Победа Теодора Нотта

      — Тео, проснись. — Гермиона трясла его за плечо. Он же, совершенно не выспавшись, с трудом разлепил веки.       — Любовь моя, который час? — устало пробормотал Теодор, потягиваясь в кресле.       — Время — искать нашу дочь, — отрезала Гермиона.       Виктория. Точно.       Теодор мигом вскочил на ноги, взгляд скользнул к часам — половина восьмого. Чёрт, Викки нет почти сутки, а они ни на шаг не приблизились к разгадке.       Взъерошенная новоявленная миссис Нотт, сжимая в одной руке зубную щётку, а в другой — раскрытый фолиант, нервно расшагивала по кабинету, пробегая глазами по строкам.       — Лаки, кофе, — скомандовал Тео, и в следующее мгновение в воздухе материализовались две дымящиеся чашки.       — Мерлин! Кровь новорождённого жеребёнка, волосы младенца, яд василиска, акромантула… Да мы состаримся, пока всё это соберём! — Гермиона яростно швырнула книгу, и та, негодуя, с шипением отползла под шкаф. — Это же чистейшая тёмная магия! Как Министерство могло позволить хранить такое?       Тео манерно отхлебнул кофе, покачивая головой.       — И с этой женщиной мне предстоит провести всю оставшуюся жизнь, — театрально вздохнул он. — Миссис Нотт, тёмная магия — неотъемлемая часть наследия нашей семьи. Мы научились её скрывать. Прятать. И, если уж на то пошло, будь благодарна — без неё мы бы искали Викторию до скончания веков.       — Сутки — уже почти вечность! Хватит пить кофе. Пойдем собирать ингредиенты.       — Ворчишь, словно мы женаты лет десять, а не один день.       — Сейчас не время для твоих шуток, Нотт.       — Я и не шучу, — он щёлкнул пальцами, и чашка бесследно растворилась. — Скорее, пытаюсь избежать потенциальных триггеров и сгладить углы. Если магия почувствует твою нервозность, у нас ничего не выйдет.       Чистя зубы, Гермиона злобно уставилась на Теодора. Затем сплюнула пасту на бесценный многовековой паркет, вытерла рот рукавом и небрежно взмахнула ладонью, наколдовав очищающее заклинание.       — Что? — она вскинула бровь. — Когда ты мать-одиночка беспалочковая магия — неотъемлемая часть и блаблабла, — передразнила она его.       Теодор застыл с приоткрытым ртом, наблюдая за этой далёкой от изящества картиной. С удручённым видом он выдохнул, в очередной раз задаваясь вопросом: хватит ли у него сил и терпения, чтобы обуздать неукротимый нрав своей жены. Или она нарочно пыталась его вывести из себя? А может, ей было всё равно, и она всего лишь чистила зубы. Столь неприятным образом.       — Ладно, будет лучше, если ты просто будешь молчать, — бросил Тео.       — Хочешь, чтобы я заткнулась?       — На время.       — Ты охренел?!       — Ты опять драматизируешь.       — Я драматизирую?! Ты драматизируешь!       — А ну, завалили, блядь, хлебальники, два куска жопы соплохвоста. Видит Мерлин, я злющий, как мантикора в брачный период, — влетел в кабинет Теренс с кучей склянок наперевес. — Если вы прямо сейчас не перестанете собачиться и не приступите к ритуалу, я вас обоих на корм домовикам пущу. Задрали.       — Фу, как некультурно, Терри, — протянул Таддеус, входя следом, — но если честно, — он сузил глаза, — я с ним согласен. Вы правда чересчур импульсивны.       Теодор в последний раз смерил жену красноречивым взглядом и направился помогать Теренсу готовить зелье.       — Где ты это достал? — удивилась Гермиона, приблизившись.       — Из запасов в подвале, — буркнул Теренс, расставляя ингредиенты на столе. — Лаки, принеси котел и дрова. Сварим зелье прямо тут.       — А это разве безопасно?       Мужчины повернулись к ней синхронно, и в их взглядах ясно читалось: «Неужели ты можешь просто сделать, ради Мерлина, то, о чём тебя просят, не включая свою типичную Гермиону Грейнджер?!»       — Так вы ответите?       — Гермиона, ногу тролля тебе в зад!       — Миссис Нотт, прошу вас не мешать процессу своими глупыми вопросами.       — Любовь моя, просто помолчи, хорошо? Ради своей же безопасности.       Поджав губы от явного недовольства, Гермиона скрестила руки на груди, медленно прильнула к Тео и неохотно кивнула. Тот тут же обнял её, желая успокоить.       — Я просто не могу унять тревогу. Не получается выдохнуть спокойно, — прошептала она ему в шею так тихо, чтобы услышал только он.       — Я понимаю. Но тёмная магия беспощадна к тем, кто сомневается. Ты должна быть уверена в том, что делаешь, — ласково гладил её по спине Теодор, ощущая лёгкую дрожь.       Спустя несколько минут, когда Теренс с видом «не подходи — убью» приступил к варке, кабинет погрузился в гнетущую тишину.       И тут раздался стук.       — Нотт, это Поттер. Есть кое-какие сведения.       — Да макаку тебе в сраку! — снова выругался Теренс, не отрывая палочку от котла. — Пусть входит! Только тихо!       Кивнув, Гермиона и Тео рванули к двери и распахнули её. На пороге стояли заплаканный Джеймс с разбитым носом и мрачный Поттер-старший.       — Годрик, что случилось? — нахмурилась Гермиона, разглядывая кровоподтёки.       — Сынок Драко постарался, — проворчал Гарри. — Джеймс разговаривал с портретами, и те сообщили, что Викки пошла… Куда, Джеймс?       — В коридор Розалинды, — пробурчал он сквозь всхлипы, вытирая слезы рукавом.       — Розалинды? Это кто? — не понял Теодор.       — Видимо, кто-то из ваших предков, — пожал плечами Гарри.       Теодор позвал отца.       — У нас есть коридор некой Розалинды?       Таддеус задумался.       — В нашем роду никогда не было Розалинды. Были Роуз, Розита, Розмари, Розалин, Гиацинт, Лили, Хизер и ещё с полдюжины цветочных имён. Но Розалинды — никогда.       — Неважно, — махнула рукой Гермиона. — Мы сами расспросим картины.       — Они вам ничего не скажут, миссис Нотт, — вступил Таддеус.       — Значит, заставим, — прорычала она.       — А я что тут, для красоты стою? Варю эту вонючую хрень! — проскрежетал Теренс.       Сегодня он сквернословил с особым, поистине вдохновенным энтузиазмом.       — Готовьте зелье, мы к портретам, — бросил Тео, крепко обхватил Гермиону за руку и помчался к выходу.

***

      Гермиона не могла припомнить, когда видела Теодора столь рассерженным и собранным. Он шёл вперёд твёрдым шагом, одной рукой сжимая её ладонь, другой — крепко держа палочку. Казалось, тронь его — и мир взорвётся.       — Возможно, мне придётся совершить нечто жестокое по отношению к этим выродкам. Если не сможешь смотреть — отвернись, — отчеканил он, избегая прямого взгляда.       — И в горе, и в радости. Помнишь? Всё моё — твоё, а всё твоё — моё, — твёрдо ответила Гермиона, переплетая их пальцы.       Он замер и устремил на неё взгляд, полный давней жажды и ожидания. Казалось, Теодор желал услышать нечто подобное всю свою жизнь.       — Ты ещё не осознала, на что обрекла себя, став моей женой. Я слишком долго мечтал о тебе.       — Теодор…       Он преодолел оставшиеся сантиметры, разделявшие их, и крепко обнял её, прижав к себе так, будто хотел защитить от всего мира.       — Как найдём Викки — уедем отсюда, — прошептал он ей в волосы. — Куда угодно.       Гермиона уткнулась ему в шею, вдыхая пряный аромат его шампуня, и слабо улыбнулась. Впервые за эти бесконечные сутки.       — Вы — моё чудо, — продолжил он. — Моё счастье. И я хочу за него бороться. Хотя бы попытаться. Я никогда этого не делал. Всегда принимал семейный ад как данность, но теперь… теперь я готов биться насмерть. Если потребуется.       — Теодор, — она мягко отстранилась и прикоснулась ладонями к его щекам. — Не нужно биться насмерть. Умоляю. Представляешь, как расстроится Виктория? Кто тогда будет её баловать?       Её шутка вызвала робкую искру в его уставших глазах. Нотт тихо хмыкнул.       — А ты расстроишься?       — Самую чуточку, — буркнула она, явно играя с ним. — Стану вдовствующей леди Нотт, заведу себе молодого любовника…       — Эй, — нахмурился он, но в уголках губ дрогнула тень улыбки. — Хотя бы год траура выдержи. Ради приличия.       — Не знаю, — небрежно пожала плечами Гермиона. — Стоит ли?       И Теодор не сдержался — тихий, хрипловатый смех вырвался из его груди. И она подхватила его, позволив лёгкости на мгновение развеять тяжёлый туман.       Им была нужна эта минута. Чтобы собраться с мыслями, выдохнуть и снова сделать шаг вперёд. Слезами горю не поможешь, а смех — лучшее лекарство от сковывающей паники.       Мистер и миссис Нотт двинулись дальше по пустынным коридорам, прошли мимо приоткрытой двери, не заметив лежащего за ней без сознания бледного мальчика, и остановились у портрета Маргарет Нотт.       Холодный, наполненный презрением взгляд лениво скользнул по Гермионе и Теодору.       — Мерзость.       — Оставим светские любезности, madame, — отрезал Тео, крепче сжимая руку жены. Он явно искал в её прикосновении опору. — Куда побежала Виктория? Ты ведь сутками наблюдаешь здесь за всеми.       Махнув жёлтым веером, Маргарет Нотт демонстративно отвела взгляд.       — Едва ли я стану помогать предателю крови. И не пытайся звать Таддеуса и этого… второго выродка. Именем его величать — позор. Граф Теренс наверняка в гробу перевернулся…       — Закрой свой поганый рот, Мэгги, — прорычал Теодор, прикрыв глаза.       Ярость гудела в его висках и искрилась на кончиках пальцев.       — Твоя дочь — грязнокровка, Тео, — не унималась старуха. — Очевидно, поэтому ритуал не подействует. Найти её тебе не дано…       «Пошла на хуй», — пронеслось у него в голове, а с губ сорвалось холодное, чёткое заклинание:       — Инсендио.       Без тени сомнения, без единой эмоции. Пламя вспыхнуло и поглотило визжащую женщину на картине, оставив лишь почерневший холст. И Гермиона, к собственному удивлению, не остановила его. Её губы изогнулись в жёсткой, торжествующей улыбке, пока крики Маргарет Нотт наполняли воздух. В миг возмездия она чувствовала лишь удовлетворение.       «Она готова к ритуалу. На все сто», — мелькнуло у неё в голове. Тёмная магия требовала абсолютной уверенности и безоговорочной воли.       — Итого за сутки — две сожжённые семейные реликвии, — с горьковатой усмешкой заметил Тео, когда они возвращались обратно. Возможно, они так и не выяснили, где дочь, но ушли от портрета, наполненные новой, свинцовой решимостью.       — Я немного успокоилась. И знаешь… материнское чутьё подсказывает мне, что с нашей девочкой всё в порядке. Она просто заблудилась... Где-то. Но она в безопасности, — сказала Гермиона, глядя на него с непоколебимой серьёзностью.       — Мы её найдём. Уверен, Теренс уже сварил литров десять зелья, пока нас не было. С его-то рвением, — безрадостно усмехнулся Нотт.       Кто-то, возможно, сочтёт их медлительность циничной, а эти минуты — бесценно потерянными… Но истерика — плохой советчик. Только с холодной головой следовало продолжать поиски.       И когда Тео и Гермиона переступили порог кабинета, в них не осталось и тени сомнений.       Они были готовы.       — Так и знал, что ваша прогулка — пустая трата времени! — фыркнул Теренс, не отрываясь от кипящего котла. — Капните сюда крови. Немного. Потом разолью по кубкам — выпьете до дна. А после… прочитаете эту латинское дерьмо с чувством, с толком и расстановкой. И почувствуете.       — Что именно мы почувствуем? — уточнила Гермиона.       — То, что приведёт вас к дочери, — отрезал Теренс, всем видом показывая, что дискуссия окончена.       Спустя несколько минут Теодор и Гермиона вновь стояли друг против друга, как в прошлую роковую ночь. Между ними левитировал древний пергамент, испещрённый знаками. Дело оставалось за малым — сделать последний шаг.

***

      Виктория проснулась на груде увядших цветов. Горло саднило от сухости, а живот громко урчал от голода. Но спокойствие уже сменило вчерашнюю тревогу — та самая «плохая» магия, что породила этот цветочный хаос, отступила, оставив лишь усталость и тихую опустошённость.       «Дети отходчивы», — часто говорила мама.       — Она меня найдёт. Обязательно найдёт. И я перед ней извинюсь. Перед ней и папой, — тихо проговорила Викки, и эти первые слова прозвучали как клятва.       Она медленно поднялась, отряхнула одежду и направилась к шкафчику с продуктами и закусками. Вчера она не смогла проглотить и кусочка, но сегодня, словно смирившись с участью или просто исчерпав все слёзы, она ощущала почти звериный голод.       — Что тут у нас? — с лёгкой улыбкой пробормотала она, доставая завёрнутый сэндвич. — Надеюсь, стазис сохранил тебя для меня, дружок.       Заклинание заморозки еды и вправду не подвело: булочка выглядела свежей, а запах ветчины и чеддера был настолько манящим, что Викки невольно облизнула губы. Она уже собралась откусить, как вдруг…       — Виктория! — её имя, выкрикнутое маминым голосом, и гулкий топот множества ног прорезали тишину столовой.       — Мама? — удивлённо прошептала девочка, откладывая бутерброд.       Она не успела сделать и шага к выходу, как дверь распахнулась и в помещение ввалилась целая толпа.       — Нашли! — крикнул дядя Гарри.       — Она здесь, Нотт, — добавил мистер Забини.       Пока несколько авроров осматривали заросшее цветами помещение, Забини и Поттер присели перед Викки, внимательно её разглядывая.       — Здравствуйте. А что вы делаете? — совершенно спокойно спросила она, когда дядя Гарри бережно взял её за правую руку, изучая ладонь, запястье и предплечье на предмет ранений.       Поттер уже собирался ответить, как в столовую ворвались запоздавшие родители.       — Привет, мама! — крикнула Виктория, и тут же почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Мамочка… ты меня нашла!       Гермиона, подобно разъярённой львице, весьма грубо, хоть и не намеренно отпихнула Забини и Поттера и прижала дочь к груди. И Виктория, внезапно даже для самой себя разревелась, вцепившись в маму.       — Мне было так страшно… Так страшно. Прости меня, пожалуйста. Пожалуйста, прости. Та ведьма, Розмари, на картине сказала… что вы с мистером Ноттом хотите меня сжечь. Как её когда-то. Она дала мне портключ, и меня выбросило сюда…       Она щебетала без умолку, прижимаясь к Гермионе. Затем подняла глаза и увидела Теодора, который, на первый взгляд, не знал, как вести себя.       Викки же, несмотря на вчерашнее желание, чтобы папа нашёл её, не хотела к нему прикасаться. Не могла.       Сейчас ей нужна была мама.       А еще… он напоминал ей Розмари.

***

      На следующий день, когда Виктория подуспокоилась и перестала ходить за мамой хвостиком, Джинни, Гермиона и Теодор отправились на кладбище.       — Она шарахается от меня, — негодовал Тео второй день. — И еще эта Розмари… Эльфы, да и мы с Теренсом обыскали с десяток коморок, и не нашли её портрета. Картины же под страхом смерти поклялись, что она правда существует. Но где?       Он взъерошил волосы, шумно выдыхая. Гермиона положила руку ему на плечо и одарила улыбкой.       — Тео, это уже неважно. Мы уезжаем завтра, как только Гарри пришлет портключ. Так что… даже если злая ведьма Розмари где-то есть, то Викки она больше не навредит. В Сиднее у нас очень современный дом.       — Думаешь, мне тоже стоит ехать? Виктория явно не хочет меня видеть, — покачал он головой.       — Дети отходчивы, — напомнила Гермиона и, подавшись вперед, поцеловала его в щетинистую щеку. — Да и хватит отлынивать от родительских обязанностей. Пришла твоя очередь сидеть с ребенком, а у меня впереди спа…       — Эй, молодожены. Немного уважения к мертвым, пожалуйста, — проворчала Джинни.       Хотя она старалась этого не показывать, но её явно злили несколько вещей: Гермиона не будет присутствовать на свадьбе и… Гермиона вышла замуж раньше её. Вторая вещь Джинни раздражала, скорее, из-за сюрреалистичности всей ситуации.       Мистер и миссис Нотт многозначительно переглянулись. И каждый из них знал — теперь всё будет хорошо.       — Жаль, конечно, что Теренс решил остаться в Лондоне, — тихо добавила Гермиона. — Мне будет его не хватать.       — Таддеус уже весь извелся. Умоляет, чтобы я забрал его с нами в Сидней, — усмехнулся Тео.       Гермиона не смогла сдержать ответный смешок, и снова отхватила от Джинни осуждающий взгляд.       Когда они дошли до красивого мраморного склепа, улыбка сползла с её лица, и горечь пронзила сердце.       — Здравствуй, Астория, — сказала Гермиона, смотря на бюст красивой молодой девушки. К глазам подступили слезы, но женщина мгновенно их вытерла, и собрав себя в кулак, начала: — Ты не представляешь, сколько всего я должна тебе рассказать, подруга…

Конец