Победа Теодора Нотта

      Войти в северное крыло и правда не удалось. Все его умения разбивались о толстую мерцающую преграду охранных чар. Волшебник, их наложивший, явно знал поместье как свои пять пальцев и не раз проворачивал подобное в стенах этого дома.       — Отличная попытка, Теренс.       Пальцы Тео прошлись вдоль вибрирующей защиты. Чары дома сплелись с магией Теренса. Очень умный ход.       — Придётся пробираться через сад. Как подросток, — удручённо вздохнул он.       Кто бы мог подумать, что Теодор на четвёртом десятке будет, как в школьные годы, лезть через забор в соседнее крыло? Гермиона — удивительная женщина в его жизни. Теперь ещё Виктория.       Добравшись до сада, Тео огляделся, взирая на зелень и цветы. Сбросил пиджак. Вспомнил, как и где конкретно он пролезал и в каком месте отсутствовали любые виды чар.       — Два метра, — резюмировал он. — Нехило. Надеюсь, занятия в спортзале оправдают себя.       Зимний сад, что находился в северном крыле, и летний сад, что был в южном крыле, разделял плетёный двухметровый забор. Теодору предстояло преодолеть именно его.       — Пиздец. Поверить не могу, что я это делаю. Грейнджер, ты мне должна свой фирменный горловой минет, — выругался себе под нос и, как идиот, полез на преграду.       Дело продвигалось неплохо. Забор, к счастью, выстоял под его весом, ибо в шестнадцать Теодор весил явно килограмм на двадцать меньше.       Оказавшись по другую сторону, он мысленно ликовал. До земли оставалось пару метров, как вдруг…       — А почему вы через забор лезете, мистер Нотт?       Обескураженный неожиданным появлением Теодор пошатнулся. Он чуть было не рухнул на землю, увидев внимательно следящую за его действиями Викторию.       — У меня э-э-э хобби. Люблю скалолазание, — ляпнул он наобум.       — Ого, а у мамы тоже есть хобби! Она катается на велосипеде в парке с мистером Корнером. Он тоже красивый, такой высокий! Блондин! — с благоговением поведала о каком-то идиоте Виктория.       Излишне резко хватая деревянные прутья, Тео мигом спустился вниз. Он отчего-то разозлился. Но почему? Непонятно.       — Виви, — он весь день размышлял над этим милым прозвищем, — где твоя мама? Мне очень нужно с ней поговорить.       Упомянутая Виви понурила голову. Под ногами расцвели ромашки. Это… что-то значило?       — Мама весь день со мной занималась школьными заданиями, а потом ушла с тётей Пэнси на встречу. Я бы пошла с ней, но меня наказали, — она разочарованно пожала плечами. Девчонка указала пальцем в глубь сада: — Теренс пьёт пиво там, в кресле!       Значит, Гермионы нет. По телу прокатилась хлесткая, острая, солёная волна раздражения, которая не без труда, но все же растворилась.       Тео протянул руку дочери.       — Виви, я сегодня в твоём полном распоряжении. Чем хочешь заняться?       Зелёные глаза, точно такие же как у него, пару раз удивлённо моргнули.       — Но мне нельзя! Мама будет злиться. Я люблю маму, её нельзя злить.       Она робко схватила его за руку.       — Почему тебя вообще наказали?       Теодор знал причину, но не считал её существенной.       — Ну, я стукнула Скорпиуса, украла гобелен, сбежала к вам. Много причин.       — Избила Скорпиуса? За что? Он такой хороший мальчик.       — Он облил меня болотной водой, обозвал идиоткой и ещё словом… которое выцарапано у мамы на руке.       Тео замер на месте.       — Как он тебя назвал?       — Грязнокровкой, — тихо ответила Виви, смотря на него во все глаза.       Он убьёт Малфоя. Ему пиздец.       Теодор присел на корточки, дабы быть наравне с девочкой.       — Если кто-то ещё раз посмеет назвать тебя так, Виви, ты немедленно сообщишь об этом мне. Я всё решу.       Очевидно не понимая, Виктория лишь согласно кивнула.       Когда Теренс увидел приближающихся Викки и Теодора, тот посмотрел на Тео как на нашкодившего подростка.       — Перелез через забор? — скривился он. — Какашки мне в карманы, Тео, ты же взрослый мужчина! Мог бы просто попросить Лаки, — сказал он, указывая на домовика, что подстригал кусты, — и я бы тебя впустил.       — Отец сказал, что вы даже домовиков не впускаете.       — Лжец и провокатор твой папа. Домовики могут свободно перемещаться по поместью. Они не могут навредить истинным…       — Ноттам, я в курсе, да. Можно я присяду?       Теренс улыбнулся.       — Конечно, племянник. Пиво? Твоя любовь ушла на вечеринку. А я, по привычке, остаюсь с Викки.       Теодора насторожило это «по привычке».       — Гермиона что, чрезмерно увлекается алкоголем и пренебрегает воспитанием дочери? — нахмурился он.       Дядя раскатисто рассмеялся и, колдуя без палочки, наполнил бокалы, пока домовики подавали закуски.       — Безусловно, материнство — важная часть её жизни, но не главная. Чувствуешь разницу? — с приподнятыми бровями спросил Теренс. — Конечно, Гермиона занимается собой в свободное время. Ведь самое плохое для ребёнка — уставшая и нервная мама. Поэтому мы с Люси всегда советовали ей отдохнуть, развеяться. Кстати, сегодня она пять часов занималась с Викки. Пять, Тео!       Здравое рассуждение. Учитывая, что Гермиона растила Викторию одна, она действительно имела право на отдых. В свободное время и только. И без мужчин.       Без мужчин — у Виви уже есть отец. Новый ей не нужен. О пресловутой ревности и речи не шло, конечно же.       — И где она? — невзначай, притворно равнодушно поинтересовался Тео, чтобы случайно узнать, где сейчас Гермиона.       — Не думай, что я тебе скажу…       — Она на караоке-вечере в «Кабаньей голове»! — с живостью сообщила Виктория, усаживаясь в кресло напротив.       Несуразный джинсовый комбинезон так забавно на ней смотрелся, что Тео не мог не улыбнуться.       — Викки, мы своих не сдаем, — строго сказал Теренс.       — Но мистер Нотт свой, — без тени сомнения заявила Виктория. Как говорится, устами младенца…       Уголки губ Тео непроизвольно поднялись в самодовольной усмешке, и он осушил бокал, намереваясь вскоре отправиться в бар.       Правда, ему понадобится компания Блейза.       — Там будет её бывший, — вместо этого ошеломил его Теренс. — Рон Уизли, кажется.       Тео буквально ощутил, как мгновенно побагровел от злости. «Удивительная женщина» влияла на него самым немыслимым образом. Одно слово, пара фраз — и Тео воспламеняется, как бензин от спички.       — Нет, маме нравится тот велосипедист, — добавила Викки дров в костер.       — Думаешь? Мне казалось, они уже не общаются.       — За неделю до отъезда Корнер звал маму в кино…       Теодор слушал и чувствовал, как «удивительная женщина» ускользает у него из пальцев подобно песку. Хотелось поймать её, заковать в цепи и обеспечить себя ее вечным присутствием рядом. Странное желание, однако.       Откуда оно взялось?       Спустя полчаса Теодор на всех порах мчался в «Кабанью голову» с Блейзом.       К своему изумлению, Тео не мог даже представить, чтобы мать его ребенка разговаривала с другим мужчиной. Немыслимо. Но все «немыслимое» рушилось, когда дело касалось Гермионы Грейнджер.       — У тебя есть план, или что? Мы просто подойдем к Грейнджер и отчитаем её? Я не понимаю, — Блейз закатил глаза, настолько он устал.       — Я просто хочу с ней поговорить.       — О чем?       — Обо всем.       — Здесь?       — Видимо.       — Херня.       — Ты.       — Что?       — Что? — Теодор театрально насупился.

***

      Под громко звучащую музыку, разносящуюся, казалось, на весь Хогсмид, Гермиона на спор пила шоты с Роном Уизли.       — У-у-у, Герми, а ты выросла! — подначил он, кривя губы в усмешке.       — Пей давай, Уизли! — парировала она мгновенно, лукаво подмигнув.       Профессиональный квиддич явно пошёл ему на пользу — плечи расправились, тело подкачалось, он возмужал. Рыжие волосы были красиво зачёсаны назад, а на предплечьях сияли татуировки.       Уизли изменился.       И, к глубочайшему сожалению Грейнджер, в лучшую сторону.       Он больше не напоминал неуклюжего парня с ярко выраженным комплексом неполноценности.       Наоборот.       Теперь Рональд Уизли всецело ощущал свою значимость и без стеснения одарял хитрыми улыбками ведьм, что бросали на него восторженные взгляды.       Отбросив ненужные мысли, Гермиона опрокинула очередной шот под аплодисменты Паркинсон и нескольких других посетителей, неотрывно следивших за алкогольной битвой. На кону стоял унизительный приз — проигравший должен был спеть песню и сексуально подтанцовывать в такт. Непонятно, что побудило Грейнджер согласиться на эту авантюру. Однако Рон умел уговаривать.       — Гермиона, ты же мать. Как ты утром встретишься с Викки? — вздыхала рядом новоиспечённая миссис Поттер, периодически цокая языком.       — Теренс меня прикроет, — невозмутимо ответила Грейнджер.       — А что подумает Теодор?       — Пэнси, — Гермиона наградила подругу острым взглядом. — У меня отпуск. Я обсудила это с Теренсом, он сам отправил меня отдохнуть. До Нотта мне дела нет. Может, сожрёт свой галстук от негодования. Мне похер.       Рон рядом украдкой усмехнулся.       — Знаешь, Грейнджер, Дафна и я после развода принципиально не видимся. Может, вам взять нас в пример?       Гермиона поджала губы.       — Я не видела Тео десять лет. Но, как ты наверняка знаешь, у нас общий ребёнок…       — О котором, как я понял из твоих слов, он узнал сегодня. Беги, Герми, — сардонически протянул Рон, — пока тебя не заперли в мэноре как чистокровную жену. Тебе вряд ли понравятся их традиции.       Уизли вёл себя так непринуждённо и легко, что у Гермионы закралось неприятное ощущение: будто он ни минуты не переживал об их расставании.       Словно они не ругались. Словно не было многолетней разлуки и «сожжения мостов».       Грейнджер же во время разрыва была вне себя от тоски, обиды и злости. Рональд почти сразу завёл себе новую девушку и, похоже, выбросил из головы их совместное прошлое.       И сейчас, сидя напротив неё, он не выказывал ни малейшего сожаления или вины. Казалось бы, сколько воды утекло, так почему Гермиону всё ещё терзало это? Почему она нервно дрыгала ногой под столом, глядя на слишком привлекательного Рона Уизли?       «Пора завязывать видеться с бывшими. Их успехи гнетут меня. Вот я злюсь и сижу, как дурочка. У меня тоже всё хорошо! У меня работа, дом в Сиднее и прекрасная дочь. Да, возможно, я не владею зельеварческим бизнесом или не вхожу в топ-10 сексуальных волшебников, как Рон, но я тоже… хороша», — проносились мысли в голове.       — О чём задумалась? — вскинул бровь Уизли.       — Пей, Рон. И готовься блистать на сцене…       — Нам тоже налейте, — раздался сбоку знакомый голос.       Гермиона повернула голову и увидела Нотта, пристально смотрящего на них.       — Ты следишь за мной?       Резко поставила рюмку на стол, и стекло звякнуло о поверхность. Теодор, заметив её нервозность, едва заметно усмехнулся уголками губ.       — Скорее, это ты оккупировала мой дом, и теперь мне приходится решать ещё и этот вопрос, — ответил он, демонстративно усаживаясь рядом с Роном. — Надеюсь, ты не против моей компании, Уизли?       — Мне честно ответить или можно соврать? — с нарочитой улыбкой отозвался Рон и обратился к юноше за барной стойкой: — Повторите нам. Блейз, ты пьёшь? Или, как Пэнси, соблюдаешь сухой закон?       Забини, садясь на соседний стул от Гермионы, взглянул на него с лёгким недоумением.       — Уизли, ты ли это? — ухмыльнулся он. — Давно не виделись, Грейнджер.       — Обязательно сюда приходить? — фыркнула Гермиона, глядя на него. — Неужели больше нет других баров?       — Повторюсь, — вставил Теодор, — ты оккупировала половину моего дома. Это не проблема, но в приличном обществе принято спрашивать…       — Это не совсем твой дом, — деловито напомнила Пэнси. — Теренс и Викки тоже владеют им. Кровь и всё такое…       Нотт столь картинно закатил глаза и развалился на стуле, словно всем своим видом хотел показать полное безразличие… к доводам Паркинсон? Или к Поттер? «А, неважно», — украдкой подумала Гермиона, возвращая внимание к Теодору.       Между Пэнси и Тео разгорелась острая беседа, Блейз расспрашивал Рона об успехах в квиддиче, и Гермиона вдруг почувствовала себя лишней.       — Я в уборную, — проговорила она и направилась к кабинкам, пробираясь сквозь толпу.       Когда «Кабанья голова» так преобразилась? Теперь это был полноценный караоке-бар, а не захудалый обшарпанный паб для выпивох.       Уже на выходе из уборной она заметила Рональда, ждущего её.       Странно.       — Ты за мной? — она жаждала услышать «нет».       — Покурим? — очаровательно улыбнулся он.       Не дожидаясь её согласия, он уверенно приблизился, и Гермиона почувствовала себя маленькой. Рон всегда был высоким парнем, но сейчас, с широкими плечами и рельефными бицепсами, казался просто огромным. Лёгкая небритость и татуировки придавали ему непривычную сексуальность…       «Чёрт возьми, о чём я думаю?!» — попыталась утихомирить свои мысли Гермиона.       — Да, давай покурим, — кивнула она, отрывая взгляд.       Оказавшись на улице, Гермиона вдруг вспомнила свою последнюю прогулку по Хогсмиду… с Асторией.       Много лет назад.       — Ты какая-то… — начал Рон, но замолчал.       — Какая? — вскинула на него удивлённый взгляд Гермиона, поднося ко рту вишнёвую сигарету и подкуривая её палочкой.       — Молчаливая, задумчивая, грустная? — предположил Рон.       Грейнджер запрокинула голову, выпуская клубы дыма, глядя в закатное небо. Утопающие в голубом небосводе красные лучи встречались с землей, словно прощаясь.       — Были тяжёлые два дня, да и перед ними тоже. Пришлось взять дополнительные заказы, чтобы выбраться в Лондон с Викки.       Рассматривая её профиль неприлично долго, Рон, казалось, о чём-то размышлял.       Он прочистил горло и сделал шаг к ней.       Словно наконец-то решился.       — Гермиона, — хрипло обратился, сокращая расстояние между ними. Она же отступила, нахмурившись — в его глазах читалось опасное намерение. Например, поцеловать её или обнять.       — Рональд, даже не думай, — процедила она, грозно прищурившись.       Пальцы сжали сигарету до побелевших костяшек, и та сломалась, падая на землю.       — Не было ни дня, чтобы я не жалел о нашем расста…       — Да блядь, нет, — громко перебила его Гермиона. — Никаких сожалений здесь не будет. Всё…       Попытка оттолкнуть Рона не увенчалась успехом — он перехватил её запястья и притянул к себе.       — Пожалуйста, дай мне сказать.       — Не надо ничего говорить. Пусти меня! — тщетно пыталась вырваться Гермиона. — Я тебе…       Но слова растворились. Рон неожиданно впился в её губы грубым, порывистым поцелуем.       Мерзким, слюнявым, абсолютно ошибочным.

***

      Ни Альбуса, ни Джеймса на Гриммо не оказалось. Они вместе с Лили были в Норе, потому что Молли настояла на этом.       Конечно, Молли настояла.       Джинни казалось, что та всячески пыталась очернить её в глазах детей.       К тому же Джинни не забыла, когда в последний раз обращалась к ней «мама». Теперь, в мыслях, она всегда звучала как Молли.       — Они снова не с отцом, — констатировала Джинни, протягивая неконтролируемо дрожащие пальцы к кофейнику.       С каждым разом находиться в родном доме становилось сложнее. Почти невозможно.       — Гарри занят. Он — глава Аврората, очень важный человек. Мать у них с новым ухажёром развлекается. Где им ещё быть? Только с нами, — заявила Молли с неприкрытым ядом, сочившимся в каждом слове. — Возможно, будь ты с ними, они…       — А может, и я имею право на счастье после измены Гарри? — резко ответила Джинни. — Драко не «ухажёр», он — мой будущий муж.       Каждый раз одно и то же.       С того дня, как отношения с Драко перестали быть тайными, Молли, Артур, Рон, Перси, Джордж… вся её семья охладела к ней. И дело было не только в игнорировании: они без стеснения выражали отвращение к её выбору.       Отец недавно твёрдо заявил:       — Ноги моей на твоей свадьбе не будет.       И он не угрожал или шантажировал, а просто сообщил Джинни, что никогда не смирится с её желанием стать женой Малфоя. Не явится на бракосочетание. Не благословит.       Артур поставил точку. Жирную, неприятную, растекающуюся по бумаге уродливой кляксой, которую стереть не представлялось возможным.       Уизли ненавидели Малфоев, а Малфои — Уизли. И эта ненависть была настолько всепоглощающей и глубокой, что прошедшие годы после войны так и не смогли снизить градус напряжения.       Он только возрос.       Молли хоть и помогала Астории побороть проклятие, но при любом удобном случае говорила, что делала это лишь ради здоровья несчастной девочки, а не во благо семьи Малфоев.       Артур постоянно попрекал Гарри за то, что их отношения с Драко улучшились, при каждой возможности обвиняя Малфоев в причастности к смерти Фреда.       Гибель Фреда оставила след, и никто из семьи Уизли не простил никого из Пожирателей.       Смерть сына и брата далась всем неимоверно тяжело. Джордж лишь несколько лет назад перестал быть тенью самого себя.       Как и ожидалось, новость об отношениях Джинни и Драко стала отправной точкой, а приглашение на свадьбу — последней каплей.       Старшие дети Джинни, видя ненависть своей семьи к Малфоям, последовали их примеру. К сожалению, никто из Уизли не пытался переубедить мальчишек.       — Знаешь что, Джиневра, да, возможно, Гарри поступил ужасно. Но ты… — Молли покраснела от ярости, — добровольно легла под того, кто убил твоего брата, моего сына! Того, чья семья десятилетиями преследовала нас и мучила. Унижала!       Джинни хлопнула по столу, чувствуя, как воздух куда-то ускользает.       — Он никого не убивал, — её голос дрожал. — Он был ребёнком.       Глаза матери наполнились злыми слезами, и она резко подалась вперёд. Кофейник выскользнул из рук Джинни и рухнул на кафельный пол, разбиваясь вдребезги.       — Ты тоже была ребёнком. Гарри был ребёнком. Рон. Фред. Гермиона, — мать говорила с бесконечной яростью, — но каждый сделал верный выбор. Неужели он важнее вас всех? Нас, — раскинула руки, — нас всех, Джинни? Неужели твоя любовь к нему настолько велика?       — Мам, прошу. Прекрати. Драко не такой…       — Он такой. Он сын своего отца. Кого еще мне нужно вспомнить, чтобы ты осознала? Чьи имена перечислить? Лили, Алисы, Фрэнка, Гидеона, Фабиана? Кого, Джинни? Как донести до тебя, что он убил не только наших друзей, но и нашу семью?       Глаза дико защипало, и Джинни отвернулась к кухонному гарнитуру, опираясь на деревянную столешницу. Ещё немного, и ноги откажут, и она упадёт прямиком на осколки.       Имена в голове гремели набатом. Имена тех, кто погиб или пострадал от рук Пожирателей.       Каждая встреча с семьёй, каждая встреча с детьми заканчивалась одинаково.       — И что мне делать? — надтреснуто осведомилась Джинни, хотя знала ответ заранее.       Материнская рука опустилась ей на плечо.       — Ты знаешь, что делать, моя родная. Ты найдёшь себе достойного мужа. Не из числа убийц.       Мир рушился, и сердце Джинни трещало вместе с ним. Она брезгливо стряхнула руку Молли и выбежала на улицу, совершив, возможно, опрометчивый поступок. Но, встретиться с ним? Говорить с ним? Смотреть в его серые глаза…       Нет, Джинни не решилась бы.       Не смогла бы.       Она струсила.             Хотя разве семья не важнее всего? Да, она так считала. Если это поможет всем, она готова сделать это.       — Драко, — серебристая лошадь сверкнула в вечернем саду Норы, — давай отменим свадьбу. Думаю, мы не подходим друг другу.       Он сильный, он справится.