Contradicting

— красный! — Хенджин бьет по тормозам, возвращаясь в реальность и оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что обстановка на дороге нормальная. — Ты… чего? — прости… — остановились они благополучно, но оба немного напряглись и напугались. Хенджин окинул взглядом девушку, проверяя, не ударилась ли она, когда машина резко остановилась. Но все были в полном порядке. — можем убавить, если тебя отвлекает… — она имела в виду музыку, но Хенджин согласился немного с другой отвлекающей причиной. — конечно, отвлекает, ты ведь такая красивая, когда так улыбаешься. — с губ срывается само собой, парень даже и не задумывается, что фраза может звучать как флирт. Пусть даже Лин ее так и воспримет, это будет неважно, суть своей мысли он передал точно и от слов отказываться не собирался. — ха-ха, Хван! — слегка смущенно возмущается от неожиданности, чуть отворачивая голову в сторону, и всеже расплывается в улыбке, отчего на ее щечке появляется заметная ямочка. Милая. — На дорогу смотри. — оглядываясь в сторону своего окна и касаясь розовеющих щек, Лин не может перестать тянуть губы в улыбке. — смотрю… — в чем Хенджин ее поддерживает, поглядывая на подругу, но уже куда реже, чтобы быть внимательней на дороге. Тем более, что ехали они не так уж и долго. После пары комментариев девушки о том, как тут хорошо и как красиво, парень всеже решил остановиться у смотровой площадки, чтобы сделать фото с морем. Лин уверяла, что сможет его сфотографировать, но, вероятно, ракурс будет немного снизу, ведь как бы она не старалась подняться на носочки, до его роста ей было не дотянуться. С этого оба хихикали. Хенджин, совсем не скрываясь, следил за ней пристально и безотрывно, даже не замечая основной вид, ради которого была сделана остановка. Переживал, что девушка может упасть от того, как старается устоять на неровных камнях в своих объемных босоножках, но в итоге она со всем справилась, хоть немного и подвернула ногу, получив комментарий, что она куда важней, чем его телефон, который вероятно мог бы упасть. — я в порядке, смотри, как забавно смазалась. — твердя, что ей даже и не больно, девушка уже листала получившиеся яркие кадры, выделяя те, что казались ей более удачными или просто смешными. Хенджин одобрял все. — классно, мне нравится! — поддерживая ее смех, перехватывает телефон и приближает размазанный кадр. — Я выложу ее вечером. Лин снова о чем-то шутит, радуя своим настроением, а затем парочка вновь отправляется в путь под уже убавленную музыку и совместное пение. — хочу еще поужинать здесь, а потом у воды посидеть. Ты голодная? — у Хвана был небольшой план на их мини-путешествие, хоть в местности он не очень то ориентировался, но считал, что вдвоем они точно смогут разобраться и найти, как провести время. — да, я не очень хотела обедать сегодня… На деле же, от ее питания наконец все отстали. В этот раз девушке стало куда легче без вечного контроля и чужих возмущений. Ее стресс, не считая вчерашнего, всеже немного подспал, теперь Лин питалась достаточно. Ела ровно столько, сколько требовал организм, и на все дела уже свободно хватало сил. Ее здоровье точно постепенно улучшалось, вместе с ее настроением. — отлично, тогда поехали кушать, я знаю, где здесь очень вкусные морепродукты. — о-о, точно, я хочу твой фирменный рамен! — с восторгом восклицает Лин, немного подскакивая на месте и хватая его за свободную руку, сжимает и ждет реакции. Хван удивленно ее оглядывает, давая понять, что не ожидал такого выбора, ведь предложил кое что поинтересней, да и повкусней. — Ты хорошо готовишь, ну же! Я отказываюсь есть что-то еще, пока не приготовишь мне рамен. — ты еще и шантажистка? — в ответ на напускную обиду, во время которой она даже улыбку сдержать так и не смогла. — я просто люблю все, что ты делаешь! — пусть они уже и выходили из машины, без обсуждения приняв решение прогуляться по небольшому рынку, а Лин всеже оправдалась, не задумываясь и даже не предполагая, что своими словами вновь погрузит парня в воспоминания их прошлого. — все…? — последнее, что произнесет Хенджин, уже покинувший авто и направляющийся за девушкой следом. Она продолжит ему что-то объяснять, вероятно, жалуясь, что у нее ни разу не вышло приготовить также хорошо и вкусно, как-то получалось у опытного парня, но мысленно он будет уже совсем не здесь. И в этот раз от воспоминаний даже не закружится голова, Хван уверенно продолжит следовать за Лин, пусть со стороны и будет выглядеть слегка задумчивым.

***

— Любовь моя? — только только закончив какие-то наброски в своих заметках, Хван с раздражением бросает телефон на стол, поднимается с места и направляется на поиски девушки, с кем встречается уже за поворотом. Улыбка лезет на лицо сама собой стоит ему поймать довольный взгляд Лин, еще не привыкшей, что он выбрал для нее такое обращение. Она сразу утыкается лбом в его грудь, обнимая и уточняя, для чего он ее звал. Лин всегда старалась не мешать ему, когда парень что-то писал или создавал, боялась отвлечь, но всегда отзывалась, стоило ему попросить помощи или ее компании. — тебе больше нравится лирика, что я пишу, или то, как я ее исполняю? — в этот раз вдохновение как-то не шло. Хенджин получил неоднозначную оценку только вышедшего трека и задумался, достаточно ли хорошо он вообще создает свою музыку. Может, ему стоило еще улучшить свои навыки, прежде чем вообще выставлять сольные проекты? — м? Думаю, я никогда не смогу ответить на этот вопрос так, как ты этого ожидаешь… — Почему? — Лин всегда чувствовала, когда под подобными вопросами Хенджин скрывал свою неуверенность либо переживания. — я просто люблю все, что ты делаешь. Я восхищаюсь в первую очередь тобой и твоими успехами, чем бы ты не занимался. Я вообще не делю твои песни на текст, мелодию и голос, я воспринимаю их как единое целое, как цельную картину. Думаю, если ты хочешь получить профессиональную оценку своего творчества, взгляд со стороны, то тебе лучше спросить кого-то из ребят, они куда лучше меня разбираются в том, как создается музыка. Я же оцениваю только свои личные предпочтения, а ты и все, что ты делаешь, и есть мои предпочтения. Я всегда буду выбирать тебя и то, что ты делаешь, вне зависимости от того, хорошо ли это с точки зрения профессиональных навыков. И пусть его вопрос был совсем не в этом, пусть он ожидал получить и от Лин какую-то критику или замечание. А всеже получил что-то теплое, даже горячее, медленно разливающееся по груди и позже заполняющее каждую клеточку тела. Она всегда дарила ему это тепло, всегда была на его стороне, всегда поддерживала и помогала. Он знал, что она будет с ним честна, что она будет рядом, когда это будет нужно.

***

Даже удивительно, что в этот раз воспоминания были цельными, память воспроизводила уже полноценный диалог, Хенджин видел словно перед глазами картинки, которые совпадали с теми словами, что всплывали в голове. Кажется, это уже больше было похоже на то, чего он ожидал. И это радовало, несказанно радовало, но вместе с тем вынуждало очень много думать и отчасти даже расстраиваться. Ему ведь стоило рассказать Лин? Наверняка стоило, но отчего-то он так боялся, что продолжал молчать. Скрывал и ждал чего-то большего. Только вот уже и сам не знал, что такое должна подкинуть память, чтобы он наконец сознался, что не стоит на месте. — о-о, хочу виноград, зайдем туда, ладно? — конечно. — едва вырываясь из своих размышлений, все также следовал за яркой блузкой и рыжей макушкой, что скрывалась за разными прилавками и любезничала с продавщицами, получая много комплиментов своей внешности и своему уровню корейского. — ох, и не часто встретишь таких прекрасных людей, вы очень красивая пара! — да, да стоит отметить, что внимание Лин получала не одна, Хвану перепадало не меньше, да и за женатых кое-кто их тоже уже принял. — да ну что вы, не стоило! — бери, милочка, бери, они свеженькие, еще теплые. — как бы мир не был против, как бы грубы с ними не были в интернете, а всеже каждый из них здесь, в реальной жизни, остается собой. Лин — той же милой маленькой девочкой, кто глубоко с уважением кланяется тем, кто делает ей эти искренние комлименты, еще и со скидкой за ее вежливость продавая вкусности, а Хван скромным и простым парнем, не омраченным своей популярностью и известностью. Может, потому наедине они всегда так счастливы? Потому что здесь, друг с другом, они всегда настоящие, без масок, без прекрас, без необходимости казаться сильными, идеальными и независимыми. Потому его так подсознательно тянет остаться с ней только вдвоем? — Лин, возьми плед, замерзнешь. Уже поздно и ветер сильный. — они всеже не стали отказываться от идеи посидеть на берегу после заката солнца, а потому девушка уже топала по песку в сторону воды, что-то бубня себе под нос, пока подготовленный Хван вытаскивал вещи. — я не мерзну в такую погоду. Тут даже ветер теплый… — он не все замечал, но Лин раскидывает руки в стороны, позволяя блузке разлетаться на ветру. — будем в один значит кутаться, я два не потащу. — сам с собой слегка продолжал ворчать, закрывая авто и нагоняя ту, кто вовсю болтала сама с собой с какой-то теплой грустью в голосе. — море, я так скучала. Тут так спокойно всегда, тихо… — но догнавшую компанию замечает, а потому после говорит уже разборчивей. — Не хочу уходить. — давай останемся. — звучало даже не как вопрос, ведь Хенджин был вполне серьезен, он также спокойно принял и ее смех в ответ на его предложение. — Что нам мешает? У нас есть машина, можно найти какой-нибудь отель у берега на ночь. Думаю, все возможно. На деле не думает, а точно знает, ведь отели уже поискал и даже выяснил, что места в них имеются. Ну а пока лишь расстелил плед на песке и уселся на одну часть, предлагая и девушке расположиться. Лин сразу устраивается рядом, что-то в ней слегка изменилось в эту минуту, но Хенджину пока сложно понять эту ее эмоцию, ведь все, что изменилось — ее взгляд стал как-то теплее, а губы чуть более расслебленными. — спасибо тебе… за этот день. — мягко и нежно она признесла совсем шепотом, положив голову ему на плечо и придвинувшись поближе. — тебе спасибо, что поехала. — раздается в ответ, а после они ненадолго совсем затихают, оставаясь плечом к плечу и размышляя, как же сейчас хорошо просто быть тут. Вместе. Рядом. В этом тихом месте, обдуваемом легким морским ветром, подхватывающим и развивающим волосы. Аромат ее духов смешивается со всем воздухом, которым дышит едва прикрывший глаза Хенджин, он не чувствует ничего больше кроме ее касания, ее аромата, ее волос, что щекочут лицо. Все это так знакомо. Они точно уже сидели так когда-то, уютно, тепло, романтично… Голова немного кружится, а память снова рисует образы счастливой девушки на берегу моря, а настоящая Лин уже старается удержать свои локоны, чтобы они никому не мешали. — все в порядке? — ты так вкусно пахнешь, так сладко. — и тут выясняется, что и аромат этот они когда-то выбирали вместе. И использовала его Лин именно в их совместной поездке на море, после которой флакончик закатился куда-то и был найден совсем недавно. — теперь ассоциируется с морем. — и у меня, похоже, тоже… Говорят они много, кажется, теперь они говорят обо всем. Хенджин почти уверен, что может спросить о чем угодно, и Лин ему точно ответит. Расскажет все, о чем бы он не попросил. Но он почему-то не спрашивает, словно не желая омрачать вечер подзабытым прошлым, словно надеясь вспомнить все немногим позже. — прости меня. — начиная новую тему также шепотом и также мягко, Лин так и не убирает голову с его плеча. — за что? — за тот вечер, когда я выпила… — она часто вспоминала тот день, думала о том, в какое неудобное положение его поставила, как, наверное, сильно смутила своей близостью. Все было написано в его глазах тогда, он смотрел на нее так, словно она его домогается. А впрочем, так оно и было. Ей стоило сдержаться и не мучить парня, но теперь было уже слишком поздно. — так ты все помнишь? — Хван же об этом не думал. Да, он был смущен, да, во многом обескуражен, но отнесся вполне сдержано, с пониманием, тем более, что и сам разок поступил с ней пободным образом. И, к слову, за то совсем не извинялся. — не думала, что ты останешься со мной до утра и будет так неудобно смотреть тебе в глаза после всего… Но как-то было все ни к чему извиниться… — и всеже, это так странно. Хенджин хмыкает чуть удивленно, не сдерживая свои мысли, и говорит открыто. — ты вроде так хорошо меня знаешь, и все равно каждый раз так думаешь? — на эти слова она уже обращает внимание, отрывая свою голову от его плеча и поднимая непонимающий взгляд. — Что тогда в больнице, ты решила, что я просто уйду от тебя, что не захочу вспомнить. Что сейчас думала, что я не останусь с тобой… — разве это не странно? Хенджин до аварии так бы не поступил, и она точно это знала. Так почему продолжает сомневаться? — извини… — она не думала, что ее слова его заденут, ведь парень был не в том положении, чтобы крутить с ней роман, как это было ранее. — Я подумала, раз ты ничего не помнишь, то тебе неудобно и непривычно так часто находиться рядом со мной. Потому я так решила. Я старалась не лезть к тебе сильно, не мазолить глаза, не быть навязчивой. Тем более ты всегда так сильно переживал из-за меня, нервничал, я видела, что тебе всегда было не очень комфортно, когда я рядом… И в этом она права. Ему стоило раньше догадаться, почему она держит дистанцию. Он же сам ее пугался, сам так оглядывал недоверчиво, не объясняя, что все его напряженное внимание к ней связано лишь с тем, что ему интересно все вспомнить и понять, что он сам еще чувствует. Она не могла знать его мысли, не могла предположить, что у него внутри. Да и своих переживаний явно хватало… — мне комфортно. — в этот раз уверенно и твердо, чтобы оба точно знали. — Конечно, я был немного… смущен, особенно когда первый раз увидел тебя у своей кровати, но в общем, немногим позже я уже не чувствовал себя неудобно… — размышляя, он даже сам себе кивает. — Сейчас мне нравится, когда ты рядом. И я уже говорил, что не хочу, чтобы ты уходила. Теперь то уже точно обоим все ясно. Даже сомнений быть не может, когда оба трезвы и говорят так открыто и прямо. Сердце Лин дало легкий сбой от этих слов, она не ждала признаний, хоть и ощущала изменения в его отношении. Было слишком волнительно проживать это вновь… вновь получать взаимность от того, кого любит сердце. Она даже не может найти слов, лишь замедленно кивая и поджимая губы. Кажется, ее даже бросило в жар, словно красивый мальчик сказал первый в жизни комплимент. А вот Хенджину отчего-то стало легче, словно он сбросил с плеч камень и узнал причины всех недопониманий. Стало так хорошо. Но всеже через какое-то время, он догадался, что на этом этапе раскрыл совсем не все тайны. Он мог бы продолжить сейчас уточнять, раз уж этот вечер стал вечером откровений. И Лин ведь готова будет ему ответить? — а почему… — или не стоило засыпать ее вопросами? — Ты не хочешь, чтобы я вспомнил? — да как не хочу?! — с возмущением вырывается уже совсем не так тихо, как эти двое болтали ранее. Хенджин вздрогнул, а девушка и сама смущается своей громкости, далее говоря уже тише. Ей неспокойно. — Почему не хочу… просто я переживаю за тебя. Я не знаю, каково это, но думаю, тебе очень страшно… страшно и тяжело вспоминать. Я не хотела на тебя давить, не хотела мешать или слишком провоцировать. Думала, все само сложится так, как тебе будет лучше. Тебе предстояло так много работы и тяжелого восстановления, потому я подумала, что тебе будет лучше в первую очередь вспоминать то, что ты очень любишь, и что тебе очень дорого. Вспоминать только хорошее, что будет радовать и заряжать тебя на будущее. Хенджин внимательно слушает, но уже заметно хмурится, не до конца понимая, почему в ее голове их отношения не причисляются к самому дорогому. — но не вспоминать любимую девушку? Ту, кто поддерживала меня в моей любимой работе, во всех любимых занятиях, кто просто всегда была рядом? Так? — разве не странно выходит? Какая бы глупая мелочь не случилась бы между ними, разве все остальное не стоит того, чтобы вспомнить? — мы уже говорили об этом… Между нами всегда были преграды, они усложняли нам жизнь, даже когда мы оба были уверены в своих чувствах. А потом… все стало слишком сложно. Я боялась, что ты вспомнишь то, что причинит тебе боль. Лин думала точно о чем-то большем, о том, чего Хван еще не знал. Но спрашивать больше не хотелось, она слишком расстроилась от поднятой темы, и потому он пожелал на этом остановиться. Да, Лин всецело еще не слышала его позицию о том, что именно ее и хотелось вспомнить, со всеми мелочами, сложностями и проблемами, но Хенджин уверен, что она пока просто не готова его услышать лишь из-за своих собственных переживаний и страхов. Позже они с этим справятся. Они еще поговорят об этом. Ну а пока, он приобнимет ее за плечо, притянув поближе и уткнувшись в ее макушку своим подбородком. Все вокруг до сих пор романтично, им стоит вернуть то самое настроение, что отдавалось легким трепетом и дрожью в кончиках пальцев. Именно в этот вечер Хенджин всеже осознал, что он мог бы поцеловать Лин. Он хотел бы этого, если бы Лин не оказалась против. Он бы хотел, чтобы они пришли к этому вместе. Снова. Она ведь тоже думала о поцелуе тогда в бассейне и только что после его признания? Ведь так? Ему бы очень хотелось почувствовать вкус ее губ, ощутить их мягкость и нежность на своих, пусть при одной лишь мысли о том, все органы чувств и так рисуют в красках все ощущения. Хотелось по-настоящему, чтобы в их поцелуе были чувства, хотелось, чтобы они стали еще ближе. Это желание было где-то на подсознательном уровне, к ней тянуло, звало и магнитило, словно взывая наконец коснуться и осознать нечто большее. Но Хенджин все не решался. Он словно боялся получить отказ, будто считал, что Лин посмотрит как на дурака, посмеется и оттолкнет как навязчивую и надоевшую муху. Он так переживал, что не найдет в себе сил и смелости принять спокойно ее отказ, что даже и не слышал другую часть себя. Ту, что безумолку кричала и пыталась напомнить о том, что это ведь все еще его Лин, его девушка, его любовь, его большая поддержка, кто всегда была рядом, кто ни за что не оттолкнет и та, кто сделает ради него все, что угодно. Разве она смогла бы так поступить? Разве она стала бы смеяться над ним? Конечно, нет. Лин никогда бы так не поступила. Но Хенджину было проще сомневаться, чем решиться на активные действия, а потому он лишь держал ее за руку, поглаживая нежную кожу подушечкой большого пальца. Они направлялись к машине. Время было уже и правда позднее, солнце давно ушло за горизонт, над морем было совсем темно, что едва ли проглядывался другой берег, и только дорога была красиво подсвечена десятками фонарей. Возвращаться в коттедж в ночи не хотелось, да и за руль парня совсем не тянуло, время этого вечера так и хотелось растянуть на подольше. Сейчас все было так хорошо и спокойно, что казалось, на утро неприменно должно было случиться что-то непредвиденное. Ведь последнее время так было всегда. После хорошего постоянно происходило что-то неприятное. А так хотелось оттянуть эту неизбежность, что Хенджин все-таки решился озвучить давно обдуманное предложение. — давай останемся здесь сегодня. — на одном дыхании, едва сжав маленькую женскую ладошку в своей, когда сильней замедлил и без того небыстрые шаги. Они были совсем рядом с неплохим отелем, что Хенджин присмотрел, даже машину оставили на его парковке. — у нас с собой нет никаких вещей… — немного грустно раздается в ответ, хотя и оправдание невольного отказа весьма сомнительное. — я собрал небольшую сумку. Заранее извиняюсь, что стащил твои вещи с комода утром, но… подумал что может пригодиться. — звучать уверенно не вышло, потому как ему и правда пришлось немного шариться в ее белье, что, вероятно, любой бы посчитал некультурным. Но Лин делает акцент вовсе не на том, чего парень так опасался. — да ладно? Так ты все спланировал? И был уверен, что мы останемся? — она удивлена. И, кажется, очень рада. Это хорошо читается в ее загоревшихся глазах и улыбке, что уже растягивает пухлые губы. В ответ на вопрос Хван лишь жмет плечами. — я должен был тебя как-то отвлечь и выкрасть от всех этих забот. Решил, что смог бы тебя уболтать остаться тут на ночь… — и девушка совсем плывет в улыбке, подходя ближе, чтобы встать напротив и приобнять двумя руками за торс, произнося свое признание тепло и свободно. — это одна из причин, почему я в тебя влюбилась. — их взгляды обнимаются пару секунд, а после Лин прикрывает глаза, прижимается к вздымающейся от неожиданно сбившегося дыхания груди и крепче обхватывает руками, оглаживая его лопатки. Она всегда так обнималась, гладила, прижимала и очень часто царапала, не оставляя следов. — Ты самый лучший.

***

В объятиях друг друга они провели минут пять, а то может и все десять, если не больше. Никому не казалось, что время как-то слишком тянется либо совсем застыло, ведь оба осознавали, что секунды утекают как и последние мгновения этого вечера, что вот-вот сменятся новыми сутками. Но они оба словно заряжались от таких касаний и тихого спокойствия в компании друг друга. И никто не торопился прерывать идиллию, пока не осознали, что градусы погоды на улице ощутимо снизились после захода солнца, а холодный ветер с моря и вовсе гнал людей с прогулок куда-то в тепло. — мы же возьмем общий номер? Один на двоих? — не разрывая кольца из рук на ее плечах, как бы намекает, что отпускать не планирует, и всеже интересуется, прикрывая девушку собой от очередного дуновения. — да, не думаю, что это станет проблемой. — и Лин, не желая двигаться с места, даже и глаз не открывает, наслаждаясь последними секундами объятий. Им правда пора уходить, ей нужно его отпустить, чтобы зайти в здание отеля, потому в итоге через силу они разлипаются, обмениваясь легкими улыбками и следуя рядом, все также держась за руки. — подождешь, ладно? Я спрошу, есть ли свободные. — то можно было сделать и вместе, но парень очего-то решил посекретничать, попросив общий номер с одной кроватью, дабы иметь возможность еще немного поболтать, когда они улягутся в общую постель.