На бешеной скорости

Прошло два месяца. С появлением официального парня жизнь Аси в корне изменилась. Помимо того, что у неё в квартире на постоянной основе прописались цветы, к ним в комплекте пришли еще мужские футболки, трусы, носки и прочие ранее незнакомые вещички. А ещё теперь у неё есть собственный швейный уголок, оснащённый обычной машинкой, оверлоком и манекеном. Что позволило ей уволиться из кафе и шить одежду на заказ. Правда, времени на это сейчас практически нет, потому что на носу сессия, а между подготовкой к экзаменам её внимание забирает Алаз. Но последнюю неделю он уехал на соревнования в Анкару, и её вечера стали ощутимо одинокими. Лежа на кровати в обнимку с его футболкой, которую она не хочет стирать, девушка глазами чертит круги вместе со стрелкой на часах. Ведь его день там расписан по минутам, поэтому приходится ждать вечера. Наконец-то стрелка добежала до нужных 21:00, и сразу же Аси достает телефон, чтоб написать ему сообщение. Аси: «Как дела? Готов к гонке?» Алаз: «Ненавижу твою сессию, ведь если бы не она, сейчас ты была бы рядом» Аси: «Вообще-то, в равной степени виновата и твоя гонка…» Алаз: «Ладно, я просто скучаю…» Аси: «Я тоже. Даже порно-книжечки не поднимают настроение» Алаз: «Просто признай, что с моим появлением они потеряли свою актуальность 😈» Аси: «🙄» Алаз: «Помнишь, ты сказала, что я экстрасенс? Так вот, чувствую, что к тебе в дверь сейчас позвонят» Аси смеётся, удобнее устраиваясь на подушке, готовясь к длинной переписке но вдруг резко раздаётся звонок в дверь, и она морщится, подозрительно пялясь в экран. Аси: «Эй, правда звонят. Ты меня пугаешь» Алаз: «Открывай, а я пока в душ. Буду думать там о тебе» Аси ещё раз подозрительно смотрит на экран и немного краснеет, хотя смущение от их близости уже постепенно покидает её. Открывает дверь и от удивления округляет глаза. Напротив стоит курьер, а в руках у него букет сиреневых ирисов. Закрыв за мужчиной дверь, она опирается о холодную стену и достаёт открытку: «Я же обещал, что все ирисы в этой стране будут цвести только для тебя. Мои экстрасенсорные способности подсказывают, что ты улыбаешься. Знай, я тоже». Она и правда улыбается, заодно щипая себя возле локтя, чтобы в сотый раз за последний месяц убедиться, что это не сон. Романтичная версия Алаза досталась ей приятным бонусом, и понюхав любимые цветы ставит их в воду. Вернувшись в комнату сразу же берет телефон и набирает его. Гудки тянутся вечность, и вот уже знакомый запыхавшийся голос на проводе. — Ты выдернула меня из душа на самом интересном моменте, черноглазка, что случилось? — мастерски делает вид, что не понимает цель её звонка и, натянув боксеры, валится на кровать всем влажным телом. — Алаз, спасибо. Но у меня для тебя тоже есть сюрприз, — немного загадочно говорит она, провоцируя бегущую дрожь под его кожей. — Мммм, было бы классно, если бы ты сейчас стояла за дверью моего номера. Но экстрасенс внутри меня подсказывает, что это другой сюрприз, — он хихикает от волнения, ведь ранее девушки не спешили делать ему сюрпризы, и даже приблизительной версии в голове нет. — С твоим появлением я слишком много смеюсь, скоро появятся мимические морщины, — поглаживает лоб Аси, укладывая под щеку его футболку, которая все еще пахнет мятой и бергамотом. — Ничего, как говорит Яман, стареть не страшно, пока в этом мире существует ботокс, — Аси снова начинает громко смеяться, напрягая пресс до боли. — Ты серьезно? Он это сделает? — Конечно, на пару с твоей подругой. Скоро будут ходить на свидания в косметический салон. Парный массаж превратится в парные уколы. Я бы с радостью еще пошутил, как они будут драться за зеркало, но меня разрывает любопытство, что же за сюрприз? — нервно ерзает на простынях в приятном предвкушении. — Вставай, иди к чемодану, и открывай внутренний потайной карман, — командует Аси, ожидая его реакцию. — Надеюсь там не запрещенные вещества, и это не способ от меня избавиться. — Так себе ты экстарасенс. — Ладно, тогда надеюсь, что там лежит твое сердце. — Открывай! Алаз переполненный внутренним волнением, не растягивая время, дергает собачку на молнии, а затем замолкает. Потому что сейчас слова действительно подобрать сложно. Он хотел, чтобы лежало ее сердце, но по ощущениям, там лежит что-то намного больше. Ведь в его мозолистой ладони, которая тут же потеет от волнения, сейчас удобно устроился ее кулон. Тот самый, который для нее дороже всего, тот самый, на который они когда-то поспорили. Ее частое дыхание на проводе и его подскочивший пульс, заполняют тишину комнаты. Прикусив нижнюю губу, он все еще молча смотрит на сюрприз, стараясь слова в голове собрать в разумную фразу. — Ты разучился разговаривать? — нервно сжимает телефон Аси, слыша через трубку его сглатывание. — Да, черт возьми! Аси, я ненавижу сейчас эти 534 километра между нами, — шепчет он, поглаживая ее талисман, пока сердце пульсирует во всех возможных артериях. — Понравился сюрприз? Надеюсь, он принесет тебе удачу, — с улыбкой шепчет она, немного выдохнув. — Ты зачем это сделала? Я же знаю, как он для тебя дорог, — возвращается на кровать, сжимая в кулаке холодный черный камень. — Он по праву твой, я проиграла, Алаз, — облизывает губы, стараясь говорить спокойно , но не выходит, потому что эмоции перекрывают кислород, заставляя задыхаться. — Это значит, что ты в меня влюблена? Блин, это скорее риторический вопрос, но хочу услышать ответ. — Это значит, что ты очень важный человек в моей жизни, и я буду за тебя болеть, — решает не говорить такие слова по телефону, хоть и слышит разочарованный вздох на том конце. — Ладно, была бы ты рядом, я выбил бы все нужные признания. — Пытал бы? — Только губами, милая, — улыбается в десятый раз за разговор и чувствует растущее напряжение в трусах. — Так, мне снова нужен прохладный душ… — Интересно, почему? — с легкой иронией задаёт вопросАси и закрывает глаза. — Хочешь увидеть? — О, нет. Обойдемся без дикпиков, — прикусывает язык, натягивая на себя одеяло с головой, от смущения. — Ладно, я бы не стал. У тебя все-таки экзамен завтра, а то сорвешься еще в Анкару,а меня до конца жизни будет мучать чувство вины, — с улыбкой направляется в душ, хрипло шепчет в трубку, пока девушка бесконечно меняет позы от легкого возбуждения, в поисках удобной. — Тогда я тоже сжалюсь и оставлю сегодня твое эго в покое, спокойной ночи, — закатив глаза, кокетливо отвечает. — Какая тут спокойная ночь, после такого элитногофлирта? — снова вздыхает, но добавляет. — Ладно, спи. Моя Аси. Завтра ответственный день. — Доброй ночи, Алаз, — делает паузу, а затем тихо, еле слышно добавляет. — Мой. — нажимает резко сброс вызова и отложив телефон, старается укротить бешеное сердцебиение, чтоб все-таки уснуть.

***

Гонка прошла для него не лучшим образом, хотя, если посмотреть с другой стороны… Дениза он всё-таки победил, но приехал вторым. А это значит – проиграл. Второе место – самое обидное, и от навязчивых мыслей, что не хватило совсем немного, сложно избавиться. Ведь впервые на гонке его сопровождают бабочки в животе, которых, стоя на пьедестале с серебряным кубком, хотелось придушить. Пресс-конференция, интервью, общение с журналистами и бесконечные вопросы про это тошнотное для него второе место ввели Алаза в состояние лёгкой депрессии. Разговаривать ни с кем он не хотел, поэтому, сдав мотоцикл перевозчику, отключил телефон и первым рейсом направляется в Стамбул. Устав от излишнего внимания, интроверт внутри него срочно требует тишину, покой и её рядом. Сегодня у Аси последний экзамен, и начинаются каникулы. Выклянчив у Ямана машину, он что есть силы жмёт на газ, чтобы встретить её сразу возле университета, сделав тем самым ей сюрприз. Подъехав и припарковав чёрную BMW, наблюдает за выходящими студентами. Всё идёт ровно, пока он не замечает кучерявую копну волос. Радость тут же куда-то улетучивается, когда видит рядом стоящего с ней парня. Этот тип смело кладёт руку на талию Аси. Его Аси! Судя по всему, рассказывает какие-то смешные истории, потому что черноглазка хихикает, заправляя разлетающиеся пряди за ухо, и не спешит убрать его ладонь. Вот так сюрприз… Со мной она так не смеялась. Блять, нет, нет. Только не это! Руки сдавливают руль, а ревность мгновенно подступает к горлу, заставляя стиснуть зубы так, что они вот-вот сломаются. Алаз никогда не был ревнивым. Только с Аси он познал эту мерзкую, разъедающую эмоцию сполна. Но разница в том, что раньше она не была его девушкой. Сейчас же все ощущается иначе. Он знает, как пахнет цитрусом ее нежная кожа, знает вкус ее губ, и как на зло, в груди сейчас ребра колют сердце, потому что он чувствует боль. Такую острую и неприятную, что хочется перестать дышать. Триггер прошлого тут же настигает, вместе с осознанием, что сейчас все иначе. Когда он узнал про измену Дидем, все, что чувствовал – злость. Он злился, ненавидел, но ему не было так больно, как от простого касания чужой руки на талии. На талии ЕГО девушки. Да, возможно это не здорово, но ему не хотелось бы, чтоб кто-то даже дышал на неё. Зажмуривает сильно глаза, надеясь, что картинка исчезнет, и это все галлюцинации от недосыпа. Но нет. К ним подошли ещё парни, и смех девочек стал громче, теперь его слышит вся округа. Там что факультет клоунов есть? Он сильно трясет головой, стараясь выгнать дурацкие мысли не только из мозга, но и за пределы машины, одновременно ища здравый смысл, который ещё не успела уничтожить противная ревность. Например, тот факт, что ее кулон у него, говорит о многом. Да, это мягко сказано. Мамин кулон – самая дорогая вещь для Аси. Она не похожа на тех, кто будет разбрасываться подобным. Нужно прийти в себя и успокоиться. И уж точно не устраивать сцен. Ты же не станешь ревнивой истеричкой, Алаз? Или все-таки станешь? Стук в лобовое стекло помогает ему переключиться от противных мыслей и повернуть голову влево. Оперевшись локтем на дверцу машины, стоит Омер, который тоже с подозрением смотрит сначала на Алаза, а затем на дочь. — Что такое, зятек? Ревнуешь? — прищурив глаза, задаёт вопрос, ведь сложно не заметить вздутые вены на шее парня. — Судя по всему, не я один? — Вены вздуты не только у него, и чтобы не привлекать к себе внимание, Алаз перекидывает стрелки. Попадает этим в цель, ведь кулак отца тут же сжимается, демонстрируя белые костяшки. — Развелось тут слишком много любителей полапать мою дочь на всеобщее обозрение, — говорит с намеком на благотворительный вечер, но Алаз не слышит, потому что в голове гудит. Глаза все ещё смотрят в сторону универа, а злость только увеличивается.— Так и будешь сидеть? Может сделаешь что нибудь? — выводит из ступора мужчина. — Предлагаете мне пойти полапать вашу дочь? Мило, — морщится от неуместной иронии, но нервы, что тут скажешь. — Не паясничай! — Омер вытягивается в струну и строго смотрит сверху вниз. — Ты мне нравился, и тебе я доверял. Даже несмотря на то, что парням твоего сорта это делать не стоит. — Почему в прошедшем времени? Сейчас не нравлюсь? Не заходит моя стрижка? Или парфюм не по душе? — хмурит брови Алаз, от волнения прикрываясь шутками.Хотя на самом деле ему плевать нравится он Омеру или нет. К нему самому вопросов все еще не стало меньше. — Вот будет у тебя дочь, и ты поймешь, — фыркает в ответ, злостно бросая взгляд на парня. — Ну я уж точно не буду лезть в её личную жизнь, — парирует и мечтает лишиться зрения, потому что она почему-то не убирает эту противную руку, продолжая громко смеяться, задевая этим все его нервные окончания. — Помнишь наш уговор? — Алаз молчит, потому что его голова сейчас занята другим. — Ладно, я напомню. Не смей ее трогать. Иначе я тебя убью, — поворачивает голову парня на себя, заставляя слушать. Нервный смех заполняет салон, потому что этот папочка не знает о том, что его договор был нарушен еще до того, как он его озвучил. Но посвящать старого человека, находящегося на стадии развода, в интимные подробности он точно не будет. Поэтому, наклонившись к бардачку, роется в поисках нужной визитки. Тут же протягивает ее через открытое окно. — Это лучший адвокат в Стамбуле, у него запись на год вперед, но вам повезло, — хлопает «тестя» по плечу. — Он хороший друг моего отца, позвоните и просто назовите нашу прекрасную фамилию. Поможет решить вопросы, — натягивает улыбку, подмигивает, собираясь выйти и, наконец, стянуть ту клешню, которая, по всей видимости, приросла к его девушке. — Спасибо, Алаз. Ты же помнишь наш уговор? — стоит на своем отец, пока парень закатывает глаза, только чтобы не смотреть в его, а затем разворачивается и на ходу кричит. — Ну, раз я помню про ваш развод, значит, склерозом не страдаю, — не оборачиваясь и тяжело дыша, поднимается по ступенькам. Первой его увидела Чагла и повисла на шее, но его глаза ищут встречи с другими, которые находятся в радиусе метра, и почему-то устремлены не на него. Он всегда был уверенным в себе, но вот встреча с ней теперь рушит и это. С каждым днем он становится более уязвим, что пугает до чертиков. Но и развернуться, уйти не хватает сил; ноги приросли к ступенькам, как будто кто-то там разлил суперклей. Заметив его, Аси удивляется, потом теряется, но смущенно машет рукой и, наконец выбравшись из странных объятий одногруппника, идет навстречу. Она смотрела его гонку и была расстроена. Писала, звонила, но ответа так и не получила. Весь день был как на иголках, и уж точно девушка не ожидала увидеть его прямо возле универа. По её планам, он должен был прилететь только завтра, по этой же причине она и согласилась на студенческую вечеринку. Сейчас же, когда их разделяет шаг, она разрывается от желания запрыгнуть на него, потому что соскучилась до состояния ступора. Отсутствие улыбки на его лице и хоть каких-то эмоций настораживает. Поэтому Аси просто стоит и смотрит в глаза, которые на солнце приобретают медовый оттенок. На его языке вертятся фразочки и вопросы, которые он почему-то не озвучивает. А, это вот так оказывается работает неуверенность в себе? Окей. Буду знать. Аси делает последний шаг навстречу и обнимает, прижимаясь лицом к его груди, но, не почувствовав руки на своих плечах, отстраняется, обеспокоенно заглядывая в глаза. — Алаз, всё в порядке? — не скрывая волнения, смотрит в упор. — Да, поехали, — берёт её за руку, всё ещё глядя в глаза того парня, который, судя по всему, не очень рад его визиту. Ему и самому хотелось бы выяснить всё, но не делать это при зрителях. Поэтому, сжав её тонкие пальцы, направляется вниз, пока она не выдёргивает руку. — Алаз, я не думала, что ты сегодня прилетишь, и согласилась пойти на вечеринку, — не успевает договорить, как глаза напротив сужаются, и он, молча развернувшись, уходит. Пока она медленно моргает, не понимая, что за хрень происходит, его спина вот-вот затеряется в толпе. Обернувшись к однокурсникам, она машет им рукой, а следом догоняет его, резко одёргивая за локоть. — Алаз! Что происходит? — повышает тон, привлекая внимание окружающих, начиная закипать от его странного поведения. — Ну, ты же хотела на вечеринку, иди. У тебя там интересная компания собралась, — показывает рукой на ребят и открывает дверь машины. Она злится, но, фыркая, открывает свою, запрыгивая тоже. Омер, лишь удивлённо наблюдавший за этой картиной, решил не вмешиваться, только провёл глазами газующий автомобиль. Пока Аси пишет сообщение в чат девочкам, в машине повисла тишина, которая сейчас напрягает её особо сильно, заставляя ёрзать на неудобном сиденье. Взгляд то и дело падает на него, и по напряжённым венам, которые дёргаются на шее, можно понять, что он злится, подавляя всё в себе. — Куда мы едем? — решает нарушить уже эту проклятую тишину. — На свидание моей мечты, — не глядя на неё, отвечает он ледяным голосом, чем ещё сильнее злит девушку. — Твоё такое настроение тоже входит в этот план? Всё хорошо на самом деле, просто ты так мечту исполняешь? — уже не скрывает сарказма в надежде вывести его на эмоции. Он хмыкнул и, поведя бровью, косится на неё. — Что это был за парень? — слегка дрогнувшим голосом спрашивает, на что она тихо рассмеялась. — Так вот в чём проблема? Ты ревнуешь? — Ревную, — сам не веря, что сказал это вслух, но уже плевать. Эмоции и так сводят с ума, пусть всё объяснит. Но Аси, закинув ноги на сиденье, обнимает коленки, укладывая голову на них и хитро улыбается. — Что смешного? Ты даже не расскажешь, почему он тебя обнимал, и, что больше всего мне интересно, почему ты руку его не убрала? — кажется, от напряжения его лицо покрылось пятнами, и он сейчас мини-версия жирафа, иначе как объяснить ещё её глупую улыбку. — Я что-то смешное говорю? — Нет, просто мне нравится смотреть на то, как ты ревнуешь. Ты же тоже было время любовался мной, — напоминает про сцены с Дидем, и его губы слегка дрогнули в улыбке. — Ты же не ревновала… — Ревновала. Ну, раз ты признался, то и я тоже. Так будет честно, — протягивает руку и берёт его холодные пальцы, обхватывая своими. — Алаз. Это просто одногруппник, мы все хорошо общаемся на учёбе и были счастливы сдать экзамен у самого принципиального препода. Не более. — И он к тебе не клеится? — Ну, возможно, есть немного, но мне это не интересно. И, честно говоря, его руку я даже не почувствовала, а вот когда ты меня касаешься, это уже другое, — ведёт ногтями по его предплечью, замечая, как он постепенно расслабляется, хоть и держит маску злости. — Ладно, ты используешь запрещённые приёмчики. И вообще, я не хотел устраивать сцен, но и отпустить это молча не вышло, — она побеждает, льдинки тают, и он поворачивается к ней, уже искренне улыбнувшись. Она тянется к нему и целует в щёку, потеревшись носом о лёгкую щетину, вдыхает запах, а затем шепчет: — Я очень скучала, Алаз. И давай не будем портить свидание твоей мечты, только если в планах там не было ссор, — сев на место, добавляет: — Заодно посмотрим, или совпадают они у нас. Атмосфера разрядилась, и, включив громче музыку, открыв окно, они едут далеко за город.

***

Приезжают к горной реке с живописным пейзажем. Алаз тут же распахивает багажник, поражая девушку количеством вещей, которые там лежат. Палатка, плед, подушки, какие-то коробки и пакеты. — Ты решил, что мы теперь будем жить здесь? — Аси заглядывает в один из пакетов, с любопытством исследуя содержимое. — Мне нравится, как это прозвучало, и то, что ты думаешь о нас, как о чём-то едином, — наверное, раньше его напугала бы эта фраза, но сейчас почему-то от этих слов ёкает сердце. — Это фигурально. А вообще, мне интересно теперь взглянуть на свидание твоей мечты, — помогает ему расправить палатку и, присев на пенёк, наблюдает, как он пытается подчинить себе «сложную» конструкцию, стараясь сдерживать смех от его неуклюжих действий. — Я справлюсь. Ну, должен. Не зря ведь посмотрел десяток роликов на Ютубе, — новая неудачная попытка начинает злить, подрывая тем самым в её глазах авторитет. Минут двадцать мучений, и палатка всё же готова. Алаз расстилает плед, кладёт подушки, а затем подходит к ней, садясь рядом. Берёт её руку в свою и указательным пальцем поглаживает линию жизни на её ладони. — Это свидание мечты Алаза Сойсалана? Палатка, речка, ещё и костёр жечь будем? — поправляет его взъерошенную чёлку и вытирает пот со лба. — Вообще да. Все эти тусовки, яхты и прочее – не для меня. Я столько лет пытался навязать себе тот вайб, но душа всё равно требовала чего-то такого, — обводит свободной рукой окрестность и, закрыв глаза, сильно вдыхает прохладный горный воздух. — Мне не хватало спокойствия и тебя. — А вдруг я люблю тусовки больше? — приподнимает голову, заглядывая в его глаза. — Ну, тогда ты осталась бы на вечеринке. Но выбрала ведь меня, — обнимает за плечи, прижимая к себе, радуясь в душе сделанными выводам. Снова образовалась тишина. Его пальцы сжимают её плечи, а её руки исследуют тату, рельефы которых очерчивать теперь одно из любимых её занятий. — Алаз, я не претендую на твоё почётное звание экстрасенса, но меня не покидает ощущение, что с тобой что-то не то, — по его убегающему в сторону взгляду ей понятно, что она права, и, обводя ногтями рисунки на руке Алаза, она спрашивает: — Это связано с гонкой? Он шумно выдыхает, словно пытается выплюнуть свои лёгкие, и молчит, ковыряя землю под ногами идеально белой подошвой кроссовок. Её руки обхватывают его лицо, заставляя смотреть в глаза. — Алаз. — Чёрт, не хочу об этом. Прости. Пошли поплаваем, — не давая ей времени возразить, встаёт и тянет к речке, по пути сбрасывая футболку. — Я взял нам запасные вещи, так что раздевайся. — Не думай, что у тебя получилось соскочить с темы, просто считай, что я дала тебе отсрочку, — стягивает рубашку и строго смотрит на него. — А ты умеешь душнить, оказывается. — Ну, я же дева по гороскопу, — подходит к нему и, встав на носочки, шепчет прямо на ухо: — Сегодня ты не отшутишься, Сойсалан, имей в виду. Он укладывает свои пальцы на её рёбра, перебирая их, скользит к талии и, притянув к себе, игриво кусает за плечо. — Если ты через минуту не окажешься в речке, я сниму с тебя это бельё прямо сейчас, у меня, можно сказать, не закрытый гештальт с того вечера, как ты пьяная устроила стриптиз, — говорит сквозь зубы, целуя ямочку на её подбородке, сдерживая нахлынувшее возбуждение. Его слова запустили дрожь по её телу, но, резко вырвавшись, она побежала к берегу. — Там опасное течение, стой! — кричит он ей вдогонку, но она не останавливается, и приходится ускорить бег. День пролетел мгновенно. Они купались, дурачились, много целовались, обнимались и смеялись. Как только начало темнеть, Алаз разжёг костёр и накинул на Аси свою кожанку. Они пожарили сосиски на костре, ну или скорее превратили их в угольки, потому что отвлеклись на поцелуи. Хорошо, что он взял с собой ещё еду, которую не пришлось готовить. Пока костёр приятно потрескивает, согревая их теплом, он подвигается ближе, любуясь её растрёпанным видом. Ему нравится в ней простота. Она не строит из себя никого, такая непосредственная, местами забавная, вредная, но очень красивая. Теперь можно официально вводить в его жизнь понятие «Аситерапия», ведь уныние рядом с ней исчезло, а на его место пришло приятное тепло в животе. — О чём думаешь? — почувствовав его пристальный взгляд, поворачивается к нему. — Думаю о том, как у меня язык повернулся когда-то сказать, что ты не в моём вкусе, — задумчиво говорит, пока она кокетливо выпускает волосы из-под кожанки. — Всё-таки в твоём? — Скажем так, до встречи с тобой я не знал свои вкусы, — поправляет запутавшиеся пряди, подвигаясь ближе. — Звучит как-то очень клишированно, не находишь? — его нос пробирается сквозь волосы к шее и нежно трётся, игнорируя её вопрос. — Ты всё ещё пахнешь апельсиновыми мармеладками, я так обожаю этот запах и боялся, что река смоет его, — вдыхает сильнее и, запустив руку под куртку, проводит вдоль её позвоночника. Аси выгибает спину, подёргивая плечами от щекотки. — Мне так хорошо с тобой. Сегодня, когда я увидел руку того типа на твоей талии, я очень разозлился. Мысль, что к тебе кто-то может дотронуться, меня чуть не убила, — признаётся он, снова поджав губы от ревности. — Как мало тебе, оказывается, нужно для смерти, — на самом деле его откровения будоражат её и очень волнуют, от этого мозг генерирует немного бредовые ответы. — Мне нравится, как ты ревнуешь, поэтому, пожалуй, я послушаю ещё, — его рука уже поднялась выше, поглаживая затылок, на что она, улыбаясь, запрокидывает голову, щекоча его своими волосами. — Зачем ты дала мне кулон? — шепчет ей на ухо, и её сердце резко подпрыгнуло. Вот она, та точка, где придётся вскрывать карты и говорить в открытую. — Ты так и будешь прыгать с темы на тему? Это часть свидания мечты? — поддразнивает она, стараясь увести разговор в другую сторону. Страх откровений перехватывает воздух, ведь раньше ей никому не приходилось делать подобных признаний. — Просто тебе нравится слушать, как я ревную, а я хочу услышать, что ты чувствуешь ко мне, — выбравшись из её волос, правой рукой поворачивает раскрасневшееся лицо Аси к себе и заглядывает в глаза, которые очень часто моргают, пока вовсе не оказываются закрытыми. Она молчит примерно пятнадцать секунд, а потом всё же говорит: — Я скажу тебе, но при одном условии. — Так, шантаж. Ну, конечно, с тобой ведь не бывает всё просто, — она щиплет его за бок, и, сделав вид, что ему очень больно, он смеётся и продолжает: — Ладно, мне это нравится. Говори своё условие. — Ты расскажешь мне всё, что у тебя на душе, — его взгляд снова убегает, а грудная клетка учащённо дышит. — Сегодня день запрещённых приёмов? Я не могу, — поднимает глаза к небу и сглатывает, стараясь избегать зрительного контакта. — Я не могу быть слабым, не умею. Да и ты, ну мне хочется, произвести на тебя впечатление, а не быть нюней. — Но я люблю тебя, Алаз, — слова выбежали раньше, чем язык подключился к мозгу, и глаза их встретились. Набрав больше воздуха для смелости, она продолжает: — И хочу любить не только весёлого парня, который заставляет мои скулы болеть от улыбки, но того, кто будет мне жаловаться на весь белый свет. Будь собой. Пожалуйста. — Ты что, меня…? Можешь повторить? — Ты всё услышал, не притворяйся. Я сказала, а теперь твоя очередь, — указательным пальцем тыкает его в грудную клетку и наклоняется ближе. Он опускает голову на её плечо, чтобы спрятать свои глаза, и несколько секунд размышляет над дальнейшими действиями. Её руки обнимают его плечи, поглаживая и успокаивая. — Почему ты не отвечал после гонки? — тихо спрашивает первая. — Потому что я проиграл. Ненавижу проигрывать, ненавижу, когда меня жалеют. После аварии этой жалости переполнился лимит, и от одной мысли только становится тошно, — говорит тихо, успокаиваясь её запахом и танцующими пальцами на спине. Понимая, что не так уж и страшно быть откровенным, по крайней мере, небо на голову не упало. — Но ты занял второе место. Это не так уж и плохо. Я, например, не собиралась тебя жалеть. — Это проигрыш, маленькая. Победитель только один, а остальные проиграли. Никто не радуется второму месту на таких соревнованиях. Каждый хочет быть первым, — чуть отстранившись, он роется в кармане и, достав сигарету, отправляет в рот. — Ты ведь бросаешь курить? — Я в процессе. Но сейчас наш разговор не пойдёт без неё, я и так очень нервничаю, — она одобрительно кивает и, щёлкнув зажигалкой, помогает ему закурить. — Понимаешь, я всю жизнь шёл к цели стать чемпионом мира, а теперь вся эта волокита, излишнее внимание, интервью и прочее начинает утомлять. И вот, если раньше ты мог проиграть и забыть на следующий день, то сейчас это всё будут мусолить ещё долго. Вся эта подготовка, допинг-пробы, ноющее запястье, Дениз, мать его, вечно провоцирующий, — делает глубокую затяжку и, пока дым красиво летит по воздуху, продолжает: — Я устал. Перед каждым заездом у меня развивается паранойя, что мне испортили мотоцикл. Я думал, что будет легче. — Алаз, твоя мечта почти рядом. И я верю в твою победу. Если ты бросишь, то будешь жалеть всю оставшуюся жизнь, — говорит она, сжимая его бицепсы. — Да, это не просто. Но и сдаваться за шаг до мечты… ты не простишь себе это потом. — А если я проиграю? И моя мечта так и не осуществится? До этой гонки у меня не было в себе сомнений, но последних два дня судьба решила подослать мне двойную порцию неуверенности в себе. И это мне не нравится, — тянется ещё за одной сигаретой. — А если выиграешь? Не попробуешь и не узнаешь. Моя мама всегда так говорила, — её голос резко ломается на этих словах, и его рука притягивает к себе. Она не сопротивляется, игнорируя даже едкий запах табака. — Ты сильно скучаешь по ней? Может, теперь твоя очередь рассказать, что на душе? — Очень, — шёпотом отвечает и смотрит на звёзды, пока в уголках глаз собираются слёзы. — Знаешь, когда я была маленькой, мне папа говорил, что она превратилась в звёздочку, и когда мне было плохо, я выходила на крыльцо и разговаривала с ними. Потом, как ты уже понял, я узнала правду, так что разочарование от несуществующего Деда Мороза в моей жизни было не самой большой травмой. На этих словах внутри Алаза снова всё болезненно ноет. Но всё, что он может для неё делать в данной ситуации, — обнимать крепко до хруста костей, давая понять, что она не одна. — Аси, — целует её несколько раз в висок. — Мне каждый раз хочется плакать, когда ты говоришь о ней. Я не знаю, как ты это всё пережила, да ещё и стала таким прекрасным человеком, — говорит дрожащим голосом, всё ещё прижимаясь губами к виску, а затем делает новую глубокую затяжку. — Всё нормально, Алаз. Ну, по крайней мере, сейчас, — она берёт из его рта сигарету, но он не останавливает. — Эта боль всегда будет жить во мне, но с каждым годом её становится меньше, — делает попытку затянуться и, сильно закашлявшись, бросает окурок под ноги. — Фу, какая гадость, — вытирает слёзы, которые выступили то ли от дыма, то ли от воспоминаний. Пока Алаз снова ищет что-то в кармане. Достав кулон, раскрывает её ладонь, возвращает его. — Держи. Я не могу принять, это слишком дорогой подарок. Как тебе вообще пришло в голову отдать его? — Я хотела тебя поддержать. Рядом быть не получилось, ну хоть так, — сжав камень, она опускает глаза. — Алаз. Есть одна тема, которая тоже мучает меня. Его нервы напряглись, и пальцы сильнее сжали её плечо. — Говори. — Я часто ругаю себя за то, что ты в наших отношениях как будто больше отдаёшь. Но, Алаз, знай, что ты для меня очень дорог. — Любим, — перебивает её. — Ты сделал ошибку в последнем слове. — Не сбивай. Я и так очень волнуюсь, — опускает глаза, наматывая на палец цепочку от кулона. — Для меня это всё впервые, и ты как будто идёшь по неизвестной, но опасной дорожке. Тебе приходится обдумывать и взвешивать каждый шаг… в общем, прости меня за шутки на твои серьёзные слова, за то, что боюсь говорить о любви. Я буду стараться это преодолевать, — от её слов внутри у него всё затрепетало. Каждый раз рядом с ней он ловит себя на мысли, что более счастливым уже быть не может, но снова и снова опровергает это при следующей встрече. — Аси, честно, я впервые в жизни не могу подобрать слов. Только ты умеешь лишать меня дара речи, — приподняв её, усаживает к себе на колени, позволяя носу девушки воровать собственный кислород. — Но спасибо, что рассказала. Теперь я буду меньше загоняться. — Подготовка к чемпионату делает тебя излишне тревожным. — Это правда. Например, я уже минут двадцать тревожусь, почему ты не целуешь меня, — на этих словах Аси наклоняется и еле слышно шепчет в щёку парня: — А сам почему не целуешь? — Я хотел, чтоб ты проявила инициативу. Ты же помнишь, что я схожу с ума, когда ты начинаешь? Ничего не поменялось, — нервно сглатывает от растущего напряжения и её пленящего шёпота. Её ягодицы упираются прямо в пах, а руки обнимают за шею. Губы трутся о колючую щетину, спускаясь медленно ниже. Она дразнит себя и его, наслаждаясь запахом мяты, смешанным с лесной прохладой и терпким табаком. — Нам сегодня не понадобятся презервативы, — продолжает шептать, стирая свои губы, а его брови мигом рисуют дугу, образовав морщины на лбу. — Я просто сходила на консультацию к врачу и начала пить противозачаточные. На этих словах Алаз наклоняет голову вбок, отодвигаясь от неё и ещё больше хмурится. — Это безопасно? Ну, в будущем не будет проблем со здоровьем? — пока она, хмыкнув, пальцем поглаживает его межбровную складку, он уже в голове прогнал тревожные сценарии будущего. — Алаз. Тебе нужно пропить магний, причём срочно, — беззвучно смеётся, а затем дотрагивается до его губ и шепчет: — Всё будет хорошо. Считай, что я проявила так инициативу, — но он уже не слышит; её дрожащие губы в миллиметре от его отключают разум. Он сначала позволяет ей самой неспешно целовать, наслаждаясь теплом её мягких губ на своих. Затем, просунув пальцы в петельки её джинсов, прижимает к себе вплотную, соприкасаясь грудными клетками. Целует в ответ напористо и нежно. Руки путаются в её кудряшках, наматывая их на кулак, слегка дёргая вниз, открывая покрытую мурашками шею. Легонько целует, пока её дыхание сбивается окончательно, а кожа горит от его губ. Она замечает падающие на небе звёзды, но разум настолько размыт, что даже загадать желания нет сил. — Я так скучал, — проводит языком по артерии, которая пульсирует, и скользит вниз, к ямочке между ключицами. Она снова дрожит, хватаясь руками за его плечи, просовывая холодные пальцы под футболку. Касается его влажной кожи, ведя к лопаткам, и он вздрагивает. — Мы не виделись всего неделю, — шепчет Аси, задерживая дыхание, потому что все органы внутри сжимаются от возбуждения, заставляя её выгибаться навстречу и сильнее впиваться ягодицами в твёрдый член. Его губы уже кусают затвердевший сосок через футболку, и она не сдерживает тихий стон. Но он не спешит её раздевать, чем дразнит ещё больше, лишь пальцами обводит контур груди через эту проклятую майку, которую она сейчас ненавидит. Аси наклоняется всем корпусом ему навстречу, намекая, что хочет большего, но Алаз, несмотря на своё безумное желание, продолжает наслаждаться её томным видом и тихими постанываниями, которые плавно разносятся эхом, забирая его последний рассудок. Желание поскорее избавиться от одежды берёт верх, поэтому Аси делает попытку стянуть свою футболку, но он останавливает её, сильно сжимая запястья и тяжело дыша. — Ты же помнишь, что раздеваю тебя всегда я? — хрипло говорит, просунув руки под её майку. Указательным пальцем медленно ведёт по напряжённому прессу вверх, любуясь трепетом её ресниц и приоткрытыми губами, которые она облизывает от возбуждения. Он чувствует, как её живот вытягивается под его пальцами, как кожа, покрытая мурашками, цепляет его подушечки, и внутри всё щекочет от смеси эмоций, которые накрывают рядом с ней регулярно. — Просто хочу услышать, как ты по мне скучала. — Пальцы выводят рандомные узоры на её белье, но девушка не может дать ответ, потому что перестаёт дышать, мучаясь от горящего внизу желания, которое пощипывает всё тело. — Так что, Аси? — припустив бюстгальтер, он касается набухшей груди пальцами, а металлический холод колец резко охлаждает горящие соски, на что она, тихо взвыв, наклоняется и шепчет в макушку: — Конечно, я по тебе скучала, Алаз. Безумно сильно, не издевайся, прошу, — заметив на его лице довольную улыбку, тут же кусает его нижнюю губу до крови. В ответ его руки сильнее сжимают грудь, на что она продольно простонала прямо в его рот, а затем, слизав каплю крови, нежно целует. Взяв Аси на руки, он несёт её в палатку, по дороге не отпуская покрасневшие губы, молясь не свалиться где-то на землю. Опустив её на мягкий плед, стягивает одежду, жадно покрывая кожу поцелуями, наблюдая, как она извивается, пытаясь не отстать в игре под названием «раздевание». Кровь ещё сочится с губы и оставляет на её теле пятна, которые он тут же слизывает языком. Она стягивает его одежду, бросая куда-то за пределы палатки, и, не успев опомниться, оказывается прямо на нём сверху, тесно прижата. Её кожа нежная, словно шёлк, и, наслаждаясь этим, его руки сомкнулись на её спине, пока губы снова целуют друг друга. На улице заметно похолодало, но воздух между ними нагрет до предела, и её тело за считанные секунды покрывается испариной. Алаз переворачивает её, нависая над ней, получая ожоги от её рваного дыхания. Сильнее сжимает руки на тонкой талии, словно боится, что она растворится. Смотрит в её глаза, где сейчас чёрные радужки в свете луны блестят и переливаются. Обалдеть, какая же она красивая, и моя… За это можно и душу продать. Накрывает её губы новым поцелуем, не обращая внимание на боль от раны, потому что её вкус исцеляет, возбуждает и уносит куда-то за пределы пространства. Проводит носом по ключицам, что есть силы втягивая в себя её запах, позволяя этой сладкой мармеладовой коже в очередной раз сорвать его крышу. Жадно проходится по ней языком, пока она во всю выгибается ему навстречу и хрипло мычит от удовольствия, стараясь теснее прижаться бёдрами к твердому члену. Её ногти хаотично царапают его предплечья, впиваясь сильнее одновременно со стонами. Я до смерти хочу её. Мне постоянно мало. Поехавший маньяк. Он сминает между пальцами её грудь, которая учащённо вздымается, и, проведя языком вокруг соска, слегка вытягивает в рот. Аси с дрожью протяжно выдыхает, а затем сладко стонет. Губы спускаются ниже, целуя её пресс, который от каждого прикосновения втягивается, и влажная ладонь раздвигает её ноги, поглаживая бёдра, слегка царапая тонкую кожу кольцами. Она тянет его за волосы к себе, слыша по пути хриплый рык возбуждения, и, впившись в губы с привкусом крови, снова ворует весь кислород, заменяя его на бегущие мурашки. — Я хочу быть сверху, — говорит тихо, и в ту же секунду он переворачивает её, словно пушинку, усаживая на себя. Её тело почти дымится от возбуждения, живот тянет, а руки теряют чувствительность. Её ягодицы прямо на его твёрдом паху делают дразнящие круговые движения, от этого его нервные окончания напрягаются ещё сильнее, и до полного взрыва осталось не так уж и много. Чёрт, ещё меньше. Я сейчас сдохну. Её ладонь плавно скользит по всей длине члена, крепко сжав, а его глаза тут же закрываются, потому что смысла держать их открытыми нет. Там всё равно происходит какой-то взрыв от эйфории. Его ресницы дрожат, а мышцы дёргаются. Во рту пересыхает, и он нервно сглатывает, в попытках смочить горло. Кажется, осталось совсем немного, и он будет стонать, как девчонка. — Ты хочешь, чтоб я кончил без проникновения? Аси, с тобой у меня скоро появятся комплексы, — всё-таки издаёт лёгкий стон, с закрытыми глазами исследуя её прекрасное женственное тело на ощупь. Конечно, она могла бы продолжить играть, если бы не то возбуждение, которое уже не даёт ей спокойно сидеть, и, приподняв попу, она медленно садится на него, позволяя проникнуть внутрь. Закрывает свои глаза от прожигающего всё нутро удовольствия, пока подбородок всё ещё дрожит. — Оххх, Аси. Твоя инициатива прекрасна. Какой же кайф быть в тебе без всяких преград, — тихо говорит и, открыв глаза, теперь восхищается её видом. Эта поза его самая любимая, ведь именно здесь кайфует не только тело, но и глаза. Её медленные движения ощущаются сейчас особенно ярко, и его тело словно парализует под ней. Её ладони упираются в его грудную клетку вместе с ногтями, но он не чувствует боли, только волны наслаждения от несмелых толчков, которые с каждым разом становятся увереннее. Его руки поглаживают её тазобедренные косточки и, стремясь вверх, обводят талию, побежав по ребрышкам, задевают грудь, на что она прогибается, жадно покусывая свои опухшие губы, прокручиваясь на нём сильнее, заставляя парня пальцами хвататься за волосы. — Ты очень красивая, Аси. Пожалуй, то, что я сейчас вижу, самое эстетичное, что было в моей жизни, — перебирает её кудряшки, и она сама запрокидывает голову навстречу его рукам, позволяя дёрнуть пряди, и от резкой боли, которую тут же перекрывает жар удовольствия, её возбуждение растёт ещё сильнее. Тела так близко, градус на максимум, а ощущения опасно обостряются, есть риск умереть от нехватки кислорода или счастья. Мокрый плед под ними бесконечно скручивается, оставляя ворсинки на его спине. Её глаза закрыты, а бёдра продолжают врезаться в его твёрдый член, издавая при этом стоны, которые смешиваются с пошлыми шлепками тел. По крыше палатки начинает стучать дождь, но его заглушает два барабанящих сердца. Ослабив хватку, он поглаживает кожу её головы, не желая больше причинять боль, или не может, потому что силы уже постепенно покидают его, наполняя медленно горячей лавой вены. Руки опустились на ягодицы, и, сжав их, он помогает ей сделать несколько уверенных, глубоких толчков, насаживая ее до самого основания, на что тело Аси начинает лихорадить, и, громко простонав, она обжигает его своим теплом. Он следом за ней впервые кончает прямо в девушку без защиты, закрыв мокрыми ладонями лицо от удовольствия, а следом притягивает ее к себе, позволяя влажным кудряшкам остудить свое горящее лицо. — Как же сильно я скучала, — замечает на его груди отметины от ногтей и целует их. — Прости, я сделала тебе больно. — Тшшш, — притягивает ее голову к себе. — Все хорошо, иди ко мне, я не планирую давать тебе отдышаться, — целует родинки на ее лице, пока она, наслаждаясь, улыбается. — Алаз. Это свидание теперь и моей мечты, — он заправляет ее волосы за уши и, притянув ближе, шепчет в губы: — Скажи еще раз, что любишь, — но она лишь довольно улыбнувшись накрывает их своими, жадно целуя и осознавая, что эта ночь точно войдет в топ самых лучших.

***

Ближе к обеду следующего дня они вернулись в Стамбул, и, высадив Аси возле подъезда, Алаз мчит к Яману, чтобы вернуть машину, потому что старший брат уже с утра пораньше закатил ему истерику в смс. Правда, он это не заметил сразу, потому что был занят утренним сексом. Его день снова расписан по минутам, поэтому, пообещав черноглазке заглянуть вечером, он быстро уехал. Аси только придя домой еще не успела принять ванну, как в дверь кто-то напористо постучал. — Что, уже соскучился? — открывает, думая, что там Алаз, но, увидев Дениза, тут же делает попытку захлопнуть ее, только безуспешно, парень, уперевшись руками, не дает это сделать. — Соскучился, красавица, — говорит как ни в чем не бывало, на что девушка начинает еще больше нервничать. — Что тебе надо? — Да, вот, ждал, пока ты нагуляешься, есть разговор, пустишь? — сжимает в руках какую-то коробку и делает шаг в квартиру, но Аси все еще перекрывает ему путь. — Значит, подойти ко мне, когда Алаз рядом, смелости не хватило? Пошел вон, мне не о чем с тобой разговаривать, — новая попытка вытолкнуть его, но парень так и не сдвинулся с места. — Ну, если тебе не нужны вещи мамы, которые моя приказала выбросить, то окей. Я пошел, — прищурив глаза, хитро улыбается, замечая смену эмоций на лице подруги, и показательно делает шаг назад. — Ну, что? Пока, Аси, — машет рукой. — Стой. Ладно, заходи, — недовольно пускает его пройти на кухню. — Держи, я подумал, тебе будет интересно, — ставит коробку и, присев, с неприязнью косится на кружку с фотографией Алаза. — С каких пор ты делаешь нормальные поступки? Я что-то пропустила? — заглядывает в коробку, перебирая платки, платья, какие-то эскизы, замечая на дне блокнот, тут же тянется взять его. Тот самый? Когда приходила к маме в больницу, он всегда лежал на тумбочке, и сердце начинает тревожно биться, Как только руки касаются пошарпаной обложки. Но тут Дениз вырывает его, роясь в кармане. — Я отдам тебе все, кроме дневника. Не то чтоб мне было жалко его, просто нужно, чтоб ты сделала для меня услугу, — ставит прозрачный пузырек на стол и продолжает. — Подсыпь Алазу это в еду, и все. Дневник твой. — Ты больной! Пошел вон! Я не буду его травить. Поторопилась я с выводами о тебе. Видимо такие люди так просто не делают добро. А шантажировать вещами покойной матери, это уже кощунство, — начинает дрожать от злости и обиды, пальцем указывая ему на дверь. — Не кипятись, подруга. Там не отрава, просто небольшая запрещенка, благодаря которой его допинг проба не пройдет отбор. Вот и все. Подумай. — Я не собираюсь даже думать, забирай свою отраву и проваливай, — ей уже хочется плакать от всего, но она еще держится и схватив пузырек, хочет бросить его об стену. — Я бы на твоем месте хорошо подумал, Аси. То, что ты там прочитаешь, не просто заметки. Неужели не хочешь узнать, что творилось в душе твоей мамы? Кто и как к ней относился? И все это ради парня которого знаешь пару месяцев? — он встает, забирая дневник и быстро направляется к двери. — Я читал его, и поверь, то что там написано, будет тебе очень интересно. — Так отдай его мне. Просто за то, что мы столько лет дружили, Дениз, — слабая надежда в глазах гаснет от его смеха. — Отдал бы, но ты связалась с моим конкурентом и злейшим врагом. И я не могу профукать такой шанс. Прости, но тут каждый сам за себя, — захлопывает за собой дверь, и Аси съезжает по обратной ее стороне. Закрывает лицо руками, давая волю слезам, а затем идет на кухню и взяв баночку несет ее в мусорное ведро. Нет, я так не поступлю с ним. Дениз просто блефует. А что если нет. Что если там действительно есть что-то важное. Черт!!!! Почему я? Почему мне дали такой выбор, от которого мое сердце рвется на части? Белый порошок в прозрачной банке колотится от дрожи в ее руках, а слезы не прекращают капать из глаз.