Запечатанная

После объявления прошло всего два дня, но дворец уже гудел, как растревоженный улей. Придворные портнихи, маги освещения, флористы и советники — все кружились вокруг принца и его «невесты», будто пчёлы вокруг новой королевы. Невозможно было ступить и шагу, не услышав шёпот: — Она действительно Лорелей? — Принц впервые выглядит таким… живым. — А вы видели, как он смотрел на неё? Марианна, облачённая в полупрозрачный шёлковый халат и с заправленными в ленту волосами, сидела у высокого зеркала. Служанки суетились, примеряя украшения и ткани. Но её мысли были далеко. В голове снова всплывал тот вечер — день объявления. Толпа, улыбки, рукоплескания. И… ледяной укол в спину. Тень среди толпы. Незримый взгляд, обжигающий сильнее, чем пламя. Она дёрнулась, и служанка выронила коробочку с заколками. — Простите, — прошептала Марианна и быстро встала. — Я… Мне нужно выйти. --- В личных покоях Рейнара царила тишина. Он только что закончил встречу с королевским советом, где пришлось отбиваться от нескончаемых вопросов о сроках свадьбы, списке гостей и будущем династии. Голова гудела. Но когда дверь распахнулась и вошла Марианна — всё замолкло. — Прости, — выдохнула она, подойдя ближе. — Мне нужно поговорить. — Что-то случилось? Она кивнула и опустилась на мягкий подоконник. — В день объявления… я чувствовала её. — Её? — нахмурился Рейнар, хотя уже догадывался. — Ведьму. Я не видела лица. Но… она была там. Где-то рядом. Я это точно знаю. Словно… тень скользнула сквозь толпу. Она смотрела на меня. Я до сих пор чувствую, как внутри всё сжимается. Рейнар медленно подошёл, присел рядом и взял её ладонь. — Я верю тебе. Это многое объясняет. Она ждала момента. Она выжидала. — Думаешь, она попытается сорвать свадьбу? — Возможно. Но именно в этом и суть. Если она что-то хочет от тебя, она не удержится. Мы её спровоцировали. И теперь она проявится. Он сжал её пальцы крепче. — Вот почему нам нужно идти до конца. Игра должна быть правдоподобной. Даже если… даже если ты боишься. Марианна посмотрела на него. Улыбка дрожала на губах, как тонкий мазок на холсте. — Я не боюсь, — прошептала она. — Не когда ты рядом. Он чуть приблизился, но в последний миг остановился. Слишком рано. — Тогда начнём подготовку. Через три дня — банкет для приближённых. Потом — ужин для высшего света. И уже через неделю — свадьба. Она кивнула. И добавила тихо: — Только мне нужно кое-что закончить до этого. — Что? — Ту самую картину. Она мне снится. Как будто… она снова зовёт. Он ничего не сказал. Только посмотрел на неё — долго и внимательно. Словно пытался угадать, кем она была до этого мира, и кем может стать теперь. --- Серебристый свет рассвета скользил по мольберту, освещая неровные мазки на холсте. Марианна сидела на полу, склонившись вперёд, будто в забытьи. На её пальцах блестели капли краски, губы шевелились беззвучно. Она не спала всю ночь. Картина вновь принимала облик той самой: белое небо, деревья, застывшие в порыве ветра, мост, ведущий в никуда, и человек, стоящий у обрыва спиной. Но теперь, впервые, ей казалось, что она близка… как будто ещё немного — и завершит. — Миледи, — раздался сдержанный голос за дверью. — Пора готовиться к банкету. Принц ждёт вас. Она вздрогнула, кисть дрогнула в руке. Один мазок — и всё, что было гармонией, вдруг стало хаосом. — Сейчас, — отозвалась Марианна, медленно поднимаясь. Сердце глухо билось. Она не хотела уходить. Но знала — должна. --- Банкетный зал сиял в золотом свете. Хрустальные люстры, аромат жасмина, музыка арф и скрипок. Гости в парадных мантиях, перчатках, драгоценностях. Смех, вина, пожелания благополучия. Когда Марианна вошла, все головы повернулись к ней. Её платье, цвета утреннего неба, подчеркивало утончённость фигуры. Волосы были уложены в свободный узел, из которого выбивалась пара прядей — почти небрежно, почти по-настоящему. Рейнар стоял у подножия лестницы. В темно-синем камзоле, с холодной серьёзностью в глазах. Но когда увидел её, лицо немного смягчилось. Он подошёл, подал руку. — Ты прекрасна, — прошептал он, и в этом не было игры. — Я чуть не закончила, — так же тихо ответила она. — Но мне помешали. Он слабо улыбнулся: — Зато теперь у тебя есть толпа людей, чтобы отвлечься. Она знала, что это ложь. И он знал. Оба чувствовали — этот вечер важен. --- Банкет шёл своим чередом. Звучали тосты. Знакомились семьи. Один из советников шутил, что Марианна слишком умна для королевской жизни. Кто-то спрашивал о её платье. Кто-то — о предпочтениях в музыке. Но всё это шло мимо неё. Её глаза то и дело скользили по залу. И вот — в какой-то момент — сердце сжалось. Тень. Слишком высокая женщина в чёрном. Лицо под вуалью. Она стояла у колонны. И смотрела только на неё. Марианна сделала шаг назад. Гул голосов стих в её ушах. Пространство вокруг расплывалось, будто её опять затягивала картина. Но кто-то коснулся её локтя. — Всё хорошо? — прошептал Рейнар, наклонившись ближе. Он чувствовал, что что-то не так. — Она… здесь, — выдохнула Марианна. — Она снова здесь. Он сжал её руку. — Мы не отступим, слышишь? И на этот раз, стоя среди золота, роскоши и лицемерных поздравлений, она чувствовала — они не одни. Смех, звон бокалов, ароматы сладких вин и медовых пирогов — всё вокруг напоминало праздник. Но Марианна уже не слышала музыки. Тень у колонны не исчезала. Незнакомка стояла в одиночестве, будто дожидалась сигнала. И этот сигнал — был её взгляд. Холодный. Проникающий. Слишком узнающий. Марианна отступила чуть в сторону, будто намеревалась уйти, но голос прозвучал прямо за спиной: — Ты умеешь чувствовать, когда рядом то, что хочет тебе зла. Он был мягким. Женским. Но в нём сквозила угроза. Марианна резко обернулась. Перед ней стояла женщина — высокая, с узким лицом, скрытым полупрозрачной чёрной вуалью. Её платье было из тяжёлого бархата, безукрашенное, как траурное облако среди золота и света зала. — Простите?.. — голос дрогнул у Марианны. Она знала, кто это. Хотела бежать, кричать, звать Рейнара. Но не могла. Женщина наклонилась ближе, будто они были подругами, делящимися тайной. — Знаешь, что самое горькое в чужой славе? — её шёпот будто просачивался в саму душу. — Осознавать, что когда-то ты могла быть на её месте. Но кто-то оказался быстрее. Талантливее. Любимее. Марианна замерла. — Вы… вы о королеве? Вуаль чуть дрогнула, будто женщина улыбнулась. — Она была глупой, если верить, что любовь и искусство могут сосуществовать. Я всегда знала, что мир можно создавать… или забирать. Как полотно, на котором один художник стирает мазки другого. Она сделала шаг назад. — Скажи, Марианна, сколько ты уже успела нарисовать с тех пор, как пришла сюда? А теперь подумай… сколько ещё ты сможешь, когда я заберу твою силу? Марианна сделала шаг назад, сердце грохотало. Она хотела закричать, но тело будто замерло. Рейнар, где он? Почему его нет рядом? — Ты не сможешь… — прошептала она. — Я не такая, как она. Женщина снова приблизилась. — Нет. Ты точно такая же. Даже… слишком. И прежде чем Марианна успела что-либо сделать — женщина исчезла в толпе. Буквально растворилась между слугой и дамой в белом. Как будто её и не было. Марианна отшатнулась, лоб покрылся потом. Все звуки зала вновь стали резкими, давящими. Голова закружилась. Она сделала шаг — и всё померкло. --- Марианна очнулась медленно. Сначала были ощущения: прохлада простыней, аромат лавандового масла, тяжесть век. Потом — голос. Глухой, будто издалека. — Ты в безопасности. Всё хорошо. Рейнар. Он сидел рядом. Его пальцы касались её руки — мягко, осторожно. Марианна попыталась сказать что-то, но губы были сухими. Он поднёс бокал с водой к её губам. Она сделала несколько глотков. — Что произошло? — тихо спросила она. Он помолчал. — Ты упала. Мы подумали, что это переутомление… Но ты шептала что-то. О картине. О женщине в чёрном. Марианна отвернулась, глядя в окно. В её груди кипел страх — знакомый, парализующий. Но за ним что-то пульсировало: злость. Не на ведьму. На себя. — Я больше не хочу бояться, — прошептала она. — Сколько раз я молчала, убегала, закрывала глаза. А она снова приходит. Говорит, что заберёт мою силу… А ведь у меня даже не было шанса этой силой воспользоваться. Рейнар поднял бровь. — Ты не обязана разбираться с этим одна. — Обязана, — твёрдо ответила она. — Именно я. Она пришла ко мне. Из-за меня ты, твой отец, весь двор в опасности. Я была игрушкой, тенью в чужом мире. Я даже не знала, кто я. Но теперь... Она села, выпрямив спину. — Теперь я художница. И это мой мир так же, как и её. Я буду рисовать. Я не дам ей украсть то, что я только начинаю понимать. Рейнар смотрел на неё, и в его взгляде не было жалости — только уважение. — Тогда я буду рядом, когда ты встретишься с ней снова. И если ты скажешь — я вмешаюсь. Но если ты захочешь встретиться с ней одна… — он слегка кивнул. — Я поверю, что ты справишься. Марианна впервые за долгое время улыбнулась. Улыбка была слабой, но настоящей. — Спасибо. Но знаешь, в следующий раз… пусть она сама боится. --- Утро выдалось светлым. Слишком светлым — таким, каким бывают только дни, когда кажется, что сама судьба затаила дыхание. Марианна стояла перед зеркалом, не узнавая себя. Белое платье, расшитое тончайшими нитями серебра, плыло вокруг, как облако. На шее — украшение с голубым камнем, подарок короля, символ принятия. Но больше всего взгляд её цеплялся за собственные глаза — в них было слишком много мыслей, чувств… страхов. — «Я просто играю роль… Просто игра…» — напоминала она себе. Но почему тогда сердце так стучит? Позади неё дверь открылась. Вошла служанка. — Ваша светлость… Принц ждёт вас у балконного зала. Пора. --- Дворцовый зал был украшен живыми цветами, все стены увиты лентами в цвет герба королевской семьи. Музыка звучала тихо, в ожидании главного. Гости, знатные дома и приближённые, шептались, когда Марианна вошла. Но Рейнар не отводил от неё глаз. Он смотрел, будто не впервые видел её в этом мире, а будто впервые видел именно её. Не как художницу. Не как союзницу. А как женщину, которую хочет защищать и любить. Она сделала шаг навстречу — и ещё, и ещё, — и с каждым шагом тревога внутри таяла. Когда они оказались рядом, он наклонился и прошептал: — «Ты выглядишь как волшебство, Марианна.» Она не успела ответить — началась церемония. Клятвы звучали формально. Но руки дрожали, когда он надевал ей кольцо. И когда её пальцы сомкнулись на его ладони — она почувствовала, что между ними больше нет притворства. --- — Можете скрепить союз поцелуем, — проговорил магистр церемонии. На долю секунды — тишина. А потом — Рейнар медленно приблизился. Его рука коснулась её щеки, осторожно, будто она была нарисована красками. Губы коснулись её губ — нежно. Почти боязливо. Но в этот миг всё притворство исчезло. Внутри всё зазвенело, словно раскололся лёд. Марианна закрыла глаза, и впервые с момента попадания сюда — ей не хотелось домой. Потому что всё, что важно, было рядом. Банкет после церемонии Зал был наполнен светом, смехом и звоном бокалов. Музыканты играли мягкие мелодии, а знатные гости один за другим подходили поздравить новобрачных. Марианна чувствовала себя на сцене — и будто бы под маской. Её улыбка была натянута, пока рядом находился кто-то посторонний. Лишь когда взгляд скользил к Рейнару, она позволяла себе настоящее. — Вы сегодня просто сияете, принцесса, — проговорила одна из леди. — Спасибо, — ответила Марианна, кивнув, но уже мыслями была далеко. Она держала в руках бокал с вином, а в другой — всё ещё держалась за платье, как будто готова была убежать. В какой-то момент — всё вокруг начало глушиться. Звук музыки — словно сквозь вату. Смех гостей — отдалённый, нереальный. И вдруг — резкий холод прошёлся по её спине. Она вздрогнула. Обернулась. Но никого. Толпа, веселье, слуги с подносами. А сердце — колотится, как тогда, на балу, когда ведьма впервые «коснулась» её сознания. — Она здесь… я чувствую её… но где?.. Марианна взяла себя в руки. Она глубоко вдохнула и подошла к Рейнару, который в этот момент общался с министром. Он заметил перемену в её лице сразу. — Всё хорошо? Она кивнула. — Потом расскажу. Сейчас… будь рядом, ладно? — Я и не собирался отпускать тебя, — мягко ответил он, обвивая её талию рукой. --- Поздний вечер. Только они двое Комнаты, в которые их проводили после банкета, были полны лепестков, мягкого света и тишины. Марианна сняла украшения, медленно, словно освобождаясь от чужой роли. Рейнар стоял у окна, повернувшись к ней. — Я видел, что ты почувствовала что-то на банкете. Ты дрожала. Это… она? Марианна кивнула. — Да. Она была рядом. Я чувствовала это. Даже сквозь шум. Сквозь все улыбки. Она наблюдала. — Зачем? — шепнул он, подойдя ближе. — Почему не появляется открыто? — Боится… или ждёт, пока я сделаю шаг. Пока что-то закончу. Пока… не стану уязвимой. Они замолчали. Воздух между ними — напряжённый, как струна. Рейнар взял её за руку. — Ты знаешь, что бы ни случилось — я не отступлю? Она сжала его пальцы. — Я знаю. И я… больше не хочу бояться. Его губы коснулись её лба. Потом — щеки. А затем — она сама потянулась к нему. Поцелуй был не как в зале. Не для всех. А только для них. Теплый, медленный, словно раскрытие самой души. И в этом касании они поняли: теперь это больше, чем союз ради цели. Это их история. Их связь. Их начало. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая мягкие отсветы на стены. Шёлковое платье скользнуло с плеч. Он убрал прядь волос с её лица, и в этот момент ей не нужно было слов. Она просто знала: хочет быть с ним, здесь, сейчас. И он тоже не отстранился. То, что начиналось с лёгкого прикосновения губ, с осторожного поцелуя, переросло в нечто большее. Без резких слов, без клятв. Только тепло, взаимное притяжение и тишина, в которой они наконец перестали быть чужими. --- Первые лучи солнца проникали сквозь тонкие занавеси, скользя по постели. Марианна медленно открыла глаза. Комната была наполнена мягким светом и тишиной. Рядом — он. Рейнар всё ещё спал, его дыхание было ровным, лицо — спокойным, почти уязвимым. Она долго смотрела на него, не решаясь пошевелиться. Внутри — тёплый, но пугающий вихрь. То, что случилось ночью, не укладывалось в привычные рамки. Это было больше, чем случайная слабость. Она осторожно поднялась, накинула халат и подошла к окну. Сердце билось слишком громко. — Уже утро? — голос за спиной был хриплым, сонным. Она обернулась. Рейнар уже сел на постели, глядя на неё с той самой, непонятной, новой теплотой. И молчал. Марианна кивнула, опустив взгляд: — Да. Уже пора спускаться. — Сегодня у нас… много дел, — произнёс он чуть тише, чем обычно. — Угу. Неловкость не давила, но висела в воздухе, как лёгкий утренний туман. Марианна не знала, что сказать. И он — тоже. Молчание было безопаснее. — Я буду ждать тебя вечером, — сказал Рейнар наконец, вставая. — В саду? — Да. Они не обменялись поцелуем, не задержали взгляд дольше, чем нужно. Но что-то между ними уже не вернётся к прежнему. И каждый из них это чувствовал — в тишине, в лёгком прикосновении пальцев, когда он поправил ей локон. В том, как оба хотели сказать больше… но решили подождать вечера. --- В мастерской стояла почти звенящая тишина. Только лёгкое шуршание кисти по холсту напоминало, что время не остановилось. Марианна стояла перед картиной — той самой, которую она так и не смогла закончить. Но теперь… рука двигалась увереннее. Пейзаж оживал под пальцами — холмы, небо, старый мост… И в каждом мазке будто жило нечто личное, сокровенное. Она прикусила губу и замерла. Сердце предательски сжалось.

      

Его ладони на её талии. Его дыхание — горячее и сбивчивое, у самого уха. Как он прошептал её имя, будто молитву. Как в ту секунду весь мир исчез, осталась только его кожа, его взгляд... — Хватит, — прошептала она, делая вдох. — Нужно сосредоточиться… Но краски ложились по-другому. Теплее. Глубже. Смелее. Как будто и в ней самой что-то изменилось. Он провёл пальцами по её спине — так нежно, как будто боялся разрушить. А потом вдруг прильнул губами к её плечу, и она задрожала, сама не понимая — от волнения или от чего-то большего… Она откинулась назад и закрыла глаза. «Это не должно было случиться… но я не жалею». Её щёки порозовели, но в груди — ни стыда, ни сожаления. Только странная тоска и нетерпение. До вечера. Его рука, сжавшая её пальцы. Его голос, прошептавший «Ты не обязана… только если хочешь». И её тихое «Хочу». Марианна с силой выдохнула и снова подняла кисть. — Осталось чуть-чуть… Она не видела, как в дверях на миг появился силуэт. Рейнар, не решившись войти, посмотрел на неё — и на картину. Он увидел, как её плечи дрожат, как она борется с собой… И как она всё равно рисует — как будто эта картина была выходом из какой-то глубокой внутренней тьмы. Он молча ушёл. А она закончила очередной мазок и прошептала: — Вечером… я всё расскажу. --- Воздух был густым от цветов и тихого шороха листвы. В саду царило умиротворение, будто весь мир затаил дыхание. Марианна крепко держала в руках свёрнутую в ткань картину. Она не могла дождаться — сердце билось в груди, будто знало: эта ночь всё изменит. Она спустилась по каменной дорожке к беседке, где они договорились встретиться. Но его ещё не было. Обычно он приходит первым… Она открыла ткань и посмотрела на холст. Краски были свежие, но будто пульсировали изнутри. Тёплое сияние тонко проступало из-под мазков — золотистое, мягкое, едва заметное… Её дыхание сбилось. — Это… — она прикоснулась пальцами к поверхности. Картина была тёплой. Живой. — Именно она… Голос прозвучал у неё за спиной — холодный, как зимнее утро. Марианна резко обернулась. Перед ней стояла она — та, кого она чувствовала с самого начала. Вечерняя гостья с бала. И лицо её уже не было прикрыто вуалью. Тёмные волосы, острые черты, взгляд, будто пронизывающий насквозь. Ведьма. — Ты даже не представляешь, что держишь в руках, — произнесла Анна. — Это не просто картина. Это… путь. И ты снова открыла его. Марианна попятилась, прижимая холст к груди. — Ты… зачем ты здесь? — Чтобы вернуть своё. Ведь я должна была быть на её месте. Я — не она — создавала это. Я — не она — мечтала. И я — не она — осталась в тени. Но теперь всё изменится. С неба пронеслась вспышка. Воздух задрожал. Марианна попыталась убежать, но ведьма уже подняла руку. Сгусток тёмной энергии вырвался из её ладони, и в следующий миг — всё исчезло.

***

Рейнар подбегал к саду. Он держал в руке небольшую коробочку — ту самую, что хранил годами. Он хотел подарить её сегодня. Хотел сказать, что любит. Что не отпустит. Он свернул за угол — и застыл. В траве — пустая рамка. А рядом — тёплое пятно, будто воздух ещё не остыл. — …Марианна? — выдохнул он. — …Нет. Он бросился вперёд, упал на колени, схватил остатки ткани, в которую она обернула картину. Ничего. Никакого портала. Никакого света. Только пустота. Он сжал кулаки, стиснул зубы. В глазах вспыхнула ярость, смешанная с отчаянием. — Анна…