вами, хозяйка.       Эльф указал на Тео.       — Не может этого быть, — пискнула Викки.       В зеленых глазах читалась смесь вселенского разочарования и раздражения. Тюльпаны принялись стремительно обрастать мхом.