На бешеной скорости

Аси сидит на кровати и пялится в экран, изо всех сил пытаясь смахнуть уведомление от Дениза. Ком в горле не дает глотнуть, руки дрожат. Обещала себе не читать его сообщения, но каждый раз нарушает это, и потом жалеет. Алаз спит рядом, монотонно дышит, и не догадывается, что творится у нее в душе. Она больше не плачет, успокоительные помогают. Но дрожь и нервозность все еще не отступают. Сегодняшняя ночь не исключение. Выбравшись из-под одеяла, девушка на носочках выходит из комнаты. Обернувшись у двери, виновато прикусывает губу и смотрит на спящего Алаза. Рассказать все ему так и не смогла. Попытки были, но каждый раз, глядя в его глаза, что-то внутри обрывалось. Пришлось говорить все что угодно, кроме правды. Возможно, это неправильно, возможно, предательство. Но Аси выбрала его спокойствие. Подготовка к гонке и так сжигает его нервы, она не смогла стать последней каплей. Но не смогла и заблокировать Дениза. Хоть неприязнь к нему растет с каждым сообщением. Мысли о подставе Алаза сразу же выбросила из головы. Но эти сообщения с напоминаниями про дневник все же болезненно ковыряют душу. И вот не сдержавшись она снова открывает этот ненавистный диалог. Дениз: «Скоро мое предложение потеряет актуальность, а записки твоей мамочки сгорят». — Какая же мразь, — шепчет Аси пересохшими губами и швыряет телефон на столешницу. Опираясь обеими руками, поднимает голову вверх, стараясь сдержать слезы, и тяжело дышит. Так громко, что кажется, Алаз за стенкой услышит, да и все соседи. Прошлое или будущее? Блять! Почему мне нужно делать этот выбор? Хотя какой выбор? Я не предам Алаза, не разрушу его мечту, даже ценой собственных чувств. Нужно успокоиться и ничего не отвечать. Новое уведомление, и ком в горле сдавливает сильнее. Она опускает глаза на экран, и две слезы катятся по щекам. Успокоительные не справились. Дениз: «Может, хочешь увидеть кусочек дневника? Надо ведь тебя мотивировать» Аси: «Гори в аду. Я не сделаю это!» Нажимает кнопку заблокировать контакт, и рука трясется вместе с телефоном, так что строчки прыгают перед глазами. Она зажмуривает их, выдавливая новые слезы, и мотает головой, откладывая телефон в зеленом чехле. Нельзя отвечать. Нельзя вестись на провокации. Громко выдохнув она ищет ручку и обрывок листка. Эмоций слишком много, а поговорить не с кем. Когда-то она видела ролик, где психолог советовал выплеснуть все на бумагу. Пришло время проверить это на практике. Вытерев слезы, садится на кухонный диван и дрожащей рукой пишет письмо. Кому? Той, с кем действительно хотелось бы поговорить. Не в детстве, а сейчас в осознанном возрасте, и услышать совет. Хоть один раз. "Прости, мамочка. Но я не могу поступить иначе. Алаз - единственный человек на этой планете, с которым я чувствую себя живой и по-настоящему счастливой. Единственный, кто любит меня такой, какая я есть. Я не могу предать его. Когда он смотрит на меня, я вижу в его глазах огонь, и ни за что не позволю ему потухнуть. В этой жизни я часто делала неправильный выбор и любила не тех людей, да, можно назвать меня глупой. Возможно, потому что мне никто не рассказал об этом. Но с ним все иначе. И мне так жаль, что вы никогда не познакомитесь… я бы отдала все за..." Новая порция слез жжет глаза, и капли попадают на чернила, а фокус размывается. Так! Нужно собраться. Что еще может помочь? Душ. Точно. Она включает прохладную воду, но даже не вздрагивает, ведь внутри, кажется, температура близится к нулю. Все последние дни с муками совести и воспоминаниями о маме дались ей тяжело. Но сложнее всего - скрывать все от Алаза. Она все еще не уверена, что поступает правильно… Столько раз читала, что любовь - это когда ты интересы кого-то ставишь выше своих собственных, и никогда не понимала этой фразы. Спасибо вселенной за урок. Теперь я это знаю. Через пару дней он сдаст допинг-тест, и я ему все расскажу. Но не сейчас… пусть будет спокоен. Закутав себя в махровое полотенце, Аси старается тихо выйти из ванной. Но, открыв дверь, она чувствует, как теплая ладонь притягивает ее к себе. От неожиданности девушка лишь успевает спрятать заплаканные глаза, задыхаясь от резкого скачка адреналина. — Аси, что происходит? — обеспокоенно спрашивает Алаз, перемещая свою ладонь на ее предплечье, собирая по пути невысохшие капли на коже. — Все нормально, — старается смотреть в глаза, играя роль "все в порядке", но актриса из нее никудышняя. Его губы поджаты в тонкую линию, брови высоко задраны, и в глазах отчетливо читается недоверие. Нужно срочно придумать оправдание. — Правда, Алаз. Я просто решила принять душ, что здесь такого? — В три часа ночи? Холодный душ? У меня на лбу написано, что я идиот? — его голос непривычно резкий, и рука, которая так прекрасно согревала ее плечо, исчезает. — Нет, — все еще старается стоять на своем, хоть и осознает, как глупо выглядит. — Тогда почему ты держишь меня за идиота? Расскажи, что с тобой происходит? Ты сама не своя последние дни. — Давай спать, а утром поговорим. Я просто волнуюсь за отца и их развод, вот и все, — красные щеки от вранья не спрятать. Нервно хмыкнув, Алаз медленно поднимает листок бумаги, написанный ею двадцать минут назад. И замечает, как ее взгляд меняется. От растерянности Аси закрывает глаза, морщась и покусывая щеку изнутри. — Я не горжусь собой, что прочитал чужое письмо, но оно лежало просто на столе, — шаг навстречу, и снова его руки обхватывают лицо, поглаживая влажные кудряшки. Видя ее замешательство, он понижает градус и, наклонившись, тихо говорит, чеканя каждое слово: — Что. Черт. Возьми. С. Тобой. Происходит? — Прости, — шепчет почти беззвучно Аси, потому что сухость в горле плюс волнение явно заблокировали голосовые связки. — Я не хотела тебя расстраивать, поэтому молчала, — говорит медленно, стараясь подобрать слова, и направляется на кухню. — Аси, ты можешь без драматичных пауз? В моей голове уже рисуются долбанные сценарии, которые мне не нравятся, — стараясь себя контролировать, он перебирает кольца на пальцах и наблюдает, как девушка роется в шкафу , затем протягивает ему прозрачную колбу с белым порошком, а следом и свой телефон. Увидев на экране то самое имя, его мигом бросает в жар, но ненадолго. Дойдя до того самого сообщения, которое в конце концов прояснило всю ситуацию, капли холодного пота тут же появляются на спине, а дыхание становится тяжелым. Он переводит взгляд на Аси, которая, прикрыв ладонями лицо, скорее всего прячет слезы. Быстро сопоставил все события в голове и сложив пазл с письмом, он притягивает ее к себе, молча крепко обнимает, царапая щетиной еще мокрую шею девушки. Я убью его! Проносится в голове парня, благо хоть вслух он этого не говорит. Придушу, уничтожу, но заберу ее дневник. Главное, сдержись сейчас и не выдай свои планы, умник. Ее ладошки впиваются в его обнаженные лопатки, и легкие всхлипы нарушают тишину в комнате. — Прости, что скрывала, но я думала, так для тебя будет лучше, — говорит прерывисто, не смея поднять глаза. — Аси, — он сжимает еще сильнее ее плечи и что есть силы втягивает в себя воздух, с ароматом цитрусового геля.— Я злюсь за то, что скрывала, но поговорим об этом потом. Сейчас мне сложно подобрать слова и описать все, что происходит внутри. Одно знаю точно: если бы ты это сделала… — новая пауза, сжимающая ее сердце так, что даже больно сделать вдох. — Я не думала об этом, слышишь? Как бы мне ни было больно, я бы не поступила так с тем, кого люблю, — наконец-то она поднимает на него глаза и видит, как стали стеклянными его напротив. — Я хотел сказать, что дисквалификация меня бы, безусловно, ранила, но твое предательство убило бы, — ее пальцы монотонно поглаживают его колючий подбородок, пока он сглатывает, ища правильные слова для описания своего внутреннего коктейля эмоций. — Когда-то я уже смирился, что большой спорт для меня закрыт, и то, что я здесь, просто чудо. Но ты, Аси, стала для меня слишком близким и особенным человеком. Блять, мне даже думать больно, что было бы, если ты… — Тише, даже не говори ничего. И умоляю, не наделай глупостей, — ее указательный палец опускается на его губы, не желая слышать продолжение, и он останавливается, лишь берет ее руку в свою целуя тыльную сторону дрожащей ладони. — Наверное, я такой эгоист. Говорю сейчас только о своих чувствах и даже не подумал, каково было тебе. Так, спокойно. Не рассказывай, что ты сделаешь с этим ублюдком. Ей знать не обязательно. — Я достану тебе дневник. Обещаю, — он легко целует ее в висок, и ее ногти впиваются в его руку. — Нет, не делай ничего плохого. Я тоже уже смирилась, что не прочту его, правда. А если с тобой что-то случится…— она делает шаг назад и опустив голову добавляет. — Я не прощу себя. И вообще, не знаю, как буду дальше жить. Так. Я не плачу. Я не плачу!!! Я ведь мужик, в конце концов. Как ей удается меня расплавлять так из раза в раз? Неужели она меня настолько любит, что отказалась от последней памяти о маме? Я же заслуживаю ее, правильно? Нет, блять, я не заслуживаю такой чистой и искренней любви. Но я заслужу. Я достану ей дневник, чего бы мне это ни стоило… — Это так странно. Я сейчас узнал такие подробности, что по идее меня должно трясти от злости, но я почему-то хочу плакать от счастья. Потому что когда-то встретил тебя, — пока Аси натягивает его футболку, он наблюдает за ней сквозь размытую пелену от наворачивающихся слез. — Я уже поставил крест на любви и перестал в нее вовсе верить, но до встречи с тобой я и не знал ее. — Почувствовав ее руки на своих скулах, он дергается и потирает глаза, немного радуясь, что слезы так и не выступили. Затем ложится, загребает ее в свои объятия, перебирая кончиками пальцев упавшие на лицо черные пряди. — Я даже не представляю, как тебе было сложно, и мне жаль, что этот мудак заставил тебя пройти через такие переживания. Я накажу его. И заберу твой дневник, иначе мое имя будет не Алаз Сойсалан. Не удержался… — Нет! Пожалуйста, ради меня, если ты любишь, не делай! — с нотками паники протестует девушка. — Охххх. Снова запрещеночка. Но нет, Аси. Я тебя очень люблю и не позволю, чтобы с тобой так обошлись. Никому. Слышишь? Тебя никто больше не обидит, пока я рядом. Запомни это. — Главное, чтобы у твоего наказания не было высокой цены. Расплачиваться тобой я не готова, — слегка нависнув над ним, она замечает легкую улыбку напротив, и сглатывает остатки слез. — Я обещаю, что все будет хорошо, мой мозг что-нибудь придумает, — слегка притянув, он пальцами еще раз поглаживает заплаканные щеки, а затем целует родинки на ее щеке. — А теперь тебе нужно поспать. Синяки под глазами уже почти превратили тебя в панду. — ее легкая улыбка, и он выдыхает. — Спасибо, что отреагировал спокойно, мне правда стало легче. Но ты ничего мне не должен, — уложив голову на его грудь, она шепчет, прикрыв веки, которые уже слипаются. Еще как должен, и мне жаль, что ты стала мишенью в наших разборках. Но этого больше не повторится. Он еле слышно чмокает ее в лоб, оставляя свою голову лежать рядом, и, вдыхая любимый аромат на ее волосах, старается уснуть. Но мозг лишь предлагает варианты планов, как выйти из этой дерьмовой ситуации. Утром Аси просыпается в пустой кровати и резко подскочив, идёт искать Алаза с неким неприятным предчувствием. Но кроме завтрака на столе и записки, следов его пребывания здесь не обнаруживает. Предчувствие постепенно превращается в тревожность, и неуверенно девушка берёт сложенный пополам листик. «Ты крепко спала, и я не стал будить. Этот подгоревший омлет не претендует на звезду Мишлен, но он сделан с любовью. Проведи этот день хорошо и не думай ни о чем плохом. ❤️» Конечно же, первым делом она достаёт свой телефон, набирая знакомый номер, но абонент не абонент. Дрожь ползёт вверх по позвоночнику, и следующим она набирает Ямана, который почему-то не берёт трубку. Аппетит, которого не было все эти дни, так и не появляется; наоборот, от волнения желудок неприятно стягивает до тошноты. Рюя и Чагла тоже не имеют понятия, куда подевались старшие Сойсаланы, и проживают свою лучшую жизнь, собираясь на шопинг в ТЦ. Идти туда у Аси нет ни малейшего желания, да и вообще вся эта тема её ужасно утомляет, но она соглашается составить компанию только для того, чтобы в процессе разговора, возможно, найти зацепку. Ведь, девушки могли не придать значения каким-то словам. Рассказывать им обо всем она не хочет, и крепко сжимая телефон, чтобы в случае уведомления не пропустить его, все-таки шагает по огромному ТЦ. — Мне кажется, что Яман сделает предложение, поэтому, дамы, нам нужно выбрать самое красивое платье, — восторженно говорит Рюя, пока Чагла, подавившись соком, начинает смеяться. — Это женская интуиция или были какие-то предпосылки? — уточняет сестра Сойсаланов, боковым зрением, глядя на Аси, пока она пишет очередное сообщение Алазу. — Ну, Яман сказал, что сегодня у него важное дело, и просил не беспокоить, а вечером пригласил на ужин, — все еще витает в облаках брюнетка, пока сердце Аси болезненно ёкает на словах «важное дело». — А ты спросила, что за дело? — вступает в диалог, надеясь узнать хоть что-то. — Нет, зачем мне это знать. И так все понятно, он готовится сделать сюрприз. Смотрите, я даже сделала новый маникюр, — демонстрирует бежевые ногти, на что Аси от нервов жует щеку изнутри. Кошки продолжают царапать её душу коготками, и волнение снова пробирает от макушки до пят. Может рассказать все девочкам? Наверно не стоит. Позвонить Денизу? А вдруг я все испорчу. Почему так все сложно… Да и вообще, самыми волнительными моментами она не привыкла делиться с окружающими, поэтому раз уж пришла, придётся вовлекаться искусственно в процесс. Хоть платья, предложения и вся остальная мишура волнуют её меньше всего. Она лишь ходит по пятам, иногда кивает, а внутри молится, чтобы Алаз не наделал глупостей. Ведь явно он исчез не просто так, да ещё и записка эта… все очень подозрительно. На всякий случай она всё же звонит отцу, которому так и не рассказала про дневник, но есть маленькая надежда, что Алаз связывался с ним. Исчезла и она. С каждым часом внутренняя истерика становится больше, и уже неприятные сценарии вовсю рисуются в воображении, которые она тут же тщательно пытается подавить новой порцией успокоительных. — Аси, ты сегодня витаешь в облаках и вообще на себя не похожа, всё нормально? — Чагла, взяв её под руку, замедляет шаг и шепчет на ухо. — Да, нет. Всё нормально. Ты не знаешь, куда поехал Яман? — Эм, ты не перепутала братьев? Я чего-то не знаю? — скептически смотрит подруга, пока Аси отрицательно качает головой, а затем хватает её за руку. — Просто Алаз утром оставил странную записку и пропал, вот я и думала, вдруг ты что-то знаешь… — Я слышала, как Алаз приезжал домой, и они говорили что-то про сломанные кости, а потом уехали, но не придала этому значения. Яман всем так угрожает, забей, — Аси старается держать лицо, делая вид, что всё в порядке, и услышанная минутой ранее фраза на неё никак не повлияла. — Ну да, ты права. Какие-то мальчишеские дела. Пошли догонять Рюю, — пускает руку Чаглы и уверенно шагает вперёд, но та ее догоняет. — Помнишь, как ты не верила, что Алаз классный? — толкает её локтем в бок, и Аси наигранно хихикает, немного радуясь, что Чагла больше её не допрашивает. — Ну, у меня были основания так думать. Но ты оказалась права. Так, главное не произносить его имя вслух, иначе голос дрогнет, и она что-то заподозрит. Вообще, эта твоя черта, где ты не можешь поделиться своими переживаниями с близкими, самая конченая. Пора бы научиться принимать поддержку. Научусь. Но не сегодня. Её расспросы и панику я не переживу. Проще всё одной. Поэтому, долго не мучая и не пугая окружающих своим урчащим желудком, Аси едет домой. Развеяться не вышло, мысли ещё больше нагнетают внутреннее напряжение, и уже какая-то злость вырывается на поверхность. Злость на всю ситуацию. Сейчас, если на кону стоит будущее Алаза, ей этот дневник не нужен. На него она тоже злится, ведь он оставил её в непонимании, и если бы она знала хоть подробности его плана, было бы легче. А так… Он реально рассчитывал, что я буду развлекаться целый день? Пусть только вернётся целым, а дальше я ему устрою…. День тянется мучительно медленно, и в обнимку с телефоном Аси меряет шагами комнату. Отвлечься на книги или фильмы не получилось, и она выходит на балкон. Начинает темнеть, и, чувствуя прохладный ветер, девушка садится в кресло, глядя на открытую пачку сигарет, к которой Алаз не притрагивался последние дни. Снова закрывает глаза, стараясь унять внутреннюю тревогу, которая разрывает изнутри. Почему он целый день вне зоны? Почему Яман тоже недоступен? Есть хоть один процент вероятности, что они просто поехали на рыбалку например? Он никогда не отключает телефон просто так… да и в будни Яман должен быть на работе. Все сходится. Что-то случилось. Ей приходится пойти на крайние меры, и, вытащив Дениза из чёрного списка, она набирает его номер, но вот сюрприз. Он тоже недоступен, и в голове новые вопросы перемешиваются с паникой. Звонок в дверь заставляет её подскочить, и мгновенно Аси уже открывает замок, слегка потерявшими от холода чувствительность пальцами. На пороге стоит ОН. Целый Выдохнув, она тут же сканирует с ног до головы парня, ища возможные следы драки, и не находя, немного успокаивается. — Не пустишь? — устало говорит Алаз, видя её замешательство. — Ты где пропадал целый день? Я чуть с ума не сошла, Алаз. Так нельзя, — закрывает лицо руками, пытаясь выровнять дыхание, и делает несколько шагов назад, чтобы впустить его в квартиру. Ей всеми силами хочется сжать кулаки и барабанить об его грудь, или сорвать голос, крича за то, что оставил вот так в неведении на целый день. Но находит какие-то запасы терпения, поэтому молча закрывает за ним дверь. — Держи, как и обещал, — достаёт из-за спины потёртую тетрадь, пока челюсть Аси от удивления падает, а ресницы хлопают слишком быстро. — Как это? — трясёт головой, и вместо того чтобы взять тетрадь, цепляется пальцами за его худи, заглядывая в глаза. — Вы ему сделали что-то? — в ответ тишина. — Алаз, не молчи, блять. Он не мог отдать просто так дневник. Ты же не… — Пошли присядем, и я тебе всё расскажу, — плюхается на диван, взглядом приглашая её сесть рядом, но она с недоверием смотрит, понимая, что он не выглядит как победитель, а значит что-то не то. — Алаз, скажи мне сразу. Ты ведь не сделал ничего такого, что повлияет на твоё будущее, скажи сразу, прошу — подойдя, смотрит на него в упор сверху вниз, но он лишь прячет глаза, и, облизав губы, делает глубокий вдох. Несколько часов назад. Всю ночь он не сомкнул глаз и еле дождался первых лучей солнца. Обычно Алаз не из тех людей, кто будет слишком рано кому-то звонить, но сегодня он нарушает это правило, набирая в шесть утра своего спортивного агента. Рассказывает ему всю ситуацию и спрашивает совет, как правильно поступить. Следующим пунктом было найти себе союзника, а кроме Ямана сейчас он никому не доверяет. И пока мчится к особняку, старается всеми силами прогнать навязчивые мысли о том, у скольких его близких ещё стоит такой пузырёк. А может, он уже получил дозу допинга и его карьере конец. Всё это ещё подправляется ужасными картинками, что было бы, если бы Аси его предала, и к особняку он приезжает весь красный от приступа тахикардии. Только в данном случае она вызвана самыми мерзкими чувствами, начиная обидой и несправедливостью, заканчивая ненавистью и злостью. Недолго думая, он влетает в комнату к Яману, который уже на удивление проснулся. — О, ты так соскучился по брату, что с утра пораньше заявился? А я уже начал ревновать тебя к Аси, — как всегда встречает шутками, но, видя каменное лицо напротив и вздутые вены на шее, напрягается. — Померяемся остроумием в другой раз, есть проблема серьёзнее, — он достаёт пузырёк под всё ещё непонимающий взгляд старшего брата. — Эта мразь хотела меня подставить, чтобы я не прошёл допинг-пробу. — Кто мразь? Аси? — Ты больной? Дениз. Хотя действовать он хотел именно через неё. И мне нужна твоя помощь, — говорит на одном дыхании и, видя стакан воды, выпивает залпом, пока Яман со скоростью горящей спички натягивает одежду. — Кости переломать, я всегда готов, — открыв дверь, выходит, решая не терять время, пока Алаз закатывает молча глаза и бежит следом, чтоб домашние ничего не услышали. Выйдя на улицу, одёргивает брата. — Какие кости? И чего мы этим добьёмся? Нужно действовать тоньше. У меня есть план, но ты должен мне помочь. По дороге расскажу. Ты сможешь взять сегодня выходной? — подавая шлем старшему брату, говорит Алаз. — Ага. Надо отпроситься у начальства. Не хочешь это сделать за меня? Тем более, родители тоже по тебе соскучились. Скоро узнавать перестанут собственного сына, — видя, что шутки Алазу сегодня не заходят, хлопает по плечу младшего. — Всё нормально. Поехали. Приготовив всё, что нужно, и настроившись морально, Алаз приезжает к дому своего бывшего друга. С колотящимся сердцем, да и всеми органами он нажимает на звонок. Несколько минут тишины уже заставили его подумать, что дома никого нет, и, наверное, внутри он был бы рад этому исходу. Вообще можно было выбросить всё в мусорку и стараться жить дальше, но он обещал Аси достать дневник. Была мысль, чтоб они вместе с ней обманули Дениза, но её сразу же отбросил. Во-первых, скорее всего, этот урод ждал бы результатов, а во-вторых, впутывать её и давать почву для новых переживаний просто не смог. Алаз сам не заметил, как эта девушка стала для него не просто любимой, но и той, кого хочется оберегать от всего мира, и где-то сейчас он чувствует за неё ответственность, которая временами пугает, но, будь он трусом по жизни, не боролся бы за титул сейчас… Дверь всё же открылась, и от удивления Дениз закашлялся. — Чем обязан? Не боишься заходить на территорию врага? — язвит от страха и неуверенности. Сойсалан всегда был для него как непробиваемая скала, и даже сильнейшая травма не смогла его сломить. Что уж говорить про то, что он сильный соперник. Но ему нужно держать лицо, прикрывая свою уязвимость. — Ну, какие мы враги? Ты же мой друг. Вот решил понастольгировать. Ты ведь не против? — не дожидаясь приглашения, заходит во двор, сжимая один кулак в свободных джинсах от злости. Но пока что нужно держаться, чтобы не выдать себя раньше времени. — Ну заходи, если не боишься, — всё ещё пытается дезориентировать противника Дениз, бегая глазами от волнения. — Трусость – удел слабых, да, Денизка? — не удерживается Алаз, кусая собственный язык. — Так о чём хочешь поговорить? Давай без прелюдий, — продолжает нервничать парень напротив. — Неси дневник, — сходу говорит Алаз, замечая, как взгляд напротив остановился. — Какой дневник? — Можешь прекращать строить из себя дурачка, ты и так им являешься. Неси сюда дневник, я всё знаю, — говорит чётко и почти спокойно. Хоть и сделать это максимально сложно. — Ну, раз ты всё знаешь, то я отдам его только своей любимой подружке Аси, — специально выводит на эмоции, и по выступающим каплям пота над верхней губой Алаза понимает, что ему это удаётся. — Но она не выполнила условие, так что мне жаль… Алаз достаёт сжатый кулак из кармана, демонстрируя в банке белый порошок. — Я выполню это условие прямо на твоих глазах, но я должен видеть дневник, — от услышанного Дениз опешил ещё сильнее, явно не ожидая таких действий от Алаза. — Дневник я отдам только после результатов пробы. — Ага, конечно. Ты последний, кому я доверяю в этой жизни, и условия теперь ставлю я. Или ты мне отдаёшь его сегодня, или иди в задницу, слабак, — кажется Алаз собрал все крупицы терпения за 23 года, потому что произносить эти абсурдные слова вслух — та ещё пытка. — Смотрю на тебя и не понимаю, ты что, совсем рехнулся? Неужели какая-то любовь стоит такого? — Ого! Ты меня отговариваешь? Как трогательно, сейчас расплачусь, — пускает в воздух свой сарказм, на что собеседник ехидно улыбается в ответ. — Нет, просто знал бы, что тебя так можно сделать слабее, познакомил с Аси раньше. Чтоб эта великая любовь толкнула тебя на жертвы, — говорит прищурив глаза, пока кадык Алаза нервно дергается, чувствуя, как заканчивается последнее терпение. — Я бы пофилософствовал сейчас, но для тебя такое понятие, как любовь в принципе не знакомы. Поэтому не вижу смысла. А ещё я могу передумать, дорогой мой друг. Так что поторопись. Используй моё помутнение в рассудке, — говорит уже уходящему Денизу, который, переступая ступеньки, идёт наверх. Оставшись один, Алаз поднимает глаза вверх, стараясь запастись как можно больше кислородом. Он знает, что поступает правильно. Осознаёт последствия и ещё не знает, как отреагирует Аси. Судьба его поставила в такие обстоятельства, где нужно переиграть и уничтожить того, кто целится в тебя. Но неуверенность, что всё пойдёт по плану, стучит в висках, лишая спокойствия. Примерно через пять минут Дениз стоит напротив, держа дневник. — Учти, что если попытаешься забрать его силой, охрана тебя не выпустит, — снова страх перед сильным соперником заставляет его запугивать, но Алаз лишь нервно смеётся и встаёт, делая шаг к нему навстречу. —Учти, что снаружи ждет меня Яман, который справится с твоей охраной и тобой на десерт. А я смотрю, ты так меня боишься, что уже и в штаны наделал? Я не ты, поэтому вот смотри, — стакан с остывшим американо, который он взял с собой, тут же заполняется белым порошком. — Клади дневник на стол. Я выпиваю, забираю и ухожу. — Стой. А вдруг ты меня обманываешь, и там аскорбинка, например. — Первая здравая мысль за вечер, браво. Ну, можешь попробовать первым, давай, — протягивает ему стакан, с издевкой глядя, на что Дениз, заглянув туда, отступает назад и кладёт дневник на стол. — У тебя нет выбора, друг мой. Но ответь мне сначала на вопрос. Почему ты так меня ненавидишь? Мы ведь были друзьями. — Я тебя не ненавижу, — скрипя зубами говорит светловолосый парень. — А, так можно не пить? — Тебе всегда доставалось всё легко. Папочка – спонсор всех гонок и Алаз – победитель. Самый крутой мотоцикл у Алаза. Все девчонки вьются вокруг него. Как думаешь, что оставалось мне? Молча смотреть, как все лавры достаются тебе, только потому что ты Сойсалан. — Ты считаешь, что всё это из-за моей семьи? Тебе хоть раз сказали проиграть специально? Ты, Дениз, слабак. Вместо того чтобы больше работать и быть лучшим, ты выбрал путь того, кто пойдёт по головам. Только помни, что в любой момент можно споткнуться, — от напряжения дышать становится ещё труднее, и одежда уже прилипает к потному телу. Да и сами вопросы он эти задал больше для отвлечения внимания. И пока Дениз, поджав зубы, смотрит на его стакан, он берёт дневник. — Честно? Я думал, ты скажешь, чтоб я этого не делал. Думал, что победа ценой устранения сильного соперника тебе не нужна. — Победа она или есть, или её нет. И она бесценна. И я тоже могу передумать, — взглядом показывает на стакан и, сморщившись, Алаз залпом выпивает содержимое. Затем не глядя уходит, всё ещё не веря тому, что только произошло. — Ты что наделал? Алаз, я убью тебя! Как ты мог, не посоветовавшись со мной, пойти на такой шаг? Ты не думал о том, как я буду себя чувствовать? — вскочив, Аси нервно ходит из стороны в сторону и, запустив руки в волосы, массирует их у корней, не веря, что всё в итоге так обернулось. — Подожди, милая. Ты не дослушала. Мы подменили пузырёк, и я выпил американо с содой. А это та ещё гадость, — скорчив гримасу, он наконец-то улыбается, на что Аси, подойдя к нему, начинает кулаками всё-таки барабанить по его груди. — А сразу сказать не мог? Ты представляешь, что я пережила сейчас? Я ни за что не хотела бы стать причиной краха твоей мечты, — Алаз перехватывает её запястья и притягивает ближе к себе. — Ну так было бы неинтересно. Я хотел потянуть интригу, как в лучших фильмах, — снова улыбается, замечая на её лбу милые морщинки от злости. — А мне нельзя было рассказать про свой план? Я сходила с ума целый день. Столько всего себе придумала, чёрт возьми. Я тебе припомню это, Сойсалан, — всё ещё с нахмуренными бровями отвечает. — Я хотел абстрагироваться и подойти ко всему хладнокровно. Прости, но ты и понятие "холодная голова" для меня не встают в одно предложение. Не злись. Мы победили, — заметив, как её лоб постепенно разглаживается, притягивает к себе ещё сильнее и укладывает рядом на диван. — Знаешь, я ещё злюсь. Но всё же должна признать, что в восторге от твоей смекалки. А ещё… наверное, странное признание, но я влюбилась в твой мозг сегодня, — уложив голову на его плечо, впервые за целый день чувствует, как дыхание выравнивается. — Мне в жизни не везло. Я никогда ничего не выигрывала и вообще считала себя неудачницей, но ты… Лучший подарок от Всевышнего, правда. От этих признаний Алаз снова чувствует, как его бабочки порхают, но тут же совесть напоминает ему, что он рассказал ей не всё. — Аси, я не всё тебе рассказал. — Так, давай ты сейчас не будешь тянуть, как в фильмах, и скажешь сразу, иначе я могу тебя всё-таки убить. — Вот так значит, от признаний в любви до угроз у нас проходит меньше минуты? С тобой не соскучишься, — Аси толкает его в плечо, словно подтверждая свои намерения, и Алаз мигом становится серьёзным. — Я не знаю, как ты на это отреагируешь. — Алааааааз. Говори уже суть!!! — повышает голос, жадно хватая кислород, который беспощадно ворует новое волнение. — Я заебался быть хорошим. Поэтому весь наш разговор с Денизом записал на камеру встроенную в кулон и передал своему агенту. Что он с этим сделает, я не знаю. Возможно, раздуют скандал в СМИ. Возможно, его дисквалифицируют. Да, я сделал это сам, без твоего согласия, и мне стыдно. Потому что там речь идёт и про тебя. Но я правда устал. Устал бояться, что меня подставят, устал переживать за близких и просто от несправедливости. Минута молчания после его слов, кажется, длится вечность, но всё же Аси не отталкивает, а наоборот, он чувствует, как ее дыхание становится ближе. — Я поддерживаю тебя, — шепчет в его щеку. — Ты сделал много для меня, и этот дневник. Я правда не знаю, что там, и, возможно, пожалею о его существовании, но это память о маме. И Дениз, который шантажировал меня таким, заслуживает понести наказание. — Асииии. У меня сейчас последний камень с души сваливается. Клянусь, я старался не говорить ничего лишнего, — целует её в лоб, не веря, что эта, казалось бы, конченая ситуация так разрешается. — Я тебя оставлю, почитай его. — Нет, —хватает его за лицо и поворачивает на себя. — Я хочу, чтоб ты был рядом. — Опускает глаза. — Мне так будет легче. — Но там, возможно, личное, — немного мнётся парень, а затем добавляет. — Просто я боюсь, что не выдержу, и эмпат внутри меня вырвется наружу. Не хотелось бы наматывать сопли на кулак перед любимой девушкой, — Аси рассмеялась и прижимается к его груди сильнее, прикрыв глаза. Сейчас ей особенно понравилась его честность. — Ну, я сегодня влюбилась в твои мозги, дай мне полюбить и сентиментального пусечку Алаза. — Не издевайся. Я серьёзно. Иногда даже над фильмами плачу, поэтому не смотрю мелодрамы и про бездомных животных, — начинает оправдываться, чувствуя, как краснеет от смущения. Никто ещё так не обнажает его сущность, и ни с кем он не был так открыт. Кажется, последний козырь уверенного парня вот-вот она достанет из рукава. — Не отпущу. Ты принёс мне его, ты будешь и читать. Значит, проплачем вместе, — наматывает на указательный палец шнурок от его капюшона и улыбается. — И в горе, и в радости? — Всё как в мелодрамах, которые ты не любишь. — И что ты будешь делать, если меня вдруг размажет? — поднимает её подбородок и выглядывает пляшущих чёртиков в угольных глазах. — Сниму на видео и разошлю по всем пабликам, — дразнит Аси, и тут же чувствует, как за талию его пальцы больно щиплют. — Ауч, больно, — хватает его в ответ. — Ты совсем высох на своей белковой диете. Даже ущипнуть не за что, — слегка надувает губы. — Ты тоже очень похудела за последнее время. Что ж, будем биться костями друг о друга, а потом вместе разжиреем. Как тебе план? — Я смотрю, ты у нас главный по планированию. Давай для начала прочитаем дневник, — нетерпеливо ёрзает в ожидании одобрения. И ей совсем не страшно сейчас быть слабой рядом с ним, без него справиться точно будет сложнее. — Ладно, давай. Только я, по-моему, волнуюсь больше, вон даже ладошки вспотели, — демонстрирует их, пока девушка, устроившись удобнее, берёт в руки наконец-то заветную тетерадь. Она волнуется не меньше, но его присутствие рядом однозначно делит всё на два. Открыв первую страницу, увидев тот самый красивый мамин почерк, слезы мгновенно начинают щипать глаза. Алаз не решается предложить читать вслух, он лишь обнимает её и поглаживает волосы, плечи, руки, молча наблюдая за всем. 14.01.2014 Сегодня я снова учила Аси печь наш любимый вишневый пирог. И у нее получился он просто превосходный. Мне так жаль, что ей скоро придется слишком резко повзрослеть, но я хочу, как можно больше научить ее самостоятельности, чтоб моя девочка всегда могла позаботиться о себе. Где-то внутри, меня мучает совесть, ведь это время она могла провести не со мной на кухне, а со сверстниками во дворе. Надеюсь, когда она прочтет это поймёт меня. Слезы катятся по щекам Аси, и Алаз терпеливо их вытирает, все еще сдерживая свои. — Ты поэтому так любишь этот пирог? — заглядывает в заплаканные глаза, сжимая второй рукой низ дивана, от той боли, которая сейчас там отражается. Да, он и сам уже тает как льдинка, но ему надо быть сильнее и как-то подбодрить. — Обещай, что научишь меня его печь, — наклонившись целует в щеку и шепчет. — Зачем? — Чтоб я когда-нибудь мог тебя порадовать тоже, — ее искренняя улыбка сквозь слезы, в очередной раз смахивает ледяную корку с его сердца, и он улыбается в ответ. — Твоя второе имя случайно не идеальный? — смеется Аси, и он сжимая ее плечо обнимает сильнее. — Эта версия тоже исключительно для тебя, — шепчет в ответ, морально готовясь к следующим страничкам. Но при прочтении были не только слезы, еще много смеха и приятных воспоминаний. Например он узнал, что Аси мечтала о кукольном домике и ее мама с папой ночами, пока она спала делали его. Или то, что по субботам утром они всегда ели блинчики, а потом все вместе ехали гулять. Несмотря на то, что она старалась держаться и выглядела счастливой, когда рассказывала, в глазах сложно было не заметить ту боль и разочарование, от того, что ее маленький мирок в один день разрушился. — Знаешь, этот дневник самый большой подарок для меня. Ведь здесь сохранилось столько воспоминаний, которые с годами немного стерлись из моей памяти, а сейчас… — Ее губа снова задрожала. — Сейчас картинка ожила перед глазами. Мне больно и хорошо одновременно, я не знаю как описать эти эмоции. — Можешь ничего не говорить, я все понимаю. У тебя прекрасная семья… — Была, — голос снова дрогнул и Аси тут же опустила голову, вернув свое внимание к дневнику. Просто, чтоб в очередной раз не жалеть себя. 23.05.2014 Сегодня у нас был не самый приятный разговор с Фердой… — Эта запись была сделана накануне её смерти. Алаз, я боюсь. — Давай прочтём сначала, если хочешь, могу я. — Я справлюсь, — набрав побольше воздуха в лёгкие, она переплетает их пальцы одной руки и сжимает, для большей уверенности. … Я догадывалась, что она что-то делает за моей спиной в последнее время. Ферда хочет взять мою коллекцию для того, чтобы открыть свой бренд и просит нарисовать ещё. Я сначала пришла в шок от её предложения, потому что одно из её условий — авторство будет принадлежать ей. Как по мне, это нечестно, но её обещание, что после моей смерти она будет заботиться об Аси и не бросит её, заставило согласиться. Несмотря на то, что меня обидело это и разочаровало, я не могу поступить иначе. Только ради будущего Аси. Каждый раз я смотрю в её глаза и не могу сдержать слёз от того, что скоро меня не станет. Но, к сожалению, рак беспощаден, и в стадию ремиссии мне не выйти. Сейчас я буду думать только о будущем дочки. У меня есть эскизы, и я все их передам сегодня Ферде. Надеюсь, она сдержит своё обещание. Если же нет, Аллах всё рассудит. — Я в шоке, Алаз, — она поворачивает голову к нему, и он, наклонившись, сцеловывает её слезинки. — Ни разу Ферда мне не рассказала об этом. Она всегда говорила, что сама всего добилась. Что несколько лет её модели взрывали подиумы, потому что у неё было много вдохновения. А на деле она шантажом их забрала у болеющей женщины. У той, которой и выбора не было. Алаз сам, опешивший не меньше от услышанного, пытается одновременно переварить всё и успокоить Аси. Но именно сегодня он не спешит останавливать её слёзы. Ведь есть какой-то лимит, который обязательно нужно выплакать. Пусть он сегодня наступит, а дальше он сделает всё, чтобы она была счастлива. И начнёт с возрождения их семейных традиций, заодно подключит и свои. — Я опять не могу подобрать слова для описания своих эмоций. — Ну, зато теперь понятно, в кого Дениз такой. Яблоко от яблони. Но если ты захочешь, мы можем восстановить имя твоей мамы и разобраться с Фердой. Теперь понятно, почему она прятала этот дневник. — Но почему она не избавилась раньше от него? — Интеллект не сильная их сторона. Они думают только на шаг вперёд. Аси, только скажи, и мы придумаем, что делать, — чувствует, как её холодные пальцы обнимают его шею, он прижимается к ней сильнее. Она молчит, лишь тихо всхлипывает, а он не смеет что-то сказать. — Не надо. Несмотря на то, что я злюсь, и этого человека в моей жизни не будет, она всё же выполнила своё обещание… пусть и получено оно было таким мерзким путём. — Ну, у неё оказалось совести на грамм больше, чем у сына. Хотя, ещё бы не выполнить. Благодаря твоей маме она и сделала своё состояние, а потом наняла талантливых дизайнеров, которые стали работать на неё, — старается сдержать своё негодование и не накручивать её, но это удаётся сложно, учитывая, что сам он стал жертвой этой семейки. — Аллах всё рассудит. Моя мама осознанно пошла на этот шаг, и ворошить прошлое уже нет смысла. Я не прощу её за то, что скрывала, но и не буду ничего делать. Всё-таки благодаря ей моя жизнь действительно была лучше, — закрывает дневник и обессиленно кладёт голову на его грудь. Внутри сейчас столько эмоций, но главная из них — благодарность Алазу, выразить которую уже, кажется, не осталось сил . Он вертит тетрадку, стараясь переключиться от услышанной информации, потому что не совсем согласен с её решением. Алаз. Это твой триггер. Ты не должен это перекладывать на нее и переубеждать. Поэтому спорить он не смеет. Перелистав ещё раз тетрадку среди пустых страничек, он замечает сложенный конверт, а в нём письмо. — Аси, тут ещё кое-что есть, — не спеша достаёт, пока она резко подскочив, потирает глаза. — Это письмо от мамы для тебя, я думаю, ты должна прочитать его наедине. А я пока закажу нам еды. — Она не протестует, и он встаёт, направляясь на кухню. Аси открывает листик и, затаив дыхание, начинает читать. Для моей Аси. Моя любимая доченька, мне сложно дается писать, но я надеюсь, что когда ты вырастешь, все-таки прочтешь это письмо. И очень надеюсь, что ты останешься таким же светлым и добрым человеком с огоньком в глазах. К сожалению я не смогу быть с тобой рядом и видеть как ты взрослеешь, я не смогу разделить с тобой победы и поражения, последних я надеюсь в твоей жизни будет меньше. Не смогу собрать тебя на первое свидание и выдать замуж. Но я буду всегда наблюдать за тобой сверху, и держать кулачки за то, чтоб ты стала самой счастливой. Пусть в твоей жизни будет много хороших друзей и счастливых моментов. Верю, что однажды ты встретишь своего человека, который станет твоей новой вселенной. Не распыляй свое сердечко напрасно, а дождись того самого. Всегда прислушивайся к себе и не позволяй людям обращаться с тобой плохо. Когда вырастешь не бросай папу, у него кроме тебя сейчас никого нет. Всегда будьте рядом и берегите друг друга. А я каждый день буду вас любить. Казалось истощившиеся слезные каналы, наполнились новой волной, которая тут же брызнула из глаз. Но это уже какие-то другие слезы. Не счастья, но и не горя. Ей так нужны были эти слова, которые в детстве она бы не поняла. Все это время Аси жила с дырой внутри, которая ничем не могла заполниться, но сейчас, сейчас действительно, как будто стало легче. Ее самая большая мечта поговорить с мамой исполнилась таким необычным способом. И все благодаря Алазу, который смог сдержать свое обещание. Еще и дал новые. И я знаю, что он выполнит их, а я в свою очередь сделаю все для его счастья. Возможно он и есть тот самый, ведь не зря это письмо он сам мне доставил. Как будто знак вселенной. Еще ночью я плакала, что не смогу их познакомить, но сейчас как будто это случилось. Он уже моя вселенная, местами такая не идеальная, но такая подходящая мне. Его минусы для меня превращаются в плюсы... — Ты еще не затопила слезами соседей? — раздается голос рядом, вырывая ее из мыслей и что есть силы девушка обнимает его, как никогда ранее. — Ты не поверишь, но это уже слезы счастья, — шепчет тихо, на что Алаз в сотый раз за день опешил. — Спасибо еще раз, что достал этот дневник. Это письмо было тем самым пазлом, которого мне не хватало. Там были те слова, которые мне так всегда хотелось услышать от мамы, и это самый большой подарок для меня. — Тебе стало легче? — она чуть отстранилась и отложив тетрадь на полку смотрит на него с улыбкой. Такая заплаканная, но все равно безумно красивая, милая, и моя. — Стало, а еще я сегодня чувствую к тебе что-то новое. Не такое как раньше. Скажи уже, что он для тебя самый близкий человек. А что если это навесит какой-то лишний груз ответственности для него? Мы ведь не так долго вместе. Вдруг испугается? Аси! Мама тебе сказала слушать свое сердце. Не выделывайся. — Надеюсь, ты сейчас не скажешь, что я для тебя просто друг, из-за того, что видела мои слёзы? — скрывает за шуткой свой какой-то страх, но напрасно. Встав на носочки, она губами тихо шепчет в его губы. — Ты для меня сейчас самый близкий человек во всём мире, Алаз. И я безумно тебя люблю, — выдохнув ей в губы, он тут же касается их, закрывая глаза и медленно своими слизывает солёный привкус от слёз. — Ты станешь победителем, я верю в тебя, и мы обязательно выпьем шампанское из золотого кубка, который тебе подарят. Наверно, сейчас не время говорить ей, что там будут давать медали? Ладно, закажу отдельно кубок, для такого… — Люблю тебя, Аси. А сейчас мы включим самую сопливую мелодраму и съедим много калорийной и вредной еды, после такого стрессового дня нам это необходимо, — заправляет её волосы за уши и, приобняв за талию, ведёт к дивану. — Значит, ты не наплакался? — О, ты уже шутишь, отлично, я рад, выбирай фильм, — включает на экране каталог, и пока Аси, закинув ногу за ногу, бегает глазами по экрану, он не сводит глаз с неё, осознавая, что нашёл в этой девушке то, чего ему всегда не хватало. Ведь это такая роскошь – быть самим собой с кем-то и при этом чувствовать, что тебя любят. — Я переживаю, что у тебя подскочит уровень холестерина, — не отрываясь от экрана, говорит она. — Не переживай. С тобой у меня всегда что-то подскакивает, это уже база, — не успел он договорить, как почувствовал удар пультом в районе бедра. — Что? Я имею в виду давление, пульс, настроение. А ты о чём подумала, а? — притягивает к себе, замечая, как она краснеет. — Об этом и подумала. Уведомление в чате «girls» привлекло их внимание к экрану. Чагла: «Ну что, Рюя, ты уже почти моя невестка?» Рюя: «Нет. Он не сделал мне предложение, и даже намеков никаких не было 🙄» — Я что-то не знаю, и Яман должен был сделать Рюе предложение? — показывает на телефон Алаз, еле сдерживая смех. — Она почему-то так решила и даже сделала новый маникюр, — пожимает плечами Аси. — Я, конечно, люблю своего брата, и, возможно, к Рюе у него серьёзные чувства, но предложение он пока готов сделать своему отражению в зеркале. Не более, — замечает задумчивый взгляд Аси и, повернув её голову к себе, задаёт внезапно родившийся вопрос: — А ты хочешь замуж? Она резко дёрнулась и, выпрямив спину, отвечает, — Нет, — при этом еле сдержала улыбку от его резко нахмуренных бровей. — Почему нет? Все девочки хотят скорее замуж, — ответ на вопрос сказанный в шутку, вдруг неожиданно задевает его. — Я не все. Да и мне только девятнадцать. И вообще, давай смотреть фильм, — Аси, болтая ногой, демонстративно листает фильмы, чувствуя всё ещё его пристальный взгляд на себе. — Так. Не то чтобы я собирался завтра в ЗАГС, но моё эго снова пострадало. Так нельзя, Аси, — он корчит жалобную гримасу, и она звонко смеётся. — Ничего, оно у тебя живучее. Проверено, — взъерошивает ему волосы и обнимает, не до конца понимая: шутит он или говорит серьёзно. — Ладно, у меня новый план на вечер, — говорит путаясь пальцами в её кудряшках. — Какой? — она наклоняется и шепчет на ухо. — Удиви. — Сделаю так, чтобы ты умоляла жениться на тебе, — игриво кусает её плечо. Она в ответ лишь кокетливо взмахивает ресницами. — Я не люблю проигрывать, так что держись, Аси.