Abyssus

Ветер взметнул полы его мантии. Том стоял на краю обрыва, глядя вниз. Морская гладь внизу колыхалась, отражая бледный свет луны. И вот он — там. Существо. Тот самый русал. Тот, кто коснулся его губ тогда, в бездне. Тот, кто спас его, когда смерть уже сомкнула пальцы на его горле. Неважно, как. Неважно — зачем. Он здесь. Том чувствовал странное раздражение. Смесь гнева и чего-то ещё — непонятного, незнакомого. Его никто не имел права спасать. Он сам выбирает между жизнью и смертью. И всё же — он стоял здесь. Русал медленно поднял голову, и их взгляды встретились. Бесстрашно. Спокойно. Существо было красивым до боли — но не той притягательной красотой, что вызывает вожделение. Это было нечто иное. Странная, чуждая, даже пугающая красота. Идеальная симметрия черт, кожа как фарфор, огромные глаза цвета морской воды — почти сияющие в темноте. Волосы — длинные, тяжелые, влажные — обрамляли лицо, создавая впечатление неземной картины. — Ты снова пришёл, — первым заговорил Том. Голос его был тихим, но твёрдым. Русал не испугался. Не отплыл. Даже не удивился. — Я часто прихожу, — ответил он. Его голос был необычным — мягкий, глубокий, будто само море говорило через него. — Это моё море. Том невольно сжал пальцы. Этот спокойный тон раздражал. — Тогда скажи, — голос Лорда стал холоднее. — Зачем ты спас меня? — Ты тонул, — просто ответил Гарри, словно всё очевидно. — Мне было жаль тебя. — Жалость? — Том прищурился, губы его изогнулись в сухой усмешке. — Ты пожалел меня? Русал чуть наклонил голову, изучая его. — А разве это плохо? Лорд ощутил странное тепло под грудной клеткой — раздражающее, нелогичное. Ему не нравилось то, что он не мог взять под контроль свои мысли. — Я не нуждаюсь в жалости, — отрезал он. — Может быть, — мягко согласился Гарри. — Но иногда даже те, кто не нуждается, получают её. Иногда… это спасает жизнь. Молчание повисло между ними. Только море шумело внизу. Том сделал шаг ближе к краю. Ветер развевал его волосы, касался лица, будто пытаясь удержать от падения. Русал смотрел на него снизу вверх, спокойно — но в этом спокойствии было странное любопытство. — Ты видел меня под водой, — сказал Том чуть тише. — И… прикоснулся. Русал не отвёл взгляда. — Да. Иначе ты бы не проснулся. Поцелуй русала даёт жизнь. Его голос не дрогнул. Он говорил об этом так, словно речь шла о чём-то обыденном. — Поцелуй… — Том прищурился. Слова звучали в его голове странно интимно, почти вызывающе. — У нас так принято, — продолжил Гарри. — Мы спасаем тех, кого можем спасти. Поцелуй — это жизнь. На мгновение Лорд почувствовал, как укололо что-то внутри. Этого чувства он давно не испытывал. Близость. Чужая доброта. Искренность. Это существо было опаснее любого врага. И всё же — он не мог отвести глаз. — Тебя не пугает, кто я? — спросил он вдруг. Голос его стал чуть глуше, тише, но за этой тишиной ощущалась тягучая опасность. — Ты знаешь, кем я являюсь? Русал чуть приподнял подбородок. Его взгляд оставался открытым, бесстрашным — не наглым, но искренне чистым. — Я знаю, — мягко сказал он. — Ты — Лорд Волдеморт. Тёмный маг. Тот, кого многие боятся. Ветер коснулся длинных волос Гарри, рассыпая их по воде, словно создавая вокруг него светящийся ореол. Его лицо оставалось светлым, неземным, как само море под лунным светом. — Тогда почему ты говоришь со мной так? — Лорд шагнул ближе к краю. — Почему не боишься? Ты ведь не глуп. Ты понимаешь, на что я способен. Гарри чуть улыбнулся — совсем чуть, и в этой улыбке не было вызова. Только бесконечное, странное спокойствие. — Страх не удержит смерть от двери, — тихо ответил он. — И не сделает тебя добрее. Я вижу перед собой человека. И вижу… одиночество в тебе. Том невольно напрягся. Эти слова проникли куда глубже, чем он хотел бы. Никто не смел говорить с ним так. Никто не позволял себе видеть в нём что-то человеческое. — Ты чересчур смел для своей породы, — процедил он. — Или чересчур глуп. — Может быть, — ответил Гарри, опуская взгляд на воду. — А может, я просто не верю в случайные встречи. Ты пришёл сюда — неслучайно. И я — тоже. И снова это бесстрашие. Эта мягкая, почти беззвучная уверенность, в которой не было ни капли вызова — но которая настойчиво рождала странное ощущение внутри Тома. Словно этот юный русал уже завладел частичкой его разума. — Я спас тебя тогда, — продолжил Гарри, снова поднимая глаза. — Потому что ты ещё не должен был умереть. А что будет дальше — решать уже тебе. Том медленно втянул воздух. Какое-то мгновение он почти чувствовал странное искушение шагнуть вниз, в воду, к нему. Почувствовать эти холодные губы ещё раз. Испытать, что скрыто за его спокойствием. — Ты глупец, — сказал он, но голос прозвучал глухо, без настоящей злости. — Я мог бы уничтожить тебя прямо сейчас. — Но ты не хочешь, — ответил Гарри так тихо, что его слова почти растворились в ветре. И в этом было что-то невозможное — эта его прозрачная, неизменная доброта, смешанная с почти детской мудростью. Том резко развернулся, словно отбрасывая эту нелепую, неуместную слабость прочь. — Ещё увидимся, русал, — бросил он через плечо. — Я буду здесь, — ответил Гарри. А луна продолжала светить, отражаясь в холодной воде. И началась их игра. ~~~~ Темный зал был наполнен гулкими голосами. За массивным столом восседал Лорд Волдеморт — безупречно холодный, величественный, с привычной маской безразличия на бледном лице. Пожиратели смерти докладывали один за другим — о новых захваченных землях, о беглецах, о тех, кто дрожит при одном лишь его имени. Ровный, отточенный поток слов. — Северные кланы почти подчинились, милорд, — склонился Мальсибер. — Остались лишь несколько бежавших… к побережью. Побережье. Том почти не заметил, как его пальцы медленно замерли на подлокотнике трона. Одно слово — и что-то дрогнуло в его сознании. Песок под ногами. Лёгкий ветер с моря. Холодная гладь воды, в которой отражалась полная луна. И он — светящийся, как сама ночь. Гарри. В его памяти всплыло это лицо — нежное, чуть детское, с большими глазами, наполненными той странной искренностью, которой в мире Тома почти не осталось. Эти волосы, мягко струящиеся в воде, этот тихий голос, в котором не было страха. «Я буду здесь», — прозвучало в его мыслях. На уголке губ появилась почти невидимая улыбка. Такая, какой не видели его последователи. Ни дерзкая, ни жестокая. Просто лёгкая тень тепла, едва коснувшаяся его черт. — Милорд? — неуверенно позвал Розье. Том медленно перевёл взгляд. Лицо снова стало привычно спокойным и сдержанным. — Продолжайте, — коротко сказал он. Они снова заговорили — быстро, сбивчиво, словно спеша заполнить опасную тишину. А Том всё ещё чувствовал в груди эту странную лёгкость, почти ласковую. Он странный. Он слишком добрый. Глупец… Но в то же время — в этом была мягкая, непривычная сладость. Интересно, каков он вблизи при свете дня? Когда собрание наконец окончилось, Том не торопился вставать. Он остался в пустом зале, задумчиво глядя в пламя свечей. Длинные пальцы медленно чертили круги по гладкой поверхности мраморного стола. Тихо. Спокойно. Луна — там же, где и тогда. Он там. Он всё ещё ждёт. Чистый… до нелепости чистый. И странное, тёплое чувство вдруг подкралось вновь. Он сам не заметил, как уголок его губ снова дрогнул. Почти… нежность. Ты опасен, русал. Но не так, как остальные. ~~~~ Ночь вновь опустилась на побережье. Лунный свет разливался серебром по тихой глади воды. Волны неспешно перекатывались у берега, напевая свою древнюю колыбельную. Том стоял на том же утёсе, откуда впервые увидел его. Ветер трепал его чёрный плащ, а холодный воздух пах солью и водорослями. Он не знал, зачем пришёл. Нет. Знал. Просто не хотел этого признавать. «Ты опасен, русал. Но не так, как все остальные». И будто услышав его мысли, гладь моря едва заметно дрогнула. Словно влекомый чем-то, сквозь серебристую тень волны появился силуэт. Гарри. Он, как всегда, был спокоен. Его волосы мягко струились в воде, отражая серебристый свет луны. Глаза — большие, сияющие, чистые. Почти наивные. Они долго молчали. Смотрели друг на друга, как будто впервые. — Ты пришёл, — первым заговорил Гарри, его голос был тих и мелодичен, словно сама вода пела сквозь него. — Не ожидал, что ты будешь ждать, — медленно ответил Том, опуская взгляд на блестящую гладь у берега. — Это… необычно. — Я обещал, — просто сказал Гарри. — А я всегда держу слово. Его искренность обескураживала. Том чувствовал это странное тепло в его голосе — чистое, лишённое игры, лжи, притворства. Словно он и вправду пришёл лишь потому, что пообещал. Потому что хотел увидеть его снова. Том шагнул ближе. Волны коснулись его сапог, холодной лентой обвивая лодыжки. Гарри не отступил. Их разделяли всего несколько шагов. — Ты ведь знаешь, кто я, — сказал Том, внимательно всматриваясь в его лицо. — Знаешь… что я сделал. Гарри медленно кивнул: — Знаю. Но это не отменяет того, что ты тогда был напуган и ранен. Любой живой достоин спасения. Эти слова задели Тома куда глубже, чем он ожидал. В его жизни почти никто никогда не говорил с ним так. Без страха. Без угодливости. Без презрения. Просто… мягко и просто. — Ты не боишься меня? — его голос стал ниже. Гарри на мгновение задумался. — Ты опасен, — наконец признал он. — Но бояться — значит заранее сдаваться. А я не хочу этого. Том медленно усмехнулся, легко склонив голову: — Ты либо глуп, либо безумно смел. — Возможно, и то, и другое, — ответил Гарри с лёгкой улыбкой. И это была настоящая улыбка. Тёплая, невинная, почти ободряющая. Впервые за долгое время Том почувствовал странное, щемящее тепло в груди. Что-то мягкое, тонкое. Неудобное. Нежелательное. Но он не хотел отступать. — Тебя не было несколько дней, — тихо добавил Гарри. — Я… скучал. Эти простые слова прозвучали в ушах Тома почти как заклинание. Слишком просто. Слишком чисто. — Скучал? — переспросил он, всматриваясь в эти большие зелёные глаза. — Почему? Гарри опустил взгляд, чуть смущённо улыбнувшись. — Ты… интересный, — признался он, не поднимая головы. — Не такой, как остальные люди, которых я видел. Лорд Волдеморт молчал. Он не привык к таким словам. Они сбивали с толку. Разоружали. — И… красивый, — почти шёпотом добавил Гарри, совсем краснея. — Я никогда не видел таких глаз. Губы Тома дрогнули. Он мог бы высмеять его. Он мог бы оборвать эту странную, невозможную беседу. Но вместо этого, впервые за долгое время, позволил себе чуть дольше смотреть в эти чистые глаза. — Ты даже не представляешь, русал, — произнёс он почти ласково, — насколько опасна твоя искренность. Гарри поднял взгляд, растерянно улыбаясь, не зная — угроза это или забота. — А ты — насколько опасен для меня, — шёпотом ответил он. И в эту секунду лунный свет осветил их лица. Так близко. Так тихо. И в этом молчании родилось нечто новое. Не угроза. Не власть. Что-то мягкое. Незримое. И пугающе прекрасное.