Contradicting

— я все равно хочу все вспомнить. Даже если я и хотел. Если сказал. Я все равно хочу вспомнить. Глупо отрицать, что это настоящее желание, глупо говорить, что решение принял только сейчас. Эти же слова он говорил ей еще в больнице, Лин с ними мирилась, принимала и уже даже спокойно соглашалась. Она знала, что он не отступит. На деле знала и тогда, в самом начале их новой истории. И чего греха таить, сама желала того же, где-то внутри, всегда хотела, чтобы он ее помнил. Но считала, что никак не может на то повлиять, потому и пожимает плечами. — мне нечем тебе помочь. Ты хоть что-то вспомнил, посмотрев все свои видео? — она только сейчас поднимает на него взгляд, только спустя уже как пять минут, она смогла совладать с собой и не быть слишком эмоциональной. Хенджина этот взгляд успокаивает, хоть он и знает, что отрицательный ответ ее снова расстроит. Лин качает головой. — но когда ты рядом… я порой что-то вспоминаю. — слетает с губ так легко, будто бы само собой разумеющееся, и именно эти его слова будто камень с души снимают. Отчего он так боялся сказать ей это раньше? Отчего скрывал и умалчивал? Она ведь точно обрадуется и разделит с ним это приятное чувство. Она уже шокированно замерла и переспрашивает. — первый раз был тогда на качелях. Когда я ударился, и ты помогала мне. — чуть ухмыльнувшись, поясняет Хван, припоминая, как им было весело тогда, но девушка, кажется, не разделяет его усмешку. — почему… ты мне не сказал? — едва ли вообще проговаривая слова и разлепляя губы, Лин пристально смотрела только ему в глаза, ее брови подрагивали выдавая смятение. От таких ее эмоций становилось еще более совестно, что не поделился новостями раньше. — не знаю… В тот момент я не совсем понимал, что это было. Сначала были просто какие-то картинки, я не был уверен, что вспомнил что-то из прошлого. — впрочем, ему даже не приходится врать, парню понадобилось немало времени, чтобы понять свое состояние и разобраться с тем, что творится в голове. Сейчас он просто делился с ней тем, что уже пережил. — Но потом мы с тобой гуляли у моря, танцевали… я уверен, что видел похожие моменты раньше. И не раз, кажется, мы много раз с тобой… Ты чего? Хван немного увлекся рассказом, отвел свой взгляд, припоминая, как постепенно возвращались воспоминания при их прогулках, а от того не сразу заметил, что девушка напротив, так и не отводя от него глаз, уже дрожала от скапливающихся слез. Стоило ему вернуть к ней все свое внимание, удивиться, чуть даже испугавшись, и уточнить, как Лин сорвалась с места и кинулась к нему на шею. — я так рада, Хенджин! Так рада! — срывающимся от слез голосом, не прекращая, она все повторяла и повторяла эти слова, прижимая посильней его плечи, поглаживая и шмыгая носом. Лин плакала. И плакала от счастья, не в силах держать себя в руках. Хенджин был в шоке. Конечно, он мог бы догадаться, что ее реакция на такие новости будет яркой и эмоциональной, но о том он даже и подумать не успел, их тема разговора так сменилась, что все обдумать просто не было времени. Сейчас он прижимал ее в ответ, скорее желая успокоить, чем насладиться ее теплом. Однако, любая ее близость и уж тем более такая искренность грели и душу и сердце. И тело, что так и просилось быть ближе и теснее обнимать. Лин отстранилась первая, вдруг осознав, что эта информация должна быть известна не только ей. — а ты был у врача? Нам нужно ехать к нему! Поехали, он должен знать, что ты вспоминаешь, он должен… — теперь она, смахнув капельки слез с каждой щеки, засуетилась на месте, в миг став в разы активней, чем была до этого. Такие смены удивляли, но Хенджин успевал лишь умиляться, когда хватал ее за локоть и с улыбкой тянул обратно к себе поближе. — Ли-ин, тише… — его кисти мягко соскользнули с ее локтей, кончики пальцев щекотно пробежались по ладони, а после Хенджин стал нежно поглаживать ее кисти, удерживая рядом. — К нему не обязательно ездить, я ему звонил, рассказывал, он обо всем знает. Он же и сказал мне, что эти картинки, вероятно, и есть обрывки из прошлого. — и? Что еще он сказал? Это ведь хорошо? Нормально, что память так кусочками восстанавливается, да? — парень на ее волнение держался крайне спокойно, говорил мягче, размеренней и тише, оглаживал плечи, смотря в заплаканные и покрасневшие глаза, ее взгляд так и бегал, не находя спокойствия. — да, Лин, он сказал, что у меня все в порядке. И мне просто нужно и дальше жить свою жизнь. И порой наблюдаться. — и желанное наконец случилось, Лин облегченно выдохнула, вновь расплылась в улыбке, обхватив двумя руками его лицо и уткнувшись лбом в лоб. — я так рада, Хенджин… боже, как хорошо! — а на глазах вновь проступила тонкая пелена слез. — А как ты себя чувствуешь? Что-то болит, когда ты так вспоминаешь? — Хван был уверен, ее мысли не замолкают ни на секунду, Лин безостановочно все думала и думала о том, что может быть не так, а что может его волновать, что Хенджин даже не выдержал, заворчав в ответ и закатив глаза. — у меня ничего не болит. Просто будь со мной рядом, пожалуйста. — всего секунда на реакцию, которую Лин, к слову, дать даже не успевает, а после он уже усаживает ее к себе на колени, требуя вновь прижать к груди и не отпускать. Он хотел того еще у подъезда, но кто же знал, что в итоге он в самом деле уткнется носом в ее нежную шею, и будет утешен ее аккуратными касаниями. Кто знал, что он позволит себе наглость так к ней прижаться и не отпускать.

***

Время было уже позднее, парочка пусть и посидела какое-то время на кухне, а в итоге никто какао так и не выпил, бросив кружки на столе и плавно переместившись в постель. Все выглядело так, что сначала Хенджин успокаивал Лин от слез и переживаний, потом девушка парня от воспоминаний, а на деле оба просто наслаждались объятиями и совместным тихим одиночеством. Сейчас они оба не смущались того, что лежат в объятиях, Хенджину не казалось это чем-то некомфортным и лишним, потому что убедился — Лин для него давно не чужая, ее касания приятны во всех аспектах, и он не сомневается, что желает их. А Лин поверила, что парень достаточно узнал и вспомнил, чтобы не смотреть на нее с опасением и неуверенностью в том, что хочет быть с ней рядом. Он пришел сам, сам тянется поближе, прижимает покрепче, порой утыкаясь в макушку и бесшумно целуя. Она не станет отталкивать, когда он знает точно, чего хочет. А потому они и остаются лежать, в ранее их общей спальне с приглушенным светом и плотно закрытыми шторами, размышляя каждый о своем, вовсе и не планируя засыпать, пока Хван всеже не продолжит полушепотом волнующий разговор, принявшись чуть активней поглаживать плечо девушки. — Ли-ин? А тогда ты… хотела уехать, не попрощавшись? — он вновь говорит про аварию. События перед ней для него все также остаются загадкой, но, вероятно, все еще вспомнится. Однако, хочется знать ее мысли, ведь о них он не знал и узнать никак иначе не мог. — я говорила тебе, что уезжаю. — девушка лежала немного ниже, под его боком, подложив под голову подушку, в глаза глянула лишь после обращения, а после вновь улеглась, смотря куда-то перед собой. Хенджин лишь иногда опускал на нее взгляд, но чаще сверлил взглядом потолок. — Но ты не отвечал уже несколько дней… — и ты бы уехала? — оба говорили мягко, тихо, отчего момент приобретал какую-то особенную, немного интимную атмосферу. Оба размышляли, прежде чем что-то спросить или ответить, не торопились. Все было размеренно и спокойно. — да. Я думала, тебе нужно время, и потом ты ответишь. Откуда мне было знать, что ты поедешь прощаться… — и даже в такой момент фраза звучала, как гром среди ясного неба. Хенджин нахмурился. — с чего ты решила, что я ехал прощаться? Может, я хотел тебя остановить. Может, поговорить или… просто не дать уехать? — никто ведь не знал правды, никто не мог быть уверен наверняка, потому девушка и зажимается, опуская взгляд. В то время в ней было не так много сомнений, в то время, она не успевала думать о таком. — Ты даже на секунду не задумалась, что я хотел бы помириться? — да не знаю я. — прерывая, зажмуриваясь. Его вопрос звучал будто бы с сожалением, будто бы с мольбой, что доставляло больше боли. Она тяжело выдыхает. — Ты не говорил со мной так долго. Мы никогда так не ссорились, и ты никогда не молчал. Я думала, ты правда не хочешь больше меня видеть. — но почему? Из-за того, что расстались? — из-за моих срывов, участившихся истерик… Да и ты был так вымотан, вокруг было столько грязи… Чем больше было видео с нами, тем больше ненависти. Нам всем это очень тяжело давалось. Но ты был не просто расстроен, ты был выжат, подавлен. Разбит, потому что старался изо всех сил стать еще лучше, чтобы они прекратили… Было невозможно смотреть, как ты страдаешь и мучаешь себя каждый день. — потому ты решила уйти? — а девушка вновь держит паузу и прячет взгляд, поджимая губу. Следующая ее фраза звучит как-то иначе, нежели все предыдущие, но Хенджин не может понять, почему ему так кажется, да и не успевает задуматься, начиная немного громче возмущаться. — Да. Я решила уйти, потому что тебе так было бы лучше. Все бы быстро наладилось… — «без меня» так и осталось неозвученным. На такие слова Лин до сих пор не могла решиться. — но почему ты решила за всех?! — ты тоже согласился тогда! — сорвалось с языка, поддержав увеличенную громкость разговора. — с чего мне соглашаться, если мы все еще любили? Ничего бы не наладилось, я страдал бы без тебя куда сильней! — твоим фанатам бы это понравилось… — заметно расстроенно и едва слышно. Эту мысль и сама Лин вовсе не одобряла и не поддерживала. Она скорее ее злила и раздражала. Впрочем, не только ее. — нет, моим настоящим слушателям нравилась бы такая девушка как ты, потому что ты делала для меня все! И любила меня. Да ты даже умудрялась защищать от неадекватных, ставя себя под угрозу! Дело никогда не было в тебе. Это не твоя вина, что кто-то писал про нас всякий бред. Его возмущения были явными, заявления твердыми и уверенными, Лин отчасти даже удивлялась тому, как Хенджин четко отстаивал позицию, о которой еще не все знал и помнил. Она приподнялась с подушки, уселась рядом, решив, что хочет смотреть ему в глаза. — ты ведь не вспомнил все. Ты не знаешь всего, что с тобой из-за меня произошло. Как ты можешь быть уверен? — Лин, мне достаточно того, что я увидел и узнал. Мы оба любили, искренне. И я был счастлив вдвойне всегда, когда ты была рядом. Разве этого мало? «Разве этого мало?» — тот самый вопрос, что крутился в голове так часто, что звучал ото всех с разных сторон. Тот самый, на который ни разу так и не вышло ответить отрицательно. — порой, похоже, мало, Хенджин… — расстроенно шепчет она, не желая в очередной раз соглашаться, а после чувствует, как парень обхватывает тонкое запястье своими длинными чуть прохладными пальцами. — а мне предостаточно, чтобы понять, что я не должен тебя отпускать. — а после Хван тянет ее обратно к себе, укладывая, крепко обнимая со спины, как они оба это любят, и прижимая, словно сам боится, что она исчезнет, словно понимает, что она может быть права, но не хочет признавать и отпускать. Он так и останется лежать, уткнувшись носом в ее макушку и смотря в стену напротив, руки будут обвивать ее плечи, прижимая к груди, а Лин лишь спустя пару минут наконец расслабится, шумно выдохнет, прикрыв глаза, и обнимет его руки в ответ. В этот раз они снова заснут вместе, так и не разлепив объятий. И сон обоих будет спокойный и долгий, парочка поднимется лишь около девяти утра, еще какое-то время поворочаются, бубня пожелания о добром утре, и встанут ближе к десяти. Хенджин не захочет уходить, не пожелает собираться куда-то на завтрак, а потому уболтает девушку заказать доставку еды домой. Уговаривать долго не придется, Лин сдастся сразу, только увидев эту сонную мордаху с растрепанными волосами и в помятой ото сна одежде в постели. А после оставит выбор заведения и блюд на его усмотрение, отправившись в душ. С заданием Хенджин справится быстро, а после решит пошариться в шкафу, где, как ему казалось, Лин указывала, что лежат его вещи. Ему давно стоило их перебрать, ведь один полный, едва ли вообще закрывающийся, шкаф одежды хранился в общежитии парней, где также часть вещей валялись в камоде, так еще и здесь, в квартире, хранилась немалая часть того, о чем давно не помнил. Вещи буквально валились с полок, стоило парню неаккуратно открыть крайнюю дверцу. Хван выругался, принявшись собирать все с пола, чтобы навести порядок, какой поддерживала Лин, а после заметил, что одна верхняя полка частично пустует. Выпавшие вещи точно лежали на ней с самого краю, хотя дальше было много свободного места, но там стояла лишь одна небольшая шкатулка. Хенджин вытащил ее, не задумываясь, уложил вещи стопкой подальше к стенке и только тогда заметил, что подобное никто из них не носил. Часть одежды была странно порвана, что-то явно было не по размеру, но ведь почему-то Лин оставила это в своем шкафу. На полке, куда сама без стула не смогла бы дотянуться. Все было как-то подозрительно. Руки сами собой потянулись к шкатулке, которую ранее скрывали все эти вещи, было какое-то непонятное, липкое и как будто даже напряженное предчувствие, что все это не совпадение. Не просто так. Хенджин не пытался предполагать, что девушка могла бы хранить в таком месте, но он и подумать не мог, что увидит внутри множество бумажек и записок, исписаных разными почерками. Поначалу взгляд пробегался лишь по тому, как каждая бумажка была оформлена непонятными рисунками, красными каплями, наподобии крови, часть краев были подожжены, скрывая окончания слов, а после взгляд всеже зацепился за жирное: «Умри!» Сердце замерло, а по спине пробежал холод. Парень нахмурился, сжав листок в руках, а после все-таки стал читать каждую строчку, поняв, что это точно не подборка любовных посланий от фанатов. Все то, что дальше попалось на глаза, повергло в шок. У Хенджина волосы дыбом вставали, когда одна за одной записки твердили лишь об одном: Лин угрожали. Постоянно и безостановочно. «Будет лучше, если ты свалишь из Кореи сама, целая и здоровая, иначе, может, и вовсе не доживешь до встречи с семьей» «Тебе стоит чаще оглядываться, милая Лин, когда гуляешь одна. Неизвестно, что может случиться с тобой в следующий раз))» Парень успел прочесть лишь самую малость, какие-то отрывки, кусочки от текстов, но каждое слово словно давало с размаху хлесткую пощечину, что руки сжимали тонкие листы все с большей силой от нарастающей внутри злости. Это не могло быть правдой. Такого не могло случиться. Не может ведь быть так, что Лин получала такие послания постоянно. Но все твердило об обратном. Записок были десятки, а то и сотни. Взгляд разбегался, но так и натыкался на угрозы и собственное имя. Ее вынуждали уехать, все бросить, спрятаться. Исчезнуть. И в первую очередь потеряться именно из его жизни. «Ты же знаешь, тебя найдут везде, и никто тебе уже не поможет. Тебе лучше бояться, а не быть такой смелой» «Лучше бы ты и дальше занималась продажей своего тела для журналов, чем крутилась возле парней.» «Держи свои грязные руки подальше от Хенджина, иначе кто-нибудь точно подрежет твой маникюрчик» Хенджин знал, на что шел, когда принимал решение заявить публично о своих отношениях. Но он и подумать не мог, что помимо глупых озлобленных комментариев в интернете на Лин может обрушиться что-то более пугающее. Ее запугивали лично. Не через социальные сети, не на расстоянии. К ней подобрались намного ближе, раз умудрились доставить все эти листы до адресата. Их угрозы в таком случае становились куда более реалистичными и осуществимыми. Именно это пугало и злило. Рядом с ним Лин всегда была под угрозой. И эта угроза была уже совсем не потенциальной, как-то случалось в интернете. Она была реальной. Настоящей. И от осознания того, что девушка все это видела своими глазами, читала, копила и прятала, вероятно, скрывая и от прошлого Хвана, дабы обезопасить от переживаний, сводило все тело. Хенджин не может себе даже представить, что чувствует человек, получивший нечто подобное. И что чувствует Лин, читая такие послания постоянно. Хенджин не в силах предположить, насколько, должно быть, ей страшно просто быть здесь, быть рядом с ним, зная, что после каждого кадра она получит новую порцию угроз. Если тот, кто их пишет, на этот раз не решит просто действовать вместо написания новых записок… — что ты делаешь? — как гром прозвучало и, кажется, даже эхом отдалось от стен, когда Лин, только появившись в спальне, уже почувствовала неладное. Хенджин стоял к ней спиной, но она уже знала, что что-то не так. Однако, стоило парню обернуться с той самой шкатулкой в руках, ее глаза округлились от ужаса. — что это? — да, он догадался и сам, это было сложно не понять, но от шока Хенджин не смог сказать ничего больше. Он смотрел на нее со страхом, сожалением, но больше с непониманием того, почему он об этом не знал. Почему она не поделилась этим с самого начала. Почему ни разу ничего не сказала. — не твое дело. — грубо, строго, совсем на нее не похоже. Девушка оказалась рядом слишком резко, выдернула из рук шкатулку, вырвала листы, что парень так и держал в руке, стала нервно спихивать все обратно, повернувшись к нему спиной. Записки валились, рвались, ведь пальцы девушки совсем не слушались. — Лин? — она дрожала, шумно дышала и выглядела напуганной, но так старалась держать себя в руках. Было больно смотреть на нее в таком состоянии. — не думаешь, что шариться в чужих вещах невоспитано?! — на миг обернувшись, воскликнула, одарив бешенным бегающим взглядом. Ему нужно что-то сделать. Нужно вынудить ее рассказать, иначе она точно не выдержит держать все в себе. — Лин! — хватая за плечи, разворачивает к себе лицом, крепко держит, не позволяя увернуться. Голос повышает, занимая все ее внимание, ведь замечает, что она ощутимо теряет связь с реальностью, бегая взглядом и часто моргая. Приходится ее встяхнуть в попытке привести в чувства. — Тут сотня писем с угрозами твоей жизни, о чем ты вообще? Что это?! Говори со мной! Ну! Вышло не сразу. Но она призналась, рассказала о самых первых, о том, как стала натыкаться на записки у компании, как их передавали знакомые или простые работники. Никто не знал, что там не любовные послания, никто не читал чужих писем, и никто не догадывался, что своими руками поддерживают страх постоянного приследования. Хенджин был ошарашен, не сдерживаясь, не один раз выругивался, все продолжая уточнять, случалось ли что-то еще. А Лин все не замолкала. Говорить она тоже решалась не сразу, но по эмоциям парень каждый раз понимал: было что-то еще. Записки — лишь часть того, с чем столкнулась девушка за все это время. — самые «опасные» отдельно. Они станут доказательствами, если полиция справится и найдет виновных. — она сидела, опустив голову, перебирала пальцы, порой похрустывая суставами, но все не успокаивалась. — было что-то еще. — как вопрос не звучало. Хенджин просто ждал, когда Лин подберет слова и наконец решится сказать. В этот раз она уже не сможет ни о чем умолчать. Сегодня он узнает все. — ты знаешь, что наши отношения не очень хорошо приняли, но в какой-то момент их недовольство просто перешло допустимые рамки… Они как-то вычислили мой номер, сначала просто вызванивали, не прекращая, писали множество сообщений, угрожали. Я не обращала внимания, не брала трубки, блокировала номера, игнорировала. Думала, поиграют да отстанут. Но после… на меня напали. — что?! — не описать словами это вязкое давящее чувство, что будто бы ухватило за горло, сжав свои тонкие пальцы и перекрыв весь доступ к кислороду. Оно вынуждало лишь пристально смотреть, открывая рот, не в силах произносить слова. Лин на него не смотрела, кажется, прокручивая в воспоминаниях все произошедшее. — я не видела, кто это сделал. Он схватил меня со спины. Зажал рот, прижал что-то к горлу, — она тяжело сглотнула. — спрашивал о чем-то… Говорил, что я такая бесстрашная, совсем обнаглела, что не беру трубки. Сказал, что если не прекращу мазолить им глаза, то в следующий раз могу не отделаться так легко. Тогда я потеряла сознание, а очнулась уже среди моих перепуганных ребят из стафа. Я тоже была ужасно напугана, ведь несмотря на всю охрану, в тот момент никто бы не успел мне помочь, если был он в самом деле хотел что-то сделать. Тогда я и сорвалась. Закатила истерику, а ты и без того был вымотан, так как только вернулся из тяжелого тура. У вас были сложности на последних мероприятиях. В тот вечер. Мы и расстались. Ее молчание длилось недолго, но все-таки, девушка взяла паузу в своем повествовании, позволив Хенджину в полной мере осознать и срастить все услышанное. Переварить так сразу все ее рассказы давалось ужасно сложно, мозг просто не успевал за таким потоком тяжелой информации, от того все реакции парня были слегка заторможенными и запоздалыми. Эмоции хоть и рвались наружу всем скопом, на деле лишь путались в какую-то полнейшую бессмыслицу, едва ли вообще поддаваясь парню. — боже, Лин, ты была просто напугана, почему мы не поговорили нормально позже? — схватившись руками за волосы, Хенджин качал в стороны головой, все ясней принимая факт, что их расставание было лишь стечением отвратительных обстоятельств, с которыми они оба не смогли справиться из-за долгого и тяжелого напряжения. — это не все. — в этот раз прозвучало уже не так ожидаемо как было в предыдущие. Хенджин уже боялся даже думать, куда еще могло все повернуться. — Спустя пару дней после расставания, когда я возвращалась со съемки, мою машину подрезал байк. Мы едва не врезались в столб, благо, никто не пострадал. А сразу после мне подкинули очередное письмо. Там была фраза по типу, что в следующий раз я так легко не отделаюсь, а еще… — пауза, замедлившая, кажется, все время вокруг. — что на моем месте в следующий раз можешь оказаться уже ты. Если я не исчезну… Потому я решила, что это из-за меня ты попал в аварию. Я не успела уехать, когда они сделали следующий шаг.