Часть II. Глава 8.
17 июля 2025 г., 21:17
Попытка оттолкнуть Рона не увенчалась успехом. Сил не хватило. Он вцепился ей в плечи, крепко прижав к ней свои губы. К горлу подступила тошнота. Можно ли было назвать его действия насилием? Определенно, да.
Но стоило Гермионе заметить Теодора, выходящего из бара, как желание отстраниться от Рона исчезло. Напротив, ей захотелось прильнуть к Уизли сильнее, поддавшись совершенно идиотской идее — вызвать ревность.
Глупость. Сущая, непростительная глупость!
Но Грейнджер уже не сопротивлялась, обвив руками талию Рональда.
Краем глаза она заметила, как оторопел Нотт, оторвав взгляд от сотового телефона. «У него есть телефон? Откуда?» — промелькнуло в голове. Теодор же лишь брезгливо сморщился и прошёл мимо целующейся пары, не выдав ни единой эмоции, которую так жаждала увидеть Гермиона.
Бестолковая затея не принесла плодов, зато жестоко растоптала последние остатки гордости. «И чего ты добилась? — ехидно прозвучало в голове. — Только унизила себя».
Наконец Рон отстранился и с блаженной улыбкой посмотрел на Гермиону.
— Я так скучал…
— Отъебись, — резко, но тихо ответила она, заметив, что Нотт, стоя поодаль, внимательно кого-то высматривал.
— Но ты же вошла во вкус! — удивленно пробормотал Рон, приподняв рыжую бровь.
— Повторять не буду, Уизли. Никогда, блядь, так больше не делай!
Теодор словно не замечал их, ожидая чьего-то прибытия. Рон продолжал что-то говорить, а Гермиона с тревогой смотрела в спину Нотта. Быть может, он ждал свою девушку? Тогда её демонстративный поцелуй был бы не просто глупостью, а настоящей тупостью.
«Черт возьми, — подумала она, — почему я вечно теряю контроль, как только вижу Нотта?»
— Я вернусь к Пэнси, — сказала она и вновь вошла в «Кабанью голову».
Вечер был безнадежно испорчен.
***
Теодору пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить невозмутимость и сдержать гнев. Не проклясть Уизли. Не кинуться на него с кулаками. Не вырвать Гермиону из его объятий и утащить в укромное место, чтобы встряхнуть её и отчитать: «Ты что, совсем охуела?» В прямом смысле этого слова. Что он испытал, увидев поцелуй Гермионы и Рона? Отвращение? Ревность? Разочарование? Пожалуй, всё вместе взятое. Тео намеренно отвернулся, не желая глазеть на слюнявую сцену. Это больше не касалось его. Малфой попросил его о срочной встречи. Видимо, случилось что-то серьезное, гораздо более важное, нежели жалкое представление Грейнджер и Уизли. И Драко появился. Он выглядел настолько бледным и потерянным, словно вот-вот рухнет прямо на мостовую и не сможет подняться. Его тело дрожало, волосы были взъерошены, а взгляд беспокойно метался по сторонам. — Она отменила свадьбу, — прошептал он сразу. — Я не понимаю. Не понимаю почему, Теодор. Утром всё было в порядке. А потом… Потом прислала патронус. Даже не лично сообщила, понимаешь? Отменила свадьбу с помощью ебаного Патронуса! Голос друга дрожал, и Тео, возможно, второй раз в жизни видел Драко в таком подавленном состоянии из-за женщины. Первый раз был на похоронах Астории. — Давай выпьем для начала, хорошо? — предложил Теодор, кладя руку другу на плечо и неловко похлопав его. Драко слабо кивнул, и, словно подгоняемый невидимой силой, ворвался в бар. Он почти бросился к столику, где сидела их компания, и залпом выпил четыре стопки подряд, вызывая изумлённые взгляды окружающих. — Джинни рассталась со мной, — объявил он всем, перекрикивая музыку. — Что?! — воскликнула Гермиона. Рон украдкой улыбнулся, но благоразумно промолчал. Тео знал, что если Малфой заметит его довольную ухмылку, то дуэль неизбежна. Конечно, он не станет его останавливать. Уизли не помешала бы небольшая взбучка. — Прислала Патронус и отменила свадьбу, — шестая стопка была опустошена. Малфой даже не закусывал. — Эй, — обратился он к мальчику за барной стойкой, — принеси ещё. И закуски тащи. Вы же будете? — обвёл всех взглядом. — Будете. Настроение окончательно испортилось у всех. Первой покинула бар новоиспечённая миссис Поттер, затем удалился Уизли, бросая двусмысленные взгляды на Гермиону. Та его игнорировала, расспрашивая Драко о случившемся, пока Тео погрузился в размышления. Его терзали сомнения. Он откинулся на спинку стула, уставившись в янтарную жидкость, плескающуюся в роксе. Драко любил Джинни не один год, и она ответила ему взаимностью, но лишь пару лет назад. Во время их отношений Драко ощущал безграничное счастье. До сегодняшнего дня. В одно мгновение его шаткий мир снова окрасился тёмными тонами, оставив лишь осколки разбитых надежд. «Любви не существует, — подумал Тео, проводя подушечками пальцев по холодному стеклу, размазывая конденсат причудливыми узорами. — Может быть, я и поступил правильно, связав себя фиктивными узами брака?» Его бывшая жена казалась воплощением пустоты. Ни единого трепета, ни робкой надежды. В отличие от Гермионы, чьё присутствие даже спустя годы вызывало в нём бурю противоречивых чувств, выводило из равновесия одним лишь видом. «Нужно решить вопрос с опекой и навсегда похоронить все несбывшиеся мечты», — твёрдо решил он, отгоняя навязчивые мысли. — Драко, — начал Теодор, одарив его взглядом, — как человек, сознательно выбравший путь одиночества, я полагаю, ты избежал серьезных последствий. Даже хорошо, что Джинни вовремя раскрыла истинные намерения. До заключения брака. — Какие еще истинные намерения? — резко вскинула голову Гермиона, её глаза сверкнули гневом. — Очевидно, на неё оказали давление. Всем известно, что Уизли питают неприязнь к Малфоям. — Этого недостаточно, чтобы отменить свадьбу, — пожал плечами Теодор с нарочитой небрежностью. — Всегда можно найти компромисс. — Джеймс и Альбус не раз ставили ей ультиматум! — То есть она оказалась бессильна перед собственными детьми? Не смогла поставить их на место? — Мерлин, Теодор, ты никогда не был родителем и не можешь понять всей сложности ситуации! — О, Гермиона, — с горечью усмехнулся он. — У меня есть ребёнок, которого от меня намеренно скрыли. Если бы я узнал о нём раньше, возможно, смог бы взглянуть на ситуацию более объективно. — Значит, теперь во всём виновата я? — Ну, не я же, — язвительно улыбнулся Теодор, заметив, как румянец заливает её щеки. — Кстати, я буду обращаться в суд. Ради совместной опеки. И если ты станешь противиться, буду добиваться полной. Денег и связей у меня предостаточно. Над столиком повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и громкими возгласами других гостей заведения, конечно. Все взгляды обратились к Теодору. Даже Драко на мгновение отвлёкся от стопок с алкоголем. — Теодор, что ты несёшь? — проворчал Блейз. Гермиона резко схватила сумочку и вскочила со стула. — Ты… ты кусок драконьего дерьма! — процедила она сквозь зубы. — Только попробуй отнять у меня Викторию, и ты труп. — Зато будет легче таскаться по барам и трахаться с Уизли или Корнером, — подмигнул Теодор, наслаждаясь её смятением. Он сорвался? Безусловно. Злился? До глубины души. Но пусть Грейнджер получит то, что заслужила. — Пошел ты нахрен, — прозвучало как последнее эхо в тишине. Гермиона развернулась и ушла, оставляя после себя лишь шлейф многолетней обиды.***
— Спасибо, что забрала меня вчера из клуба, — ещё раз поблагодарила Гермиону Джинни во время ранней утренней пробежки по садам Нотт-мэнора. — Ну, благо ни ты, ни я не были настолько пьяны, чтобы не состыковаться, — слабо улыбнулась Грейнджер, ощущая, как солнце начинает медленно, но верно припекать. Время двигалось к восьми. Викки спала, Теренс орудовал на кухне вместе с эльфами, а остальные жильцы дома Гермиону не волновали. Но упомянутые жильцы сами им попались на пути. — Доброго утра, мисс Уизли, — протянул мистер Таддеус Нотт, — мисс Грейнджер. Удивительно, что после вчерашнего вы так бодры. Девушки остановились. — Так мы не пили. Особо, — отдышавшись, бросила Джинни, немного лукавя. — Это замечательно. Потому что вот там, — Таддеус показал куда-то в глубь сада, где стояли большие шатры, — лежат два абсолютно бессознательных тела в окружении других не менее пьяных тел. Джинни и Гермиона переглянулись, ни черта не понимая, что хотел им донести Таддеус. — Хорошего дня, и, Гермиона, будьте добры явиться на завтрак вместе с дочерью. Таковы традиции этого дома, — самодовольно, даже ехидно улыбнулся он и, напевая себе под нос новую песню нестареющей Селестины, скрылся. Взгляд устремился к шатрам. Наверняка каждой из них хотелось ринуться туда и лично проверить, что за тела такие там валяются. — Пойдём? — Конечно!***
Голова трещала адски. Казалось, кто-то сидит внутри и стучит по черепной коробке молотком. — Воды… Хриплая просьба звучала как мольба. Вместо желанной жидкости чьи-то массивные руки обвили талию, а губы прикоснулись к щеке. Что-то пробормотали по-испански. Испанский? Что? Теодор нехотя открыл один глаз и увидел спящую на нём брюнетку. — Ты кто? — осведомился он. Взгляд же обвел пространство. Шатры. Ага. Значит, они с… Белокурый мужик в обнимку с азиаткой сопели рядом. Значит, Драко здесь. Окей. Но что случилось? Как… откуда эти женщины? Почему они не добрались до кровати? Испанка, кстати, так не ответила. Определённо нужно встать. Избавиться от дам, и деликатно вспомнить, что вчера было после того, как Грейнджер вывела его из себя. — Эй, сеньора, буэнос диас, — совершенно бесцеремонно скинул он с себя девушку. Драко с азиаткой тоже проснулись, видимо, услышав требовательный тон Теодора. — О, Мерлин, — первое, что сказал Драко, — ты, нахрен, кто такая? Азиатка что-то прошептала в ответ на… китайском. Да, это был китайский. Только Теодор решил прогнать девиц, которые приторно им улыбались, как вдали послышались шаги, а затем показались… Гермиона и Джиневра. Они вышли из-за угла, и на их лицах мгновенно мелькнул настолько красноречивый калейдоскоп эмоций, что слова были излишни. — Пиздец, — поморщилась Джинни и, бросив в бледнеющего на глазах Драко летучемышиный сглаз, спешно ретировалась. Гермиона же, как виделось все еще пьяному Тео, отнеслась более лояльно. Она фыркнула. Сказала что-то вроде «бесплатный общественный туалет, работающий двадцать четыре на семь» и ушла. Хмельной разум Теодор пытался понять, как бесплатный общественный туалет связан с произошедшим, пока китаянка и испанка спасали Драко от кинутого в того проклятья. Признаться, Теодор был слишком не в себе, чтобы думать о таких мелочах. — По-моему, мы в заднице…***
Блейз Забини всегда гордился тем, что не страдает от похмелья и не теряет память после шумных вечеринок. Но возраст брал свое. Проснувшись на траве в кустах, он понял, что совершенно не помнит, где находится и как здесь оказался. Солнце слепило его, а значит, уже утро. Или день? — Нотт и Малфой, вы два куска жопы гиппогрифа, — простонал, очень медленно поднимаясь с газона. Его шатало. — Что мы, нахрен, пили? Осмотрелся. Розы. Вокруг бесчисленное количество кустарных роз. — Так… Я спал на траве в чьём-то саду? Замечательно, — брезгливо поморщился, глядя на свой внешний вид. — Надеюсь, бабуля Бриджита никогда не узнает об этом позоре. От красивой белой рубашки осталось лишь название. Рваная, с зелеными пятнами ткань свисала на нем как лохмотья. Но самое печальное, что палочки в кармане не оказалось. — Пиздец, — взъерошил пятернёй волосы. Нужно найти выход. И воду. Вода прям-таки необходима, потому что Блейзу думалось, что во рту сдохли пикси. Но вдруг раздались крики. Блейз пошёл на звук, доносящийся откуда-то поблизости. Продираясь сквозь острые розовые кусты, он застыл на месте, ибо картина, ему представшая, казалась сюрреалистичной комедией. Незнакомые девушки спасали Малфоя от проклятия, пока Теодор пустым взглядом пялился куда-то в сторону. — Да, блядь, вы оба-два, ну бросьте Финиту! — психовал Драко, смотря на друзей. Теодор лениво взмахнул древком, что-то пробормотал. Сглаз рассеялся. — А это кто? — уточнил Блейз, указывая на двух полуобнаженных особ. — Не знаю, — огрызнулся Драко, — Нотт, прикажи эльфам, чтобы выставили их. — Ты чего нервный такой? — опустился обратно на траву Забини, ибо стоять было невмоготу — его мутило. — Грейнджер и Уизли видели нас только что. Лаки! — голос Нотта хрипел. — Проводи прекрасных дам на выход и сотри им память. Домовик немедля отправился исполнять приказ, а иностранки недовольно протестовали. На помощь ему пришли еще два эльфа, и дамы растворились в воронке аппарации. Блейз перебрался на матрас и блаженно развалился, ощущая мягкость. Да. Определенно лучше газона. — Думаю, они в бешенстве. — Уизлетта меня сглазила, блядь. Меня! Нет, ты понимаешь это? — Драко покрутил у виска, будто все вокруг тупые. — Это она меня бросила! Я вообще могу трахать всё, что движется, — негодовал, яростно жестикулируя. — То-то ты побледнел, стоило ей показаться, — хмыкнул Тео, прикрыв глаза. — Весь затрясся. Думаю, ещё секунда, и ты бы упал на колени, моля о прощении. — Пошёл ты, Нотт, — процедил Драко. — Что вчера было? Кто-нибудь помнит? Малфой встал и принялся приводить себя в порядок с помощью палочки. — А где моя палочка? — Блейза сильно волновал данный вопрос. — Ты её проиграл какой-то девке. Это я помню. — Что? — не понял Забини. Ему наверняка послышалось. Он с недоумением посмотрел на лежащего рядом Нотта. Тот нехотя приоткрыл один глаз. — Официантка поспорила с тобой. На палочку. Суть спора не помню, но ты проиграл. Всё. — Пиздец, — завопил Блейз. — А остановить ты меня не мог? — Я бы остановил, но наш сексуальный блондин разрывался между тем, чтобы отправиться к Поттеру и начистить ему морду или явиться… к Уизли, чтобы петь под окнами Джинни. Больше я ничего не помню. Надменное лицо Малфоя скривилось. Он хотел что-то сказать, но вновь появился Лаки. — Хозяин Таддеус просит вас явиться на завтрак в… — он обвел мужчин красноречивым взглядом, — нормальном состоянии. Потому что там будет юная леди. Ей нельзя подавать плохой пример. Эльф исчез. Забини еще раз осмотрел свою рваную рубашку. — Тео, мне нужно переодеться. — А мне принять душ, — чинно отозвался Драко. — Хватайтесь за руку, аппарируем… — Никакой аппарации! — отрезал Блейз, представив, как плохо ему будет во время перемещения. — Эльфийской ещё куда ни шло. — Блядь. Какие мы нежные, — цокнул Нотт. — Лаки, — эльф снова прибыл, — перенеси нас в мою спальню. Забини мог поклясться, что видел осуждение во взгляде домовика.***
— Я не буду это надевать! Оно дурацкое! — отказывалась от платья Виктория. Гермиона со всей силы сжала переносицу. Ну что за утро такое? Джинни в двух шагах от убийства, Викки капризничает, а Теодор… Чёрт бы побрал этого идиота. Даже думать о нем не хотелось. Мистер «общественный туалет» в своем репертуаре. Не то чтобы Грейнджер следила за его личной жизнью, но таблоиды постоянно приписывали ему несметное количество интрижек. — Мог бы не тащить проституток в дом, когда здесь ребенок, — пробормотала она, выбирая для дочери другое платье. — Что? Не слышу, мам. — А? Да ничего. Сарафан наденешь? — предложила желтый в горошек. — Или это? — показала синий комбинезон. — Лучше комбинезон, — наконец-таки согласилась Виктория. — А мистер Нотт тоже будет на завтраке? — Вряд ли. Точнее, она надеялась, что его не будет. Негоже Викки лицезреть пьяного отца. Тот если и явится, то будет похож на выпивоху с Лютного. Скрипнула дверь, и из ванны вышла очень красивая Джинни в белом шифоновом платье, одолженном у Гермионы. Как, однако, благостно на женщин влияют измены, расставания и прочие «прелести» отношений. — Ты такая прекрасная! — воскликнула Виктория. — Мама, смотри, какая Джинни прекрасная! Почему ты не такая у меня? Руки, перебирающие одежду, замерли. Гермиона ошеломлённо посмотрела на девочку, которая, похоже, не поняла, что оскорбила собственную мать. — Милая, — обратилась к Викки Джинни, присев на корточки, — твоя мама очень красивая. И прямо сейчас она станет красивее, чем я. Просто порой, когда женщина много работает и воспитывает ребенка одна… — Достаточно, Джиневра, — вскинула руку Гермиона. — Я в душ. Уже в ванной она услышала, как Виктория спрашивает: — Я сказала что-то грубое? Я не хотела ее обидеть. Губы тронула улыбка. Гермиона подумала, что Викки необходимо объяснить, что можно говорить в обществе, а что нельзя. Возможно, резкость дочери — исправляемая черта характера.***
Тишина. Неловкая. Даже противная. Она окутала террасу. Теодор смотрел на Гермиону. Гермиона прожигала его взглядом в ответ. Блейз явно спал, ибо очки снимать напрочь отказывался. Он откинулся на спинку стула и молчал. Драко, казалось, забыл, как моргать, потому что неотрывно пялился в тарелку, перебирая вилкой тост. Джинни периодически протяжно вздыхала. Шумно так и очень недовольно. Теренс рассказывал о том, как готовил завтрак. Виктория его внимательно слушала, а отец демонстративно закатывал глаза, фыркая на речь родного брата. Короче говоря, завтрак был безнадежно испорчен, но все отчаянно делали вид, что это не так. — Как хорошо, что мы все собрались, да? — улыбнулась Викки. — Конечно, пуговка. Смотри, как все рады кушать с тобой, — ответил Теренс. — Будешь панкейки? Внезапно похмелье отошло на второй план, и Тео, оторвав взгляд от Гермионы, посмотрел на Викторию. Вина царапнула грудь, будто кошка. Неужели их распри важнее детских радостей? — Виви, а хочешь мы сегодня отправимся в Хогвартс? — спросил Теодор. Зелёные глаза загорелись от предвкушения. — Где училась мама? Где великий Гарри Поттер победил Волдеморта? — осведомилась она. — Великий Гарри Поттер, — буркнул Драко, — как же… Ай! — Помолчи, — Джинни, похоже, треснула его ногой под столом. — Это замечательная идея, Тео. Гермиона прочистила горло, обращая на себя внимание всех сидящих за столом. — Виктория бы обязательно отправилась в Хогвартс на экскурсию, если бы не была наказана, — отчеканила она. — Она сидит дома и думает о своем поведении.***
Самоуверенность и наглость мистера «Общественный туалет» бесила до дрожи. Гермиона излишне резко обхватила вилку и невольно воткнула ее в панкейк. Железный столовый прибор лязгнул о тарелку. — Ты чего? — Викки явно была обескуражена поведением матери. — Всего лишь одна экскурсия… — Милая, наказание есть наказание, — процедила Гермиона, вернув самообладание. Остальные вежливо молчали, игнорируя перепалку горе-родителей. Но казалось, что мистер Таддеус Нотт жаждал вставить свои два кната. — Знаете, а я, наверное, доем дома, — поднялся из-за стола Блейз. — Виктория, как только твоя мама подобреет, обязательно напиши мне письмо, и я отведу тебя в самое сладкое королевство, — подмигнул он. — Всем пока. Забини поспешно удалился, не дожидаясь прощаний. Гермиону не то чтобы волновал Блейз, но как он вместе с этими двумя жигало оказался? Неужто в кустах прятался? — Знаете, а мы с Викки доедим в детской, — раздражённо заявил Теренс. — Виктория, бери тарелку, пойдем. Пожалуй, это был один из тех редких моментов, когда дочь не стала спорить и требовать остаться, дабы подслушать, о чем болтают взрослые. Она поняла все мгновенно и отправилась следом за дедушкой. — Какого члена, Грейнджер?! — взревел Теодор, стоило Теренсу и Виктории пропасть из виду. — Запрещаешь мне общаться с дочерью? Я тебя предупреждал. Гермиона вскочила. — Она наказана! Это называется воспитание! Трахаешь всё, что движется, а потом своими грязными руками, — Гермиона демонстративно помахала ладонями, — лезешь к Викки. Научись держать член в штанах сначала! Лицо Теодора исказилось гримасой ярости. Он тоже встал. — Повторяю последний раз, если ты будешь противиться нашему с ней общению, то… — То Визенгамот узнает о твоих похождениях и не видать тебе опеки. Вот здесь, — Гермиона ткнула себе в висок, — есть воспоминания о сегодняшнем утре. Папа с общественным хуем! Теодор хлопнул по столу, и посуда на нем подпрыгнула. — Ну и сука же ты! — Давайте мы все успокоимся, — робко подал голос Таддеус, прочистив горло. — Нет! — в унисон крикнули Тео и Гермиона. Джинни и Драко, понурив головы, ковыряли свой завтрак, явно не имея аппетита. В последний раз наградив Нотта убийственным взглядом, Грейнджер вознамерилась покинуть отвратительное застолье. К чёрту Нотта и его открытый к любым сексуальным утехам член. — Джинни, увидимся завтра на кладбище, — посмотрела она на подругу, затем взглянула на Малфоя, — ладно он придурок, но ты-то куда? Драко в ответ лишь закатил глаза и опрокинул в себя чашку кофе. — Ужасно наблюдать за тем, как некогда консервативное чистокровное общество утопает в пучине греха и порока! — чинно протянул Таддеус, брезгливо морщась. Всё. Гермиона устала от их общества. Она быстрым шагом направилась в оккупированные владения Нотт-мэнора, но Теодору, видимо, это очень сильно не понравилось. — Стой! Мы еще не договорили, — провозгласил он. — Договорили! — не оборачиваясь, сказала Гермиона, нарочито громко топая ногами по брусчатке. Она услышала, как Тео скинул обувь, следуя за ней, и, будучи в полном раздрае, осознала, что забыла дорогу до их крыла. — Блядь, Грейнджер. Я снова за тобой бегаю. Какая же ты… Терпение лопнуло. Зажмурившись, она остановилась и повернулась к нему. — Какая? — едко переспросила. — Ну! Сука? Шлюха? Кто, Нотт? Тео замер на месте, пристально всматриваясь в её лицо. Наверняка она покраснела от гнева. — Невыносимая. Ты самая невыносимая, — прошептал, неожиданно сократив расстояние. — И я ни с кем не трахался, ради Салазара. Поэтому называть мой член общественным туалетом немного грубо. — Меня мало волнуют твои сексуальные похождения, Теодор, — солгала она, невольно пятясь назад. Вокруг росло бесчисленное количество кустовых роз, скрывая их от посторонних глаз. Гермиона принялась искать пути отступления, если они понадобятся, но Тео будто уловил её мысль и резко схватил за запястье. — Прошу тебя. Не убегай, — произнес он таким чарующим голосом, что по ее телу побежали мурашки, — не снова. Её сердце, как принято писать в любовных романах, пропустило удар. И она бы, возможно, позорно сбежала, но Теодор дёрнул ее на себя и впился в губы.
