Часть II. Глава 12
13 ноября 2025 г., 13:44
Теодор Нотт не был создан для семьи. Само понятие «семья» служило для него синонимом холода — звенящей тишины в стенах родового поместья, рано ушедшей из жизни матери, и отца, чьё присутствие ощущалось лишь как тень в конце коридора.
Осознание, постигшее его еще в отрочестве, оставило на сердце шрамы, из которых прорастала горькая правда: того, что было у Уизли, у него не будет никогда.
Он мог изводить Рона насмешками, но втайне его терзала зависть. Дурацкий домашний свитер? Теодор отдал бы всё своё состояние, чтобы получить нечто столь же тёплое от собственных родителей.
Его детство прошло в обществе гувернанток. Они относились к нему с той показной теплотой, что покупается за деньги. Единственными друзьями маленького Теодора стали… эльфы. Бывало, отец забывал о дне его рождения, и тогда домовики дарили ему что-то, сработанное из подручных материалов, и лгали, что это передал сам господин Нотт. Тео разыгрывал притворную радость, просил передать отцу благодарность, а внутри его пожирала горечь: «Вероятно, я недостаточно хорош. Недостаточно умен. Не заслуживаю».
Так думал маленький Тео.
С годами сомнения превратились в твёрдое убеждение. И он почему-то стал невольно наблюдать за Гермионой Грейнджер, выросшей среди «маггловского зверья». И в такие моменты его поражала редкая мысль: почему эта «грязнокровка», рождённая в невежественном мире, выглядит куда счастливее него, чистокровного волшебника?
Быть может, за пределами магического мира существовала иная жизнь — не та, о которой ему говорили с детства?
Проверить это он не решался. Видит Салазар, его бы растерзала собственная же семья. Но наблюдение за Грейнджер продолжилось и незаметно переросло в интерес, затем — в симпатию, и с годами Теодор обнаружил себя глубоко влюблённым в гриффиндорку. Но проявлять свои чувства не смел. Между ним и Гермионой ещё много веков назад провели непреодолимую черту, нарушение которой сулило позор и ему, и его семье.
И если говорить откровенно, то первая любовь — вещь прекрасная, но, увы, мимолётная. Война прошла, школа осталась позади, и Тео вступил в новую жизнь, не смея даже надеяться на простую дружбу с Гермионой.
Но она ворвалась в его бренную жизнь вновь. Внезапно, подобно мощному заклинанию, влетела на ослепительной скорости.
Привыкший к одиночеству, Теодор не рассчитывал, что счастье будет долгим. Строить планы, мечтать о совместном будущем с ней он и не думал. Она решительно отвергла его. И не один раз. Потом и вовсе исчезла, оставив после себя выжженное поле души. Это поле он пытался засыпать пеплом самобичевания, затопить литрами огневиски и красивыми женскими телами. Сексом. Точнее, его неумеренным, даже отчаянным количеством.
И Тео смирился. Его снова бросили. Он снова остался один. Вокруг своего сердца он возвёл стену из железобетона, сквозь которую не мог пробиться никто.
До её очередного возвращения.
Чёрт возьми, кто она такая? Из какого измерения явилась? И если раньше она была просто «первой любовью», то теперь к этому статусу прибавилось новое, оглушительное определение — «мать моей дочери». Прекрасной, невероятной Виктории, о существовании которой Теодор Нотт не смел и мечтать.
Но даже сейчас, когда, казалось бы, злоключения судьбы должны были завершиться пресловутым хэппи-эндом, жизнь нанесла новый удар — сокрушительный и точный, прямо в солнечное сплетение: Викки пропала.
Их первая брачная ночь — как бы смешно это не звучало — превратилась в кошмар наяву. Вместо страсти и нежности — десятки книг, идиотские беседы с авроратом и непроходящая тревога. К трем часам ночи, когда поиски зашли в глухой тупик, Гермиона, измотанная до предела, после очередной приступа истерики уснула прямо на диване в его кабинете.
Тео накрыл жену пледом и, присев на корточки, замер. Он коснулся тыльной стороной ладони ее щеки. Кожа была горячей от слез. При его прикосновении умиротворенное лицо чуть дернулось, но она не проснулась.
— Прости, — прошептал он в тишину. — Мне всегда не везло с теми, кого я люблю.
Он винил себя. Горько, до спазма в горле. Винил за то, что снова осмелился поверить в призрачное семейное счастье.
Позволил себе надеяться.
«Какой же ты дурак, Тео, — пронеслось в голове. — Пора бы уже понять: ты не создан для счастья».
***
Тишину, царящую в гостевой комнате, рассек отрывистый стук в дверь. — Войдите, — бросил Драко, отрывая взгляд от ночного сада за окном. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась Джинни. Она вошла робко, почти неслышно, опустив глаза. По ее лицу, по тому, как дрожали ресницы, было ясно — она уже знала. Знала о разговоре с Поттером. Сейчас начнется привычная буря: обвинения, гнев за то, что посмел влезть в дела ее семьи, и… Но вместо ярости он вдруг почувствовал теплое прикосновение за спиной. Джинни обвила его руками, прижалась щекой к лопаткам, вцепившись в него так крепко, словно боялась, что он растворится в воздухе. — Я люблю тебя, Драко Малфой, — прошептала она в его спину. — Я укладывала мальчиков… Они мне всё рассказали. Гарри им признался. Теперь они хотят жить… со мной. Я ворочалась два часа, пытаясь уснуть, но… Черт возьми. Ты сделал то, на что у меня не хватало духу все эти годы после развода. Уголки губ Драко дрогнули редкой, почти неуловимой в последние дни улыбкой. Он медленно развернулся в ее объятиях. — За одни сутки мы успели отменить свадьбу, устроить скандал почти на весь магический Лондон и, как я полагаю, снова сойтись, — он тяжело вздохнул, но в глазах плескалась усталая нежность. — Мы что, персонажи дешевого любовного романа? — Возможно, — она грустно усмехнулась. — Осталось только найти Викки. — Да. Не представляю, каково сейчас Тео и Гермионе. Потерять ребенка... После церемонии бракосочетания большинство прибывших остались в гостевом крыле Нотт-мэнора, не в силах разъехаться и оставить друзей одних. Каждый пытался помочь и поддержать, как может. Темная брачная клятва вытянула из «молодоженов» все силы, и было решено отложить поисковый ритуал до утра, когда их магия восстановится. Гермиона, конечно, рвалась начать немедленно, требовала приступить к поискам дочери сию же секунду, но Теренс и Джинни безуспешно убеждали ее, что в таком состоянии проводить ритуал может быть смертельно опасно — в первую очередь для нее самой. В конце концов, Теодор, плюнув на ее яростные протесты и отчаянные попытки вырваться, просто сгреб Гермиону в охапку и унес в свой кабинет. У нее случилась истерика, и никто не мог осудить ее за это. Авроры во главе с хмурым Поттером уже прочесывали Лондон с помощью специального отряда маггловской полиции, посвященного в тайны магического мира. Но больше всего Драко беспокоил Скорпиус. Мальчик ушел в себя, едва узнав о пропаже Виктории, и наотрез отказался ужинать. — Как Скорп? — едва слышно спросила Джинни, снова прижимаясь щекой к его груди. Он ласково провел рукой по ее рыжим волосам и опустил подбородок на макушку. — Спит в соседней комнате, — так же тихо ответил Драко. — Не припомню, чтобы видел его в таком состоянии. — Первая влюбленность… Она такая. Помню, когда Гарри было плохо, я… — Джинни резко замолчала, поняв свою оплошность. И Драко молниеносно, мягко непроизвольно напрягся. Слышать это имя — даже мимолетно, даже вскользь — было до омерзения противно. — Прости, — сдавленно пробормотала она, чуть отстраняясь, чтобы поднять на него виноватый взгляд. — За всё, Драко. Мог ли он отказать ей? Нет. Никогда, черт возьми. — Ладно, — он выдохнул, и напряжение понемногу ушло. — Но в следующий раз, будь добра, не бросай меня через Патронус. Салазар, — Драко картинно закатил глаза, — это было унизительно. Лучше уж приходи сама. И скажи мне в лицо. Джинни легко рассмеялась. — Не уверена, что смогу с вами расстаться, мистер Малфой. — Надеюсь, — лукаво отозвался он, а затем добавил долгожданное, с легким придыханием: — Миссис Малфой.***
Скорпиус проснулся от жуткого кошмара. Ему снилась Виктория. Она отчаянно пробиралась сквозь частокол толстых стеблей красных тюльпанов, звала его на помощь и горько плакала. Её зелёные глаза были полны ужаса, а цветы вокруг девочки бесконечно росли и тянулись к ней, словно живая стена. «Это просто сон, — пытался убедить он себя, резко поднимаясь на кровати, — просто дурацкий сон». Он взъерошил светлые волосы и с обречённостью провёл ладонями по лицу. — Юный мистер Малфой желает завтрак? — тотчас возник домовик Ноттов. — Нет. Лучше… Можно мне выйти на улицу? Хочу подышать свежим воздухом. — На террасу, мистер Малфой? — эльф почтительно указал на балконную дверь. — Нет. В сад, — отрезал Скорп, спрыгнув с кровати и направившись в ванную, не дожидаясь ответа. Спустя двадцать минут, уже одетый и приведённый в порядок, он прогуливался по безмолвным коридорам поместья. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь старинные витражные окна, отбрасывая на стены разноцветные блики, в которых дремали портреты предков Ноттов. На часах едва ли было семь утра. «А что, если я смогу провести собственное расследование?» — блестящая идея осенила мальчишку. Счастливая улыбка озарила его юное лицо, а в груди затеплился огонёк надежды. Картины — молчаливые свидетели жизни поместья, десятилетиями взиравшие на сменяющиеся поколения. Наверняка они были последними, кто видел Викторию. Бестактно, конечно, приставать к ним с расспросами в столь ранний час... Но ситуация не терпела отлагательств. Скорпиус сжал руки в кулаки, собираясь с духом. Пора действовать. Быть решительнее! Мальчишки с квиддичной команды постоянно дразнили его трусом, и он почти начал им верить. Так, может, сейчас тот самый случай — доказать обратное? В первую очередь самому себе. Его выбор пал на седовласого старика в богатом велюровом костюме — лицо казалось добродушным. Волшебник мирно похрапывал, развалившись на софе. — Кхм-кхм, — робко прочистил горло Скорп. Тщетно. — Кхм-кхм! — на этот раз громче. Мужчина встрепенулся так резко, что с грохотом свалился на пол комнаты, изображенной на картине. — Старые панталоны Мерлина! Какого Мордреда здесь происходит? — проворчал он, морщась от боли и поднимаясь на ноги. Заметив Скорпиуса, сердито буркнул: — Чего надо? — Доброе утро, сэр. Вы не видели маленькую девочку с кудряшками? Ростом примерно... — Скорпиус запнулся, — …четыре с половиной фута? Может, чуть выше. — А, та мелкая грязнокровка-грубиянка? — флегматично ответил портрет, словно речь шла о погоде. — Побежала в сторону коридора Розмари. А если она встретила ее... девчонка, считай, уже мертва, — он осклабился, демонстрируя ряд почерневших зубов. По спине Скорпиуса пробежали ледяные мурашки. — М-мертва? — сипло полепетал он. — Почему вы никого не предупредили? Никому не сказали?! — А нас никто и не спрашивал, — развел руками волшебник. — Да и стали бы мы, потомственные маги, жизнь какой-то грязнокровки спасать? Фи. — Она же ребенок! — Недостойная нашего рода! Позор для благородного дома Нотт! — взревел мужчина, вскинув костлявый палец. Окружающие портреты начали просыпаться от его криков. Быстро уловив суть разговора — иного развлечения у них, видимо, не было, — они принялись громко поддакивать. Скорпиус понял, что спорить бесполезно. Нужно немедленно найти мистера Нотта, отца Викки. Сейчас же. Под глумливые смешки предков Нотт мальчик ринулся в сторону хозяйских покоев, но, едва свернув за угол, столкнулся с самым ненавистным человеком на свете — Джеймсом Поттером. — Малфой, — тот скривился, с презрением оглядывая его с ног до головы. — И чего это ты шныряешь по чужому дому с утра пораньше? Решил мистера Нотта обчистить? Скорпиус оскорбился до глубины души. Какое право этот... этот идиот имеет его в чем-то подозревать? У Малфоев состояние, способное купить десяток таких поместий! — Пошел ты, Поттер, — сквозь зубы бросил он и попытался пройти мимо, но Джеймс грубо перехватил его, дернув за плечо. — Невежливо от старшего брата убегать, малыш Скорпи, — ехидно протянул он, сжимая пальцы так, что в глазах на миг потемнело. Одна мысль о том, что им придется породниться, повергала Скорпиуса в ужас. Джинни была милой и доброй, но ее старший сын... настоящее воплощение зла. — Отстань! Я почти нашел Викки, — сквозь зубы прорычал Скорпиус, пытаясь вырваться из железной хватки Поттера. — Неужели? — Джеймс язвительно приподнял бровь. — Да! Портреты сказали, что она побежала в коридор Розмари... и пропала. И еще... — Скорпиус замолчал, с трудом выталкивая из себя страшные слова. — Она может быть мертва! А ты тут стоишь, как идиот! Пусти! Он вырывался, отчаянно толкаясь и брыкаясь. Времени на разборки с этим придурком не было, а тот, как назло, только и ждал повода устроить ему травлю. «Была не была. Дракл с ним, с благочестием и чистокровными правилами». Скорп резко развернулся на каблуках и изо всех зарядил кулаком по надменному лицу Поттера. — А-ай! — взвизгнул Джеймс, хватаясь за нос и наконец отпуская Скорпиуса. — Ты ударил меня, ублюдок! — Так тебе и надо! — победно ухмыльнувшись, Скорпиус рванул с места. Но далеко ему убежать не удалось. Джеймс, уже успевший выудить свою палочку, поступил подло — негромко выкрикнул заклинание, и в спину Скорпиусу ударила ослепительная красная вспышка Ступефая. Мир опрокинулся и погас.***
Пока Нотт-мэнор погружался в хаос из-за поисков Виктории, сама Виктория тихо плакала, тонувшая среди красных тюльпанов. Викки уже успела понять: она очутилась в столовой, и, судя по постерам на стенах, помещение находилось где-то на квиддичном стадионе. Но как? Почему ее занесло именно сюда? Розмари вроде говорила, что артефакт отправит ее к тому, кто сможет помочь или думает о ней чаще всего. Но стоило ли верить ведьме? Из-за ее уговоров Викторию вышвырнуло в незнакомое место, где не было ни души. Холодильники, к счастью, ломились от еды и напитков, но аппетита не было вовсе. Истерика накатывала волнами: то захлестывала с головой, то ненадолго отпускала. Выйти за дверь она боялась — неизвестность пугала куда больше, чем четыре стены. — Может, здесь есть эльфы? — всхлипнула она, вытирая лицо ладошкой. — Эльфы! Эльфы, выйдите! В ответ — лишь тишина. Никто не отозвался. И снова слезы заструились по розовым щекам. А с каждой слезинкой тюльпаны вокруг росли все гуще, сплетаясь с ядовитым плющом, который пробивался сквозь кафель на полу. Казалось, еще немного — и она утонет в этом душном ковре из зелени и лепестков. Успокоиться не получалось, а паника лишь множила цветочный хаос. Окончательно выбившись из сил и растеряв последние надежды, Виктория рухнула на колючий цветочный ковер, плотно зажмурилась и подумала о Теодоре. — Папа... — прошептала она, зарывшись лицом в прохладные лепестки. — Найди меня, пожалуйста. Забери меня отсюда.
Примечания:
Осталась одна глава и эпилог ❤️
