Запечатанная

Карета мягко покачивалась, когда охрана остановилась у массивных золотых ворот дворца. Стража, одетая в алые мундиры с серебряной отделкой, уже ждала. Один из них, высокий мужчина с пронзительным взглядом, распахнул дверцу: — Госпожа Лорелей. Вас ожидают. Марианна вышла. Ветер подхватил подол её нежного серого платья, и она инстинктивно прижала к груди футляр с красками. Сердце колотилось. Вокруг всё казалось слишком ярким, величественным, чужим. И... опасным. Внутри дворец был ещё роскошнее, чем она помнила с бала. Мраморные колонны, витражи с изображениями древних магов, картины, которые, казалось, следили за тобой глазами. Здесь было слишком много тайн. И все они — теперь её дело. — Госпожа Марианна, — мягкий голос вывел её из мыслей. Перед ней стояла женщина в строгом бордовом платье, с аккуратно уложенными волосами и холодными глазами. — Я леди Валетта, распорядительница дворца. Прошу следовать за мной. Вам предоставлены покои в восточном крыле, рядом с Башней магии. Уверена, вы будете чувствовать себя как дома. «Вряд ли», — подумала Марианна, но лишь вежливо кивнула. Путь занял не больше десяти минут. Дворец был огромным, но построенным с логикой — символы, гравюры, всё говорило о том, что магия здесь не игра, а порядок. В покоях её уже ждала одежда в стиле придворной художницы — туника цвета ночного неба, перчатки, тонкий плащ с золотой вышивкой в виде кистей и звёзд. — Утром, — сказала леди Валетта, — вы будете представлены Канцлеру и получите своё первое задание. А пока… — она сделала паузу и едва заметно улыбнулась, — Его Высочество велел вам передать, что он "надеется, вы не утратили вдохновения". Марианна опустила глаза, но внутри всё сжалось. Значит, он знал, что она уже во дворце. И... ждёт встречи? --- Ночь прошла беспокойно. Она встала до рассвета и, пока не пришли служанки, успела сделать первый набросок в новом месте. Почему-то рука сама вывела черты лица — строгий подбородок, чуть приподнятая бровь, тёмные глаза. Принц Рейнар. Она даже не заметила, как сосредоточенно рисует его. — Глупости, — сказала себе вслух и быстро перевернула страницу. Позже, на приёме у Канцлера, она держалась спокойно. Её ввели в зал, где вдоль стен стояли маги, библиотекари, историки и советники. Все с любопытством изучали новую волшебную художницу. — Госпожа Лорелей, — начал Канцлер, — королевство нуждается в вашем даре. Ваше первое задание — создать портрет главы тайного совета, чтобы оценить, как ваше искусство взаимодействует с магической сущностью человека. Нас интересует… глубина. Он сделал акцент на последнем слове. — Мы слышали, что вы способны видеть… больше, чем просто черты лица? Марианна кивнула неуверенно. — Иногда я чувствую… как бы душу человека. И она проявляется в красках. Но это не всегда подвластно мне. — Именно этого мы и ждём. --- Покидая приём, она услышала знакомый голос за спиной. — Не думал, что вы снова меня проигнорируете, госпожа художница. Она обернулась. Принц стоял, скрестив руки на груди, с ленивой усмешкой на губах. — Ваше Высочество, — поклонилась она. — Звучит так, будто вы злитесь. Неужели из-за того, что я не подошёл к вам на балу после вашей… триумфальной речи? — Я подумала, вы не любите разговоров. — Я не люблю фальшь. Но вы меня заинтриговали. — Он сделал шаг ближе. — Не хочу показаться навязчивым, но мне кажется, наши пути пересекаются не случайно. — Быть может, — ответила она спокойно, хоть сердце вновь заколотилось. — Тогда, может, вы нарисуете и мою душу? — прошептал он. — Только не забудьте — она может быть… темнее, чем кажется. Марианна приподняла бровь. — Простите, Ваше Высочество, но у меня нет привычки работать по чьему-то капризу. Даже если он принадлежит… принцу. Рейнар усмехнулся, но в его взгляде мелькнула искра — то ли раздражения, то ли восхищения. — Это не каприз. Это приглашение. Точнее — вызов. У вас ведь есть смелость, госпожа Лорелей? Она чуть склонила голову набок, пристально изучая его лицо. — А вы уверены, что хотите узнать, что я увижу? Он замер. Секунда. Другая. — Нет, — честно сказал он. — Но я хочу, чтобы вы это увидели. Марианна отвела взгляд. Воздух между ними будто искрил. И всё же… в этом человеке было что-то тревожно притягательное. Как будто он сам был ожившей картиной — слишком живой, слишком опасный, слишком неуловимый. — Я принимаю вызов, — сказала она наконец. — Но только если вы тоже сыграете по моим правилам. — Назовите их. — Без титулов. Без притворства. И вы должны быть честны, когда я задам вопросы. Он прищурился: — Даже если мне не понравятся эти вопросы? — Особенно если не понравятся, — мягко ответила она. — Тогда я тоже задам свой. Только один. Когда закончите картину. — И я должна буду ответить? — Да. Честно. — Ладно, — кивнула она, — договор. Он подал руку — непринуждённо, но в этом было что-то почти древнее, ритуальное. Она вложила свою ладонь в его. Тёплая, сильная. — До скорой встречи, госпожа художница, — сказал он, склонив голову. — Я с нетерпением жду, когда вы разорвёте мою душу на краски. И исчез за поворотом коридора, оставив Марианну стоять посреди дворцового холла с ощущением, будто она только что согласилась сыграть в опаснейшую игру. И, что хуже всего — она уже хотела её выиграть. --- Слуги отворили перед ней двери мастерской при дворце. Воздух внутри пах маслом, старым деревом и чем-то магическим — словно стены хранили дыхание всех художников, что работали здесь до неё. Марианна вошла уверенно, хотя сердце колотилось — не от страха, а от предвкушения. Сегодня она должна была написать портрет графа Вельгера, известного своей политической двуличностью и близостью к королю. Он был её первой «официальной» работой во дворце. Но она знала — настоящий зритель будет стоять в тени. И он пришёл. Принц появился через десять минут после начала сеанса — будто случайно проходил мимо. Остановился у стены, скрестив руки, и, не произнеся ни слова, наблюдал. Его взгляд был холоден, но в нем пряталась едва заметная настороженность. Он ждал, что она сделает. Марианна, не взглянув в его сторону, сосредоточилась на холсте. Она почти не смотрела на графа — лишь мельком. Но мазки ложились уверенно, будто рука двигалась по памяти, которой у неё не было. Или по интуиции, которой было слишком много. — Интересно, — заметил Рейнар наконец, — вы почти не используете чёрный. Почему? — Потому что настоящая тьма не всегда чёрная, — ответила она, не оборачиваясь. — Она прячется в лицемерной белизне, в сдержанном сером… в золоте власти. Рейнар усмехнулся. — А вы умеете говорить завуалированно. — Это не завуалированность, — прошептала она. — Это тон. Он замолчал, но глаза его уже не просто наблюдали. Они изучали. Её. А в это время кисть Марианны двигалась всё быстрее — она видела за фасадом графа что-то… сломанное. Надломленное. Пустое. Когда она закончила, картина была пугающе точной. На ней был мужчина, окружённый тенями, хотя в его руке пылал факел. Он выглядел, как тот, кто ведёт за собой… прямо в бездну. Граф посмотрел и, побледнев, пробормотал: — Вы… вы же не можете знать… — Я ничего не знаю, милорд, — спокойно сказала Марианна. — Я просто рисую. После его поспешного ухода, Рейнар подошёл ближе. — Это было опасно. Вы обнажили его. Он этого не простит. — Не я обнажила. Он сам. Я лишь нарисовала то, что уже есть. Он молчал. Вблизи Марианна чувствовала, как в нём пульсирует сдерживаемое напряжение. Он хотел что-то сказать, но сдерживался. — Вас это тоже пугает? — спросила она вдруг, не глядя. — Нет, — прошептал он. — Это… притягивает. Марианна всё-таки повернулась к нему. И впервые за всё время их знакомства — задержала взгляд. Долго. Молча. И он не отвёл глаз. Их молчание оборвал стук: один из советников вошёл с приказом — король просит, чтобы госпожа Лорелей нарисовала портрет Его Высочества, принца Рейнара, к приближающемуся дню рождения. — Ну что ж, — усмехнулась она, — кажется, мы оба связаны королевской волей. — Или чем-то другим, — негромко сказал он.