Запечатанная

Картина стояла у изножья её кровати — та самая, над которой Марианна работала днями и ночами перед исчезновением. Служанка с трепетом передала её в руки принца, будто боялась потревожить дух художницы. Рейнар провёл пальцами по краю рамы. Полотно было завершено — в этом он не сомневался. Завораживающий пейзаж, полный света и неясной тоски. Лес. Озеро. Одинокая фигура среди деревьев… Он знал это место. Но сейчас что-то было иным. Он зажмурил глаза, пытаясь услышать голос во сне. «Доверься сердцем…» Он коснулся холста ладонью. Тепло. Мягкое, как дыхание весны. Искра. — Ты здесь... — прошептал он. — Ты оставила мне путь. И вдруг — вспышка. На границе неба и деревьев в картине запульсировало лёгкое сияние. Незаметное для обычного взгляда, но он видел. Это не просто картина. Это было окно. Магический след, оставленный с той стороны портала. — Позовите архимага. Сию же минуту. И седлайте лошадей. Мы отправляемся в Лес Туманов. — Но, Ваше Высочество, Вы ещё не оправились! — воскликнул советник, едва поспевая за принцем. — Если я не поеду, она умрёт. И с ней исчезнет последняя надежда спасти этот мир. Вскоре отряд с Рейнаром на челе выехал из дворца. Он держал картину перед собой, как компас. Только теперь он понял: это было не просто чувство. Это была любовь. Она сделала его способным видеть то, что скрыто от остальных. И он не остановится, пока не найдёт Марианну. --- Марианна лежала на холодном алтаре, сплетённом из чёрного камня и узоров, похожих на запёкшуюся кровь. Над ней склонилась Анна — ведьма, в чьих глазах больше не было ни тени жалости. Только ярость и одержимость. — Ты даже не представляешь, насколько глупо было приходить в этот мир, не зная, с кем связалась. — её голос обволакивал, как яд. В тонких пальцах ведьмы мерцал кулон — тот самый, в который когда-то была запечатана сила Клары. Он теперь пульсировал, как живое сердце, наполняясь новым источником — Марианной. — Скоро всё закончится. Ты мне больше не будешь нужна. Когда магия коснулась её груди, Марианна сжалась всем телом. Жгло. Не так, как огонь — хуже. Как будто изнутри вырывали то, что было самой её сутью. Руки обмякли. Пальцы не слушались. Дыхание сбилось. Мир начал таять в серой пелене. Но где-то внутри, среди боли и оглушающей слабости, оставался крохотный огонёк. Пульс. Рейнар… Её картина… То, кем она стала. То, кем она быть хочет. Она сжала кулак — едва, но всё же. — Я… не отдам тебе… себя. — сорвалось с её губ, почти беззвучно. Анна нахмурилась. — Ты всё ещё сопротивляешься? Она усилила поток магии, но вместо полной покорности увидела, как глаза Марианны вспыхнули светом. Не силой — волей. Марианна знала: если сдастся — не выживет. Если выстоит — возможно, ещё успеет спасти не только себя, но и этот мир. И тогда в полумраке логова, где всё было подчинено тьме, впервые что-то дрогнуло. Огонёк. Треснул витраж наверху. Пыль закружилась вихрем. Словно кто-то услышал её внутренний крик. Жгло. Каждая нить, каждое волокно, из которых сплеталась её магия, её личность, её суть — всё натягивалось, трещало, рвалось под гнётом чужой воли. В теле не осталось ни капли тепла. Оно больше не слушалось. Даже дыхание стало чужим, прерывистым, как будто кто-то другой жил внутри неё, доедая последние крохи её жизни. Анна стояла над ней, как статуя бездушной богини, втягивая силу с жадностью, достойной хищника. Марианна не могла пошевелиться. Но мысли... ещё оставались. Я устала… Я не могу больше бороться… Я хотела просто рисовать… Я хотела дожить до утра… сказать ему… Перед внутренним взором вспыхнули образы — быстрые, зыбкие, будто кадры плёнки, обожжённой солнцем. Руки Рейнара на её талии. Его тёплое дыхание на её щеке. Смех, взгляд, полный нежности. Те несколько мгновений, когда весь мир сжимался до их двоих — и ей казалось, что она в безопасности. И тут — его голос. Настоящий или придуманный, она уже не знала: — Ты сильнее, чем думаешь. Я верю в тебя. Слеза скатилась по её щеке, почти невидимая в пламени магии. Прости, Рейнар... Прости, что не успела рассказать тебе всё... Прости, что полюбила тебя, когда уже было поздно... И прощай... Марианна почувствовала, как внутренний свет сжимается до точки — почти угасает. Если это конец… пусть он будет быстрым… Но в этот момент… что-то дрогнуло. Тьма в кулоне, впитавшая силу, вспыхнула и… пошла трещинами. Небольшими, но видимыми. Анна нахмурилась — и впервые отступила на шаг.

***

Рейнар мчался, не чувствуя под собой земли. Каждый шаг вгрызался в землю острыми каблуками, сердце колотилось в груди, как будто готово было разорваться. Он чувствовал её. Её боль, её страх, её прощание. — Марианна… держись… прошу… — выдохнул Рейнар, вбегая в расщелину старых руин, что укрывались в горных склонах. Магия самого воздуха здесь была скверной. Искажённой. Отравленной. Он врывается в зал, и в тот же миг весь воздух обрывается. На алтаре, окружённая знаками древнего ритуала, лежит Марианна. Её лицо бледно, губы почти синеватые. Из груди вырывается тонкая нить света, которая тянется к кулону, светящемуся тьмой. Ведьма Анна стоит, раскинув руки, и шепчет на древнем языке. Но взгляд Рейнара падает не на неё. Он видит картину — та самую. Оконченная. Волшебная. Светящаяся. — Портал… Ему не нужно времени на размышления. Он чувствует — в ней сила, из неё выкачивают Марианну. С криком, полным ярости и боли, он бросается к мольберту и вонзает клинок прямо в сердце картины. — Нет! Анна оборачивается в ужасе — и в тот миг её магия начинает крушиться. Кулон трескается окончательно. Тьма с визгом отступает, как животное, лишённое пищи. Сила, что покидала тело Марианны, замирает… И резко возвращается обратно. Свет обрушивается на неё, как волна. Грудь судорожно поднимается — она делает первый вдох, тяжёлый, как будто возвращается с того света. Анна бросается вперёд — с кинжалом, со всей последней яростью, желая добить ту, кто стала причиной её падения. Но Рейнар перехватывает её на полпути. Его меч касается её горла. Он дышит тяжело, сжав зубы: — Ты ответишь за всё, ведьма. — Ты думаешь, победил?! — плюется она. — Вы оба — глупцы! Всё, что вы чувствуете — слабость! Любовь… доверие… это разрушит вас! — Это сделало нас сильнее, — холодно отвечает он. Он не убивает её. Он поворачивается к появившимся гвардейцам: — Взять её под стражу. Немедленно. Заковать. И спрятать под землёй, где ни одна искра магии не сможет пробиться. А сам бросается к Марианне. Она лежит на холодном камне, глаза открыты, но тусклы. Он падает на колени рядом, прижимает её к себе, шепчет: — Я здесь… ты жива… ты со мной… Её пальцы дрожат. Она слабо прижимается к нему. — Я… думала… не увижу тебя… — Я бы разорвал весь этот мир, если бы это значило вернуть тебя…