Когда страх приближает

Минуты, пока друзья исследовали подвал, тянулись для Ильи как вечность. Каждый шорох, каждый отдаленный стук или скрип (а их было немало – старый дом жил своей жизнью) заставлял его вздрагивать и вжиматься в Сашу еще сильнее. Саша не переставал говорить с ним тихо, уверенно, рассказывая какие-то отвлеченные истории, напоминая о смешных моментах со стримов, о чем угодно, лишь бы отвлечь Илью от навязчивых мыслей. Он чувствовал, как постепенно, очень медленно, дрожь в теле Ильи начинает стихать, дыхание становится чуть глубже, хоть и все еще неровным. -Вот видишь, Илюш, все нормально, – говорил Саша, мягко поглаживая его по руке. -Дом старый, скрипит. Ребята скоро вернутся и скажут, что там мышь или ветка по стуч... Его слова прервал дикий, оглушительный вопль снизу. Не один – несколько голосов слились в единый крик чистого ужаса. Затем – грохот, звук падающих предметов, топот ног и дикая, неконтролируемая ругань. Илья вскрикнул и снова вцепился в Сашу, его только что обретенное относительное спокойствие развеялось как дым. -Саш! Что там?! – в его голосе снова зазвенела паника. Саша напрягся. Это не было игрой. В этих криках было слишком много настоящего страха. -Не знаю, Ильюш. Но сиди тут. Я... я должен посмотреть. Он попытался осторожно освободиться, но Илья держал его мертвой хваткой. -Нет! Не уходи, блять! Не бросай меня! – его глаза наполнились слезами. Саша замер в мучительной нерешительности. Его долг перед остальными друзьями боролся с непреодолимым желанием остаться здесь, защищать Илью. Крики снизу не стихали, добавился звук чего-то разбивающегося. -Ладно, ладно, – Саша сдался, снова обнимая Илью. -Не уйду. Будем ждать вместе. Они взрослые, разберутся. Хотя сам он был не уверен. Его сердце бешено колотилось. Что могло так напугать всю их шумную компанию? Шум снизу продолжался еще несколько минут – крики, беготня, хлопанье дверей. Потом наступила тишина. Гнетущая, зловещая тишина. Илья замер, прислушиваясь. Даже Саша перестал дышать. Затем – топот по лестнице. Быстрый, нервный. В дверь гостиной ворвались Кореш, Шах и Парадеевич. Они были бледные как смерть, их глаза дико блестели в свете экрана телевизора, который все еще показывал титры "Аннабель". Одежда была в пыли, у шаха на лбу краснела небольшая ссадина. -Блять.. – Кореш тяжело дышал, опираясь о косяк. -Сука, что это за хуйня была? – выдохнул Шах, его руки тряслись. -Там... там было... – Парадеевич не мог связать слова. Он просто показывал пальцем вниз, в сторону подвала. -Что? Говорите же, дауны.. – нетерпеливо спросил Саша, все еще держа Илью. -Там кто-то... что-то... – наконец выдавил Кореш. -В углу... в тени... движется. И запах... такой мерзкий... как гниль и... химия какая-то. Мы светим фонарем – а там... силуэт. И он... Тут резко прервал белобрысый своим шипением, и сглотнул, продолжив диалог своего друга. -Потом что-то упало сверху, фонарь Шаха разбился... Мы просто рванули. Кокошка и остальные... они убежали в другую сторону, к выходу на улицу через подсобку! Илья издал тихий стон. Его худшие кошмары подтверждались. -Ладно, пацаны, – Саша старался говорить максимально спокойно, хотя его самого била мелкая дрожь. Вы в порядке? Кокошка и другие – они выбежали на улицу?" -Не знаем, – признался Шах. -Мы рванули сюда, как только смогли. Дверь в подсобку захлопнулась, когда мы бежали. -Значит, они там, снаружи, или... или еще в подвале? – Парадеевич выглядел готовым расплакаться. -Надо же найти их, конченых.. – решил Кореш, пытаясь собраться. -Нельзя их там оставлять. Саша понимал, что ситуация критическая. Ребята напуганы до полусмерти, двое потерялись в подвале или на улице, а Илья... Илья был на грани. Он не мог оставить его одного, но и бросить остальных в беде тоже было нельзя. -Слушайте, – Саша поднялся, помогая подняться и Илье, который неохотно отпустил его, но тут же схватил за руку. -Мы идем все вместе. Мы найдем «Кокошкиных», убедимся, что все в порядке. Согласны? Фонари есть? У Шаха фонарь разбился. У Парадеевича – слабый, мигающий. Кореш нашел на полу полуразряженный смартфон с работающей вспышкой. Саша достал свой, включил фонарик. Света было мало, но лучше, чем ничего. -Держитесь друг друга. Идем, – скомандовал Саша, чувствуя, как холодные пальцы Ильи сжимают его ладонь с безумной силой. Он шел первым, освещая путь, за ним – прижавшийся к нему Илья, затем Парадеевич, Кореш и Шах замыкал шествие, нервно оглядываясь. Они двинулись в прихожую, к зловещему проему, ведущему вниз, в подвал. Запах, о котором говорили ребята, уже витал в воздухе – сладковато-приторный, с примесью плесени и чего-то действительно химического, едкого. Илья зажал нос свободной рукой, его глаза были полны ужаса. -Тихо, – прошептал Саша, начиная спускаться по скрипучим деревянным ступеням. Каждый скрип отдавался в его сердце. Илья шел так близко, что Саша чувствовал каждое его движение, каждый вздох. Подвал предстал перед ними как царство теней и хаоса. Фонарики выхватывали из темноты груды старого хлама: сломанную мебель, ящики, покрытые паутиной, какие-то тряпки. Воздух был спертый, пыльный, и тот самый мерзкий запах здесь был гораздо сильнее. На полу валялись осколки – видимо, от разбитого фонаря Шаха. Следы борьбы или паники были видны на пыльном полу. -Кокошка! Ребята! Вы где? – позвал парадеевич, его голос дрожал. Ответа не было. Только тишина, давящая, как вакуум. -Может, они уже вышли? – предположил шах, светя фонариком в дальний угол, где виднелась дверь, ведущая наружу, в сад. Она была приоткрыта. -Проверим, – сказал Фрем, направляясь к двери. Он чувствовал, как Илья замедляет шаг, буквально виснет на его руке. Они осторожно шли через подвал, светя фонарями по сторонам. Каждый темный угол, каждая груда тряпок казались потенциальным укрытием для чего-то ужасного. Шах постоянно оборачивался, Парадеевич прыгал от каждого шороха. Кореш пытался сохранять подобие спокойствия, но его сжатые кулаки выдавали нервозность. Илья шел, почти не дыша, его взгляд прикован к пятну света от Сашиного фонарика на полу. Он боялся поднять глаза. Боялся увидеть это. Они почти дошли до двери, ведущей в сад. Саша уже протянул руку, чтобы толкнуть ее... И тут случилось то, что навсегда врезалось в память Ильи. Из-за огромного, покрытого брезентом предмета (возможно, старого дивана или шкафа) в самом темном углу подвала прямо перед ними выкатился... шар. Темный, размером с футбольный мяч, но не круглый, а будто слегка деформированный, покрытый чем-то липким и блестящим в луче фонарика. Он покатился по полу с глухим, влажным звуком и остановился буквально в метре от Ильи. Илья замер. Его мозг отказывался понимать. Он машинально поднял фонарик, осветив предмет. Это была голова. Кукольная голова. Но не детская игрушка. Большая, как у взрослого человека. Ее пластиковое лицо было покрыто трещинами и темными потеками, напоминающими запекшуюся кровь. Один глаз отсутствовал, зияя черной пустотой. Второй глаз, стеклянный, неестественно выпученный, был обрамлен ресницами из какой-то щетины и смотрел прямо на Илью. Зловеще, немигающе. Из разорванного пластика на шее торчали какие-то провода и куски поролона, имитирующие мышцы. А запах... тот самый удушливый, сладковато-гнилостный химический запах шел именно от нее. Но самое страшное было в другом. Когда свет фонаря упал на лицо куклы, ее уродливый, растянутый в жуткой гримасе рот... шевельнулся. Раздался тихий, скрипучий звук, как будто невидимая пружинка сработала внутри. И из этого рта выползла длинная, липкая, искусственная кишка – резиновая трубка, покрытая чем-то блестящим и розоватым, имитирующим внутренности. Она упала на пыльный пол с мягким шлепком и легла прямо у ног Ильи.