Цветок на шраме

Прошло три дня.

      Три дня в белых стенах, похожих один на другой. За это время Джонатан немного окреп физически. Его больше не мучили приступы кашля, и головные боли отступили, если он не пытался «чувствовать» предметы вокруг. Эти три дня он провел в разговорах. С доктором Асановым — о теории Эфира, о Пробудившихся, о новой, странной реальности. С Алией — о практике. Она заходила каждый день, приносила книги (к удивлению, не мангу, а учебники по физике и биологии) и рассказывала о своих ощущениях, о том, как она училась «дышать» маной, а не бороться с ней. Они стали его странной новой семьей. Ученый-наставник и боевая подруга-гик. Но он ни на секунду не забывал о своей настоящей семье. Каждую ночь ему снилась пустая комната сестры. Каждое утро он просыпался с одной-единственной мыслью: «Стать сильнее. Найти ее». На четвертый день доктор Асанов сказал: «Пора». Его и Алию провели в просторную комнату без окон, с мягкими стенами. Под потолком висели камеры и датчики. Посреди комнаты стоял простой металлический стол. — Это наш «полигон», — пояснил Асанов, оставаясь у входа за линией на полу. — Здесь безопасно. Мы хотели бы начать с того, что ты уже умеешь. Телекинез. Алия встала рядом с доктором, ободряюще ему улыбнувшись. На стол лаборант поставил маленький деревянный кубик. — Не торопись, Джонатан, — сказал доктор. — Никакого давления. Вспомни совет Алии. Не представляй. Просто… почувствуй. Ты стоишь в десяти метрах от стола. В комнате абсолютная тишина. Все взгляды направлены на тебя. Джонатан не стал торопиться. Он проигнорировал взгляды наблюдателей и медленно подошел к столу. Его пальцы коснулись деревянного кубика. Он поднял его. Ощутил его вес в руке — он был легче, чем казался. Провел пальцем по гладким, отполированным граням, почувствовал крошечные царапины и неровности. Он запоминал. Собирал данные. Поставив кубик обратно в центр стола, он отошел на прежнюю позицию. Алия и доктор Асанов переглянулись, заинтригованные его методичным подходом. Джонатан закрыл глаза. Легкий. Гладкий, но с царапинами. Углы острые. Я чувствую его вес в руке, даже сейчас. Моя воля… моя рука… Он представил не какую-то абстрактную силу, а точное ощущение своей собственной руки, обхватывающей кубик. Он «почувствовал» его. Когда он открыл глаза, татуировка на его руке слабо светилась ровным, спокойным синим цветом. Деревянный кубик на столе дрогнул. А затем, медленно, с легким покачиванием, он оторвался от поверхности стола и завис в воздухе на высоте нескольких сантиметров. — Невероятно… — пробормотал доктор Асанов, что-то быстро печатая на планшете. — Прямой тактильный подход. Он не просто двигает, он воссоздает физический контакт на расстоянии… Алия широко и гордо улыбалась. Удерживать кубик в воздухе было тяжело. Это требовало полной концентрации. Через несколько секунд Джонатан почувствовал знакомую головную боль, и его концентрация нарушилась. Кубик с глухим стуком упал обратно на стол. Джонатан тяжело дышал, но на его лице впервые за долгое время было не отчаяние, а удовлетворение. Он может. — Поразительно, — сказал доктор Асанов, подходя ближе. — Твой метод… он уникален, Джонатан. Очень аналитический. Фаза один пройдена с блеском. Он кивнул ассистенту. Тот убрал кубик и поставил на стол три новых предмета: -Небольшую зажженную свечу, ее пламя лениво колебалось. -Глубокую керамическую миску, доверху наполненную чистой водой. -Маленький глиняный горшок с темной, влажной землей. — Хорошо, — сказал Асанов. — Теперь давайте посмотрим, есть ли у тебя другие таланты. Забудь о телекинезе. Не пытайся их двигать. Просто расслабься и… прислушайся к себе. К чему тебя тянет? Огонь. Он был самым ярким, самым живым, самым притягательным. Взгляд Джонатана инстинктивно зацепился за маленький, трепещущий язычок пламени на фитиле свечи. Он шагнул чуть ближе к столу. Он попытался применить тот же метод, что и с кубиком. Закрыл глаза и попытался «почувствовать» пламя. Он представил его тепло, его хаотичный танец, его неукротимую энергию, которая пожирает воск и фитиль. Он попытался «дотронуться» до него своей волей. Результат — ничего. Абсолютная пустота. Он не чувствовал никакой связи, никакого отклика. Пламя свечи продолжало лениво колебаться, совершенно безразличное к его ментальным усилиям. Татуировка на руке оставалась холодной и безмолвной. Это было все равно что пытаться схватить рукой дым. — Не твое, да? — мягко сказала Алия. — Бывает. Не расстраивайся. Джонатан открыл глаза. Легкое разочарование укололо его, но он тут же его подавил. Это был просто тест. Сбор данных. — Ничего страшного, — подтвердил доктор Асанов, делая пометку в своем планшете. — Это совершенно нормально. Просто ищи дальше. Исключи свой промах и сосредоточься на оставшихся вариантах. Хорошо. Огонь — нет. Следующий. Джонатан перевел свое внимание на глиняный горшок. Он сделал еще один шаг к столу, почти нависая над ним. Он попытался «почувствовать» землю. Ее плотность, прохладу, миллиарды отдельных песчинок, составляющих единое целое. Он представил, как его воля проникает в нее, пытается найти отклик. И снова — стена. Если огонь был чем-то неуловимым и чужим, то земля была просто… глухой. Инертной. Она не сопротивлялась, она просто не замечала его. Это было все равно что пытаться силой мысли поговорить с камнем. Татуировка на руке молчала. — И не земля… Интересно, — пробормотала Алия скорее для себя, чем для него. — Значит, методом исключения… Ее голос затих. Джонатан поднял голову. Его взгляд невольно приковался к последнему предмету на столе. К глубокой керамической миске, наполненной водой. Она тихо стояла посреди стола, ее поверхность была идеально гладкой и неподвижной, отражая холодный свет ламп. Осталась только она. Два промаха. Он подавил разочарование и включил логику. Что он делал не так? Он пытался заставить огонь и землю подчиниться. Но это была не математическая задача. Это было что-то другое. Он медленно подошел к столу и остановился перед миской с водой. Он не стал ее трогать. Просто смотрел. На ее прозрачность, на то, как свет преломляется на ее поверхности. Вода не имеет своей формы. Она принимает форму того, во что ее наливают. И тут в его памяти всплыла цитата, которую он когда-то давно видел в старом фильме. Опустоши свой разум. Стань аморфным, бесформенным, как вода. Когда воду наливают в чашку, она становится чашкой. Когда воду наливают в чайник, она становится чайником. Вода может течь, а может крушить. Будь водой, друг мой. Не заставлять. Стать ею. Он закрыл глаза. На этот раз он не пытался «схватить» или «почувствовать» предмет. Он представил, как его собственное сознание, его воля, растворяется и становится единым целым с водой в чаше. Он не приказывал ей. Он предложил ей двигаться вместе. Татуировка на его руке вспыхнула. Не синим и не багровым. Ярким, чистым, бирюзовым светом, словно свет солнца, пробившийся сквозь толщу океанской воды. И вода откликнулась. Она плавно, единой массой, поднялась из миски. Она не пролилась ни каплей. Она зависла в воздухе перед Джонатаном, принимая форму идеальной, вращающейся сферы. Внутри нее играли блики света. Это не требовало усилий. Наоборот, он чувствовал, как через него течет спокойная, мощная энергия. Это было… правильно. Естественно. — Боже мой… — выдохнул доктор Асанов, забыв про свой планшет. — Это не просто сродство. Это абсолютный резонанс… Алия, опытная и уверенная в себе, просто стояла с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. Она видела чистое, интуитивное мастерство, которому ее не научили бы никакие книги. Вода слушается тебя. Она танцует в воздухе по твоей воле, и это не отнимает сил, а наоборот — наполняет тебя. Тату на твоей руке светится ровным, бирюзовым светом. Ты нашел свою стихию. — Ух ты, это классно, — выдохнул Джонатан. На его лице отразился неподдельный, почти детский восторг. На одно короткое мгновение он забыл обо всем — о сестре, об отце, о больничных стенах. Было только это чудо, сотворенное им самим. Но это мгновение прошло. Надо научиться всему, что можно, — пронеслось в его голове, и восторг тут же сменился стальной решимостью. — Надо найти сестрёнку. Эта сила была не просто «классной». Она была инструментом. Его единственным шансом. Он снова сфокусировался на парящей сфере воды. Теперь он не просто удерживал ее. Он придал своей воле направление. Сфера вытянулась, превращаясь в веретено. Затем один ее конец заострился, а другой расплющился, образуя оперение. Через секунду перед ним в воздухе висел идеально сформированный, вращающийся дротик из воды. Татуировка на его руке вспыхнула еще ярче. И тут же нос пронзило резким, знакомым запахом озона, а голову — острой болью. — Осторожно! — крикнула Алия. Слишком поздно. Джонатан почувствовал, как по верхней губе потекло что-то теплое. Носом пошла кровь. Концентрация нарушилась. Водяной дротик распался и с громким плеском рухнул обратно в миску, забрызгав стол. Джонатан вытер кровь тыльной стороной ладони, глядя на алый след. Он впервые почувствовал не только свою силу, но и ее цену. — Невероятно, — бормотал доктор Асанов, не отрывая взгляда от показаний на своем планшете. — Сознательное формоизменение на первой же сессии… Алия подошла к нему, ее лицо выражало беспокойство. — Эй, не переусердствуй, чемпион, — сказала она. — Мы же не хотим, чтобы ты снова отключился в кому. Джонатан криво усмехнулся. Он вытер последнюю каплю крови, посмотрел на серьезное, обеспокоенное лицо Алии и, неожиданно для самого себя, шутливо приложил руку к голове. — Капец… Хорошо будет сделано, мэм! Его голос все еще был слаб, а жест получился немного неуклюжим, но это было первое проявление юмора с того самого дня. Алия на секунду опешила, а потом рассмеялась — громко и искренне. — Вольно, боец, — ответила она, подмигнув. — Рада видеть, что у тебя есть чувство юмора. Оно тебе здесь понадобится. Джонатан опустил руку и повернулся к доктору, его лицо снова стало серьезным. — Что дальше, доктор? Доктор Асанов наблюдал за этой сценой с интересом ученого, отмечающего новую поведенческую модель. — Дальше? — он поднял глаза от планшета. — А дальше, Джонатан, — отдых. Ты потратил огромное количество энергии. И физической, и, что важнее, ментальной. Твое тело должно адаптироваться к новым нагрузкам. Форсировать события сейчас — верный способ навредить себе. Он кивнул ассистентам, которые начали убирать оборудование. Мы проанализируем сегодняшние данные и составим для тебя индивидуальную программу тренировок. А пока — возвращаешься в палату, полноценное питание и отдых. И, — он строго посмотрел на него поверх очков, — никаких фокусов со стаканами без присмотра. Его проводили обратно в его палату. Усталость приятно гудела во всем теле, а в голове была ясность, которой не было с момента Катастрофы. У него есть сила. У него есть цель. И, возможно, у него есть союзники. Впервые за эти кошмарные недели будущее не казалось абсолютно черной дырой. Он лежал, глядя в белый потолок, но видел не его. Он видел лицо своей сестры. Ее улыбку, то, как она смешно морщила нос, когда была недовольна. Воспоминания нахлынули, принося с собой уже знакомую, тупую боль. Но теперь к ней примешивалось что-то еще. Не просто надежда. Уверенность. Он закрыл глаза и прошептал в пустоту палаты, словно давая клятву ей и самому себе: Просто дождись меня, Лизи. Я уже иду. После этого он заснул.

Завтрак

      Прошло несколько часов. Его разбудил тихий щелчок электронного замка. Дверь приоткрылась, и в проеме показалась голова Алии. — Эй, чемпион. Подъем, — с усмешкой сказала она. — Время кормить наших подопытных кроликов. Не пропусти все веселье. Джонатан сел. Усталость все еще ощущалась, но голова была ясной. Он молча встал и пошел за ней. Она привела его не в больничную столовую, а в светлое, чистое помещение, больше похожее на кафетерий в какой-нибудь дорогой частной школе. Кроме них здесь было еще несколько человек. За одним столиком в одиночестве сидел хмурый парень азиатской внешности и с отсутствующим видом ковырял вилкой в своей тарелке. За другим — две девушки, блондинка и рыжая, о чем-то тихо перешептывались. Все были одеты в такую же безликую пижаму. Все были Пробудившимися. Им выдали подносы с едой. Если это можно было назвать едой. Кусок приготовленной на пару куриной грудки, порция бурого риса, брокколи и стакан воды. Ни соли, ни соусов, ни хлеба. — Привыкай, — сказала Алия, когда они сели за свободный столик. — Доктор Асанов считает, что наши тела теперь как гоночные болиды. Только высокооктановое топливо. Никаких бургеров и чипсов до окончания экспериментов. Она сказала это с улыбкой, но Джонатану было не до смеха. Он смотрел на свою еду, потом на других Пробудившихся. Это был его новый мир. Его новая «школа». Джонатан с сомнением посмотрел на свою тарелку. — Думал, в больницах кормят плохо. Оказывается, у этого дна есть еще одно дно. Алия фыркнула, проглотив кусок брокколи. — Не будь неженкой. Это не еда, это «оптимизированный питательный субстрат». По крайней мере, так его называет Асанов. Попробуй съесть все, не поморщившись. Это мой личный челлендж на сегодня. Они помолчали, механически работая вилками. Тишина не была неловкой. В компании Алии Джонатану впервые за долгое время было… почти нормально. Его взгляд скользнул по другим обитателям этого стерильного кафетерия. — А кто… они? — тихо спросил он, кивнув в сторону других столов. Алия проследила за его взглядом и, придвинувшись чуть ближе, заговорила тише. — Тот, что с таким видом, будто его брокколи лично его оскорбила? Это Тимур. Он тоже Трансмутатор, как и ты, но другой. Он не двигает предметы, а меняет их температуру. Асанов называет это термокинезом. Может вскипятить воду взглядом или заморозить яблоко до состояния камня. Угрюмый тип. Почти ни с кем не говорит. Говорят, он потерял всю семью в тот день. Ее голос стал еще тише, когда она посмотрела на двух девушек. — А те две — Катя и Лена. Близнецы. Они «Инфлюенсеры». Очень… странные. Они почти не разговаривают вслух, но иногда отвечают на вопросы, которые ты еще не задал. Кажется, они чувствуют эмоции других. Асанов от них в полном восторге, но мне, если честно, от них не по себе. Жутковатые. Она снова откинулась на спинку стула и серьезно посмотрела на Джонатана. — Послушай. Здесь каждый сам за себя, понял? Мы не команда и не друзья. Мы просто набор уникальных образцов в соседних клетках. Помни об этом. Алия замолкает и возвращается к своей еде, оставив тебя с этой новой, тревожной информацией. Теперь у безымянных лиц есть имена, способности и репутация. Джонатан медленно пережевывал безвкусную курицу. Его взгляд переместился на Тимура. За его угрюмостью теперь виделось не просто плохое настроение, а глубокая, выжигающая все внутри трагедия. Он потерял всех. Может, он и не хотел ни с кем говорить. Затем он посмотрел на сестер. Они сидели очень близко друг к другу, и в тот момент, когда он на них посмотрел, обе одновременно подняли головы и посмотрели прямо на него. Без эмоций, без улыбки. Просто смотрели. Их синхронность и правда вызывала мурашки. Он тут же отвел взгляд. Он повернулся к Алии. — Почему не друзья-то и не команда? — тихо спросил он. — Ты же со мной нормально общаешься, разве нет? Алия вздохнула и на мгновение ее веселая маска спала, уступив место усталости. — С тобой — да. Ты новенький. И ты… кажешься адекватным, — она сделала паузу. — Но ты не видел, что тут творилось в первую неделю. Когда нас только начали свозить сюда. Все были на грани нервного срыва, силы были абсолютно нестабильны. Один парень-Эмиттер случайно поджег свою палату во сне. Другая девчонка, Трансмутатор, в приступе паники смяла свою стальную кровать в комок, как бумажку. Она наклонилась к нему, ее голос стал еще тише. — Асанов и «Эгида» относятся к нам как к нестабильным изотопам. Они боятся нас. Поэтому они поощряют индивидуальные тренировки, хвалят за личный прогресс, но жестко пресекают любые попытки «сформировать группу». Они боятся, что мы станем слишком сильными, если будем действовать сообща. Что мы поймем, что эти стены нас не удержат, если мы по-настоящему захотим выбраться. Она откинулась на спинку стула. — Так что «дружба» здесь — это риск. За нами постоянно наблюдают. Чем меньше у них информации о наших связях, тем лучше для нас. Понял? Ее слова рисовали куда более сложную и мрачную картину. Это не больница и не школа. Это тюрьма с мягкими стенами, где «Эгида» намеренно изолирует вас друг от друга, опасаясь вашей объединенной силы. Твой взгляд снова падает на Тимура и сестер. Теперь ты видишь в них не просто странных соседей, а потенциальных союзников или соперников в этой тихой, невидимой войне. Джонатан доел последний кусок безвкусной курицы, его мозг быстро анализировал новую информацию. Изоляция. Страх. Контроль. Он придвинулся к Алии, их взгляды встретились над пустыми тарелками. — Значит, в любом случае надо держаться вместе, — прошептал он так тихо, что его едва можно было услышать. — Но не показывать близкие связи. Он сделал паузу, его взгляд стал серьезным и прямым. — Но если тебе понадобится помощь, я всегда помогу, хорошо? Алия на мгновение замерла. Она внимательно изучала его лицо, и ее привычная насмешливая маска исчезла. Она увидела в его глазах не наивность, а осознанное решение. Она увидела союзника. На ее губах появилась легкая, но искренняя улыбка. — Хорошо, — так же тихо ответила она. — Идёт. Она встала, чтобы убрать свой поднос, и, проходя мимо него, добавила почти беззвучно: И если тебе когда-нибудь понадобится устроить очень яркую «диверсию», пока ты будешь «чувствовать» воду в трубах… ты знаешь, к кому обратиться. Ваш негласный союз был заключен. В этот момент по громкоговорителю под потолком раздался спокойный, усиленный динамиками голос доктора Асанова: «Пробудившимся Тимуру и Джонатану приготовиться к занятию на полигоне через пятнадцать минут». Алия убрала свой поднос, бросив на тебя на прощание быстрый, понимающий взгляд. Тебя вызывают на тренировку. Вместе с угрюмым парнем, который умеет замораживать яблоки взглядом. Страшно, однако… — подумал Джонатан, убирая свой поднос. Мысль о тренировке с угрюмым парнем, который мог замораживать предметы взглядом, не вызывала энтузиазма. Он чувствовал себя так, будто его ставят в одну клетку с диким, непредсказуемым зверем. — Ну ладно, с богом. Он кивнул на прощание Алии и направился в свою палату, чтобы мысленно подготовиться. Через пятнадцать минут он уже снова стоял в знакомом зале-полигоне. Тимур был уже там. Он стоял у дальней стены, скрестив руки на груди, и молча смотрел в никуда. От него, казалось, веяло холодом, и это была не просто метафора. Воздух вокруг него был будто бы на пару градусов холоднее. Он даже не повернул головы, когда Джонатан вошел. Доктор Асанов и Алия наблюдали за ними из-за защитного стекла в стене. Голос доктора разнесся по комнате через динамики. — Добрый день еще раз, джентльмены. Сегодня у нас парное занятие. Тест на контроль и концентрацию в присутствии другого Пробудившегося. Металлический стол в центре комнаты был пуст. — Тимур, пожалуйста, создайте объект, — скомандовал Асанов. Тимур молча подошел к столу. Он протянул руку над его поверхностью. Воздух над столом помутнел, из него начали конденсироваться кристаллики льда, с шорохом слепляясь вместе. Через несколько секунд на столе лежал идеальный, матово-белый шар изо льда размером с кулак. — Отлично. Ваша задача, Тимур, — поддерживать целостность и температуру объекта. Не давайте ему таять. Тимур холодно кивнул и отошел от стола, его взгляд был прикован к ледяной сфере. — Ваша задача, Джонатан, — продолжил Асанов, — создать объект схожего размера из воды, имеющейся в воздухе, и удерживать его рядом с объектом Тимура. Ваша цель — не дать вашей воде замерзнуть от близости ко льду, поддерживая ее в жидком состоянии. Задача для обоих — удерживать свои объекты в стабильном состоянии как можно дольше. Можете начинать. Тимур бросил на него короткий, безразличный взгляд. Вызов был брошен. Джонатан проигнорировал холодный взгляд Тимура и давление наблюдателей. Он подошел к столу, останавливаясь в метре от него. Он смотрел не на ледяной шар, а на пустое пространство рядом с ним. Не соревнуйся со льдом. Не борись с холодом. Просто будь. Будь водой. Он протянул руку. Его татуировка вспыхнула спокойным бирюзовым светом. Воздух перед его ладонью замерцал, как в знойный день. Невидимые капельки влаги, всегда присутствующие в воздухе, начали собираться вместе. Они не падали на стол, а притягивались друг к другу, формируя в воздухе дрожащую, нестабильную массу. Джонатан сфокусировался, вспоминая ощущение текучести, адаптивности. Бесформенности. Водяная масса начала вращаться, уплотняться и принимать форму. Через несколько секунд в воздухе, в десяти сантиметрах от ледяного шара Тимура, висела идеальная сфера из чистейшей воды, медленно вращающаяся вокруг своей оси. В тот же миг он это почувствовал. Чужую, враждебную энергию. Холод. Он исходил от творения Тимура, и это был не просто физический холод. Это была воля, направленная на заморозку, на стазис. На поверхности его водяной сферы, обращенной ко льду, начала мгновенно образовываться тонкая корочка инея. Ему нужно было постоянно вливать свою волю, свою энергию в сферу, поддерживая ее «текучесть», чтобы противостоять этому пассивному давлению. Это требовало полной, абсолютной концентрации. Ты проигнорировал Тимура. Проигнорировал наблюдателей. Был только ты и твоя стихия. Текучесть. Движение. Вода не стоит на месте. Ты влил эту мысль в свою парящую сферу. И она откликнулась. Вода внутри шара перестала быть статичной, она пришла в движение, закручиваясь в медленные, гипнотические спирали. Там, где иней угрожал сковать поверхность, теперь струились потоки, смывая его. Ты нашел точку равновесия. Активную, динамическую, требующую постоянной концентрации, но стабильную. Доктор Асанов за стеклом что-то быстро говорил в диктофон. Алия смотрела на тебя с нескрываемым удивлением. Даже Тимур, казалось, бросил на твою сферу мимолетный, заинтересованный взгляд. Минута тянулась за минутой. Концентрация начала ослабевать. В голове нарастал гул усталости. И ты допустил ошибку. Твоя воля дрогнула всего на долю секунды. Этого хватило. Твоя водяная сфера качнулась и коснулась ледяного шара Тимура.

Т-с-ш-ш-ш!

      Звук был резким, как короткое замыкание. В ту же секунду ты почувствовал, как агрессивный, всепоглощающий холод ударил по твоей связи со сферой, пытаясь мгновенно превратить ее в лед. Ты инстинктивно бросил на защиту все свои силы, всю волю, всю энергию. Бирюзовое свечение на руке вспыхнуло, как прожектор. Ты сопротивлялся заморозке. Со стороны Тимура произошло то же самое. Он ощутил, как твоя «теплая» жидкая вода начала плавить его творение, и бросил все силы на удержание мороза. Воздух вокруг него покрылся инеем. Точка соприкосновения двух сфер превратилась в поле битвы стихий. Вода шипела, кипела и тут же замерзала, лед трещал, таял и снова намерзал. Это противостояние длилось три секунды. А потом оба ваших конструкта не выдержали перегрузки.

БУМ!

      Обе сферы взорвались одновременно. Ледяной шар разлетелся на тысячи острых осколков. Твоя вода мгновенно испарилась, окутав стол облаком густого пара. Вас обоих отбросило на шаг назад от стола. Когда пар рассеялся, ты увидел, что Тимур, покрытый тонким слоем инея, тяжело дышит, опираясь на стол. Тебя шатало, и из носа снова пошла кровь. — Достаточно! — раздался из динамиков резкий, но в то же время довольный голос Асанова. — Тест окончен! Превосходный результат! Джонатан смахнул кровь с лица рукавом больничной пижамы. Тело гудело от перенапряжения, в голове стоял туман, но он заставил себя выпрямиться. Его взгляд проскользнул мимо довольного лица доктора Асанова, мимо ассистентов и нашел ее — Алию. Она стояла за стеклом, прижав ладонь ко рту, и в ее глазах читался не страх и не научный интерес, а чистое, неподдельное изумление, смешанное с беспокойством. Она видела не просто всплеск силы. Она видела, как он это сделал. Дрожащей от усталости рукой он медленно поднес ладонь к виску, отдавая ей честь. Это был их молчаливый язык. Признание. Уважение. Алия на мгновение опешила, а затем на ее лице появилась теплая, понимающая улыбка. Она медленно кивнула и в ответ приложила два пальца к своему виску. «Вижу тебя, боец». — Отличная работа, джентльмены. Вы оба показали… огромный потенциал, — прервал их безмолвный диалог голос Асанова из динамиков. — На сегодня достаточно. Медицинский персонал осмотрит вас, и потом — отдых. Тимур, вы свободны. Тимур оттолкнулся от стола. Он бросил на Джонатана один долгий, непроницаемый взгляд, в котором нельзя было прочитать ничего — ни злости, ни уважения, просто холодную оценку. Затем он молча развернулся и вышел из зала. В полигон вошла уже знакомая медсестра, на этот раз с аптечкой и куда более решительным выражением лица. Она подошла к Джонатану и, цокнув языком, принялась останавливать кровь. Пока она прижимала к его лицу холодный тампон, он прокручивал в голове последние несколько минут. Первое столкновение. Первый «спарринг». Медсестра работала быстро и молча. Холодный тампон приятно остужал горячую кожу. Джонатан сидел неподвижно, глядя в одну точку, но его мысли неслись с огромной скоростью, анализируя произошедшее. Он очень интересный, силён… но пока не может полноценно контролировать свою силу, как и я. Когда наши сферы столкнулись, я почувствовал его панику. Он так же напуган, как и я. Надо… надо стать сильнее. Мысль о силе больше не пугала. Она стала необходимостью. Инструментом. Остаток дня прошел в тумане из легких медицинских тестов и принудительного отдыха. Джонатан чувствовал, что «Эгида» взялась за него всерьез. Его рацион стал еще более выверенным, а режим дня расписали по минутам. На следующее утро, после завтрака и часа утомительной, но необходимой физкультуры, его снова повели на полигон. На этот раз его ждала только Алия. Доктора Асанова не было. — Привет, чемпион, — весело сказала она, кивнув на стул. — Садись, отдыхай. Сегодня у нас день моторики. Док проанализировал твои данные и пришел в восторг. Сказал, у тебя потенциал к микроконтролю. Она поставила на пол три небольших оранжевых конуса, образуя простую «змейку». На столе, как и вчера, стояла миска с водой. — Итак, сегодня в меню — «водяной змей». Задача: поднять воду из миски, провести ее по траектории вокруг этих конусов, а потом аккуратно вернуть обратно в миску. Основная цель — не пролить ни капли. Скорость не важна, только плавность и полный контроль. Она отошла в сторону, скрестив руки на груди. — Никаких взрывов сегодня, договорились? — подмигнула она. — Просто плавное, скучное, медитативное движение. Он смотрит на траекторию. Это гораздо сложнее, чем просто поднять воду в воздух. Это требует постоянного, динамического контроля над формой. Джонатан кивнул, принимая вызов. Он подошел к столу, но на этот раз не стал касаться воды. Он просто смотрел на нее, вспоминая ее ощущение, ее суть. Он сделал глубокий вдох и сосредоточился. Бирюзовое свечение на его руке было слабым, но стабильным. Он не пытался поднять всю воду. Он представил, как из общей массы отделяется небольшой, управляемый шарик, размером с теннисный мяч. И это произошло. Маленькая сфера плавно оторвалась от основной массы воды в миске и зависла в воздухе. Она была идеально ровной, без единой капли. — Хорошее начало, — одобрительно сказала Алия. Теперь самое сложное. Джонатан, не отрывая взгляда от своего творения, начал медленно вести его в сторону первого конуса. Движение было плавным. Он обогнул конус, затем повел воду ко второму. На повороте сфера слегка вытянулась, угрожая потерять форму. Джонатан замер, на мгновение усилив концентрацию, и водяной эллипсоид снова сжался в идеальный шар. Он тяжело выдохнул и повел воду дальше. Третий конус. А затем медленно, аккуратно, он вернул сферу обратно над миской. Секунду она еще висела в воздухе, а затем он отпустил ее. Плинк. Вода вернулась домой. Ни одна капля не упала на пол. Он перевел дух. Голова слегка гудела, но не было ни боли, ни крови. Только приятная усталость, как после сложной тренировки. Алия молчала несколько секунд, а потом медленно зааплодировала. — Ого. Серьезно, ого, — сказала она, и в ее голосе не было обычной насмешки, только искреннее изумление. — Я была уверена, что ты будешь полдня просто пытаться ее поднять, а потом устроишь здесь потоп. А ты… ты с первого раза прошел трассу. У тебя талант, Джонатан. Настоящий, природный талант. Он стоит, переводя дух. Он сделал это. Без взрывов и откатов. Просто чистый контроль. И его единственный товарищ здесь только что подтвердил, что он не просто «пробудился» — у тебя к этому дар. Джонатан посмотрел на миску, затем на Алию. Легкая улыбка тронула его губы, но тут же исчезла, сменившись аналитическим прищуром. — Я же немного воды использовал, — сказал он, скорее размышляя вслух. — Думаю, если взять больше, будет уже сложнее. Не дожидаясь ответа, он снова повернулся к столу. — Не-не-не, — остановила его Алия. — Увеличивать массу пока рано. Это нагрузка. Попробуй по-другому. Сделай то же самое, но в два раза быстрее. Джонатан кивнул, принимая новую задачу. — Не даешь себе и минуты отдохнуть, да? — с усмешкой добавила Алия. — Ладно. Давай. Но будь готов к откату, если потеряешь фокус. Он снова сосредоточился. Тот же шарик воды, размером с теннисный мяч, плавно поднялся в воздух. Секунду он висел неподвижно, а затем… рванул с места. Он повел его к первому конусу гораздо быстрее. На повороте он почувствовал, как вода по инерции стремится вырваться, и ему пришлось приложить заметно больше усилий, чтобы сохранить сферическую форму. Татуировка на руке вспыхнула ярче. Первый конус пройден. Второй. Он вел сферу быстро, резко, почти агрессивно. Адреналин ударил в кровь. Он справлялся. Но на последнем, самом резком повороте вокруг третьего конуса, его контроль дрогнул. Часть воды оторвалась от основной массы. Несколько крупных капель сорвались и со шлепком упали на пол. Основная сфера, став меньше, на мгновение потеряла форму, но он сумел ее стабилизировать и быстро вернул обратно в миску. Он уставился на мокрое пятно на полу, тяжело дыша. Голова загудела сильнее, чем в прошлый раз. — Видишь? — сказала Алия, подходя и указывая на капли. — Скорость требует экспоненциально больше энергии, чтобы бороться с инерцией. Ты почти справился, что само по себе невероятно. Но ты потерял часть массы. На сегодня точно хватит. Ты нашел свою границу. Он смотрит на мокрое пятно на полу, а затем на свои руки. Он чувствует, как гудит голова. Он успешно прошел трассу на скорости, но заплатил за это потерей контроля и части своей «массы». Алия права, он нашел свою границу на сегодня. Нужно прокачать выносливость, а то я быстро сдуваюсь. Эта мысль была ясной и четкой. Талант — это ничто без способности его применять. Он проигнорировал гул в голове и уставшие мышцы. Он посмотрел на Алию, и в его глазах была упрямая, несгибаемая решимость. — Засекай, — сказал он. Прежде чем она успела возразить, он снова повернулся к миске. На этот раз он не стал создавать большой шар. Он сосредоточился и вытянул из воды крошечную сферу, размером не больше вишни. Она требовала минимум энергии для создания. Но бесконечно много — для удержания. Маленькая капля зависла в воздухе. Алия вздохнула, но увидела, что спорить бесполезно. Она достала телефон и включила секундомер. — Джонатан, это очень плохая идея… — Просто засекай, — повторил он, не отрывая взгляда от капли. Одна минута. Легко. Капля висит неподвижно. Дыхание ровное. Он чувствует себя в своей стихии. Две минуты. Гул в голове вернулся. Легкий, но настойчивый. Капля едва заметно дрогнула. Он усилил концентрацию. Три минуты. Боль в висках стала острой. Бирюзовое свечение татуировки начало мерцать. Капля вибрировала, ее поверхность пошла рябью. — Джон, хватит! — голос Алии был уже не шутливым, а встревоженным. — Ты уже побил все рекорды для новичка в три раза! Он не слушал ее. Еще немного. Ради Лизи. Я не могу быть слабым. Он стиснул зубы, вливая в удержание капли остатки своей воли. И его предохранители сгорели. Капля не просто упала. Она с резким щелчком лопнула, разлетевшись в облако водяной пыли. Татуировка на его руке погасла мгновенно, оставив после себя ощущение холодной пустоты. А затем боль в голове взорвалась ослепительной белой вспышкой. Мир исчез. Он рухнул на одно колено, ничего не видя и не слыша. Единственное, что он почувствовал, — это как чьи-то руки подхватили его, не давая упасть на пол. — Идиот! Упрямый идиот! — услышал он испуганный голос Алии сквозь пелену боли. — Я же говорила, хватит! Он перешел черту. Его сила иссякла полностью, оставив после себя только адскую боль и темноту по краям зрения. Не вырубаться. Нельзя. Сосредоточься. Боль была как белый шум, заглушающий все. Мир исчез, превратившись в калейдоскоп боли и темноты. Но сквозь этот шторм пробивался один-единственный звук. Голос Алии. Он был испуганным, злым, но он был реальным. Он стал якорем. — Джонатан! Эй! Смотри на меня! Не отключайся, слышишь?! Слышу… я слышу… Он цеплялся за ее голос, как утопающий за спасательный круг. Он боролся с темнотой, которая тянула его вниз. — АСАНОВ! СЮДА! БЫСТРО! У НАС КОЛЛАПС! Дверь полигона распахнулась. Ворвались люди. Он чувствовал, как его поднимают, кладут на что-то твердое и холодное. Слышал обрывки фраз: «…полное истощение Эфира…», «…нервная система на пределе…», «…готовьте стабилизатор!». Он не отключился полностью. Его воля не позволила. Но он и не был в сознании. Он парил где-то между, в сером, беззвучном тумане, где единственным ориентиром был голос Алии, который он слышал даже сквозь суету врачей.

Пробуждение

      Когда он снова открываешь глаза, он лежит в своей палате. Прошло несколько часов. Боль ушла, оставив после себя лишь бездонную, костяную усталость, какой он не чувствовал никогда в жизни. Каждое движение давалось с трудом. Алия сидела на стуле у твоей кровати, скрестив руки на груди. Она смотрела на него без капли своего обычного юмора. Ее лицо было серьезным и злым. — Ну что, дотренировался, герой? — тихо спросила она, когда увидела, что он открыл глаза. Джонатан с трудом сфокусировал на ней взгляд. Усталость была колоссальной, но его упрямство было еще сильнее. Он попытался разрядить обстановку, выдавив из себя слабую, кривую улыбку. — А что?.. Я же должен был понтануться перед девушкой. Шутка повисла в напряженной тишине палаты. Алия не улыбнулась. Она просто продолжала смотреть на него своим серьезным, тяжелым взглядом. От этого взгляда Джонатану стало не по себе. — Понтануться, — повторила она его слово, и в ее голосе не было ни капли веселья. — Ты «понтанулся» до полного эфирного истощения, Джонатан. До коллапса нервной системы. Ты хоть понимаешь, что это такое? Она наклонилась вперед, ее голос стал тише, но жестче. — Это не игра. Твоя сила — это не мышцы, которые можно «качать до отказа». Это оголенный нерв, подключенный напрямую к твоему мозгу. Когда ты выжимаешь из себя все до капли, этот нерв начинает гореть. Буквально. Доктор Асанов сказал, еще полминуты такой «тренировки», и он бы вкалывал тебе нейроблокаторы, чтобы ты не превратился в овощ до конца жизни. После этих слов она откинулась на спинку стула. Ее злость, казалось, ушла, оставив после себя только тихую, вымотанную серьезность. — Я испугалась, идиот, — сказала она почти шепотом. — В первую неделю, когда нас только привезли, был один парень. Эмиттер. Такой же упрямый, как ты. Тоже решил, что он самый сильный и должен узнать свой предел. Его увезли из полигона вот так же, как тебя. Только он больше не очнулся. Ее слова, особенно последние, отрезвили лучше любого нашатыря. Она не просто злилась. Она была по-настоящему напугана. За него. Ее обычная ирония исчезла, и он впервые увидел за ней не просто «напарника», а человека, который тоже прошел через этот ад и чего-то боится. Джонатан отвел взгляд от ее серьезного, испуганного лица, посмотрев на свои руки. Он чувствовал себя полным идиотом. Не героем, не мучеником. Просто упрямым дураком, который чуть не уничтожил сам себя и напугал единственного человека, который отнесся к нему по-человечески. Он снова посмотрел ей в глаза, и на этот раз в его взгляде не было ни юмора, ни упрямства. Только чистое, искреннее сожаление. — Прости, — сказал он тихо, но отчетливо. — Я больше так не буду. В следующий раз, как только ты скажешь «Стоп», я остановлюсь. Его обещание повисло в воздухе. Алия несколько секунд молча смотрела на него, и ее суровое выражение лица постепенно смягчилось. Она шумно выдохнула, выпуская напряжение. — Ладно, — сказала она, и на ее губах появилась тень привычной усмешки. — Договорились, упрямец. Раз уж ты официально назначил меня своей нянькой. Атмосфера в комнате разрядилась. Стена между ними, возведенная ее страхом и его безрассудством, рухнула. — А теперь серьезно — спи, — ее тон снова стал практичным. — Тебе нужно восстановиться. Асанов сказал, никаких практических тренировок минимум два дня. Только теория и медосмотры. Так что у тебя официальный отпуск. Наслаждайся.

Отдых

      Следующие два дня прошли в новом, странном ритме. Утром — легкая физкультура для восстановления тела. Днем — теоретические лекции с доктором Асановым, который с энтузиазмом рассказывал ему о структуре Эфира и показывал на планшете сложные диаграммы «путей маны» в теле Пробудившегося. Вечером приходила Алия. Они просто разговаривали — о старой жизни, о любимых фильмах, о дурацкой больничной еде. Он узнал, что она изучала программирование, и они даже устроили небольшой спор о преимуществах Python над C++. Это были первые нормальные, человеческие разговоры за последние недели. На третий день ты чувствовал себя полностью восстановившимся. Даже… сильнее, чем раньше. Словно твое тело, пережив перегрузку, адаптировалось и укрепило «предохранители». Вы с Алией снова стояли на полигоне. — Сегодня без рекордов, — сказала она. Тон был легким, но в глазах читалось серьезное предупреждение. — Сегодня учимся «дышать». Асанов считает, что перед тем как управлять потоком, нужно научиться его чувствовать внутри себя. Твоя задача — не двигать предметы. Вообще. Просто сядь, закрой глаза и сконцентрируйся. Попробуй почувствовать, как Эфир циркулирует в твоем теле. Как вторая кровеносная система. Джонатан нахмурился, пытаясь осмыслить задачу. Это было слишком абстрактно. — Хм, а как это «почувствовать»? — спросил он. — Это как дыхание на автомате и моргание, на которые просто нужно обратить внимание? Алия усмехнулась. — Неплохое сравнение, но не совсем. Дыхание — это то, что твое тело делает, чтобы жить. А циркуляция Эфира — это то, что твое тело научилось делать, чтобы не взорваться от перегрузки. Она подошла ближе и села на пол, скрестив ноги. — Давай по-другому. Представь, что в твоем личном интерфейсе, под полоской здоровья и выносливости, вдруг появилась новая — «полоска маны». Она всегда была там, просто была серой и неактивной. А после 'калибровки' она заполнилась до краев. Ты не управляешь тем, что она есть, но ты можешь научиться чувствовать, насколько она полная. И как она убывает, когда ты колдуешь. Она посмотрела на него снизу вверх. — Твоя задача сейчас — не тратить ману, а просто «посмотреть» на эту свою внутреннюю полоску. Почувствовать ее. У меня это ощущается как легкое покалывание по всему телу, как будто кровь бежит быстрее. У Тимура, я думаю, это холод. У тебя может быть что-то свое. Ее аналогия с «полоской маны» была предельно ясной. Ему не нужно ничего создавать. Ему нужно просто найти и почувствовать свой внутренний «ресурс». Она смотрит на него с ожиданием. Джонатан кивнул и сел на мягкий пол напротив Алии, скрестив ноги. Он закрыл глаза, отсекая внешний мир. Шум, суета, беспокойство — все это осталось снаружи. Интерфейс. Полоска здоровья. Полоска выносливости. И… полоска маны. Он представил эту ментальную модель так четко, как мог. Он не пытался ничего двигать или создавать. Он просто… слушал. Слушал свое тело. Сначала он не чувствовал ничего, кроме биения сердца и собственного дыхания. Казалось, это бесполезно. Сосредоточься. Не кровь. Что-то еще. Другая система. Он перенес свое внимание на левую руку, на место, где была татуировка. И тут… он почувствовал это. Сначала это было едва уловимое тепло, исходящее прямо из рисунка цветка. Оно не обжигало, а скорее согревало, как будто под кожей текла струйка теплой воды. Он сосредоточился на этом ощущении. И оно начало расти. Тепло превратилось в тонкий, светящийся ручеек, который потек от татуировки вверх по руке к плечу. Затем он почувствовал, как этот ручеек раздваивается, расходясь по всему телу, создавая под кожей невидимую сеть из светящихся бирюзовых «сосудов». Это было похоже на карту рек, и все они впадали в одно большое, спокойное «озеро» где-то в центре его груди. Это была не ярость, как в тот раз. Не усилие, как во время тестов. Это была спокойная, глубокая, текучая мощь. Это был он. Внешний мир перестал иметь значение. Он просто «дышал» этой энергией, чувствуя, как она циркулирует по его телу. Татуировка на его руке засветилась мягким, ровным бирюзовым светом. Прошла минута, может, пять. Он потерял счет времени. — Нашел, да? — тихий шепот Алии мягко вернул его в реальность. Он открывает глаза. Тепло внутри медленно угасает, возвращаясь в состояние покоя, но он теперь точно знает, что оно там. Татуировка на руке тоже гаснет. Алия смотрит на него с довольной и понимающей улыбкой. — Ну как оно? — спрашивает она. — Какая она на ощупь, твоя «полоска маны»? Голос Алии донесся до него, но он был так глубоко погружен в новое, невероятное ощущение, что не хотел его отпускать. Это было слишком важно. Не открывая глаз, он медленно поднял правую руку и выставил вверх один указательный палец. «Подожди, пожалуйста. Еще немного.» Алия, сидевшая напротив, увидела этот жест. Она не обиделась и не стала его торопить. Наоборот, она с интересом и уважением наблюдала за ним. Она видела не упрямство, а предельную концентрацию. Он не играл. Он работал. Следующие пять минут Джонатан просто «дышал». Он не пытался ничего контролировать или менять. Он просто наблюдал за потоками теплой, бирюзовой энергии, что текли по его телу. Он проследил их от татуировки на руке до самого «озера» в груди, ощущая его спокойную, глубокую мощь. Он изучал карту своей новой души. И чем дольше он это делал, тем более естественным и правильным это казалось. Усталость отступала, сменяясь умиротворением. Наконец, он почувствовал, что концентрация начинает ослабевать. Он не стал бороться. Он медленно «выдохнул» энергию, позволив ей снова уйти в состояние покоя. Он медленно опустил руку и открыл глаза. Татуировка погасла. В теле ощущалась легкая усталость, но в голове была абсолютная ясность. Он чувствовал себя… цельным. Алия все так же сидела напротив, терпеливо ожидая. Она улыбалась. — Ну так что? — мягко повторила она свой вопрос. — На что оно похоже? Он открыл глаза. Усталость была приятной, а разум — ясным. Он посмотрел на Алию, потом на свою левую руку. — Все начинается отсюда, — сказал он, осторожно касаясь пальцами правой руки татуировки цветка на левом предплечье. — А потом расходится по всему телу. Как вторая кровеносная система. Алия с любопытством наклонила голову. — От татуировки? Хм. Интересно. У меня нет такого «центра». У меня оно… — она на мгновение задумалась, подбирая слова, — везде и сразу. Как статическое электричество под кожей. Когда мне нужна сила, я просто собираю ее в одной точке, например, в ладони. Она посмотрела на твою татуировку с новым интересом. — А у тебя, значит, есть «источник». Это… должно быть, удобно. Как кран с водой. Открыл, когда нужно, закрыл, когда нет. Она хлопнула в ладоши, ее тон снова стал деловым. — Хорошо. Это очень важное открытие. Раз ты можешь чувствовать, как энергия течет, попробуй ей управлять. Не для того, чтобы двигать предметы. А просто… гонять ее по телу. Она встала и отошла на пару шагов. — Попробуй сознательно направить поток из своего «источника» в правую руку. Просто в руку. Не давай силе вырваться наружу, не создавай ничего. Просто наполни руку энергией до кончиков пальцев. Задание казалось простым, но в то же время невероятно сложным. Сознательно управлять невидимым внутренним потоком. Алия смотрит на него, ожидая его попытки. Джонатан кивнул, но садясь на пол, он уже решил, что сделает по-своему. Просто наполнить руку — это слишком мелко. Ему нужно было понять всю систему целиком. Он сел напротив Алии и закрыл глаза. Источник. Озеро в груди. Нашел. Он сосредоточился на этом ощущении. Но вместо того, чтобы толкать поток в руку, он сознательно направил его вниз. Он почувствовал, как теплая бирюзовая энергия потекла по его торсу, затем в бедра, колени… Это было странное ощущение, будто он заново знакомился с собственным телом. Энергия дошла до самых кончиков пальцев на ногах, вызвав легкое покалывание. Есть. Нижняя часть карты пройдена. Теперь — вверх. Он потянул энергию обратно, через ноги, мимо «озера» в груди, вверх по шее… и направил ее в голову. Это была ошибка. Или, по крайней мере, так показалось в первую секунду. Как только поток достиг мозга, за закрытыми веками вспыхнул ослепительный белый свет. На мгновение все звуки исчезли, и он ощутил невероятную, нечеловеческую ясность мысли. Он мог бы решать сложнейшие уравнения в уме, вспоминать каждую страницу каждой прочитанной книги. Время будто замедлилось до черепашьего шага. Это длилось всего мгновение. Затем он вернул поток обратно в «озеро» в груди, завершив полный цикл. Он открыл глаза. Голова не болела, но он чувствовал себя так, будто только что пробежал ментальный марафон. Он был полностью истощен, но спокоен. Алия смотрела на него, ее рот был приоткрыт от изумления. Она видела, как бирюзовое свечение его татуировки сначала погасло, а потом загорелось снова, но уже на его ступнях, затем на груди, и на миг его глаза вспыхнули тем же бирюзовым светом. — Ты… — начала она, запинаясь. — Я сказала «наполнить руку». А ты… ты прогнал полный цикл по всему телу. С первого раза. Ты вообще нормальный? Она встала и начала ходить по комнате, взволнованно жестикулируя. — Этому упражнению, простому перегону энергии в одну конечность без мышечных спазмов, нас учили неделю! Неделю, Джонатан! А ты сделал полный оборот за пять минут! Ее слова не были похожи на комплимент. Они звучали как диагноз. Он не просто «Пробудившийся». Он — аномалия даже среди них. — Что? — растерянно спросил Джонатан, видя ее реакцию. — Это плохо? Я что-то сделал не так? Он искренне не понимал причины ее волнения. Он просто сделал то, что показалось ему логичным. Алия перестала метаться по комнате и остановилась, уперев руки в бока. Она посмотрела на него так, словно видела впервые. — Не так? Джонатан, ты не «не так» сделал. Ты сделал то, что ломает все теоретические модели, которые «Эгида» строила эти две недели. Это как если бы младенец, который вчера научился говорить «мама», сегодня начал цитировать вслух Шекспира. Она покачала головой, пытаясь подобрать слова. — Это не «плохо». Это… пугающе. И невероятно. Это значит, что твой врожденный уровень контроля и эффективности использования Эфира просто зашкаливает. Ты не просто «талантливый». Ты уникум. Она подошла ближе, ее голос снова стал тихим, заговорщицким. — И знаешь, что это значит на самом деле? Это значит, что стандартные методики «Эгиды» для тебя — как азбука для человека, который уже умеет читать романы. Они будут тебя тормозить. И это значит, что отныне ты — самый ценный и самый опасный «экспонат» во всем этом здании. Доктор Асанов будет смотреть на тебя в микроскоп. А другие Пробудившиеся… — она сделала паузу, — они либо будут тебя бояться, как Тимур, либо захотят использовать в своих целях. Слова Алии окончательно расставляли все по своим местам. Его дар — это одновременно и благословение, и клеймо, которое выделяет его даже в этой странной компании. Он — уникум. И это значит, что он теперь всегда будет под прицелом. — Использовать? — переспросил Джонатан, и в его голосе прозвучал холод. — Я надеюсь выбраться отсюда, потому что у меня есть своя цель. Алия серьезно кивнула, ее взгляд на мгновение метнулся к камерам на потолке. — Использовать, — подтвердила она шепотом. — Представь, что мы не в больнице, а в тюрьме. Здесь сила — это новая валюта. Тот, у кого ее больше и кто лучше ей управляет, — самый влиятельный. Кто-то захочет стать твоим «другом», чтобы ты его защищал. Кто-то попытается тебя подставить, чтобы казаться слабее и безопаснее на твоем фоне. Это как в школе, только ставки — жизнь и свобода. Она сделала еще один шаг ближе. — «Выбраться», — повторила она его слово. — Все здесь об этом думают. Но 'Эгида' никогда по своей воле не отпустит такой «ценный актив», как ты. Чтобы отсюда уйти, нужен не просто план. Нужна сила, чтобы этот план осуществить. И союзники, которым можно доверять. Ее взгляд был прямым и честным. — Именно поэтому они захотят тебя использовать. Или остановить. Если другие узнают, что ты хочешь сбежать, ты станешь для них либо билетом на волю, который они попытаются у тебя отнять, либо угрозой, которую нужно устранить. Она выпрямилась, ее тон снова стал обыденным, на случай если их слушают. — Поэтому, — сказала она чуть громче, — учись быстро. Становись сильнее. Но будь тише воды, ниже травы. Никогда не показывай им всем, на что ты на самом деле способен. По крайней мере, до тех пор, пока не будешь готов действовать. Они расходятся после тренировки. Слова Алии о «тюрьме» и «валюте силы» прочно засели в его голове. Ее совет — стань сильным, но притворяйся слабым. Это его новый план выживания и побега. Ты возвращался в свою палату, но мысли в голове не давали покоя. Алия помогла тебе. Она дала тебе ключ. Было бы честно ответить тем же. Твой метод, твое «чувство» — оно отличалось от ее. Может, это тоже знание, которым стоит поделиться. Позже вечером, когда большинство обитателей крыла разошлись по своим комнатам, ты нашел Алию в небольшой общей зоне отдыха. Она сидела на диване и без особого интереса листала какой-то журнал. — Эй, — тихо позвал ты. Она подняла голову. — Спасибо за сегодня. За советы. — Да не за что, — она пожала плечами. — Мы же в одной лодке. — Я подумал… — он сел рядом. — Ты помогла мне. Может, и я смогу тебе помочь? Она с любопытством посмотрела на тебя. — Давай тогда и я тебя научу тому, что сделал, — предложил ты. — Я объясню, как я это чувствовал, и помогу тебе представить ману, а не просто ощущать ее как разряд тока. Алия была заинтригована. Идея подойти к силе не с точки зрения инстинктов, а с точки зрения логики и визуализации была для нее совершенно новой. Вы устроились прямо там, на полу общей комнаты, сев друг напротив друга. Ты начал объяснять. Про «озеро» в груди. Про «реки», что текут по телу. Про то, что нужно не заставлять энергию, а стать с ней одним целым. «Будь светом», — сказал ты ей, перефразируя старую цитату. Сначала у нее не получалось. — Не могу, — морщилась она. — Я просто чувствую, как она гудит под кожей. Я не могу ее «увидеть». — Не пытайся увидеть, — терпеливо говорил он. — Просто знай, что она там. Она — это ты. Она снова закрыла глаза. Прошло несколько минут в полной тишине. А потом ты это увидел. Над ее ладонью зажегся ее привычный световой шарик. Но он был другим. Раньше он был ярким, почти яростным, срывающимся. Сейчас он был меньше, но свет его был плотным, ровным и абсолютно стабильным. Он не мерцал. Алия открыла глаза и с изумлением уставилась на свое творение. — Ого… Оно… другое. Более плотное. И… — она прислушалась к себе. — Я почти не устала. Расход энергии… он в разы меньше. Она посмотрела на него с совершенно новым выражением — выражением глубокого, искреннего уважения. Он был не просто уникумом, который интуитивно нашел свой путь. Он смог объяснить этот путь другому. Он стал учителем. — Спасибо, — искренне сказала она, и в ее голосе не было ни капли сарказма. — Этому меня бы никто здесь не научил. Их союз только что стал намного крепче. И намного опаснее для ваших надзирателей. — Да без проблем, — ответил Джонатан, видя неподдельное удивление и благодарность на ее лице. Ему было приятно не только добиться успеха самому, но и помочь ей. — А теперь попробуй провести это чувство от кончиков пальцев ног до головы. Главное, осторожно. Подумай, будто по всему телу проходит кровь с кислородом, но сейчас это мана. Алия посмотрела на него с сомнением и толикой страха. — Полный цикл? Но ты же… ты из-за этого чуть сознание не потерял. — Потому что я торопился и пытался пробить стену лбом, — ответил он. — А ты не торопись. Медленно. Почувствуешь боль или дискомфорт — сразу останавливайся. Это не соревнование. Она неуверенно кивнула, но доверие в ее глазах пересилило страх. Она снова закрыла глаза и сосредоточилась. Джонатан внимательно наблюдал. Он видел, как она напряглась, пытаясь направить поток энергии не наружу, а внутрь. Ее руки слегка подрагивали. Лампы в комнате на мгновение тускло замерцали. Она явно боролась со своей собственной природой. Она смогла направить поток вниз, до колен, но потом ее концентрация сбилась. — Не могу! — она открыла глаза, тяжело дыша. На лбу выступила испарина. — Оно… оно не хочет течь. Оно хочет вырваться. Это так… противоестественно для меня. Маленький шарик света, который она все это время держала в руке в качестве фокуса, ярко вспыхнул и с тихим хлопком погас. И в этот момент вы оба поняли что-то важное. Твоя сила — это река, которую можно направить. Ее сила — это молния, которую можно лишь на мгновение удержать в руке, прежде чем она ударит. Вы fundamentally разные. — Я не могу «быть светом», как ты «был водой», — сказала она, переводя дух. — Моя сила не течет. Она взрывается. — Эй, эй, спокойно, — сказал Джонатан, его голос был мягким, но уверенным. Он видел ее фрустрацию и инстинктивно хотел помочь. — Ты молодец, все нормально. Это была всего лишь первая попытка. Потом попробуем еще раз. У меня есть другая идея насчет твоей силы… Он не успел договорить.

ВУУУУП! ВУУУУП! ВУУУУП!

      По всему коридору и в комнате взвыла оглушительная сирена. Под потолком замигали ярко-красные аварийные лампы, заливая все тревожным, пульсирующим светом. Джонатан и Алия подскочили на ноги, их расслабленное состояние мгновенно улетучилось. В коридоре послышался топот ног — из своих комнат выбежали Тимур и сестры-близнецы. В динамиках раздался голос доктора Асанова. Он был лишен обычной академической неторопливости. Теперь это был голос руководителя в чрезвычайной ситуации — резкий, четкий и властный. — Внимание всем Пробудившимся! Зафиксирована пространственная аномалия класса Гамма в секторе 7-Г. Поселок «Горный Садовод», в двенадцати километрах отсюда. Эмиссия Эфира высокой концентрации. Всем Пробудившимся — немедленно явиться в шлюз подготовки. Повторяю, это не учения. Алия посмотрела на Джонатана, и в ее глазах он увидел отражение своих собственных мыслей. Ее циничное предсказание сбылось. — Вот и началось, — прошептала она. — Они отправляют нас в поле. Вас, пятерых подростков, персонал «Эгиды» быстро провел по коридорам в часть комплекса, где вы еще не были. Это был белый, стерильный шлюз, похожий на предбанник космического корабля. Вдоль стены стояли пять открытых шкафчиков. Внутри — не оружие, а черные тактические комбинезоны с небольшим логотипом «Эгиды» на плече и базовое снаряжение: рации, компактные аптечки, мощные фонари. На большой плазменной панели на стене появилось лицо доктора Асанова. — У нас мало времени, — сказал он. — Ваша задача — разведка и, по возможности, сдерживание. Мы не знаем, прошло ли что-то через этот портал до того, как он стабилизировался. Будьте предельно осторожны. Концентрированная волна Эфира может непредсказуемо повлиять на окружающую среду. И на вас. Это ваша первая миссия. Ты натягивал на себя плотный, черный комбинезон. Он сидел как влитой. Это была униформа. Форма солдата. Или форма заключенного. Ты еще не решил. Но слова доктора о новой аномалии, о портале, зажгли в тебе искру. Может, это шанс… Шанс понять. Увидеть портал своими глазами. Узнать, куда они могли увести Элизабет. Пока остальные разбирали свое снаряжение, ты подошел к Алии, которая проверяла свою рацию. Ты встал рядом, делая вид, что поправляешь застежку на запястье. — Вот возможный шанс сбежать, — прошептал ты так, чтобы слышала только она. — Ты пойдешь со мной? Куда угодно? Алия замерла. Ее пальцы на мгновение сжались на рации. Она быстро огляделась — на Тимура, на сестер, на безразличные лица персонала «Эгиды» за стеклом. Ее глаза встретились с твоими, и в них промелькнула буря эмоций: шок, расчет, и что-то еще. — Сбежать? Сейчас? — прошипела она в ответ. — Прямо в пасть к новой аномалии? Джонатан, это не побег, это самоубийство. У нас нет нормального оружия, нет плана, и мы понятия не имеем, что нас там ждет. Ее слова были как ушат холодной воды. Она была права. Она увидела понимание на твоем лице и ее тон смягчился. — Послушай меня, — ее шепот был настойчивым. — Я с тобой. Но не сегодня. Сегодня мы играем по их правилам. Собираем информацию, оцениваем обстановку. И выживаем. А когда момент настанет — настоящий момент — мы уйдем. Вместе. Договорились? В этот момент дверь шлюза с громким шипением открылась, ведя в темный подземный гараж. Там, с работающим двигателем, стоял черный бронированный микроавтобус. — Время! — скомандовал один из сотрудников «Эгиды». Алия права. Сегодня не день для побега. Но ваш союз был скреплен новой, общей целью. Вы должны выжить, чтобы однажды обрести свободу. Ты кивнул ей и шагнул в гараж, направляясь к машине. Ты смотришь на свое отражение на темном экране, затем на лица своей новой, невольной «команды»: решительная и напряженная Алия, угрюмый и непроницаемый Тимур, и две сестры, которые стоят, держась за руки, их лица абсолютно спокойны. Ты сел на жесткое сиденье микроавтобуса. Двери захлопнулись, отрезая вас от безопасного мира лаборатории. Внутри было темно и тихо. Алия села рядом, Тимур — напротив, уставившись в пол. Сестры-близнецы заняли место в самом конце, их лица, как всегда, были непроницаемы. Ты ничего не чувствовал. Ни страха перед миссией, ни нетерпения. Все эмоции выгорели, оставив после себя одну-единственную, холодную как лед мысль. Все это неважно. «Эгида», Алия, эти тренировки… все это шум. Есть только портал. Они забрали ее через такой же. Значит, ответ там. Я должен попасть внутрь. Как только появится возможность. Машина неслась по улицам. Город выглядел как раненый зверь: военные патрули на перекрестках, разбитые витрины, редкие прохожие, которые передвигались быстро и испуганно. Через двадцать минут вы оказались на окраине, у блокпоста, перекрывающего дорогу в дачный поселок «Горный Садовод». Вас встретил офицер в полной боевой выкладке. Его лицо было напряженным. — Портал стабилен. Диаметр — около трех метров. Находится прямо в центре поселка, на детской площадке, — доложил он отрывисто, пока вы выходили из машины. — Эмиссия Эфира зашкаливает. Обычные люди в радиусе ста метров теряют сознание. Ваши костюмы дадут вам защиту примерно на полчаса. Он указал на тихую улочку, ведущую вглубь поселка. — Связи с жителями нет. Дрон, который мы послали, сгорел на подлете. Вы идете вслепую. Ваша задача — подойти, оценить обстановку и доложить. Никакой самодеятельности. Вопросы? Вопросов не было. Офицер отошел. Перед вами — тихая, замершая улица дачного поселка. Воздух здесь был густым и тяжелым, от него странно покалывало кожу. Где-то там, среди этих милых домиков и садов, находился ваш пункт назначения. Тимур, не говоря ни слова, сделал шаг вперед, его руки были сжаты в кулаки. Алия посмотрела на тебя. Она ждала твоего решения. «Эгида» ждала доклада. А ты… ты ждал своего шанса. Ты сделал шаг вперед, принимая на себя командование. Твой голос прозвучал на удивление спокойно и уверенно в напряженной тишине. — Так, слушайте. Двигаемся вместе, плотной группой. Тимур, ты со мной, в авангарде. Алия, ты с сестрами — замыкающие, прикрываете тыл. Никаких лишних разговоров по рации. Смотрим во все глаза. Тимур смерил тебя взглядом, но кивнул. Алия ободряюще улыбнулась. Даже сестры, казалось, стали чуть ближе друг к другу, принимая строй. Вы вошли в поселок. Здесь царила жуткая, неестественная тишина. Идеально подстриженные газоны, разбросанные детские игрушки, садовый шланг, из которого тонкой струйкой все еще текла вода, образуя темное пятно на асфальте. Все было на своих местах, но людей не было. Словно все жители просто… испарились мгновение назад. Воздух был тяжелым, и от него на коже появлялись мурашки. Вы двигались медленно, зачищая улицу за улицей. Тимур шел рядом, и ты чувствовал холод, исходящий от него. Алия и сестры позади двигались почти бесшумно. Наконец, вы вышли к центру поселка — к детской площадке. И увидели его. Портал был не таким, как те, первые. Это не была яростная, хаотичная рана в небе. Это был идеальный, вертикально стоящий диск диаметром в три метра. Он не гудел и не трещал. Он висел в воздухе над песочницей и тихо, мелодично звенел, словно хрустальный колокольчик на ветру. Его поверхность переливалась жидким, расплавленным серебром. Он не пугал. Он манил. Татуировка на твоей руке начала слабо светиться знакомым бирюзовым цветом, откликаясь на энергию портала. Ты подошел ближе, чувствуя не угрозу, а странное, необъяснимое родство. — Джонатан, доклад, — раздался в твоем наушнике четкий голос доктора Асанова. Алия и остальные напряженно замерли позади, наблюдая за тобой. Вот он. Твой шанс. Ответ на все вопросы. Ты нажал кнопку на своей рации, твой взгляд был прикован к переливающейся поверхности портала. -Доктор Асанов, это Джонатан. Мы у объекта, — твой голос звучал ровно и профессионально. — Объект — стабильная вертикальная аномалия, диаметр примерно три метра. Визуально поверхность похожа на жидкое серебро. Звук — тихий, мелодичный звон. Угрозы пока не наблюдаю. Энергетический фон… — ты на секунду замялся, подбирая слова, — ощущается как… знакомый. В динамике на мгновение воцарилась тишина, а затем голос Асанова прозвучал снова, но теперь в нем слышалось плохо скрываемое научное возбуждение. — «Знакомый»? Превосходно! Джонатан, приказ меняется. Мне нужны данные о прямом взаимодействии. Я хочу, чтобы вы все — все пятеро — одновременно, по моей команде, медленно протянули одну руку и коснулись поверхности аномалии. Только кисть руки. Не глубже. Подтверди, что понял приказ. Ты опустил руку с рацией. Приказ был настолько безумным, что ты на секунду подумал, что ослышался. Ты обернулся к своей команде. Алия смотрела на тебя с широко раскрытыми от ужаса глазами, беззвучно шевеля губами: «Что?». Тимур, услышав приказ через свою рацию, сжал кулаки, его лицо потемнело от гнева. Сестры-близнецы впервые за все время выглядели по-настоящему напуганными, они вцепились друг в друга. — Вы слышали доктора, — сказал ты ровным голосом, хотя внутри все сжималось. — Приказ «Эгиды». Все вместе. Протягиваем руку. Приказ доктора Асанова был безумен. Но это был приказ. Все смотрели на тебя. Они ждали твоего окончательного решения. Ты — их лидер. Ты посмотрел на испуганные и разгневанные лица своей команды. Приказ был безумен. Но в этом безумии был твой единственный шанс. — Это приказ «Эгиды», — сказал ты, и твой голос не дрогнул. Ты принял на себя всю тяжесть этого решения. — Мы делаем это. Все вместе. По моей команде. Ты шагнул вперед, и остальные, видя твою решимость, неохотно последовали за тобой. Вы встали в одну линию перед переливающимся серебром диском. Мелодичный звон, казалось, проникал прямо в голову. — Готовы? — крикнул ты. — Сейчас! Пять рук одновременно протянулись вперед и коснулись поверхности портала. Ощущение было непередаваемым. Словно ты опустил руку в прохладную, вибрирующую ртуть. И тут же все пошло не так. Волна невидимой силы с силой отбросила Тимура и сестер-близнецов назад, они покатились по траве. Портал отверг их. Но вас с Алией он принял. Серебристая поверхность стала вязкой, как патока, и начала засасывать вас внутрь. Ты почувствовал непреодолимую силу, тянущую тебя за руку. Ты успел лишь обменяться с Алией одним паническим, полным ужаса взглядом, прежде чем мир вокруг вас растворился в вихре света и звука.

В портале

      Не было ни верха, ни низа. Ни времени, ни пространства. Только вы двое, парящие в бесконечном, светящемся ничто. А затем начался ад. Энергия. Чистый, нефильтрованный Эфир. Он не просто окружал вас. Он врывался в ваши тела. Он лился через кожу, через глаза, насильно втекая в рот, нос и уши. Это была не вода, не воздух. Это была сама сила, и она разрывала тебя изнутри. Ты хотел закричать, но не мог — твои легкие были заполнены этим жидким светом. Боль была абсолютной. Каждая клетка твоего тела горела, переполненная до предела. Ты чувствовал, как твои внутренние «реки маны» превращаются в бушующие пороги, как твое «озеро» в груди вот-вот выйдет из берегов и разорвет тебя на части. Сознание начало рваться на куски. Ты больше не был человеком. Ты был сосудом, который сейчас взорвется. И в последнюю агонизирующую секунду, перед тем как все окончательно погасло, в твоем мозгу вспыхнули образы. Не воспоминания. Что-то новое. Четкие, как чертежи, схемы невозможных предметов — меча из чистого света, щита из застывшего воздуха. И ощущение холода. Пронзительного, абсолютного холода, такого же, как тот, что исходил от Тимура. А потом — ничего. Только падение в бесконечную, темную пустоту. Пустота…